Бал Семей

8:00

— Когда-нибудь я подсыплю ему яд, и всё закончится очень быстро, — жалуется побитый поварёнок на входе в кухню, шмыгая носом. Один из помощников на него тут же пытается шикнуть, мол, следи за словами. Не успевает. Шеф уже несётся с одного края кухни на другой, чтобы залепить пощёчину. — Цинь, да оставь его, — Сонхва выныривает из-под локтя шефа, останавливая удар, и посмеивается. — Просто не давай доступа к яду, и всё. — Тебе, знаешь ли, — пыхтит раскрасневшийся Цинь, — легко говорить. Болтает-то он, а отчухиваться мне! — И часто такое было? — Нет, но рисковать я не буду! Поварёнок уже успевает смыться. Цинь недовольно бурчит. Сонхва закатывает глаза, обводит взглядом отвлекшихся от работы и повышает голос так, чтобы все услышали, однако говорит как можно мягче: — Нет смысла ни на кого жаловаться! Доносчиков они любят не больше, чем предателей! Сонхва, при всей своей презентабельности, не спешит сохранять важный вид: одежда поварская, волосы стянуты в небрежный хвостик, руки в засохшем рыбном соке, на носу и щеке полоска пыльного перца. Пока что он помогает на кухне — облегчает существование готовящей части прислуги, собирает информацию, куда некоторые блюда относят. Выясняет, кому Воншик доверяет больше и почему. Почти жалеет, что не может без всей конспирологии просто насладиться процессом. Цинь кивает. Уголки его губ опущены вниз, выглядит шеф недовольным. Однако он возвращается на место, продолжает следить за кремом и совсем немного за помощниками. Сонхва снова приступает к рыбным закускам. За остальными плитами, столами для разделки, фритюрницами возобновляются разговоры о природе, погоде и новых танцовщицах. Многочисленные закуски и коктейли готовятся будто сами собой под гул голосов, множатся ещё больше и сливаются в цветное полотно на фоне бело-металлической большой кухни. Сонхва отмечает тех, кто готовит что-то нестандартно простое на подобие риса с овощами или жареных цуккини, и тех, кто ходит из кухни в коридоры и наоборот.

