Бал Семей

9:45

Юнхо осматривается, как всамделишный телохранитель, и открывает заднюю дверь машины, выпуская Ёсана на улицу. Во дворе поместья копятся серо-чёрные автомобили других членов огромной недо-семьи (настоящей Юнхо считает только остальных из ветви Ким) и сами люди: одинаковые, по его мнению, мертвенно бледные от попытки показать свой аристократизм — всё равно не сравнятся с почти-что-принцем-страны Ёсаном, у которого голубая кровь видна что в походке, что в жестах, что в способности не кривиться презрительно при виде всех фальшивых улыбок — и от внутренней пустоты. Юнхо с Ёсаном далеко не в первый раз посещают такие «светские» мероприятия с другими, менее приятными, но важными для безопасности и авторитета Хонджуна, людьми, однако Юнхо никак не может смириться с мыслью, что должен два с лишним часа (на этот раз целых три с небольшим) делать вид, будто ему все вокруг нравятся. Ёсану это удаётся намного лучше. Поэтому, собственно, он обычно и оттягивает на себя всё внимание. Даже сейчас взгляды стремятся к нему, все приветственные слова, рукопожатия и радость от очередной встречи. Юнхо угрюмо идёт рядом. На это раз угрюмее обычного, так как понимает: всем интересна лишь развязка их стычки с главой семьи несмотря на то, что знают они минимальное количество информации. Беду ничего не предвещало. Просто очередной дорогой заказ, просто чуть ли не аукцион между кланами за него, просто одна из самых желанных драгоценностей Азии. А потом — ссора, обвинения в нечестности, похищение. Предложение обмена: человека на алмаз. И чтобы обязательно явился сам Хонджун («хоть посмотрим, как он выглядит», — доносится сбоку) — скрытный до невозможности глава ветви Ким, который на людях в виде главы Ким не появлялся настолько давно, что никто, кроме некоторых глав, даже не вспомнит его лицо. И вот толпа ждёт, что же из этого выйдет, совершенно себе не представляя, во-первых, кого похитили, а во-вторых — что кого-то похитили. Для большинства этот съезд касался исключительно алмаза и нечестных схем вокруг его добычи. — Хватит так сильно хмуриться, морщины появятся, — шёпотом упрекает его Ёсан, и сам счастливо-пресчастливо здоровается с очередным ценителем балета. Как только тот уходит, веселье исчезает. — Я серьёзно. — Улыбаться им — твоя роль, — спокойно замечает Юнхо, чуть наклонившись. — Сегодня так уж точно, — вздыхает Ёсан. Они появляются на людях первыми из (известных общественности) членов ветви Ким, как и всегда, чтобы оценить обстановку с точки зрения гостей. Ёсан — социальную, Юнхо — физическую: чтобы никаких недоброжелателей и злых языков, спрятанных пистолетов, яда на тарелках и креслах и прочего. Плюс нужно всё-таки отвлекать внимание от запасных проходов. Так, на всякий случай. Ждут шестерых, конечно, о ком знают и не учитывая пойманного, но не говорят, ко скольки. Если кто-то появится после первого акта, не должно возникнуть ни одного свидетеля, утверждающего, будто вся ветвь Ким заявилась сюда до начала представления. Ёсан, как и всегда, заходит в громадный зал ожидания первым. На случай, если их с порога ожидает опасность. Он считает Юнхо бойцом в разы лучшим (только если он не отвлекается — тогда Юнхо делает много глупых ошибок), чем себя, и его потеря скажется на семье куда сильнее. Однако их не ожидает ничего, кроме просьбы сдать телефоны и опасные предметы, стандартного помещения перед входом в театральный зал и коридора дворецких, указывающих на ещё одни двери, по бокам от которых находятся лестницы. Дальше только роскошный зрительный зал, в котором вместо кресел — банкетный стол с закусками и свободное место для перемещения, несколькотонная люстра под потолком, кроваво-красный ковёр под ногами и кремово-коричневые стены с дополнениями. Сцена пока занавешена, однако тихая классическая музыка, доносящаяся из колонок, имитирующих оркестровую яму, уже заняла пространство наравне с разговорами. Запах засахаренных пирожных смешивается с лаймово-проперчёнными севиче в по-странному приятном аромате. Здесь теплее, чем на улице, но Ёсан этого не ощущает. Руки немеют, как только Юнхо, взяв бокал шампанского, отходит в тень. Тот, в свою очередь, внимательно всё изучает и сопоставляет в памяти с теми чертежами, которые он выменял у тайного (уже не столь тайного после того, как Уёна попросили его выследить) работника главы Воншика. Всего-то прийти да поугрожать, а потом пустить их гончую по следу, чтобы не болтал лишний раз. Работник, в смысле. Хотя он поболтал. О том, что Воншик хирурга нанял для истязания своего заключённого. Потом Хонджуну даже палец ноги прислали, когда решили, будто он с ответом об обмене задерживается. Тогда Уёна за кем-то гнаться просить даже не пришлось: сорвался с места тут же и до сих пор гонялся за этим хирургом по всей стране. Странно только, что так долго. Должен был давно уже разобраться. Впрочем, не суть. Первый этаж свободен полностью, за исключением уже упомянутого длинного стола, второй этаж — сплошь высокие стены с фресками с ангелами и святыми. В их глазах спрятаны многочисленные камеры. Третий, четвёртый и пятый — решётчато-узорно ограждённый балкон посередине, по бокам округлые пустые ложи с занавесками, такими же красными, как пол. Потолок куполом уходит вверх так, чтобы люстра не мешала последнему этажу наслаждаться видом. Видных взгляду выхода три — один центральный, два по диагонали ближе к нему же, чтобы можно было в ложи заходить прямо из зала. Над сценой находится перерисованная «Тайная вечеря» Да Винчи, где вместо апостолов главы и замы побочных веток, вместо Иисуса сам Воншик, вместо дня за окном — вечер, вместо еды — оружие, драгоценности, закрутки, чистый табак и прочая хрень, которой славится мафия. Юнхо узнаёт каждого (на месте главы Ким изображён Минги, единственный без зама) скорее по близости к центру, по деталям в одежде и по силуэтам — лица благоразумно ни у кого не прорисованы. Затем Юнхо возвращается взглядом к вертикальным рисункам на стенах. Помимо камер, цвета в арках скрывают (опять-таки, после разговора с господином (уже не) секретным работником не настолько) тайные двери к проходам в стенах. За этими дверьми Юнхо следит особенно пристально: ходит неподалёку, рассматривает рисунки высотой в стену, облокачивается отдохнуть прямо у невидимых ручек. Периодически, конечно, ходит к столу, немного подъедает и делится впечатлениями с гостями, стараясь либо не слишком показывать своё омерзение, либо спешно кашлять и говорить, что рыба острая и не в то горло пошла.

