Корона льда. Погибель отверженных магов

      Два с половиной месяца назад.              Дорога давно стала хуже. Черная колыбель фургона покачивалась на ухабах, но от ее уютного ритма становилось спокойнее. Насколько это возможно, потому что Ая не переживала. Она думала всю ночь и оседлала тревогу. Прикрывая глаза, представляла нужный результат.       Ранее Левин об этом не говорил. Хотя он о многом не говорил, надеясь, что Ая дойдет сама. Для этого у нее было много книг. Левин считал, что знание не лежит на поверхности, его нужно завоевать.              — Жаль, у тебя не так много времени.       Он медленно перебирает пряди ее волос, раскинутые по подушке.       — Я бы хотел посмотреть, как ты корпишь над книгами, как залегает вот эта складка.       Ая хмурится под его пальцами.       Беспокоит ли ее то, что Левину хочется, чтобы у нее была какая-то там складка? Или то, что он считает ее недостаточно умной? Юной, слишком юной. Она закусывает губу.       Пальцы скользят по плечу, прокрадываются ниже, гладят ключицу. На лице босса полуулыбка:       — Ну что, есть планы?       — Есть, — выдыхает Ая, переворачиваясь к потолку.              Зарывшись в грязи у берега, фургон причалил на импровизированной стоянке. Подальше от любопытных глаз. Не стоило лишний раз светить машину, хотя плащи морионы не снимали.       В местном озере кормили уток и отражались облака. За кустами раздавалось мерное кряканье, дети у причала веселились. Какая-то мамаша шлепнула чуть не свалившегося в воду ребенка, и тот завыл.       Дверца машины хлопнула — Вадим оставил фургон и присвистнул эсперкой братии шагать веселее. Для Микка это труда не составило, он, хоть и велели держаться поближе, живо растолкал девчонок, — ругательства не заставили себя ждать, — и дал деру, стоило завидеть прикатившего раньше всех «братика».       Джей в распахнутой куртке и клетчатой рубашке забрался на ограждение и болтал ногой в лучах мешавшегося в вареве облаков солнца. Махнул рукой и весело глянул на Аю, а она — коротко на оставленный фургон, приспущенное стекло на переднем сиденье.       Обернулась, лишь на секунду.       И, закутавшись в темный плащ, направилась к остальным.       Недолго двигаясь, они достигли ворот Заповедника. На входе требовалось отсканировать личность, но Вадим все уладил. Его статус позволял провести стайку молодняка без вопросов. Одному бы ему, конечно, не потребовалось пользоваться главным входом — как и в прошлый раз, они уже знали.       Девушка, отвечающая за пропуск, улыбнулась. Таинственный законник таких габаритов и с приятным низким голосом показался ей симпатичным.       Еще бы, ведь там не значилось, что он эспер.       Пахло на территории парка чудесно. Ухоженный тротуар усеян лиственной мишурой, холодный ветер колебал ветви. На гостевой части площадь с еще одним прудом, дорожки, плутающие по территории, ведущие к стоянкам с сувенирами и сладостями, а дальше укрытые лесом — в горы.       В нос заползли ароматы специй и подогретого, несмотря на все еще теплое время, вина.       — Это вам рано, — хмыкнул Вадим, проходя мимо лавочки с чаном.       — Но Джей уже… — указал на братика Микк.       — Замолчи-и, — пробормотал парень и, глупо улыбаясь, спрятал мальца за спину.       Вадим лишь покачал головой, совсем беззлобно.       — Эй! — вдарил Микк, когда морион отошел.       — Возьму с нами снова и дам сидр, только если будешь молчать!       Пацан злобно засмеялся:       — Андрей тебя почикает…       — Вот именно!       Ая скрестила руки:       — Нет, Микк, он, скорее, скажет, что ты был достаточно глуп, чтобы попробовать. Дал себя втянуть.       Микк хотел возразить, но быстро дошло, что она права. Лишь набычился.       — Эта нас сдаст, она все слышала! — он ткнул в Мишу, следовавшую за процессией тенью.       — Не сдаст.       — Откуда ты знаешь?       Ая наклонилась и без всякой улыбки сурово посмотрела пацану в лицо:       — Ибо так хочу я.       Джей нервно засмеялся, подергал воротник, в кожанке ему было явно жарко:       — Пойдем, лучше купим мороженого.       — Смотри, пони!! Покатаемся!       — Ой, нет, Микк…       Ая схватила подорвавшегося к экипажу Джея:       — А что не так?       — Эта штуковина выглядит неуправляемой.       — Ага… — рядом всплыл Грин, удачно цепляя эспера за второе плечо. Потянулся к уху и утробным голосом проговорил: — Представь, сколько у них энергии. Ты когда-нибудь взрывал… лошадь?       Глаза Джея расширились. Схватился за обросшие, осветленные на концах пряди:       — Нет, Микк! Микк!!       Глядя на сверкнувшие пятки мотоциклетных ботинок, Ая радовалась, что теперь с пацаном возился Джей. Хоть магии и приходилось учить ей — на остальных надеяться бесполезно. В перерывах между тренировками, ее собственными и, что более удручающе, безуспешными занятиями с Вадимом и Мишей. Ая в них активно не участвовала и ничего не могла. Не получалось.       — Пусть с этой покатаются, — кивнул на предмет мрачных мыслей Грин.       Ая фыркнула.       — Думаешь, ей есть дело до пони?       Да хоть до чего-то?       — Тогда с ними, — он махнул на рассматривающие сувениры эсперок и направился в противоположную от всех сторону. — Тут полно любителей тупых развлечений… Я за драндулетом для бабки.       — Не упадите там.       