8:50

— Ты, вообще, не обязан помогать-то, — говорит его товарищ по готовке, филируя уже бог знает какой кусок кеты. — Знаю, — отвечает Сонхва, замешивая очередную порцию маринада. Пожалуй, он и правда уже слишком долго находится здесь в ожидании хоть какой-то подсказки: все простые блюда разделяются между работниками в минуты отдыха, по помещениям ходят всё те же. Однако Сонхва успевает выкинуть несколько плохих продуктов и саботировать идею готовить для каждой ветви отдельно — все равны, нет смысла разделять порции, а то ещё обидятся, и все станут соучастниками очередной междоусобицы. — Но что мне ещё делать? — Да хоть балерин встречать, — смеётся товарищ и понижает голос. — Большинство тут и так за нас. — Но не все, — так же тихо говорит Сонхва. Его товарищ закатывает глаза и кивает, мол, прав ты конечно, но меня мог бы послушать. — Хочешь, несварение остальным устроим? — Гостям не устрой, среди них будет и моя семья. Год или два назад великий и ужасный Воншик столкнулся с определённой проблемой: ему не хватало персонала. Совсем. Паранойя разыгралась в те года особенно сильно из-за странного вкуса блюд, и лучшие из лучших поваров оказались на том свете простым взмахом руки. Тогда все были шокированы, но не удивлены. Ожидали что-то похожее, просто не в таком масштабе. Сонхва, как и большинство здесь, буквально стащили с улицы, чтобы научить готовить для тогдашнего Бала. Пришлось пройти чуть ли не все круги Ада для того, чтобы доказать свою полную непричастность к его врагам и преступному миру в целом: детектор лжи, профайлер, наблюдение двадцать четыре часа в сутки, пробив в базах данных и поиск родственников. Сонхва готовился к чему-то такому, поэтому проблем ни на одном этапе не возникло. Воншик остался доволен, и потому оставил его в основном составе поваров для торжеств, совершенно не представляя, что с тех пор большая часть нынешнего персонала и этого особняка, и домов других глав переметнулась на сторону семьи Ким из-за Сонхва. — Будешь здесь тусоваться — ничего не узнаешь. — Даже кому суп с кимчи готовят? На одной из дальних конфорок начинает кипеть бульон, в который светловолосая девушка самозабвенно вливает все нужные соусы. Сонхва, довольный-таки окупившимся терпением, плотно сжимает губы в попытке не радоваться слишком сильно. — Мне кажется, пленникам такую роскошь не готовят. — Только если не готовят её раз в несколько дней. — Так! — громогласный голос Циня разносится по кухне, заставляя всех вздрогнуть. Кроме девушки. Та будто не замечает ничего вокруг, нарезая лук и тофу. — Босс желает отдельное меню для стола глав! Ты, ты и ты! Займитесь этим! На счастье, ни один из трёх не Сонхва. Однако все трое с дрожащими руками и глазами на мокром месте приходят просить у него совета, как у человека, в общем-то, не раз показавшего себя спокойным удавом в стрессовой ситуации. «Не свои» к этому относятся нейтрально, придерживаясь принципа «меньше знаешь — крепче спишь». В конце концов, готовить для босса мафии не так страшно. Главное не встрять в разборки и не стать случайным свидетелем в процессе, и если кто-то хотел разделить эту ношу с товарищами — плевать. Пока они перебирают возможные варианты рецептов, учитывая обилие продуктов, Сонхва параллельно их успокаивает («не волнуйтесь, вы же закончили ведущую кулинарную академию страны, и Воншик лично каждого из вас проверял, и я за вас могу заступиться, если будет что-то не так, я же ваш старший, в конце концов, вот эту штуку возьмите, будет вкуснее») и следит за девушкой. Та ждёт, пока закончит вариться рис, неотрывно и не моргая глядя на табло рисоварки. Сонхва на секунду кажется, что она превратилась в камень. Как только устройство извещает о готовности, девушка размораживается и, слегка улыбаясь, накладывает рис в отдельную тарелку. Когда она выходит из кухни, Сонхва извиняется перед товарищем, желает удачи троице и, захватив одноразовые перчатки, идёт за девушкой так тихо, как только может.

9:40

Коридоры прислуги — часть общего лабиринта в стенах и под землёй. Правда, прислуга в большинстве своём не в курсе ни о тайных проходах, ни о секретных дверях, ни о том, что переходами по ночам пользуются не для дожоров. В меньшинстве своём, как эта самая девушка, прислуга по лабиринтам передвигается со скоростью света, запоминает повороты и перекрёстки, пользуется особым доверием Воншика и особым недоверием Сонхва — к ним он так и не нашёл подход за это время. Даже имена не смог выведать. В голове отметил, как «элиту», которая очень редко мелькала среди обычных слуг. Помимо этой девушки Сонхва знал ещё о двух: личная уборщица Воншика и глава охраны. Сонхва следует за девушкой еле слышно, не торопясь, на расстоянии, будто просто идёт по своим делам. Та чуть ли не марширует, как солдат. Резко, стремительно. Сонхва её теряет на одном из перепутий и вспоминает, куда какой ведёт. Вроде ни к чему важному: направо — коридор под сценой и комнаты выступающих, левее — дальше по периметру особняка. Чтобы не вызывать подозрений, Сонхва выбирает второй путь и затем поднимается в техническое помещение. — Стоять, стрелять бу… а, соня, — приветствует его миловидная дама средних лет с начинающейся анорексией. — Чего тут забыл? — Вас проведать, — улыбается Сонхва, будто и правда так планировал. — Выглядите лучше прежнего. — Не ври. Сонхва позволяет себе полминуты поболтать, прежде чем начать аккуратно допытываться о странном проходе. Добивается только фразы по типу «да там часто пропадают», но и этого хватает. Если часто пропадают, значит, есть дверь. Которую, очевидно, в чертежи не добавили, и которая за несколько праздничных дней, что Сонхва здесь находился, не обнаружилась. И, судя по тому, что на это место никто не указал после добычи чертежей, вентиляция и водопровод за ней были свои. Возвращается он так же неторопливо. Следит за направлением камер. Одна смотрит на коридор, у второй угол обзора заканчивается аккурат у угла правого поворота. Сонхва разыгрывает целый спектакль для охранников, зная, что несколько из них точно ему не союзники: замедляется, хмурит брови, потом в удивлении их вскидывает, и, улыбаясь, идёт к комнатам выступающих. Замечает, что в этом коридоре камеры не захватывают небольшой кусок стены сразу после поворота. Ради продолжения спектакля и из-за новой идеи идёт дальше и стучится в гримёрки. Дверь приоткрывает Кохара. Затем — открывает нараспашку. Сонхва улыбается уже без притворства. — Боже мой, какие люди! — говорит она. — Заходи давай. — А можно? — Конечно! Девочки, наш герой здесь! — заливисто объявляет она вглубь комнаты. Кажется, они приехали совсем недавно: инструменты для макияжа ещё не разложены, на танцовщицах до сих пор повседневная одежда, часть только начинает расчёсываться и собирать волосы. Сама Кохара похоже и не думает о выступлении: толстовка и джинсы, наспех завязанные в пучок рыжеватые волосы, только кеды сняты. — Почему же сразу «герой»? — смущается Сонхва после того, как приветствует всех и идёт за подругой к столу с чаем и печеньем. Кохара садится на диванчик, убирая с него балаклаву, которую носит вместо шапки в холодное время. Сонхва продолжает стоять, опершись о стену. — Не знаю, что ты наговорил хозяину этой громадины, но сумму он выкинул приличную, — заговорщицки говорит Кохара и хлопает по подушке рядом с собой. — Да я ненадолго, — отмахивается Сонхва. — Ещё бы, ему отвлечение внимания нужно. — Откуда у него такие деньги? — От тёмных делишек, — замечая обеспокоенность подруги, Сонхва добавляет: — Вообще, я же говорил ничего не спрашивать. — Зануда, — дуется Кохара, но, впрочем, тут же возвращается в приподнятое настроение. Сонхва знает, что она просто маскирует тревожность: стук о ткань дивана тихий, но заметный. — Хотя поварской прикид тебе идёт. — Мне нужна помощь, — переходит на шёпот он, чуть наклоняясь. Кохара цокает: «ну, разумеется». — Есть телефон?