10:30

— Слышал, глава Ким уже давно почил, — осторожно произносит какой-то мужчина, потягивая вино. Юнхо почти закатывает глаза. — А я слышала, что благодаря собственному заму, — шёпотом добавляет его подруга, прикрывая рот. — Не зря же он всегда ветвь Ким представляет. — Слышал, глава Ан всё так же не может собрать по кускам сердце, — парирует Юнхо, снимая зубами со шпажки оливку, и берёт десерт в виде шоколадного шарика. Карман брюк начинает греться от мелкого твейджера. Как только Юнхо сможет добраться до укромного места, нужно отправить сообщение. — Хотя его сестра изо всех сил старается это исправить. — Необоснованные слухи, — отвечает мужчина слегка возмущённо. — А мы разве не ими обменивались? — интересуется Юнхо, пристально глядя на собеседника. Тот подбирается и сжимает губы. Не он первый, не он последний за сегодня, чьи косвенные и прямые нападки они с Ёсаном отбивают. Юнхо, слегка поклонившись, покидает оскорблённую парочку и снова отправляется в своё укромное место, следит уже за балконом третьего этажа. На нём находятся члены рангом повыше: боссы и их помощники. Все, как один, пристально вглядываются в толпу. Заметившему его Чо — вечно недовольному, с обритыми, некогда длинными и очень пушистыми, волосами и квадратной рожей типичного бандита — Юнхо салютует с не желающей слезать с лица улыбкой.