Грин обернулся, и под панамкой на белесом безразличном лице появилось что-то вроде ухмылки. Иронию он оценил.       — Удачи не желаю, — сказал, прежде чем явить худую и такую обманчиво сутулую спину.       Развлечений в парке оказалось, и правда, в достатке. Дальше по дорожке ждала поляна детских аттракционов — великовозрастных эсперов это не остановило. Наиль с Джеем фоткались на всех деревянных экспозициях, Микка насильно снимали с веревочного городка. Линда заняла премилые качели, куда примостилась и Мирим, но Наиль потянула ее крутиться на карусели. Визг стоял на всю округу. Ая понимала, что никакой конспирации от них и не следовало ожидать.       У Гадюки бы давно разболелась голова и, чего доброго, проснулись внутренние демоны. Но морионка еще в пути заняла стратегическую позицию. После санитарной остановки она со вздохом присела за столик и, сославшись на кучу работы, открыла компьютер и осталась в единственном кафе, что можно встретить по размытой ураганами дороге сюда. Из Циты было доехать крайне сложно, отчасти поэтому народу крохи, а сверху — конец туристического сезона и подкатившие серые будни.       Эсперы могли резвиться сколько угодно.       Одной из них, правда, все еще было плохо. Или никак? Сложно понять из-за опущенного темно-синего капюшона. Стоящая в тени деревьев, девочка словно собирала вокруг себя вечер, украдывая краски из перекатывающегося под солнцем дня. Кофта, как платье, бесконечно велика.       Вспомнив о намерении, Ая направилась к домикам с угощениями. У одного нашелся Вадим — уплетал, судя по стопке бумажных тарелок, уже которую мясную лепешку под подогретое и несущее всеми возможными специями пенное. Дал знак торгашу и пододвинул Ае жирный кусок.       — Нам нужно мороженое, а не это, — укорила она.       — Кому как, — мужчина согнул пополам и почти разом засунул в рот кругляшек.       — Может, ты волк, а не кошка?       Прожевав, Вадим округлил глаза:       — Мяу?       Для Аи поставили такой же, полный до краев стакан. Она с осуждением посмотрела на продавца, даже не спросившего возраст, а потом на метаморфа, который сделал кассу этому доходяге на месяц вперед.       — Вечно ты мне все запрещаешь. Как сварливая женушка, — усмехнулся Вадим.       — Ага, мечтай.       Стакан подхватила чужая рука. Джей со смаком отхлебнул пива:       — Если уж и женушка, то моя. Найди себе другую подружку, Кот.       Вадим засмеялся, а Ая подняла на парня полный негодования взгляд. Он показал язык.       — Ну серьезно, давай найдем тебе подружку-у! — заканючил Джей, но Ая дернула его к лоткам с мороженым, оставляя Вадима наедине с новым заказом.       — У тебя уже есть женушка, — мрачно сказала Ая.       — Не начинай.       Теперь Джей смотрел в сторону. Ая знала, что улыбки там больше нет.       — Я имею в виду Марка.       — Скромняжка! — прыснул Джей.       — Или Грина? — Ая сделала задумчивый вид.       — Ну хорош.       — Ты такой популярный, куда мне тягаться?       Джей снова сиял:       — Для тебя всегда местечко найдется.       Его тепло укутало плечи в освежающем дне наступающей осени, но мысли это не заглушало. От прикосновений парня в голову лезли совсем другие ласки.              Она лежит на спине, а он, такой спокойный, расслабленный, приходит в движение.       Переворачивается, нависает. Смотрит сверху-вниз, а на лице играет улыбка. Не такая, какую Ая могла бы разгадать. Одна из тех, которые предназначались для него самого.       Левин проводит пальцами по ее щеке, спускается к подбородку. Обводит гортань, слегка надавливает, поглаживает, будто тестирует, от чего у Аи перехватывает дыхание. Прикрыв глаза, босс позволяет сглотнуть. Переключается на ее воротник, гладит между пальцами ткань, будто проверяет, то ли надето?       Ая хочет спросить, но не решается. Это положение гипнотизирует, движения, медленные, уверенные — Левин никогда не чувствует себя неловко. Не то что она.       И вдруг он опускается, прижимает свои губы к ее.       Внутри как ветром колыхнуло.       Одним ловким движением босс раскрывает рот Аи и погружает в него свой язык. И это так уверенно, легко и четко, что ей остается только пылать. Пылать, поднимаясь в волнах его ритма.       Левин подхватывает под шею, тянет выше. Держит, но продолжает целовать. Кровать где-то близко, но Ае кажется, что она парит. Застывает в пространстве между номером и необъятными облаками, застилающими город.              Думать об этом было приятно, конечности покалывало каждый раз. Даже если триггером выступали чужие прикосновения. При всех «но», эти моменты заполняли сознание, застилали дыры и прогоняли сомнения. Левин умел убеждать. Голова кружилась, и никакой алкоголь с этим не мог сравниться.       Купленное мороженое не спешило таять, и, затерявшись в фантазиях, Ая задрала голову. В небе над площадью носилось яркое полотно. Сиреневая конструкция с дрожащими лапками и скользящим хвостом. С «тела» немигающе взирали огромные глаза. Такие же искусственные, как у бабочки, да и сама фигура напоминала залетевшую не в тот мир гигантессу.       Змей. Воздушный змей носился над площадью, а внизу наворачивала круги девочка, заставляя бумажную тварь танцевать. Танцевать, дразня рваные облака.       И за этим в тени деревьев наблюдала еще одна. Но на лице другой девочки не было улыбки, застыла, будто скована по рукам и ногам, хотя и так выросла, что, казалось, должна бежать, рваться вперед, отбирая у незнакомки нить. Чтобы самой этой стихией повелевать.       