10:10

До Чонхо он дозванивается на пятый раз, слыша недовольное «у вас три секунды». — Охранники мешаются, — говорит Сонхва, ловит непонимающий взгляд подруги и морщит нос, мол, потом расскажу. Чонхо молчит. Может, зевает. — В коридоре с балеринами. — Ты нашёл? — Может быть. Чонхо в трубке вздыхает. — И сколько у меня? — Как можно меньше. Сонхва кладёт трубку, удаляет из памяти телефона номер и ждёт, занимая подругу разговорами и следя через щёлочку в двери за коридором на случай, если девушка с кимчи чиге появится в поле зрения.

10:10

Чонхо потягивается, отнимая от уха мобильник, смотрит на высящийся за деревьями белый особняк и встряхивается, как намокшая птица. Он подобрался на своём минивэне так близко в составе колонны автомобилей, везущих поваров, официантов и Сонхва, и целых полтора часа мёрз в ноябрьских лесах. И теперь вот за несколько минут нужно магическим образом заставить изображение на камерах застыть. Либо, конечно, банально перерезать провода. «Сразу нельзя», — говорил Сонхва важным-бумажным голосом супершпиона. «Будет слишком подозрительно, я должен сначала убедиться в том, что знаю, куда идти». Ну, убедился. Аккурат к началу Бала Семей. А Чонхо теперь в поте лица спешно сражаться с серверами целой громадины; он открывает оба ноутбука, снова встряхивается, быстро-быстро моргает для пробуждения и запускает процесс поиска. Хотел быть героем боевика, называется. Вместо этого только минуту занимает поиск подходящих сетей, ещё одну — загрузка нужных программ. Дальше уже легче.

10:32

«Вауля», — говорит Чонхо в трубку перед тем, как Сонхва опять подчищает свои следы в телефоне подруги и снова выглядывает из гримёрок. Ему желают удачи целых десять раз. Светловолосая девушка появляется как раз вовремя. Не оглядываясь, направляется обратно на кухню. Сонхва ждёт несколько минут. Рисковать нельзя, особенно когда речь о спасении.