10:31

— Что-то больше никого из ветви Ким не видно, — жалуется дама в леопардовом платье, глотая коньяк. — Мы так надеялись всех увидеть. — Для остальных приглашение стало слишком неожиданным, — улыбается уже уставшими мышцами Ёсан, стараясь не подавать виду, что приглашением неделю назад стала угроза «прислать драгоценного бухгалтера по частям», если они не явятся. Ёсан украдкой обводит взглядом всех, кто собрался вокруг, чтобы понять, знают они или нет. Судя по хитро сощурившимся глазам и почти незаметной ухмылке, знала вот эта женщина, госпожа До. Может, стрельнувший глазами наверх нервный молодой человек, выпивший уже бутылку шампанского. — Да? Что же, они ни разу не заходили на семейные огоньки? — смеётся госпожа До и кокетливо поводит плечом. Внимание половины слушателей переключается на её элегантное движение. Юнхо, всё ещё следящий за тайными дверьми и выискивающий странных людей из своего уголка, тоже. В основном потому, что он смутно начинает про неё вспоминать. Что-то не очень приятное. — Из всех мы с Юнхо самые незанятые, — отвечает Ёсан. — Самые культурные, я бы сказал, — поправляет Фэн, один из немногих мужчин в зале, начавших отращивать усы и бороду. — Одно и то же, — шутит Ёсан, и окружение посмеивается над его словами. В конце концов, именно с ними по большей части приходится сталкиваться на других семейных собраниях или на обсуждении сделок, которые происходят в более людных театрах, как бы парадоксально то не звучало. Зато Ёсан зачастую в курсе сплетен, возможных поставок, заключённых союзов и подписанных договоров. — Зато, когда главы отойдут от дел, мы будем живее всех живых, — хихикает госпожа До. — Зная нашу праздность, это будет катастрофа для семьи, — продолжает шутку Фэн, и смех передаётся по кучкующимся. Ёсан краем глаза следит за сверлящей его взглядом госпожой До и замечает, что на секунду её улыбка становится довольным оскалом. — Вы всегда с напарником ходите вместе, — еле слышно ахает она, оглядываясь на Юнхо, сделавшего вид, будто его сильно интересует занавес. Фэн продолжает поддерживать общий гомон. — Не утомляет? — Если б меня утомляли одинаковые лица, я бы не мог ходить на такие мероприятия, — говорит Ёсан, чувствуя подвох. Госпожа До — известная лиса в кругах, хоть и ходит в кошачьих принтах. — Я имею в виду, — она цепляется так крепко, будто хочет остановить кровоток в его руке и намекающе морщит лоб. — Учитывая слухи о… ваших вкусах… — Кому, как не вам знать, — понижает голос Ёсан и копирует её хитрую, предвкушающую ухмылочку с прищуром. От слов ему редко становится тошно, но это один из тех случаев. — Что есть люди для удовольствия, а есть — для выгоды. Госпожа До смеётся громко, запрокидывая голову и закрывая глаза. Внимание снова приковывается к ней. Ёсан аккуратно переглядывается с Юнхо и всем своим взглядом и вымученной улыбкой выражает: «если бы мы могли, я бы ушёл прямо сейчас». Юнхо в ответ лишь наклоняет голову и, вздыхая, поднимает брови. «Я тоже, приятель, я тоже».

10:50

Ёсан одаривает всех своим милейшим очарованием и почти по-комичному дуется на обделяющих его вниманием; те, кто получает последнюю реакцию, в свою очередь приходят от этого в полный восторг и стелются перед ним живее прежнего: приносят напитки, справляются о его комфорте, шутят (пока что) пристойные шутки и надменно смотрят на всех, кто удостаивается убийственно презрительного взгляда Ёсана. Этот взгляд падает в основном на уже опьяневших в стельку людей и новичков, считающих, что могут выделиться за счёт опускания других. Госпожа До разделяет его неудовольствие. И вот, наконец, сверху раздаётся оглушительный хлопок закрываемой двери, и тишина на первом этаже, среди «плебеев» семей, наступает довольно быстро. Сразу после громкого: «Воншик, сука, ты кем себя возомнил?» Юнхо усмехается и смотрит, как взгляды обращаются на балкон, на котором появляется Ким Хонджун собственной персоной. В любимой шубе, яркий, звонкий и до того взбудораженный, что Ёсану страшно представить его состояние. Так и должно быть? Он придерживается определённой тактики? Или же произошло что-то, разозлившее его сильнее прежнего? Шёпот медленно начинает ползти по первому этажу. Госпожа До кладёт ладонь Ёсану на предплечье и, наблюдая за кивнувшим вниз главой Ким, почти благоговейно спрашивает: — Это Хонджун? — Да, — отвечает Ёсан в полный голос и удивлённо осматривает испугавшихся. — Не волнуйтесь, я уверен, они всё уладят и без нас, — отмахивается он, хотя внутри всё сжимается. Надежда разойтись с миром исчезает. Громкость разговоров не повышается. Теперь люди то и дело посматривают на балкон, где обсуждение периодически переходит на повышенные тона, и кусают губы в нетерпении. Ёсан же активно всех привлекает к беседе и начинает уплывать в сторону темы балета: в конце концов, через несколько минут приглашённые танцовщицы начнут им показывать номер. Всего несколько, правда, так как до конца Бала остаётся всего лишь два с небольшим часа, но бóльшую часть они посмотрят. Если, конечно, не будут отвлекаться. Раздаётся похожий на театральный звонок звук, свет становится приглушённым. Сцена открывается. Боссы и их помощники уходят в отдельный зал, дабы «не мешать остальным наслаждаться балетом». Госпожа До отходит по интимным делам. Ёсан делает попытку присоединиться к Юнхо, но его останавливают Фэн и Ита. Последняя рассказывает тему выступления получше создателей, и Ёсану приходится делать вид, что ему, разумеется, это всё интересно. Юнхо смотрит, как боссы и замы пропадают из поля зрения. Его же больше волнует Чо — этот гад всё время следил за ним, сводя к минимуму всевозможные манёвры. Хотя, впрочем, как будто в них была нужда: ничего из ряда вон выходящего не происходило, все казались дружелюбнее обычного, только на балконе люди были на взводе. Ждали Хонджуна, очевидно. Вот только вопреки ожиданиям, что от исчезнувшего взгляда Чо станет легче, Юнхо только больше напрягается. Приглушённый свет таковым сделался за счёт выключения большой люстры и уменьшения интенсивности света в настенных лампах, оставляя под потолком слишком тёмную тень. Настолько, что, если из комнатки за фреской с «тайной вечеря» кто-то решит стрелять, дуло винтовки нельзя будет увидеть. Единственным плюсом оставался, разве что, вид оттуда: до первого этажа пули не долетят. Только до лож. Где всё-таки он про госпожу До слышал? И, главное, что?

