Корона льда. Погибель отверженных магов

      За окном шептал мусор. Мешки и обертки лениво скользили под дуновениями ветра, играя в свои странные игры. Хоровод бездарных отходов, каждый день, снова и снова. За домами шумели машины, тараторил автобус, иногда ревел мотоцикл — все сливалось в один сплошной рев вместе с кряхтящим карканьем, словно декорации, на фоне которых играла скрипка — шелест пластика и изредка скачки легких лап.       Бом-бом-бом. Бац!       Чертова крыса уронила банку, и та, врезавшись в стену, протаранила уши. Слишком нежные и чувствительные для таких дел. Непривыкшие к подобной наглости. До сих пор.       Кай вздохнул. Город — параша. Нет, параша — лабиринты Западного. Но здесь хотя бы рылось в помойке зверье, а не люди.       Вставать не хотелось, но Кай, спасибо блядской крысе, проснулся. И спасибо, что хотя бы не там, не снаружи, а просто с открытым окном, ибо в комнате жуткая парилка. Иногда Каю казалось, что он сам ее создавал, но что поделать, если в четырех стенах так душно??? Так что он расхлябывал скрипящую форточку, наслаждаясь парами переулка и симфонией баков.       Кирпичная стена напротив за ночь из гнойно-бурой стала розовато-коричневой, и теперь в комнату проникало слабое свечение. Это означало, что утро уже наступило, хоть солнце и не добиралось сюда полноценно, разве что в рваный полдень сквозь размоченные, словно грязная бумага, тучи.       Поежившись от веявшей из окна прохлады, Кай встал, кое-как развернулся в узкой комнатушке и потянул покрывало на кухню. Накинул на плечи, хотелось бы думать, как древний бог, но на деле Кай больше походил на потерянного в катаклизме ребенка, которому медсестры светили в глаза фонариком. Да и плевать, Кай мог выглядеть хоть бездомным: в неглиже нельзя показываться.       — Отвратительно, — констатировал он, оглядывая темное лоно холодильника. — Как вы тут живете?       В ответ была тишина, но тут — реально. Кухня наглухо закрыта, так что никто не скакал. Пространство наполняла сладковатая вонь синтетической смеси, но на такой завтрак Кай не подписывался.       Он критично осмотрел йогурт:       — Эта хуйня хоть не просрочена?       — Вообще-то ты жрешь за мой счет.       Расплывшаяся, примерзшая этикетка и так не радовала, но сейчас показалась еще унылее.       — Так что не выебывайся, — закончил голосок девушки за столом.       — Ага, да.       — Знаешь, ты очень дорогой песик.       Взгляд скользнул по голым загорелым ногам, одна из которых была поднята на диванчик в весьма фривольной позе, если знать, что эта девушка жила рядом с парнем. В хрен знает какой тесноте. Розовый пушистый халат едва прикрывал бедро.       — И бесполезный, — закончила свою речь Сантана, затягиваясь из пластиковой парилки.       Бесполезный?       Кай с грустью подумал, что еще недавно мыл полы. Вот прямо в этом халате, наброшенном на плечи — просто под руку попался! И просто из трубы немного текло, не то чтобы ему вот прям хотелось мыть полы. Он и так с ними постоянно…       — Вообще-то я работаю.       …на «ты».       — Угу, — девушка облизала свою ложку и потянула цапки. — Дай сюда.       — Эй!       — Что-то я не видела твоей доли в общаке!       Кай не стал бы драться за йогурт — нафиг нужен? — который так ловко выхватили. Он вообще уже сомневался, что мог что-то делать своими тупыми конечностями, потому что накануне долбанул очередной поднос. Уже сбился со счета, в который раз вычитали жалованье. А чертовых чаевых посетители не оставляли, хотя Кай был очень любезен.       — Да возьми, блин! Эта морда… — Сантана надула щеки, пихая йогурт обратно, прямо Каю в бок. Никакого уважения к задубевшим за ночь мышцам. — Ты можешь просто… что-то делать?       Каю ничего не оставалось, как взять. Можно, конечно, и побыть голодным, все равно собирался свистнуть немного со склада, но да ладно. Сантана подмяла голые ноги, недовольно шевеля пальчиками, и снова затянулась:       — Жить на деньги законников было весело.       