10:33

— И… не «вуаля», — шепчет себе под нос Чонхо, хмурясь. Обойти защиту было сложно, но, оказывается, это не главная проблема: он ловит ещё один сигнал, проходящий из другого места. Тоже охранная, как будто запасная и защищённая куда лучше. Неужели первая просто для отвлечения? Вот так попасться будет глупо. Попасться, так ещё и не быть на празднике — считай, билет в загробную жизнь одобрен. Хотя, чёрт подери, было логично, что Воншик одной командой охраны не ограничится. Придётся вторую вырубать вручную. Оставляя ноутбуки включенными и на зарядке от дополнительных батарей — на полтора часа точно хватит — он стремится вместе с опаздывающими зайти внутрь, выбираясь из леса в не обозреваемой из особняка точке и делая вид, что так и планировал прийти. Что планировал прийти в принципе — при лучшем раскладе не должен был появиться и Хонджун. На входе Чонхо с недовольным видом сдаёт телефон и, рассматривая убранство, вальяжно идёт вперёд. Не доходя до общего зала, ныряет в слепую зону камер, оттуда — в те самые нетайные коридоры. В голову не то, что приходит, а ударяет мысль: ну разумеется вторая команда — для ходов. Иначе почему камеры не следят за входами в коридорный лабиринт, хотя за выходами — да? Чонхо не поворачивается лицом к камерам. Он знает, где те находятся, всё из тех же чертежей и корит себя за то, что раньше не продумал этот момент. Твейджер во внутреннем кармане пиджака будто тяжелеет. Без телефона он информацию от Сонхва не получит, а без неё — не кинет клич Юнхо о находке. У самого Чонхо дай боже две минуты до того, как на него кинутся с кулаками без объяснений. Пока что складывается всё паршиво. С другой стороны, вычислить, какая же из безымянных комнат является охранной труда не составит: вряд ли она располагается прямо за спальней Воншика и за сценой, слишком неудобно. Для главы в первую очередь, во вторую — для охранников. Остаётся только три комнаты на минус первом, где как раз сейчас должен рыскать Сонхва.

10:43

Вопреки расчётам Чонхо, Сонхва не на минус первом. В не обозреваемом месте находится лифт, который спускает его ещё на два этажа ниже и открывает двери в длинный полутёмный коридор. Сонхва фыркает. Конечно, это должно было выглядеть так: невысокий потолок, бетонные стены, холодный свет наполовину перегоревших электрических ламп, запах сырости. Далее по коридору — круглое расширение и выемки железных дверей. Как в ужастике. Сонхва идёт вперёд. На удивление, эхо шагов он не слышит. А как бы атмосфере подошло. Об отпечатках можно не беспокоиться: захваченные с собой с кухни перчатки его обезопасят. О наблюдении тоже: он одолжил у Кохары балаклаву, клятвенно обещая вернуть под конец Бала. Теперь, даже если его узнают, то не сразу. По крайней мере есть на это надежда. Двери тюремных камер, по-другому не назовёшь, плотные, с узкой полоской заслонки, через которую, должно быть, передают еду. Тарелки с дымящимся кимчи чиге и рисом стоят у одной из таких. Сонхва крадучись подходит ближе и рассматривает доступное пространство через прямоугольное окошко. Никаких звуков. — Сан? — тихо зовёт он. Сердце замирает в ожидании провала. Не может быть всё так просто. Ему не отвечают. Сонхва осматривает дверь. За исключением полки для тарелок в ней нет ни одного выступа. Тогда он начинает эту дверь ощупывать. Она холодная, гладкая, будто монолитная. На стенах рядом также ничего нет. Сонхва морщится. Как знал. — Сан? — зовёт он чуть громче. Потом снимает тарелки с полки, отставляет в сторону и пытается сквозь щель разглядеть хоть что-то. — Ты тут? Слышится тихий звон. Как будто бы цепи. — Ага, — отвечает слабый голос. Сонхва наполовину облегчённо выдыхает: их бухгалтер хотя бы живой. — Ты не галлюцинация? — Не волнуйся, нет, — говорит Сонхва. — Так и галлюцинация ответит, — судя по отрывистому выдоху, Сан пытается шутить. — Как ты? — Хреново. Сонхва ищет способ войти, оборачивается и натыкается взглядом на сенсорную панель. В уголок сознания закрадывается неприятная мысль. Он идёт к панели и активирует её. Та, как и предполагалось, просит отпечаток ладони. — Пиздец, — ругается Сонхва. — Что там? — интересуется Сан. — Биометрика.