11:10

Госпожа До тянет Ёсана в сторону, отвлекая от выступления. Юнхо сверлит их взглядом, пытаясь поймать хоть какой-то сигнал от напарника. — Что-то срочное? — спрашивает её Ёсан. — Весьма, — отвечает она и тянет ещё раз. — Насколько? — Касательно одного очень милого бухгалтера, — мурлычет она. Мир сужается до лица госпожи До в попытке поймать как можно больше деталей, но всё её выражение говорит лишь об одном: она знает что-то важное. Ёсан кивает. Госпожа До ведёт его к боковому выходу, где находятся дополнительные лестницы до лож. Юнхо хмурится, переводит взгляд наверх. Замечает, что в одну из лож на втором уровне заходит два человека. Один из них оглядывается, поправляя пиджак, и кидает взгляд на фреску с «тайной вечеря». Мимолётно, но Юнхо замечает. Ему полагается. Как и помнить всё обо всех, конечно, но помимо ярких платьев о госпоже До он не вспоминает ничего. Вернее, вспоминает, но только когда спина ничего об этом не знающего Ёсана скрывается за дверьми выхода: она кузина главы Ан. Об этом Юнхо узнал случайно в городе, когда столкнулся с ней и сестрой главы Ан в торговом центре. Обе они были среди тех, кто по углам шептался о «скорой расправе». У Юнхо будто в голове щёлкает и начинают с бешеной скоростью крутиться догадки. Он полагается на них на всех и, стараясь не выдавать себя, делает несколько шагов назад. Скрывается в слепой зоне наблюдателей, легко толкает спиной тайную дверь и скользит внутрь стен, даже не думая о том, что сигнала о выключенных камерах ещё не было. Госпожа До ведёт Ёсана выше. Он идёт медленно, нехотя. Жалеет, что так опрометчиво повёлся, и теперь, даже если до этого только догадывалась, она знает наверняка. Уж слишком радостно она взбирается по ступенькам, приподняв подол. — Вы ведь меня ведёте не к тому, — разочарованно говорит Ёсан. — Я веду вас к кому-то, с кем стоит поговорить, — кидает через плечо она. — Быстрее, ну же! — Нет никакого желания торопиться, — Ёсан не улыбается, радуясь, что есть повод надеть маску без положительных эмоций. Мимические мышцы устали окончательно, так что ему возвращается привычная расслабленная надменность. — Ох, вы такой же, как он и рассказывал! — почти что ликует. Ёсан хмурится. Они проходят два пролёта, добираясь до уровня четвёртого этажа. Значит, второй ряд лож. Но они не были заняты. Госпожа До, откашлявшись, приоткрывает занавеску. Ёсан заглядывает внутрь и видит двух людей. Настроение сразу портится ещё больше. Один из них — глава ветви Ан. Второго Ёсан не знает и знать, если честно, не хочет: старик в летах без зазрения совести листает в телефоне журнал, похожий на корейский аналог Playboy. Зато глава Ан обращает на Ёсана внимание. Даже слишком пристальное. Опять. — Здравствуй, — говорит он, жестом приглашая сесть рядом. Госпожа До спешно подталкивает внутрь. — Я лучше вернусь в общий зал, — отвечает Ёсан, закатывая глаза. Госпожа До может и не в курсе, но этот — точно. Однако общаться с ним придётся через силу. — Даже не узнаешь, почему глава одной из ветвей не на собрании? — удивляется Ан. — Очевидно, дела семейные его интересуют меньше своих, — Ёсан поднимает бровь и собирается уходить. В присутствии главы Ан лучше строить из себя холодного, недоступного принца, каким тот привык его видеть. Впрочем, главе Ан это нравилось. Кому, как не Ёсану, знать. — Подожди, — Ан ожидаемо клюёт, поднимаясь с места. Ёсан презрительно осматривает его с ног до головы. Никакой выдающейся внешности: увидишь в толпе — подумаешь, что на заводе клонировали. Взгляду не за что зацепиться, кроме зализанных волос. — Мы так давно не виделись. — Не так уж и давно, — отвечает Ёсан, поворачивая голову к выходу. Затем будто раздумывает и поворачивается к нему. Смотрит на стул рядом. — Всё-таки поговорим? — с надеждой интересуется глава Ан. Ёсан недовольно кривит губы, но всё же принимает приглашение, нарочито медленно опираясь о дальний от главы Ан край кресла, и расслабленно поворачивает голову в сторону сцены. Пусть думает, что принц до него снизошёл. — Кажется, всю жизнь, — продолжает глава Ан, и не думая следить за балетом. — Так много произошло за это время. — Недостаточно, — говорит Ёсан, поджимая губы. — Ты всё ещё сердишься? — Ты пытался меня убить. Конечно, не пытался, но когда вся нужная информация о ветви Ан — от их связных в штатах до месторасположения заводов в Таиланде — была получена, все контакты переманены либо убиты, а доля бизнеса подпольных боёв и оружия оказался под крылом Хонджуна, в главе Ан отпала необходимость. Удивительно, как Воншик его ещё не выкинул на помойку. Единственный, мать его, не пользующийся услугами горничных, уборщиков или хотя бы водителя. Глава Ан, как назло, прилипчивый, и отвязаться от него Ёсан смог только подмешав самому себе в небольшой дозе конотоксин. Достаточно, чтобы отравиться, но не умереть. — Я же говорил, что это не я. — Если будешь мешать смотреть — я уйду. Краем глаза Ёсан замечает, как глава Ан смотрит на старика, затем куда-то выше зала и становится неусидчивым. Ёсан думает, что что-то нечисто. Не садиться на предложенное место было правильным решением.