Но девочка лишь смотрела. Рот чуть приоткрыт, а глаза двигались вслед движениям «бабочки».       Что-то ее все же интересовало.       Ступив под тень, Ая протянула подопечной рожок:       — Возьмем такой же, если победим. Сможешь сама запускать.       Миша дрогнула. Медленно перевела взгляд со змея на мороженое, а затем на лицо Аи. В темных глазах снова лишь муть колдовского озера, пугающая чернота.       — Сливочный или черничный? — предложила Ая.       Девочка вновь опустила взгляд, то ли гипнотизируя мороженое, то ли размышляя, и, задержав потянутую руку, наконец взяла рожок. С белой шапкой.       Ая улыбнулась. В этот момент сливочное мороженое врезалось с размаха ей в живот. Размазалось по плащу, и только тогда Миша отпустила. Обезглавленный рожок покатился по асфальту.       — Значит, черничный… — процедила Ая, едва не забывая дышать.       — Эй, малышка, так нельзя!       — Ничего, Джей. — Ая аккуратно скинула пальцы парня с себя. — У девочки просто руки не из того места растут, не может справиться с рожком.       «Я. Могу. Справиться» — одними губами произнесла Миша.       — Не может совладать со своей силой. Не может даже превратиться, а?       Лицо Миши обострилось, казалось, готова сожрать. Только вот не так, как босс рассчитывал.       — Ты просто клетка, — холодно процедила Ая, опускаясь ниже. — Комната, набитая всяким хламом, которая не может разродиться!       — Эй, тише, — Джей снова попытался ее придержать. — Скромняжка, это уже перебор…       — Сама знаю, что перебор, а что нет! Кто здесь старший, Джей?       Парень поискал глазами Вадима.       — Кто. Старший.       — Ты, — поспешил согласиться Джей. Стал массировать плечо Аи, снова хотелось его сбросить, но это немного успокаивало.       — Вот и хорошо.       Вадим на удивление быстро появился, с салфеткой. Микк подлетел, как локатор мороженого, и не преминул c ехидством заметить, что «Андрей» всыплет Ае за плащ. Ну да, конечно. Ее это в последнюю очередь волновало.       Подтолкнула Мишу заставляя двигаться со всеми.       Эсперы шли чуть впереди, а Джей рядом.       — Я все же думаю, это все перебор, — сказал он тихо.       — Думаешь, с ней другой подход поможет? Думаешь, я не пыталась?       Джей молча закусывал губу. Ая знала, о чем он думал: о том, что сам не хотел бы использовать дар, а она заставляла кого-то.       — Тебе кажется, это насилие.       — Ну… немного.       — Ты не можешь судить, ты не метаморф.       — Ты тоже.       — Вадим говорит, что она может превратиться в любую минуту. Когда ты не ждешь, в том числе на людях — это опасно. Она и так стольких уже…       Ая не стала договаривать, но парень помрачнел.       — Да, Джей, тебе бы тоже не помешало принуждение.       — Не. Начинай.       Он отстранился и ушел вперед. Теперь Ая в одиночестве замыкала процессию.              — Раздевайся.       Говорит он это прямо в ее губы и после отданного приказа продолжает ласкать. А Ая задыхается.       Левин целует ее так рьяно, что мысли толпятся у входа в сознание, но ни у одной из них нет ключа. Смысл команды доходит, только когда босс останавливается, все так же держит голову и выжидающе смотрит.       — Снимай с себя одежду, — повторяет он строго. — Сама.       Ая проглатывает подступивший ком. Конечно, приходя сюда, она понимала, что останется без одежды, но рассчитывала, что босс сделает все сам. Но вместо этого он смотрит. Безапелляционно, недовольно, требовательно.       Вовсе не так, как нужно для ее соблазнения.       Чувствуя себя жутко глупо, Ая прикасается к пуговицам, расстегивает пару, и босс хмыкает. Вновь притягивает ее к себе. Это сбивает, руки не слушаются, медлят, шатаются, как налитые ядом — затекли и вот-вот упадут.       — Долго.       Ая не чувствует ничего, кроме дурманящего запаха. Лепестки заполонили кожу. Она хочет его, хочет большего, но тон мужчины вызывает дрожь. А он еще смотрит, проверяет, как она возится. Будто нерадивая ученица. Это бесит.       Вырывая с силой последнюю пуговицу, Ая вскрикивает. Потому что Левин резко кладет руку на голую грудь. Надавливает, вжимается.       Он усиливает напор языком, но внутри подрывает плакать. Стыдный жест, Ае хочется убежать, заползти в нору, пока Левин отвлекся. Но он ничего не делает, просто держит. Под его ладонью бьется пульс и усиливается ее желание.       — Что остановилась?       Больше не целует.       — Я велел заканчивать?       Это… совсем не то…       Левин смотрит Ае в глаза. Обводит лицо, шею, ключицы. Шрам, расползшийся след от ожога, и завершавшую его открытую грудь, в распахнутой рубашке опасливо делающую каждый вздох.       Ае кажется, ее режут, не понимает, игра это или нет.       Уголок рта босса приподнимается:       — Ты меня совсем не слушаешь.       — Это неправда.       — Да?       Он вновь приближается и теперь нежно целует. Так гораздо приятнее, но все еще неловко.       — Почему тогда не показываешь? Не доверяешь? Не хочешь?       — А?..       — Я хочу увидеть итог.       — О чем в…       — Ради чего ты убила трех человек?       В горло будто втыкается штырь.       — И ради чего пропали другие?       Это уже не Ая, это не она, но… фактически, она сотворила…       Руки сами собой тянуться, чтобы соединить полы рубашки, но босс предупреждающе дергает головой. Он не хочет, чтобы Ая одевалась.              