Корона льда. Погибель отверженных магов

      Сок стекал по израненным пальцам, которым суждено лишь ломать.

Склонность к предательству — метка во тьме. Я всегда знал о твоем нутре.

Я всегда знал, что ты меня предашь.

             — Пожалуйста, пожалуйста…       Она положила руку мужчины себе на талию, потянула рубашку, подняла выше… Его пальцы прошлись по ребрам, пока грудь судорожно вздымалась, наверняка он их все пересчитал.       — Ая…       Пальцы напряглись, он сопротивлялся. Хотел вырваться. Но она просила, шептала: «Пожалуйста, пожалуйста, мне это нужно…» И он сдался. Позволил себя вести, и Ая давала чувствовать свою кожу. Ему должно нравиться, он должен быть рад! Ведь она так открыта, честна перед ним, как хотела всегда, а он…       Он позволил сначала пальцам, а потом и всей ладони полностью лечь. Разгладиться на хрупкой девичьей груди, и оттуда… потекло тепло. Оно влилось в Аю, расползлось по тканям, проклюнулось во внутренности, распуская нежные лепестки. В теле Аи цвели цветы, она и не знала, что такое возможно! С ним, таким волшебным, всегда физическое меняло реальность, только теперь во сто крат выше. Тепло, такое явственное, текло по венам, заставляло откинуть голову, выгнуться, открыть рот и позволить себе говорить. Это было приятно, не нужно ничего, кроме руки, застывшей, но так и не коснувшейся по-настоящему. Пожалуйста, еще!       Ая прижала ладонь, просила влить в себя больше. Она хотела забрать его полностью.       Пошевелилась, ища лицо.       Дай мне тепла.       Тонкие губы ускользнули из ее. Он отстранился, даже не взглянув, он не был заинтересован, а рука потянулась вниз, на свободу.       — Нет, нет! — схватилась Ая за нее, стараясь вернуть. — Пожалуйста, не уходи…       —Тебе требуется чтец, Ая, а не это… — привычный мягкий голос, полный улыбки и какого-то сожаления.       Нет!       Нужен ты…       Когда к коже вернулось прикосновение, Ая прижалась к мужчине и громко застонала. Пусть услышит, пусть почувствует, как ей это нужно! Пожалуйста…       — Ая! — предупреждающе крикнул он.       И посмотрел зло, пронзительно. Даже в темноте ясно, что в глазах бушевала лишь синева. Они не светились, не излучали тепло, зелень морского бриза исчезла. Взгляд прошелся по рукам, прижимающим чтеца к себе, отчаянно впитывающим.       Он все понял, все понял!       Он отстранился, он уходил…       Ая не смогла сдержаться, не смогла обмануть. Она хотела его поцеловать, хотела быть с ним. Хотела тепла. Всего лишь тепла. Всего лишь… его.       Всего.       Глаза открылись.       Ая лежала в полном одиночестве. В полурасстегнутой рубашке, распластанная на кровати. Кожа покрыта мурашками, холодный воздух залетал в распахнутое настежь окно.       И ничего в этом номере не менялось с тех пор, как Ая вошла.       Она плохо помнила, как добралась до отеля, как давно, сколько времени провалялась на помятом от одиноких движений покрывале. Но знала, что было сложно дышать. Сразил приступ? Еще один — стоило заглянуть в свой номер. Или даже раньше, когда поднималась по жесткой до боли лестнице, или когда ковыляла, держа прямо голову, стараясь не разложиться на похолодевшей столичной улице?       Сложно…       Пошевелив онемевшими пальцами, Ая поднялась. В глазах мутнело. Ледяной воздух пронизывал пространство, царапал шею, лодыжки, бесчувственные в агонии руки. Хоть холод и был безопасен, Ая закрыла окно. Кажется, так и вошла, распахнула, чтобы не задохнуться, и провалилась в бред.       Темно, только сизый свет неуемного города расчерчивал строгие тени. Ая шагнула в глубину коридора, прощупав стену.       Гладкая панель управления.       Белый свет осенил лицо, когда Ая попала в ванную. Слепил, но недостаточно.       Ая прошлась по белой плитке, прямиком к черному квадрату на стене. В нем отражалась девушка. Она должна была олицетворять силу, власть и торжество. Она должна была смотреться роскошно в этом дорогом номере, в деловом срезе рубашки, сшитой на заказ, но кожа вновь бледнее тени, синяки стали глубже, а волосы, спадающие скудной волной — тусклее. И не взглянешь без грусти.       Только глаза. Они, всегда неестественно светлые, не менялись. Мертвые, безжизненные, как бледные во льду устрицы. Словно и не принадлежавшие ей, а кому-то еще. Другому, неведомому существу.       Стало лучше?       Не особо, но организм, благодаря передышке, проснулся.       Ая забывала пить, но утоление жажды не помогало. Как бы ни было слабо тело, это не влияло на дар. Нужно было лишь иногда подпитывать себя энергией, чтобы оно не отказывало. Есть, спать, иногда тренироваться. Иногда не отказывать себе в других вещах.       Ая провела пальцами по впалым щекам. Подушечки еще немного покалывало, и воспоминание о полусонных фантазиях сжали сердце.       Магия требовала жертв.       Что ж, сегодняшняя жертва не могла больше раскрыть глаз, а Ая стояла живехонькая. Вот так. Задеревеневшие кисти привычно дрожали, а на потрескавшихся губах отсутствовала улыбка.       «Покойся без мира, мразь».       Слова, что беззвучно слетели с губ бледной тени, прежде чем та успела ускользнуть.       Помпезно, зато правдиво.       Зато от души. Или того, что ютилось в ней.       Чтец бы тут не помог. И нечего о нем фантазировать. Все равно он не рядом. Он не понимал…       А у тебя есть дела поважнее.       Это правда. Были люди важнее.       Их всех... нужно было убить.