11:20

Юнхо в это время, забыв совершенно об осторожности, буквально летит по лестницам до самого пятого этажа. Ему встретилось несколько весьма неудачливых юнцов, охраняющих переходы, и пришлось с ними разобраться по-быстрому. Юнхо даже не подумал о том, что нужно их куда-то спрятать: мысли только о главе Ан, его кузине и Ёсане, который, возможно, в опасности. Юнхо петляет по переходам ещё несколько по-страшному долгих минут, прежде чем добирается до крупнозавитой лестницы и забирается наверх, до двери, и переводит дыхание снова: вся эта беготня на непустой желудок утомляет. Глаза ещё привыкают к полутьме, однако дальнейшее промедление недопустимо. Юнхо осторожно приоткрывает дверь. Внутри сплошная темнота. Это должна быть она: круглая комната с низким потолком, по правую руку от входящего — окошко на уровне предметов как-бы-стола с обзором на зрительный зал и двойной завесою чёрной плотной ткани, чтобы дополнительно защитить её от случайных зрителей. Юнхо кидает взгляд назад, потом снова смотрит сквозь щель. Если свет выключен, значит, кто-то есть. Может быть, даже за дверью: ждёт, когда Юнхо войдёт. И он входит, подтверждая свою догадку. От стены отрывается еле различимый силуэт. Юнхо с размаху открывает дверь — повезло, что открывается она внутрь комнаты — и бьёт по противнику. Затем использует секунду замешательства и стремится к окну. Если там есть снайпер, нужно его нейтрализовать. Юнхо сетует, что не захватил с собой запасной нож, когда отдёргивает штору и видит за ней лежащего в полной готовности стрелка. Тот отвлекается и, видимо, хочет что-то сказать, но тут же поворачивается обратно. Юнхо успевает сбить ему прицел, ударив в висок, перед тем, как его самого хватают и тащат назад.