Пока группа эсперов удалялась все дальше по туристическим тропам, под пологом леса и шумом горных ручьев в голову лез разговор с Вадимом. Бесчисленные попытки натравить Мишу на что-то. Или кого-то. Но девчонка ничего не делала, просто замыкалась, уходила в себя, как в прошлом. Только теперь ее молчание не было безразличием или сном — просто упрямством. Каждым угрюмым вздохом, взглядом Миша показывала, как не желает здесь быть. И под «здесь» подразумевалась не Обитель, не Цита — а мир, этот чертов мир.       — Это больно, — сказал Вадим тогда. — Если не давать зверю выход, он будет терзать. Она пострадает.       — Все то же самое, — констатировала Ая.       — Да, но теперь более контролируемо. Благодаря тебе. — Вадим смотрел на Аю с каким-то признанием, отчего ей было не неловко, нет. Просто грустно. — Но все-таки, я знаю, каково это, я держал свою природу многие годы, пока пытался слиться с коллегами, вести нормальную жизнь. Зверь переполняет, волнуется, злится. Твари нужен выход, а твари в ней много. Ох, поверь, ее там дофигища…       — Я знаю, — мрачно отрезала Ая.       Это было заметно. В том числе по тому, как резко Миша стала расти. Ее конечности больше не помешались в рукава, путались в платье, и на смену пришли толстовки. Девочка стала походить на подростка, за месяц переросла Мика на полголовы, укрепилась в мышцах.       Она точно кого-нибудь сожрет. Так думала Ая, глядя на загнанного звереныша, что противился любым тренировкам.       — Да не ссы, малышка, никого не будет, — раздался ниже по лестнице голос Наиль. Процессия забралась глубоко на территорию заповедника и теперь медленно взбиралась по горным путям. — Если что, я пущу в ход язык…       Джей спереди обернулся, издевательски округляя глаза:       — Малышка?       — «Малы-ышка!» — передразнила Наиль и злобно зыркнула.       Мирим, к которой видимо, обращались, заправила кудряшку за ухо и тихо кашлянула:       — Вообще-то я совершеннолетняя и уже закончила Академию.       Девушка тут же в ужасе глянула выше — сообразила, что сморозила. Но слова не достигли и кромки сердца Аи, разлетевшись с горным ветерком. Продолжая переставлять ноги, она отвернулась к прореживающейся сквозь листву синеве.       — Так, все, я устала! — крикнула Наиль и привалилась на каменистый бордюр, стягивая массивный пиджак. Они как раз достигли площадки с бившим ключом. Тут же возвышался камень, от которого шли основные пути.       — Но мы даже не начали!! — завопил Микк.       Пацанка уже достала заготовленные стаканы и бутерброды:       — А я устала, ясно?       — Ты же занимаешься спортом, — заржал Джей.       — Иди-иди, ноги свои длинные разминай, цапля!       — А я думал, я «соловей»!       Наиль показала Джею средний палец, но тот лишь сильнее улыбнулся:       — Как жаль, что у тебя такого нет.       — Я убью его, — процедила девушка.       — Не надо, — тронула ее локоть Мирим.       Наиль протянула ей бутерброды и махнула рукой остальным:       — Валите!       — А ты что встала? — набычился Микк. Линда тоже осталась на площадке, прислонившись к дереву и взирая вдаль по одному из пути. Скептически скрестила руки.       — Не хочу с такими придурками идти.       — Иди с ними! — пацан указал на Аю.       — Я лучше съем мороженое.       — А я вернусь, и у меня будет и мороженное, и змей! Много мороженного!!       — Да-да, болтай, — Наиль изобразила рот Микка в виде уточки. — Хоть отдохнем.       — Хоть вы нормальные! — насупился Микк, глянув на Аю с Мишей, а Джей загоготал.       Причина недовольства пацана заключалась в соревновании, которое устроил босс. Требовалось разбиться на команды и пройти каждой своим путем, собирая коммуникатором метки достопримечательностей. Ручей, хижина, гнезда птиц — и прочее. Парк у входа — всего лишь разминка, настоящие туристы отправлялись глубоко в Заповедник изведать кустистых троп. Кого волновало, что в основном это богатые пенсионеры?       — Если замечу красного коршуна, получу бонус, — хищно захмыкал Микк. — Вы такие глупые, что точно никого не найдете. Да, Джей?       — Ага.       Парень обернулся к Ае с Мишей в безмолвном: «Нет».       — Так, — пробасил Вадим, когда дошли до очередной развилки. — Мальчики налево, девочки направо.       — Вообще-то девочки налево, — отрезала Ая.       — А, ну да… а дяде надо в кустики.       — Я! Я тоже с тобой! — крикнул Микк, дернувшись за морионом.       — Боюсь, что Джей без тебя не справится, — Вадим погладил пацана по голове и кивнул на скучающего в одиночестве парня. — Посмотри на девчонок, он в меньшинстве.       — А ты?       — А я никогда не бываю один, — мужчина таинственно улыбнулся и скрылся. Дорожка, ведущая под гору, действительно была самой дремучей и заросшей кустами.       — Что ж… удачи, — ступив на ведущую к достопримечательностям лестницу, Джей обернулся.       — Догоняй! — крикнул Микк, обгоняя и чуть ли не теряя рюкзак.       — Удачи, — голос Аи опустился. Их с Мишей тропа была разбита и вымощена шаткими досками совсем недавно. Ая ткнула свою подопечную: — Топай.       Мише не нравилось оставаться с Аей, но сопротивление было немым. Так и не стала по-человечески разговаривать, лишь иногда делая что-то наподобие. Возможно, нелюбовь к словам тянулась из прошлой жизни, а, может, не хотела тратить так и переполняющую ее энергию.       