10:50

Чонхо путает своих преследователей довольно удачно, пока обыскивает приглянувшиеся ему комнаты. В первой оказывается свалка оружия, — именно что свалка, потому что они хаотично примагничены друг к другу и не работают должным образом (хотя ради пафоса Чонхо один пистолет всё же прячет себе во внутренний карман) — вторая закрыта. Для того, чтобы добраться до третьей, нужно пройти через этажи выше и выйти из коридоров либо уметь ходить сквозь стены. Чонхо примеривается: кто знает, из чего эта стена сделана? Картон и пробить можно. Потом решает, что не хочет в этой проверке повредиться, и идёт к ближайшей лестнице. Она должна вести к напольным часам в укромном уголке зала ожидания. Эти часы не работают, но радуют глаз красотой. И закрывают дыру в стене, как вход в пещеру Бэтмена. Хотя, по мнению Чонхо, летучий мыш с Воншиком похожи не только этим: вечные замыслы с двойным дном, куча денег, пристрастие тащить людей с улицы в дом и промывать мозги. Хорошо, что Сонхва это умеет делать в разы лучше. Без особой опаски Чонхо поднимается наверх. Большое окно напротив занавешено, часы отодвигаются тише обычной двери, а ворсистый ковёр под ногами смягчает шаги. Чонхо поправляет костюм и делает вид, будто засмотрелся на блеск ламп в стекле чудного хронометра. Потом отклоняется назад и смотрит направо, в сторону выхода. Дугообразный поворот скрывает его от входа в поместье. Чонхо ждёт, когда стихнут спешные громкие шаги и идёт к боковым лестницам, намереваясь пройти на третий этаж. В холле он сталкивается с одним из охранников, и мгновение они стоят, замерев, и смотрят друг на друга.

10:54

— Есть повод руку ему отрезать, — меланхолично говорит Сан, пока Сонхва думает. Это вариант. Можно ещё попробовать заставить Воншика снять перчатки, что, по сути, одно и то же: в прошлом его особняке, который Сонхва вместе с другой командой, ещё до инцидента со старой прислугой и даже до становления частью ветви Ким, в полном обмундировании ездил приводить в рентабельный вид перед продажей, не нашлось ни одного его отпечатка. Хоть пальцев, хоть слюней. Будто Воншик был стерильнее скальпеля перед операцией. Скальпеля. — С тобой что-нибудь сделали? — спрашивает Сонхва, вспоминая, почему, собственно, на Бале Семей нет Уёна, несмотря на нехватку готовых рисковать. Прислуга, конечно, полезна, но им жизнь Сонхва портить не собирался. Главное — информация от них и бездействие. — Может быть, — отзывается Сан, и звон металла повторяется. — Чувствую себя побитым и отёкшим. — Ты ел? — Ты бы знал, что за бурду они готовят. Сонхва выдыхает через зубы. Как только ему дадут зелёный свет — сравняет, как в старые недобрые, это место с землёй. На этот раз с большим удовольствием — всё же речь о Воншике. Слишком долго они терпели его отношение. — Я старалась, — слышится певучий голос из коридора. Сонхва жалеет, что пол и лифт не издают звуки.

11:00

Охранник, сглотнув, осматривается. Чонхо выпрямляется и готовится говорить свою отмазку, но внезапный встречный делает вид, что никого не видит. Он выходит из особняка, оставляя Чонхо в одиночестве захлопнутых парадных дверей. Тот, не теряя времени, мысленно выказывает Сонхва уважение — всё-таки завербовать человека, к которому доверие больше, а, значит, и мотивация работать на Воншика посолиднее, нужно уметь. Наверху хлопает дверь. Что ж. Чонхо продолжает свой путь. Запасного аккумулятора хватит ещё на час. Собственного у ноутбуков — ещё на столько же, может, меньше. До конца Бала не дотянут, но значительную часть времени основные камеры точно останутся в непригодном состоянии. На середине лестницы приходится срочно прятаться в тёмной арке: Чо собственной персоной спускается вниз, говоря с помощниками. — Весь этаж проверьте. Спросите у охраны. Не хватало ещё, чтобы эти крысы бегали, где не полагается. На затылке у него шрам. Жалко, что Юнхо его тогда не прибил — многое делалось бы проще. Разминувшись с ними, Чонхо осторожно поднимается по лестнице дальше и пользуется входом у самой комнаты переговоров, откуда не слышно ни звука: должно быть, покрытие стен специальное.