11:21

В подтверждение своих слов Ёсан слышит ни с чем не сравнимый звон, удар пули о жёсткий металл. Глаза, не в силах сопротивляться рефлексам, на секунду дёргаются вбок. Глава Ан же либо не слышит, либо делает вид. — Всего один разговор, — просит он. Ёсан со вздохом отталкивается от кресла и снова показывает всё своё презрение и жалость к этому человеку одним только взглядом. Потом, ни говоря ни слова, собирается уходить. Глава Ан вскакивает, хватая его за руку. — Отпусти, — шипит Ёсан, пытаясь вывернуться. Как назло, не выходит. Похоже, Ан здесь исключительно для одного: убедиться, что Ёсана-таки пристрелят. Но откуда? Из комнаты за фреской? Тогда пока они стоят, у снайпера ничего не выйдет: голова и грудь Ёсана закрыты ложей, находящейся выше.

11:22

Юнхо со всей силы бьёт локтем назад, попадая в рёбра. Противник резко выдыхает и всего лишь на чуть-чуть ослабляет хватку. Юнхо обмякает, как кот вытекая из неприятных объятий, и прыгает вперёд. Противник за ним, преграждая путь к стрелку. Тот словно в замедленной съёмке заканчивает прицеливаться второй раз, ругаясь. Слой штор уже не скрывает его от комнаты. Юнхо вцепляется в оружие, дёргает на себя и врезается лбом снайперу в голову. Судя по ощущениям, не закрытую ничем. Он либо глупый, либо сильно уверен в себе. Тут же Юнхо бьёт прикладом назад и попадает по второму противнику. В условиях стресса глаза привыкают к темноте быстрее. Он бьёт ещё раз второго и на всякий случай — первого, вырубая его окончательно. Сквозь окно с помощью прицела находит занятую ложу и выдыхает, замечая здорового Ёсана. По спине проходит холод: ещё пара секунд и… Он чувствует острую боль в пояснице и вскрикивает. Винтовку вырывают из рук. Юнхо хватает противника за корпус, валится с ним на пол и получает локтем в надплечье. Не отпускает, пытаясь отобрать оружие снова. Нельзя его отдавать. Ёсан точно найдёт способ выбраться, просто не сразу, он же наверняка слышал неудачный выстрел и сто процентов знает, как справиться с любым человеком. Просто нужно продержаться хотя бы минуту.

11:22

— Пожалуйста, только один, — просит глава Ан слишком умоляюще. — Желательно не здесь, — подаёт голос старик, но не отрывается от пролистывания фото. Глава Ан как-то странно на него косится, однако потом у него в глазах загорается огонёк идеи. Он тянет Ёсана на себя. — Всего лишь разговор. — Если ты перестанешь мне руку сжимать, то так уж и быть. Руку глава Ан не отпускает, заставляя Ёсана следовать за собой на выход из ложи.

11:24

Юнхо добивается своего: винтовка разобрана и брошена в сторону, враг повержен. Он морщится от очередной волны боли и дотрагивается до наиболее болезненного места, обнаруживая рукоять ножа. — Твою же мать, — выдыхает он и, стиснув зубы, достаёт лезвие. Небольшое, скорее для режущих ударов, чем для колющих — глубоко оно не проникнет. Всё ещё неприятно, однако. Юнхо видит текстуры комнаты практически полностью. Дверь открывается. Включается свет. Юнхо рефлекторно жмурится. — Вот ты где, — слышит от двери. Щурясь и быстро моргая, открывает глаза. — Здорóво, Генри, — болезненно усмехается. — Кто тебя так побриться заставил? — Здоров, Юнхо, — скалится Чо и хрустит костяшками, вальяжно проходя глубже в комнату. Та, оказывается, оранжево-золотого цвета. — Да вот есть один. — Правда? Ну и придурок. — Что ж ты о себе так. За Чо появляется ещё двое. Юнхо, вздохнув, принимает боксёрскую стойку прямо с ножом. Внезапно вспоминает, что, вообще-то, должен передавать о подобных случаях товарищам. Умереть здесь будет очень неприятно.