Не вина Кая, что накопления кончились. Практически. Он вообще удивлялся, как отец не заблокировал счет, но там все равно нихрена не было, кроме зарплаты за пару месяцев. Кай все это спустил, поначалу шиковав и во всю пуская пыль в глаза новой соседке. Ему и самому нравилось показывать, что он что-то мог, в караоке, в баре, даже если на работе не складывалось. Даже если он каждый раз делал что-то не так или пугал кого-то своим видом. Честнее сказать: своими словами. Не его вина, что не все люди ему нравились. Не его вина, что иногда клиенты такие свиньи.       Или он сам?       — Послушай. Все будет нормально, — Кай закатил глаза. — Вот увидишь, я охрененный план придумал.       — Да ладно, расслабься. Ты эспер, ничего страшного, — Сантана барабанила по столу. Волосы всклокочены, но не так, как обычно, утренняя неразбериха.       — Ничего страшного?       Ну, Кай и правда не страшный. Уж точно не своей эсперностью. В этом плане полнейший ноль, были люди, которые позаботились о том, чтобы он это знал. Один конкретный человек. Самка человека.       Или не человека?       — Ничего страшного, — оттарабанила Сантана, печатая что-то в коммуникаторе. — Просто хотела повредничать, жри что хочешь, Лохматик. Пока я добрая.       — Не называй меня так, — процедил Кай.       Сантана ослепительно улыбнулась:       — Тогда будь лапочкой и принеси мамочке деньжат!       Кай сорвался с кухни.       — Куда ты?!       — Одеваться.       — Оу, но мамочка не просила! Можешь немного и побегать голенький. Мне нужно только найти клиентов на это тело…       — Что ты сказала? — Кай сощурился, выглядывая подозрительно из дырки коридора, хотя тут все — одна сплошная дырка.       — А? Не, ничего.       — Тело! Ты сказала «тело»!       — Дело. Боже, да не буду я тобой торговать! Очень надо…       — И не надейся, это тело… — Кай на мгновенье вернулся, демонстрируя таз в складках импровизированной туники, — не продается!       — Только за почасовую оплату, семь смен в неделю, с утра до вечера, с вычетом налогов, а, подожди, ты же у нас нелегал, значит, просто без зарплаты…       Кай уже не слушал, рылся в куче нестиранного белья, потому что сам забыл отнести в прачечную, а никто — вот ведь странно! — этого не сделал. Шмотки просто валялись. И после очередной смены прилично разили.       — Ненавижу. Эту. Блядскую. Жизнь.              ***       Через полчаса волосы Сантаны все еще пребывали в беспорядке, но теперь отдавали лаком и блестели от детских заколок.       — Не нужно меня провожать.       — Ой, еще чего удумаешь сбежать. — Сантана налегла на плечо и прижалась, дотягиваясь Каю до уха: — Вот бы так и было!       — Иди в задницу.       Они так и шли, ее рука на его плече, висела как сумка, но Кая это не беспокоило. Эта девчонка, к его большому удивлению, не раздражала, хотя Кай ненавидел, когда к нему липли. Просто она не липла, он ей нахрен не сдался. Он это прекрасно знал, и от этого было даже приятно. Да и сложно отторгать человека, в чью квартиру в один прекрасный день ты нагло вломился и заявил, что будешь здесь жить. Просто потому, что так решил, да и идти было некуда.       А Сантана — его должница. За спасение, за слив видео. И плевать Каю, что это как-то существенно не повлияло на его жизнь, и что из органов он уволился по собственному, и что мог бы снять койку в какой-нибудь ночлежке. Но тогда пришлось бы проситься нелегально, может быть, даже умолять! Потому что на эсперность у людей аллергия.       Главное, сделать правильную мордашку. А этой девчонке, походу, нравилось подбирать всяких неудачников. Кай себя таким не считал (не в глубине души), но ради крыши над головой и какой никакой свободы мог подыграть.       Это все, что ему теперь оставалось. Играть.       Но, если так подумать, не спаси Кай эту вертихвостку одним теплым летним вечером, не оказался бы он бухой в стельку в участке, а потом — дома. На кровати мамы. Под гнетом отца. Они бы не поговорили, играли в молчанку, потому что отец ее не нарушал, это Кай своим поведением — спровоцировал. И не пошел бы он тогда на ссаный Вечер, не позвал Барашку, не получил лезвием по лицу. И не был бы чуть больше похож на злодея из фильма (эпизодического), может быть, не пугал бы в маске людей и получал больше чаевых? Может быть, Кай бы остался в полиции, провалил бы экзамен в УКЭ, потому что не был бы нахрен так зол!       