11:00

— Ни одно блюдо не понравилось? — спрашивает светловолосая девушка. Её белоснежная форма чуть ли не сияет. Сан молчит. Сонхва тоже, однако чуть более напряжённо: «элита» его будто не замечает. Значит, уверена, что может его одолеть и не выпустить отсюда. — Грубиян. Сонхва готовится драться. Он в себе уверен не меньше. Как мантру повторяет: «это враг, это враг, не сдерживайся, это враг». Девушка переводит на него взгляд и внимательно осматривает. — Повар, дружащий с балеринами, — полувопросительно говорит она. — Я тебя уже видела? Может, на той самой зачистке: вряд ли Воншик за шесть лет сменил «элитный» персонал. В руке у девушки появляется тонкий кухонный нож. Сонхва почти закатывает глаза. Разумеется, со всеми психическими должен разбираться он. — Эй, — зовёт Сан, и девушка будто отмирает: быстро-быстро моргает, переводит взгляд на окошко. — Я бы поел, но тарелки нет. Сонхва не ждёт, когда она вновь обратит на него внимание: двумя широкими шагами настигает, стремится впечатать её голову в стену, намереваясь всё закончить быстро и без смертей. Та реагирует молниеносно: подставляет руки, отталкивается. С оборота бьёт локтем в грудь. Сонхва блокирует. Перехватывает кисть с ножом. Бьёт коленом в живот. Девушка дёргается назад, шипит, ослабляет хватку. Сонхва выворачивает из её пальцев нож и отходит на несколько шагов назад. Девушка хватается за живот. И смеётся. Сонхва хмурится. Затем смотрит на предмет в своей руке.

11:05

Чонхо скорбно смотрит на очередную лестницу, на этот раз ведущую сверху вниз на четыре этажа. Узкая, не сбежишь никуда. Только вперёд. Чонхо протискивается сквозь стены. На одном из пролётов встречает недружественного охранника: понятно по тому, как он округляет глаза и выхватывает рацию. Чонхо пускает его кубарем лететь вниз по винтообразной лестнице, переступает через тело и приходит прямо в руки свои врагам, открывая дверь нужного ему помещения. Те оборачиваются на звук и выхватывают по пистолету. Чонхо, подняв одну руку вверх, второй прикрывает дверь изнутри и, улыбаясь, играет в дурочка. — Что-то не так? Комната просторная, с металлическими шкафчиками и диваном, один из пяти стульев пустует, во всю одну стену — мониторы, во вторую — фиг знает, осмотреться Чонхо не даёт изображение Воншиковских подземелий. Сан, прислонившись к стене, сидит в камере и будто спит. Сонхва борется с какой-то девушкой. В остальном всё спокойно. Но, получается, свою цель они наполовину выполнили. Осталось только Сана забрать до того, как у Минги кончится терпение. — Тебя здесь не должно быть, — отвечает один из охранников. — Да? Я думал, здесь проход на сцену. Охранники переглядываются. Чонхо просчитывает, как бы их так заболтать. — Я обычно на таких мероприятиях не появляюсь, — говорит он. — Но если приглашают — всегда исполняю арию. Приходится быстро уворачиваться, ныряя за ручку дивана. К сожалению, охранники не ценят его порыв.