11:28

Глава Ан ведёт Ёсана в, пожалуй, слишком укромное место: через одну из (после получения чертежей больше не) секретных дверей на этаж выше. Коридор узкий, невысокий — вряд ли кто-то ростом хотя бы метр девяносто так просто здесь разместится — и полутёмный. Ёсан пытается вспомнить, с чем должен соединяться этот коридор, но не может. На чертежах его точно не было. — Никогда не думал, что у вас есть тайные ходы, — показывает удивление Ёсан. — Уж не планируешь ли ты меня здесь оставить? — Только разве что для себя, — тянет глава Ан и, вопреки ожиданиям, отпускает его. Ёсан трёт саднящее запястье. — Меня бы стошнило, если бы я хоть что-то съел, — говорит он. — Чего тебе? — Я тебя не травил. Это кто-то из моих, может быть, — тараторит Ан, активно жестикулируя. — Но не я, клянусь тебе! Может, даже из твоих, откуда мне знать. — Серьёзное обвинение, — голос Ёсана становится ещё жёстче. — Сблизились сильно, Хонджуну или кто у вас там главный, не понравилось, вот и… — глава Ан сжимает зубы, смотрит в сторону. Ёсана внезапно посещает мысль: что, если он всё-таки слышал пулю? Что, если увёл специально? Он тогда может знать о покушении что-то ещё. Ёсан делает вид, что берёт на заметку, однако продолжает держаться холодно. В конце концов, лёгкое «прощение» Ан точно не должен получить. — Об этом я не думал. Глава Ан ободряется. Делает шаг навстречу. Ёсан сжимает в кулаке своё недовольство, но всё ещё пренебрежительно смотрит в сторону. — Да. В конце концов, мы же все преступники, — говорит глава Ан.

11:29

Человек Чо заходит со спины, пока Юнхо блокирует и пытается наносить удары остальных двух. Справляться с троицей получается с попеременным успехом: они то получают царапины и синяки, то с большим удовольствием наносят их ему. Окружают его, останавливают удары по товарищам и целятся в уже нанесённое ножевое снова и снова. У Юнхо проскальзывает богомерзкая мысль о том, чтобы сдаться. Он ловит больше ударов, чем наносит, и в глазах уже не только белые пятна от боли, но чёрные — от начала помутнения сознания. В какой-то момент он отходит и врезается спиной в стену. Стоит, опираясь на неё, и мыльным взглядом следит за своими противниками. Те, переглядываясь, не спешат нападать. — Вы только посмотрите, — протягивает Чо, рвано дыша. Ему досталось под дых кулаком и ножом поперёк плеча, так что радоваться состоянию Юнхо он может не до конца. Тем не менее, он злорадно облизывает губы и не может сдержать усмешки. — Не такой смелый уже, а? — Да я б на тебя посмотрел, — выдыхает Юнхо и на мгновение прикрывает глаза. Пытается поймать чёткость картинки после того, как снова открывает. — У меня-то побольше народу в зале, — продолжает глумиться Чо. — А у тебя? Истеричный босс? Его дрочила? Фарфоровая кукла? Птица певчая? А остальные? — неприятно посмеивается он. — Ой, один на другом конце страны, а второй подыхает где-то. Ха! — Дерись давай, а то голова трещит от твоей болтовни, — на последнем слове Юнхо повышает голос словно для самоободрения и кидается вперёд.

11:30

Ёсан молчит, скрестив руки на груди. Глава Ан цокает языком и расплывается в улыбке. — Ай, ну что ты такой холодный. Ёсан в мыслях его передразнивает и добавляет, что вообще-то он на это и попадается. Что в первый раз, что сейчас. Глава Ан осторожно кладёт руку ему на лопатку. Ёсан дёргает плечом и смотрит через него же. — В конце концов, всё же было хорошо, — продолжает глава Ан. — И это кому-то не нравилось. Ёсан морщит нос. — Если кто-то из моих, то кто? — Да хоть напарник твой, — предполагает глава Ан. Ёсан отворачивается, чтобы не дай Бог не выдать свою злость. — Или ваша гончая по приказу. Или, может… — он кладёт руку на талию и пододвигается слишком близко. Ёсан старается не касаться его. Глава Ан говорит тихо: — Сонхва? Ёсан застывает, стискивая собственные руки. Лицо каменеет. Глава Ан сжимает его до боли. — Только попробуй прикинуться, что не знаешь, кто это, — довольно предостерегает он. Ёсан сглатывает и поворачивает лицо к нему. — Сонхва, — говорит он полувопросительно. — Восьмой ваш, да, — лыбится глава Ан. Ёсан медленно отодвигается.