Последнее паршивее всего.       Ая старалась дышать полной грудью, спокойно вбирать воздух, наполняя легкие, диафрагму, а затем медленно выдыхать. Позволить воздуху очистить мысли. От кислорода голова тоже немного кружилась.       Выезд так далеко от Циты должен был повлиять благотворно. Ая надеялась. Эта прогулка, эта дневная тишина, трель птиц, стук дятла, шелест листьев… Говорят, что развеяться и прийти к решению можно только в спокойствии одиночества, наедине с природой. Так говорили философы древности, об этом пели поэты. Считали, что так можно найти… себя.       Путь в эту пучину Ая однажды так и открыла в лесу. В темном, сыром месте, где старая трава перемешивалась с болотом, беспокойно перешептывались сверчки, ухали совы, а сверху наблюдали под пеленой звезды.       Теперь же вокруг тепло еще не остывшей земли в сочетании с холодеющим ветром. Перезрелые листья, налившиеся, обросшие, вот-вот лишащиеся влаги и цвета, стоит солнцу немного подняться, отступить. Бросить этот рай, медленно погружая мир в сон.       Но пока их встречала лишь свежесть воздуха, сухость почвы, тепло нагретой и немного скрипящей дорожки. Деревья качались и тоже гудели, будто приветствуя. Никакой тревоги, никаких ужасов, мрака. Все это осталось позади.       Миша шла рядом, опустив голову, можно решить, задумавшись, но Ая знала: не было ничего в этой голове. Такой же ветер и пустота, несмотря на кипящую в венах жизнь. Девочка упряма, уперта, прямо как сама Ая. Левин будто притягивал таких. Или искал специально? У каждого был характер, своя жажда, воля. И все же…       Есть люди, которые ведут. А есть ведомые. Иногда роли меняются, путаются, но в основном остаются на месте. Переломить историю непросто, подчиниться или подчинять. Или вовсе отказаться во все это играть.       Ая взглянула на свою подопечную, без упорства вдруг давшую руку. Позволившую себя сжать.       В чем дело? Они оказались слишком далеко?       Шум парка, запах мороженого, змеи и цивилизация — остались слишком низко, потерялись в гуще листвы, парах влаги и иглистых кронах, будто и не в этой жизни вовсе. Горная тропа нервно кружила, все опаснее приближая к небу. Будто девочке нужен обруч, нужен ориентир, чтобы не сорваться вместе с ветром.       Тоже вспомнила ту ночь?       Может быть, ей было беспокойно, потому что рядом не оказалось Вадима. Он проводил с ней много времени — но и Ая тоже. Только вот Ая была другой, Ая была причиной, почему это вообще возможно. Это Ая обернула судьбу вокруг пальца и заставила девчонку жить.       Но Миша не уперлась на лестнице, узнав, что пойдет со своим кошмаром. Могла бы остаться прямо там… Остаться. Девочка боялась остаться одна. Или же «не одна»? В хоть и обжитом, но густом лесу с россыпью скал. Его мощь, его давление. Боялась, что он ее поглотит?       Ая хмыкнула и покрепче сжала ладонь.       Она понимала этот страх, понимала как никто другой.       И этот страх ей подходил. Страх — хоть что-то.       Сейчас Ая взрослая, единственная взрослая, а Миша — все еще ребенок. Рекордно подрастающий, смотрящий исподлобья, не выполняющий приказы, но все же ребенок. И эта девочка была потеряна.       Ая сжимала ее руку, придавая силу или волнение. Хотела напугать еще больше? Или воодушевить?       Ая не знала.       Ая хотела бы прочитать сотни книг, увидеть лица и жизни — быть уверенной, как Левин. Но она училась. Как он сказал, у нее не было времени. Все происходило здесь и сейчас.              Он отпускает, и она падает. Она снова на подушках, он снова сверху. Взгляд скользит по ее голому телу, довольный или похолодевший — неясно. Черты острые, хищные, и даже пальцы — вжимаются в простыни, словно когти.       — Зачем вы смотрите? — голос Аи дрожит.       У Левина же голос любезный, сладкий:       — Думаю, какое белье тебе купить.       Слова совсем не вяжутся с обликом. Кажется, босс издевается, кажется, он недоволен. Словно распаковал дрянной подарок и просчитывает перспективы. Использовать в каком деле или сунуть в чулан? Ая не может его удовлетворить.       Импульс потянуться к нему, импульс взять. Коснуться, почувствовать, доказать…       — Хочешь сама? — спрашивает Левин, поднимая глаза. Мышцы на плечах перекатываются, тело медленно покачивается.       — Нет…       — Правда?..       Пальцы мужчины скользят от живота к груди, и у Аи все сжимается — подавляет рефлексы, порыв спрятаться или отвернуться. Левин слегка дергает ртом. Он следит за ее реакцией, проверяет. Все время проверяет — это не ласки в кровати, это лишь тест.       Но стоит Ае проклясть все на свете, жалея, что этот тест провалила, как босс ложится сверху. Накрывает ее слегка теплым телом, тянется к уху, берет мочку в зубы и нежно посасывает.       — Это было несложно? — шепчет, имея в виду, видимо, раздевание.       — Не сильно…       — А превращать Мишу? — ответ режет хрипотцой.       — Немного… сложнее.       — Хм…       Левин дышит в ухо Аи и томно движется, оставаясь одет.       — Я могу войти в тебя, если хочешь.       Сердце Аи бьется сильнее.       — Могу заставить твое тело сдаться.       Ноги под мужчиной напрягаются.       — Но устраивает ли тебя быть куклой?       Сердце стучит: «да».       Сердце стучит: «нет».       Аю распирает этот звук.       — Так чего ты хочешь? Не надоело лежать?       Она встречается с глазами мужчины и видит огонь. Поддаваясь неясному импульсу, бессознательному позыву, губы шепчут:       — Хочу… быть сверху…              Ветер ударил в лицо, когда на очередном подъеме среди деревьев оголилась площадка. Вместо брусчатки — камни и рыхлая земля, а по краю тянулись брусья, очерчивая дорожку, по которой можно пройтись. Полюбоваться видом на долину.       И от него действительно… дух захватывало. Множество деревьев, пики сосен, лапы дубов, многовековые макушки. Солнце припекало свозь гонимые стада туч, озаряя вселенную светом. От порывов ветра почва вздымалась и блестела.       Ая положила руки на перекладину, теплую, гладкую. Недавний сруб дерева будто отдавал энергию, так и просил взять. И Ая втягивала ее пальцами.       Миша несмело стояла поодаль, так и опустив голову. И все же проскальзывал какой-то блеск из-под челки и приспущенного капюшона. Девочка жива.       — Подойди, — сказала Ая.              — Я не знаю… как, — шепчет она панически в скулу Левина. Колени и носки упираются в матрас, ноги дрожат, перед Аей откинулось к изголовью такое желанное тело, а под ней бездна, боль и ужас. И она боится опуститься.       Рука мужчины успокаивающе касается поясницы, проходится по позвонкам.       — Делай медленно или заверши в один миг.       Ая неловко дышит, мышцы напряжены, вцепляется в кожу Левина, боясь отпустить.       — Здесь нет ошибки, есть только последствия. — Он берет ее за подбородок: — Я знаю, что ты доверяешь мне. Но доверяешь ли ты… себе?       Больно. Страшно и больно!       — Агх!!       Ая сквозь зубы стонет, а Левин мягко притягивает ее тело.       — Вот так.       — А теперь что?       — Теперь… двигайся.              Ноги Миши робко шевельнулись, заскрежетали по осколкам породы и иголкам сосен.       — На вершине одиноко, знаешь? — проговорила Ая в уносящийся ветер. — Хорошо, когда есть кому тебя поддержать.       Под присмотром Аи девочка аккуратно положила руки на перекладину, полные отнюдь не родимых пятен. Медленно сжала пальцы. Ветер сдул ее волосы, и в темных глазах — отразилось солнце. Из глубины ночи поднялась синева, прозрачная, как кристалл. Такая чистая была только у Микка, в том, не сломанном глазу.       Ая обратилась к просторам и сгрудившимся на горизонте тучам.       — Когда ты сверху, когда ты занимаешь первое место, когда ты… лучше, знаешь, людям это не нравится. Эсперам тоже. Никому не нравится, когда ты сильнее, когда ты выскочка, заносчивая девчонка, которая обходит всех и каждого. Я была такой. Я была… одна. Совсем. Другая. Я думала, у меня есть поддержка, думала, есть близкий человек. Знаешь… — Ая замолчала, втягивая ядовитый аромат сосен, прожигающий душу до основания. — Я думала, он будет со мной всегда. Думала, я достойна, завоюю его. Думала, так просто не может не быть.       Слушали ли ее? Слышали? Ая не знала. Руки Миши опирались на древесину, ее кожи тоже касалось тепло, она тоже чувствовала этот запах. Вытянула шею и с любопытством всматривалась в покачивающиеся верхушки долины.       Ая погладила девочку по спине.       — Факт в том… — продолжила, покусывая губы. Ветер показался вдруг холоднее и кольче, особенно у глаз. — Факт в том, что одиночество — это всегда одиночество. Никакой поддержки не будет, как бы тебя ни убеждали в обратном. Решения принимаешь только ты, и… — Ая втянула воздух, кусая себя до боли, — никто не поможет. Будет обещать, дразнить, клясться, но — не поможет. Оставит в самый нужный момент.       Ветер застилал уши, сосны танцевали под натиском, листва слетала с дубов. Но Ая слышала только свое дыхание:       — Не поможет и… — Голос сосем пропал, как и чувства в конечностях. Но теперь они были нужны, теперь ее хрупкое тело должно взять верх, вся сила ей теперь была нужна! Ая схватила подопечную за шиворот и, перемахнув через перекладину, толкнула к краю, ловя кристальную синеву темных глаз: — Отпустит! Он тебя обязательно отпустит! Поэтому ты должна рассчитывать только на себя!       Толчок, и Ая, не в силах смотреть, перекинулась обратно. Слетела с брусьев, ударилась коленями, силы кончились. Всхлипнула, но кое-как выровнялась, с закрытыми глазами встала.       Шум ветра, только шум ветра и вой сосен, ставший вдруг таким живым! Обрушающимся на нее с осуждением!       Выдох, и Аю саму подхватили. Крутанули, обвили вокруг талии, прижали к перилам:       — Смотри.       Уха касался голос Левина. Он обнимал Аю и ставил руки на перекладину под своими, прижимал бедрами, так что дерево врезалось в живот, а дыхание обжигало сильнее ветра. Босс кивнул в пустоту, и Ая увидела.       Над могучими верхушками сосен парила черная тень. Скользила, дрожала, рябила, словно плохо переданная картинка. Обвела собой воздух, пронзила пространство и заскользила, забирая с собой ветер и листья.       — Как ты думаешь, в тот момент — родилась она или умерла? — прошептал Левин.       Дыхание Аи перехватило.       — Умерла? Но она жива…       Тварь, паря, вздыбилась, подняла голову. Завибрировала, будто вызывая непогоду, притягивая к себе атомы. Все естество содрогалось от неясных сигналов, что посылала тьма.       — Можешь ли ты сказать, что она в тот момент выжила?       Левин и сам завис, руки на теле Аи твердые, взгляд прикован к чудовищу.       — Новая жизнь может родиться только из смерти. А это… новая жизнь.       — И поэтому она меня ненавидит? — повернулась Ая.       Мужчина прижал губы к ее уху:       — Я не знаю…       Его руки снова ожили, коснулись талии, погладили живот. Осторожно, Левин напрягался, все еще следя за тварью. Та поднималась все выше, закручиваясь, расправляя хвост.       — Ненавидит или нет, но она слушает тебя.       — Меня? — Ая так удивилась, что, оборачиваясь, стукнулась с Левиным и в тот же момент — почувствовала угрозу. Явную, откровенную. Жестокую.       Вибрация пронзила воздух, отдаваясь в ребрах — тварь приближалась! Ая почувствовала нить, ее натяжение и то, как оно стремительно сокращаясь, вылетало из невидимых рук и, уносясь с ветром, гасло. Сознание задевал рокот, донося гремучее:       Ты… ты… ты!..       — Что… — заколебалась Ая.       — Что ты слышишь?       — Она… зовет меня?       — Или угрожает, — улыбнулся Левин.       Момент, и перил перед ними не стало.       Разлетелись в труху, когда тварь пронзила зубчатой пастью. Хорошо, что Левин вместе с Аей отпрыгнул назад.       Треск древесины. Обломки полетели в пропасть, сталкиваясь с кронами внизу.       Я СОЖРУ ТЕБЯ!       Тень взметнулась в небо, но теперь над площадкой. Будто выпущенная стрела.       — Над техникой надо еще поработать, — усмехнулся Левин.       Не в силах выдохнуть, Ая обмякла в его руках, следила только за тенью. Та — возвращалась обратно.       ТЫ!!!       — Она хочет меня убить! — пропищала Ая, и теперь сама дернула Левина в сторону.       — Интересно.       Что нахрен за «интересно»?!       Ая неслась к деревьям, но босс схватил ее за плащ.       — Стой.       — Она убьет меня!!       — Прикажи.       — Я не знаю, как!!!       — Приказывай, — прорычал Левин.       Заходя на новый круг, тень расправила когти. Те небольшие конечности, что у нее были. Кажется, Миша уже работала над техникой. Что ж, у нее очевидно было сознание. А еще ненависть. Много ненависти.       — Стой… — прошептала Ая.       Левин прочистил горло.       — Стой!.. Стой! — крикнула Ая, но это было похоже на писк.       — Ну так она тебя точно убьет.       Он снова толкнул Аю, и теперь она лежала на земле, но сам босс стоял. Остался на месте, позволяя когтям пройтись по плечу. Ткань плаща лопнула, под рубашкой тут же наметилась кровь.       — Что вы делаете!! — в ужасе заорала Ая.       — Даю тебе стимул, — улыбнулся Левин.       — Ты псих???       Левин лишь поднял бровь.       А Ае хотелось кричать. КРИЧАТЬ!       Она вскинула голову, ища эту черную суку!       Тень крутилась вокруг сосен, издавая странные звуки. У Аи дребезжало внутри, чудовище то ли смеялось, то ли истошно орало, пробираясь в грудь когтями. Когтями!       Ая взревела, не в силах держать себя в руках. Толкнула смеющегося Левина — смеющегося!! — бросилась к лесу, поняла, что босс остался, кинулась назад.       — Так интересно наблюдать, как ты думаешь, — улыбнулся тот.       Да за что!!       Вибрация твари прошила воздух. Яркий сигнал, словно выстрел — чудовище летело назад.       Ая встала перед боссом, сосредоточилась на твари. Едва видела из-за деревьев, но чувствовала нить. Намотала на кулак.       Стой. Стой!       Показалось, или в непроглядной морде промелькнуло понимание? Но тварь, расправив когти, неслась.       Не зная, получится или нет, Ая послала энергию. Заряды прошили крылья, пронзили тело, просветив насквозь, и будто это помогло, ранило, но вместо того, чтобы замедлиться, тварь лишь оскалилась. Энергия слишком плотная, магии недостаточно!       Значит…       Тварь была уже паре метров, когда раздался новый рев. Сгусток снесло, замотало. Темная энергия кубарем неслась по земле, раскинув крылья и вихры дыма, и, вцепившись когтями, на ней вилось другое чудовище.       Пантера зарычала, удерживая брыкающуюся тварь. У той не было преимущества на земле, лишь била хвостом, неумело пытаясь встать, но, в момент сообразив, обвила кошке шею. Вадим легко выскользнул. Тварь кувыркнулась и неловко расправила крылья, планируя снова взлететь.       — Контроль, Ая, — подсказали сзади.       — Лежать! — крикнула она первое, что пришло в голову. Но, кажется, сработало — тварь дернулась, едва подскочив. Это сбило полет.       Лежать. Лежать. Лежать!       Энергия барахталась, точнее, это была не энергия, а нечто, что можно назвать нитями, линиями, раскинувшимися всюду и сфокусировавшимися в один клубок. Ая вновь видела. Чутье обострилось, окружение пропало, перед глазами муть и лишь скачущее чудище.       Сборище энергии, очень тугое. До дрожи, до жути. Душащее, вязкое, неприятное. Аю передернуло при мысли, что этого нужно коснуться, но направила волю в комок, в самый центр.       — Лежи!       Хорошо, — эхом раздалось сверху.       Ая потонула, горло сперло, давление усилилось. Но видела лишь тварь.       Держи ее, заставь превратиться, — говорил Левин, и рядом, и нет. Как через толщу воды.       Я… не… могу…       Ну и мы тут не поможем.       Ая стиснула зубы.       Так уже было. Она заставила девочку вернуться. Девочку… это еще она? Сложно поверить.       — Превратись или будешь чудовищем!       —  Я не.. не… ГАРКАРГАРРРР!       Звуки рычания пронзили плоть и, видимо, не физическую. Это было неприятно, очень мерзко. Хотелось вынырнуть подальше, блевануть.       