11:06

Ручка ножа выпускает газ. Сонхва оружие отбрасывает и чуть не пропускает удар в нос, закашлявшись. Только бы не слезоточивый. Кулак девушки с громким стуком влетает в металл, но ей хоть бы хны: замахивается ещё раз. Сонхва приседает. Перекатывается от газа подальше. По совместительству — поближе к Сану. Замечает, что на девушке портативный противогаз. Закрывает окошко под обеспокоенное «что такое?» — Как думаешь, что произойдёт быстрее: я тебя убью, или газ задушит? — озлобленно интересуется девушка. — Лучше газ, — отвечает Сонхва и ищет глазами вентиляцию. Противницу-то он нейтрализует за два удачных удара, а вот что делать с её бомбочкой — непонятно. Девушка обиженно фыркает. Поднимает нож. Сонхва помнит, что она в первую очередь повар, так что вряд ли на самом деле знает, как сражаться. Быстрая реакция и крепкое тело — её два главных плюса. Может, базовое знание анатомии. Сонхва предполагает, куда она станет бить, и оказывается прав: девушка кидается на него с размашистым ударом. Сонхва уклоняется. Пинает ей под ноги тарелку. Кимчи чиге оказывается на полу. Девушка поскальзывается, но не падает. Метает нож. Сонхва еле уклоняется, получая царапину на щеке. Вдыхает слишком много. Глаза не слезятся, но дышать неприятно и нелегко. — Он истекает кровью, — нараспев произносит девушка и хлёстко выбрасывает ногу вперёд. Голова Сонхва от удара дёргается вверх, и он вынужден признать, что скорости ему явно не хватает. Зубы ударяются друг о друга. Второй пинок прилетает в грудину. Сонхва ловит пару секунд отдыха и уходит вниз. Делает подсечку. Девушка теряет равновесие, оказываясь на спине. Тут же бросает тарелку. Та больно ударяет о выставленное вперёд предплечье, будто весит полкилограмма. Времени подняться девушке хватает. Но силы — нет. Сонхва перехватывает её кулак, выворачивает. Девушка взвизгивает, и этого мгновения хватает уже Сонхва. Он бьёт её виском о полку для еды. Девушка вырубается тут же. Сонхва сверлит тело взглядом, а затем натужно кашляет. Его чуть не рвёт. С внутренней стороны двери слышится стук. Прежде чем открыть окошко, Сонхва забирает респиратор у поверженной и, подумав, просовывает его внутрь камеры. — Надень, — говорит, снова перхая. — А ты? — Я быстрее выберусь.

11:13

Чонхо успешно использует ранее взятый пистолет: кидает в одного из противников, заставляя других трёх отвлечься, и захватывает ближайшего к себе охранника. Закрываясь им, наставляет его пистолет на товарищей и стреляет. Фиг с ними, с переговорами. Стреляет Чонхо лучше, чем бьётся на кулаках, а потому скоро вся четвёрка охранников оказывается на полу. Двое с хэдшотом, один с ранением в грудную клетку, ещё один — очень удачно в шею. Из его глаз жизнь вытекает особенно быстро, но он успевает ответно стрельнуть. Попадает, однако, лишь в плечо, прежде чем схлопотать ещё одну пулю, на этот раз в голову. Чонхо, зажимая рану, смотрит на камеры и панель управления. Ничего, указывающего на что-либо, кроме камер, не было. Зато не нужно возиться с отключением: сиди себе остаток Бала здесь, следи за проходящими мимо. К слову, о проходящих мимо. В нетайных коридорах близ общего зала находится Юнхо. В голове Чонхо проносится слово «джекпот». Хоть в чём-то повезло. Не повезло, что Чо тоже в переходах. И с кем-то говорит по рации. Заканчивает. Обращается к своим товарищам и идёт в другую сторону от намеченного пути. Чонхо хмурится. Впрочем, это не так важно. Важнее то, что он замечает ещё одну камеру: та чёрным глазом смотрит прямо на него из-под потолка.

11:16

Сонхва не выбирается. По крайней мере не сразу: он ищет хоть что-то похожее на вентиляцию, а когда находит — пытается открыть. Девушка, похоже, над ними поработала. Не могут же решётки быть закрытыми постоянно: здесь, всё-таки, ценный пленник сидит. Нужно поискать ещё. Тем более что в коридоре газа пока что меньше.