11:31

Юнхо уже не различает ни стороны, ни нападающих. До двери добраться не удаётся, да и поздно мелькает мысль, что лучше разобраться со всеми здесь, иначе на лестнице и других этажах его могут найти. Хотя, если камеры всё ещё включены, — как иначе его нашли-то? — то за Юнхо ещё через время придут. И, может, к Хонджуну потом. Спрашивать, чего это один из его людей шастает по тайным проходам. Пинг сообщения раздаётся вместе с ударом головы о пол от падения Юнхо. Это рация одного из противников. Наверное, Чо. Юнхо предпринимает попытку встать и получает пинок в живот со злобным «паскуда». Следующий — с «хорошо, что вас убить нужно». Нож из руки вылетает. Юнхо не удивляется. Вообще. Сдерживать болезненный стон уже не может. К правой ноге липнет пропитанная кровью штанина, к мыслям — осознание сказанного. Саднят и конечности, и лицо, и внутренности. Что ж. Истечь кровью в собственные органы — отвратительная смерть. Зато удары прекращаются. Юнхо закрывает глаза, обращаясь в слух, и старается сам себе скулежом не мешать. — О, — говорит Чо. — Что такое? — интересуется его оставшийся в живых товарищ. — Попался. Да оставь ты, — одёргивает. — Всё равно сдохнет. Судя по звуку, они действительно уходят. Один из них довольно нехотя. Дверь закрывается. Юнхо лезет в карман в надежде обнаружить там твейджер. Не находит. Тяжело открывает глаза и ищет. Вон он, лежит под краем полотна, не повреждённый и удивительным образом не замеченный. Видимо, вылетел в какой-то момент драки. «Давай, последний рывок», — уговаривает себя Юнхо, вытягивает руку и пытается либо встать, либо подтянуть себя ближе к устройству.

11:32

— Воншик знает, — глава Ан становится более серьёзным и ослабляет хватку. Ёсан отходит на шаг и хмурится. Вот это его поведение — то обеспокоенный, то играющий в доминанта — жутко бесил и бесит. Но Ёсана больше волнует раскрытие Сонхва. Он до сих пор не попадался нигде ни лицом, ни именем. Несуществующий человек, который в доме Ким-то появляется редко, что уж говорить про общие собрания. — В лицо? — Может быть, — противная улыбочка появляется на лице Ан. Значит, нет. Хотя бы это радует. — Давно? — Не знаю. — Откуда? — Какая разница? Если он тебя отравить хотел — так пусть помирает со всеми, нет? Ёсан не дожидается, когда глава Ан осознает, что разболтался. Хотел получить внимание, выслужиться, вернуть расположение — пожалуйста. Ёсан стремительно бьёт ребром ладони ему в кадык. Раздаётся тошнотворный хруст и глава Ан, хрипя, сползает вниз с не верящим взглядом. — И правда, какая разница? — ядовито спрашивает его Ёсан, отбрасывая руку умирающего. Не догадаться, что Бал был для них ловушкой — полбеды. Куда хуже узнать только сейчас, что Сонхва больше не невидимая фигура. Значит, и их настоящая цель им может быть известна. Нужно дать об этом знать. Но для этого нужен кто-то с твейджером. На первом этаже Ёсан удачно сталкивается с Чонхо и без объяснений просит его одолжить их средство связи. Пока набирает сообщение, просит Чонхо передать заветное «они знают о Сонхва» самому Сонхва. Затем спешит найти своего напарника.

11:45

— Юнхо, господи, блять, только попробуй тут умереть, — слышит он сквозь густой туман. Кажется, его перевернули на спину. В пояснице к боли добавилось чувство стяжения. — Не спать, понял? — Кто тебя ругаться научил? — нечленораздельно говорит Юнхо. К стяжению добавляется холод и ощущение чьей-то ладони на щеке. Сквозь тугой белый шум пробивается начало арии. — Пошути мне ещё. Затем приходит остальная боль. Тупая, ноющая боль по всему телу. Юнхо скулит, пытаясь подвинуться. — Сидеть можешь? Юнхо кивает, но продолжает лежать. Перед глазами выплывает обеспокоенный Ёсан. — Кто тебя так? — Чо-о-о, — тянет Юнхо. В сидячую позицию его всё же не передвигают. — Насколько плохо? — Жить будешь, — отвечает Ёсан и тихо добавляет, плохо скрывая дрогнувшую уверенность: — Надеюсь. Ты быстро восстанавливаешься. — Ага, — булькает Юнхо. Это правда. Только не факт, что его «быстро» достаточно. — Нас, кстати, убить хотят. — Я знаю. — Чонхо что, на сцену вышел? На кой чёрт? — У нас есть проблемы посерьёзнее, — отвечает Ёсан, просчитывая, где можно взять иглы и швы. Их нужно отыскать в ближайшее время, лёд из-под шампанского и наспех сделанная давящая повязка долго не продержатся. Может, в кабинете личного врача? На два этажа ниже, через три комнаты от зала, в котором сейчас заседают Воншик, Хонджун и компания. Твейджер мигает оповещением о новом сообщении, но пока что как-то не до этого. Юнхо почти проваливается в сон опять, так что приходится его похлопать по щекам и приподнять голову. — Эй, ты слушаешь? — Проблем-мы, — мурчит Юнхо. Кажется, повредил голову при падении. Либо потерял слишком много крови. — Что за проблемы? — Твоё состояние, к примеру. И они знают о Сонхва.