Нити энергии сдавили сильнее, так, будто это они Аю держали. Пальцы засасывало в сети. Но эта тьма хорошо липла, очень знакомо.       «Тяни».       Тянуть, нужно тянуть! И Ая потянула, а тварь разрослась новым приступом ора.       Пожалуйста, ей плохо!! — услышала Ая собственный голос.       Собственный?..       Ая помотала головой, нити пульсировали у вен.       Заставь превратиться.       Я не могу!!       Голоса спорили где-то вдалеке.       — Ты, я… ТЫ… ААА!!!       Боль пронзила голову, и Ая схватилась за нее, желая упасть. Или уже упала? Сложно понять, потому что колени чувствовали камни и одновременно — нет. Ая стояла, натягивая черные нити, что пульсировали, как живой организм.       Прекрати… пожалуйста, хватит…       Ты хочешь ее попросить? — издевательски удивился Левин.       Ми… Миша…       Соперника тоже просишь? — шепот, он подобрался бесшумно, вызвал рябь, мурашки у затылка.       Реальность заколебалась.       — Встань!       Существо, бившееся на земле, застыло. Тварь вытянула голову.       — Превратись! Обратно! В человека!       Ая смотрела в морду энергии.       — Вспомни, кто ты.       В мыслях разлилось озеро. Множество костей, но теперь их не было. Только вода, белая рука, лицо, темные волосы и слабое тело. Девочка. Смазанный, хрупкий образ.       — Ты убила меня… — прошептала Миша.       Так и было.       — Он прав. Но ты должна вернуться.       Дрожь прошлась от живота к груди, проскакала по ребрам — и Ая резко вдохнула.       Жизнь тут же обрушилась тяжестью и поставила на колени. Камни врезались в кожу, в груди кольнуло жжением.       — Ты молодец, — голос Левина, близко. Совсем близко, не над толщей воды, а тут. В реальности.       Ая увидела девочку, ворочающуюся на земле. Та схватилась за голову, заорала. Ох, так Миша еще не орала. Грязная, растрепанная, но такая, какой последний раз Ая ее видела. Перед тем, как толкнула в пропасть.       — Интересная форма, — Левин протянул Ае руку, предлагая встать. Она приняла ее. — Обычно метаморф имеет понятный вид, напоминая что-то… живое, реальное. Но тут… Видимо, ваши представления столкнулись. Думала о львах?..       Левин повел головой, намекая на гриву, что пару мгновений назад фантомными чешуйками бугрилась вокруг шеи монстра.       — Даже не знаю, — смутилась Ая.       — Или о змеях, мышах… — Левин задумчиво потер подбородок. — Дракон. Думаю, это должен был быть дракон. — Он сам себе усмехнулся, покачав головой: — Дети…       Не давая покоя, земля с ревом взлетела в воздух. Но это был не монстр, всего лишь квадроцикл. Он тормознул, и с него тут же сползла женщина, с оханьем подбирая одежды с бахромой. Белобрысый водитель без какого-либо интереса обвил взглядом площадку и стряхнул налетевшую на панамку пыль.       — Изверги! — закричала Наина, падая на колени во взбитую землю. Ее одежды спутались, платок и смоляные волосы раскидало, когда подобралась к Мише. — Андрей! Андрюша! Как так можно! Это же ребенок, она ранена!! Ты чудовище!!!!       Ая буквально почувствовала, как по коже босса пошла рябь.       — Лицемерка, — едва заметно сказал он.       — Но почему… — Ая заробела. — Она же не пострадала, я ее едва тронула…       — Все, что соприкасается с нами, оставляет рану. Даже если разрушаем мы, — Левин кивнул на зияющую дыру в покореженных остатках перил.       И тут Ая обратила внимание на его рану. Наина билась из-за фантомных болей девчонки, но рядом была настоящая кровь! Для физического тела помощь не подготовили, и Левин знал это. Был уверен, что Вадим при неудаче подхватит падающую Мишу, если же не успеет…       — Не делай так больше, — выдохнула Ая.       — Как? Не рисковать? — Бровь Левина поднялась, но выражение обострилось и вновь напоминало звериное. — Или не заставлять тебя толкать подопечную с обрыва?       — Я сама это придумала…       Голос босса смягчился:       — Знаю.              Она двигается. Прижимается к его телу и двигается. Трется о его кожу, ловя малейшие ощущения. Кладет руку на загривок и цепляется, цепляется, цепляется…       Левин ответно трется о ее шею:       — Тебе нравится?..       Вздохи имеют звук, Ая тихо, мелко постанывает, можно подумать, от боли, но на самом деле:       — Да…       Она целует Левина под ухом, слушает его дыхание.       — А… тебе?       Тишина. Только звуки тел и ее собственные мольбы. Мерный ритм. Скрип матраса. Кажется, или Ая слышит стон?.. Совсем незаметный, утробный. И в этот момент Левин сжимает ее волосы:       — Мне нравишься — ты.       Ая задыхается, задыхается, задыхается… его рука берет ее пальцы, тянет вниз, надавливает, ловко, умело, находя точки на ее теле, как пылающие метки. Губы целуют, а рука приказывает ласкать.       И Ая ласкает.       Отклоняет голову, чувствуя, как в странном ритме разум отступает…              — Законников мимо Сары не отмечалось, видимо, у них тихий час, — хмыкнул Левин. — На тропах тоже чисто, птички направили пожилую пару к ручьям, даже сознание клевать не пришлось. И, судя по тому, что я вижу… — Он смотрел в коммуникатор. Лицо серьезное, но в то же время улыбка. — Джей и Микк победили. Они срезали и собрали все точки даже раньше положенного. Уже скачут к выходу.       — Наверное, этот прохвост будет рад.       — Ты про моего сына? — прищурился Левин.       Ая кивнула, и босс, приобняв, прижался губами к ее лбу:       — И как мне вас всех благодарить…