Может быть, он бы не поехал в вонючий городок к югу от Циты и не встретил там снова самку человека (нечеловека), и не стал бы бегать за ней, как чертов кобель. Может быть, Кай не видел бы всей этой дичи: выстрелов, взрывов, мешков и ряженых мятежников. Спокойно гонял бы мусор на улицах, терпя плоские шутки Грызли. Издеваясь исподтишка. Может быть, из-за Кая, из-за его буйных ног, которым до всего было дело — нет, правда??? — никто бы не пострадал. Может быть, в отряде УКЭ было бы сейчас на одного эспера больше. И речь вовсе не о Кае.       Все могло быть иначе.       Но он шел по залитому ржавым светом проспекту. Вместе с бумажками ветер нес ссохшиеся листья, бибикали машины, в нос ударял химозный запах. Кай предпочитал ходить, потому что в подземке — мрак, а город не так отвратно пересекать.       — Посмотри, как они боятся.       Сантана ткнула, указывая на какую-то важную шишку, направляющуюся в тачку с кучей охраны. Не такую уж и важную, если неудачник не летал небом, а всего лишь нанимал лимузин. Сверху вряд ли бы настигла кара, хотя некоторые уверены, что и воздух крыльям не помеха. Люди верили в чудеса. Да, в Ците участилась паранойя.       — Кому он нужен, помойный лох.       — Точно. Прямо как ты, — гыгыкнула Сантана.       — Ты меня достала! Я не просил идти со мной!       Реально как мамочка.       — Я должна убедиться, что ты не будешь прогуливать, не хочу потом Стефа снова уговаривать тебя взять.       Кай фыркнул и посмотрел на девушку, выражая все презрение ее неприкрыто жалобливой натуре.       — А что? Ты мне должен!       — Это ты мне должна.       — Теперь ты! Сколько ты у меня уже живешь? Знаешь, сколько вода стоит???       — Знаю, ведь я видел счет. И не я торчу в ванной часами…       — А мог бы и поторчать!       — Намекаешь, что я воняю?       — Не намекаю!       — Я охуенно выгляжу. — Кай отвернулся и легонько принюхался. Успокоившись, он пригладил челку, та топорщилась, как чумная, от дешевой химии стала жутко жесткой. Надо бы раздобыть шампунь прошмандовки.       ***       — Ты опоздал.       — Да-да… — Кай лениво протиснулся через Стефа к подсобке.       — Все нормально, он вовремя!       — Привет, Сант!       Хорошо, что болтовня девушки отвлекала горе-ресторатора. Она могла уболтать любого, с ее-то декольте. Кай бы, конечно, будь девушкой, такое не носил: еще чего, терпеть взгляды всяких придурков?       Он отбросил куртку и накинул фартук. Подхватил ведро с тряпкой и направился — без всякого энтузиазма — протирать столы.       — Ты не в форме, — Стеф оказался-таки за его спиной, потому что Сантана отвлеклась на пирожные.       Кай закатил глаза.       — Потерял.       — Чертова косынка у тебя в кармане, — заметил парень.       Кай снова закатил глаза и повязал гребаную тряпку на голове.       — Лучше?       — Глаза бы мои тебя не видели.       Сунув придурку в спину средний палец (под смех давящейся угощеньем Сантаны), Кай продолжил протирать. И думать, как он до того докатился?       Но, по правде, он ни о чем не думал. Монотонная рутина успокаивала, лишь бы никто не лез. Темп, простые движения — да, Кай не очень старался и по большей части плевал на результат, но сам процесс… Кай был как бы не Кай, а кто-то другой. Не то чтобы он хотел чужую личность, но, скорее, становился просто никем. На время стирался. Успокаивался, как ни странно. Можно подумать, он, как Германо, должен бы возмутиться! Но для Кая такая рутина довольно привычна. Он протирал окна в поместье, когда отец наказывал его. Воспитывал. В эти моменты Кай отключался. Но, конечно, он никогда бы не подумал, что станет делать это по своей воле. Тем более за жалкие гроши — точнее, их отсутствие.       Постепенно кафе наполнялось людьми.       