11:18

Наблюдатель не заставляет себя долго ждать. Чонхо слышит взведённый курок за спиной. — Подними руки, — говорит суровый голос. Чонхо, выполняя приказ, себя корит. У Воншика оказалась тройная система безопасности, что, в общем-то, тоже можно было предсказать. Думать нужно лучше. Какая жалость, что спал он всего три часа. Может, и правда был бы повдумчивей. — Как ты сюда попал? — Через дверь, — отвечает Чонхо. — Как про неё узнал? — Просто провалился сквозь стену. Предупредительный выстрел свистит над ухом. Что ж. Ситуация патовая. Кажется, настаёт пора прощаться с жизнью. — Ладно, ладно, — спешит исправиться Чонхо. — Я что, даже не увижу, с кем разговариваю? — Незачем. Жалость-то какая. — Отвечай. — Да так, сказал кое-кто, — юлит Чонхо и ждёт мгновенную смерть. Она всё не приходит. Чонхо аккуратно поворачивает голову и, прищурившись в ожидании резких телодвижений, смотрит через плечо на своего будущего губителя. Средних лет мужчина печатает сообщение на телефоне, поглядывая через раз на Чонхо. — Не волнуйся, навестишь леди Смерть, — говорит он, отправляя своё послание. — Как давно у вас в наших рядах шпион? — Польщён, что вы о нас такого мнения, — нервно смеётся Чонхо, понимая, что на камерах они видят одну и ту же картину пытающегося выбраться Сонхва. — Отвечай давай. — Вы же меня всё равно убьёте. — От тебя зависит быстро или медленно. Левая рука начинает побаливать, и Чонхо её немного опускает. Всё равно пистолет не в ней. Предупредительно говорит: — У меня там рана, если что. Человек стреляет в эту же руку, заставляя Чонхо выронить пистолет и схватиться за новый источник боли. — Вот же!.. — Как давно? — Не знаю! Они с Юнхо спектакль разыгрывают, спросите! Человек перехватывает пистолет и хмурится. — И остальные не знают? — Бога ради, да зачем? Информация есть — и хватит! Чёрт, — Чонхо сжимает плечо со всей силы, но из ранений продолжает течь кровь. Он сгибает руку в локте, чтобы хоть как-то её остановить. Делает вид, что его занимает исключительно это. — И вы рассчитываете только на одного человека? — Да Юнхо ему даже голову чуть не разбил для верибельности, как тут не рассчитывать? Хорошо, что Чо не погиб тогда. Великолепно, что свалить можно на него. Замечательно, что об их истинном агенте этот человек не в курсе. Хотя хмурится он так, будто новая информация не стыкуется с его знаниями. — И ты не… — Я быструю смерть хочу. Человек целится ему в голову. Чонхо сгибается, чувствуя, как по затылку скользит пуля. Хватает пистолет. Стреляет в ответ. Человек роняет свой. Чонхо стреляет ещё раз и выдыхает. Удача на его стороне сегодня. Почти. Осталось найти, чем перевязать раны до поры до времени и закрыть дверь снаружи. На камерах Сонхва нет, как и газа.

11:40

— Эй! Вот ты где! Цинь, сопровождаемый побитыми Чо и одним его товарищем, отвлекает Сонхва и Чонхо, нашедшего его буквально три минуты назад, от важного разговора. Они встретились после того, как Сонхва открыл вентиляцию (явно с помощью извне от добросердечного охранника), выбрался, избавился от улик в виде балаклавы (хорошо, что Кохара оставила гримёрки открытыми; жалко, что телефон спрятала) и перчаток, даже привёл себя в порядок и быстро умылся. И вот его выдёргивают из торопливого похода на кухню, чтобы сказать, что Воншик о нём знает. Цинь, шагающий навстречу, выглядит краснее обычного. Чо — довольнее. Мысли бешено крутятся в голове в попытке придумать план действий. — Ты где был? — спрашивает Цинь. — А это кто? — смотрит на Чонхо. — Певец, — находится тот с ответом. — Певец, как же, — гиенит Чо, приобнимая его за плечи. Чонхо морщится от того, что его несчастное левое плечо задевают. — Твоё счастье, что не ты мне сейчас нужен. Следи за ним, — говорит товарищу. — Ты! — тыкает Цинь в Сонхва. — За мной! Без объяснений Чо хватает его за шкирку и тащит с собой. Сонхва предчувствует, что они злы вовсе не из-за испорченных блюд, и готовится к чему угодно. В особенности благодаря предупреждениям Чонхо. Чонхо, в свою очередь, мило улыбается другу Чо и указывает на коридор балерин. — Я всё спеть хотел, но дорогу не знал. К гримёркам его провожают лично.