Забегаловка на пересечении Портового, рядом с набережной. Не совсем сок, потому что места у пляжа отхватили акулы серьезней (если Стефа с его рожей недомерка вообще можно считать акулой, скорее, вовремя подсуетившейся рыбешкой), поэтому и в хорошую погоду отдыхающих было немного. Но демократичные цены привлекали работяг из порта и приезжих из глубинки, а еще — все эти друзья Стефа и сомнительные фрики, хотя Кай должен признать, что их музыкальный вкус неплох. Только одевались, как птицы в брачный сезон. Тем не менее фоновые биты всегда подбадривали: в забегаловке частенько гремели Грешники, и Каю хоть и стало меньше дела до них, но все же мысленно хотелось вторить в такт хлестким словам.       Сейчас же ему хотелось сказать «дерьмо», потому что пока гнулся над беспорядком, который с ночи никто не убрал, в зале Стеф обслуживал сам, помогала даже Сантана. Какого черта происходит, работники совсем от этого неудачника разбежались? Но все стало ясно, когда перед Каем возникло девичье лицо.       — Введешь ее в курс, э-э… всего, — Стеф обвел пальцем это «все» и пододвинул девушку к Каю.       На груди такой же клетчатый передник, и косынку не забыла повязать. Новенькая. Какая по счету? Очередная подружка, которая пропадет, как только получит скудное жалованье? Или бедовая тусовщица, которую погнали с учебы? «Босс» тут же слинял, ублюдок, ничего не объяснил.       Кай вгляделся в лицо девушки: с забранными волосами эти миловидные ямочки и невинные глаза цепляли. И были так хороши без фингала.       — Ох… — выдохнула она, явно с узнаванием расширив глаза.       — «Официанточка»? — опешил Кай, приспуская маску.       Он понимал, как тупо это звучит. Ведь да, она в этой форме и в этом заведении определенно не посетитель. Но Кай не мог поверить: южный город вспыхнул в сознании тусклыми обветренными зданиями, и эта девушка, взятая под руку, в милой форме с рюшами, чуть не попавшаяся в лапы законников и стыдливо прячущая глаза. А потом со странным рвением дергающая Кая за локоть и просившая уединиться, потому что решила, что он — крутой эспер.       — Ты-то тут что делаешь?..       — Ну, эм… — девушка замялась. — Я уехала, как ты и сказал.       Кай на секунду опешил, перебирая то, что мог ляпнуть. Кажется, посоветовал ей убираться из гнилого городишки — тем более после такого. «В столице официантки тоже нужны». Как-то так. Даже и не думал, что послушается.       — А-а, — тупо протянул Кай.       — Я думала, ты… законник?       — Думай поменьше, — съязвил он, пихая девушке в лапы швабру. — А как же твой брат? Привязала-таки к кровати и свалила? — Лыба растянулась на пол лица.       — Он… умер.       Собственные губы показались Каю каменными.       — С чего бы, он был здоров и полон сил. — Кай помнил того урода, который влез с остальными в дома эсперов, а потом обосрался чудища, которого так и не застали законники. В голове все плыло, парень вроде был жив. Кай приложил его, но не так сильно, да и в новостях мелькала эта вздутая рожа.       — После всего он был сам не свой…       «Перестал тебя бить и пошел работать?» — хотел спросить Кай, но сдержался.       — Ребят так и не нашли, — голос девушки пропал, и у Кая душа ушла в пятки, — …даже среди пепелища. — Старая знакомая сглотнула. — Он остался один, все говорил про какую-то опасность, монстров, что придут и за ним. Даже бросил пить. — Кай как в воду смотрел. — Мы думали, этот кошмар пройдет, но потом… — Кай молчал, не подталкивал. Не уверен, что хотел знать, но все же ожидал продолжения. — Его нашли у реки, под мостом… — лицо девушки совсем посерело. — С удавкой на шее.       Кай сглотнул, отшатываясь. Пальцы нащупали холодную столешницу, и камень будто придал рукам сил. Как банально. У брата-урода все же имелась душа? Не смог жить, зная, что не помог друзьям? Вонючим отбросам, что за мелкий подкуп решили влезть и поживиться в деревню эсперов. Или просто ради веселья. Выпустить пар, потому что все задрало.       Кай хорошо это знал.       Его губы тоже стали сухими.       — Ну зато ты смогла уехать, — выдавил, криво улыбаясь. А потом добавил, тихо, только себе под нос: — Рад, что хоть в чем-то смог помочь.       Если бы Кай сдержал парня, может быть, не произошло это все. Может быть, тот, как минимум, не сошел бы с ума. И не решил сигануть в реку, обвязавшись веревкой. Кай вспомнил луну, освещавшую мост, и зловещий вход в темные леса, почему-то был уверен, что речь шла именно о том месте. В тот раз Кай не думал, не анализировал, двигаясь по наитию — недавно отключившийся мозг очень в этом помогал. Но после, вспоминая детали, осознавал, какой мрачной была та ночь, и сейчас в чертов лес вряд ли бы сунулся…       День начинался ужасно.       После рассказа услышать имя девушки было песней. Лаодика. Как красиво. Кай думал о том, что это имя подходило какой-то балладе, легенде об эпических битвах и долгожданной победе. А не истории, в которой сначала бухал, а потом сбрендил и умер брат-урод, мародер и бандит. Не девушке, которую вот-вот хотели растлить вообразившие о себе невесть что законники. Не девушке с синяком.       Кай покачал головой.       — Называй меня просто Дика, — неловко пожала плечами официантка.       Да, так лучше.       Со всей серьезностью Кай заявил:       — Я покажу тебе эту помойку, Дика.       И под истерику Стефа подтолкнул работать. Отвел на кухню, прогнал по меню, которое успела накануне выучить. Умничка. И когда новенькая взяла подносы, Кай с облегчением понял, что его помощь не требуется. Дика могла справиться в одиночку, так что ему нужно было только следить, чтобы не запуталась в нумерации столов.       Но к вечеру запутался он сам, в своих ногах, потому что опять уронил гребаный поднос.       Стеф все еще болтался с Сантаной, а повар — настолько индифферентен, что Кай мог бы сочинять заказы на ходу. Он так и делал, иногда, за что уже получал. Теперь же счищал со штанов картофель и соус, ругаясь на все про все. Нехорошо он выглядел в глазах новенькой, да и своих тоже. Но главное — держать лицо.       С улицы донесся шум мотоцикла, и все бы ничего, но Сантана выбежала из подсобки, как уколотая в жопу пчелой. Каю это не понравилось: Стеф сейчас припрется и все поймет!       Девушка с разгона врезалась в стойку, вытянулась и вглядывалась за двери закусочной. Кай хмыкнул, даже проверять не нужно — ясно, в чем причина возбуждения.       Он подгреб и закинул на девушку руку.       — Отвянь, Лохматик, — встряхнула плечами она.       — А что, придурок заревнует?       Сантана легко вывернулась:       — Его таким не пронять!       — Ну да, ты же со всеми парнями флиртуешь… — Кай ухмыльнулся ей в ухо, за что чуть не получил в живот. Но тут же перехватил: — Забыла, что я законник?        — Решил в плохиша поиграть?? — взревела Сантана, стараясь отдернуть запястье. — Хочешь на улице спать!       Кай улыбнулся:       — Может, ему нужен стимул?       — Не работает это на него, он мне не поэтому не доверяет!       Не мучая девушку, Кай разжал пальцы. Как бы ни хотелось побесить обладателя байка, чьи звуки взбудоражили обычно равнодушную к парням (не более чем на полшишечки) соседку — в герои-любовники Кай не нанимался. Смотреть на эспера, который вот-вот должен войти, тоже не собирался, как и здороваться — с чего бы? Лишь опустил голову, ощущая странную боль. Почему вдруг захотелось убраться отсюда подальше?       Звуки кафе смешались, и в музыке, скрипе вилок, приглушенном тоне голосов, Кай различил металлическое:       «…Новая жертва Карателя? Источники утверждают, что полиция снова нашла следы. Наш корреспондент уже был на месте преступления…» — доносилось из динамиков.       Кто-то включил новости? То-то у Кая голова раскалывалась, в суете и не заметил! Руки бы всем поотрывать! Он обернулся на проекцию, где двигались фигуры и смутные очертания подворотни.       — Зато я знаю, кому доверяет… — хмуро сказала Сантана.       — Что?       Кай перевел взгляд с напряженного лица девушки на стеклянные двери, что вели на улицу. То, что он увидел… не должно было поддаваться объяснению.       Ноги застыли, а руки похолодели.       Кай проигнорировал высокое красное пятно в мотоциклетной куртке, маячившее около входа. Глаза устремились дальше, к припаркованному мотоциклу. Вцепились в еще горячий металл. С него, ловко перебросив длинную ногу, соскочила девушка. Хотя Каю показалось, это грациозный прыжок хищника, подхватившего в последний момент мышь. Готов был поклясться, что видел исчезающий мелко дрожащий хвост. Пальцы без когтей коснулись застежки под подбородком, и белая охапка волос вывалилась на спину, когда девушка стянула шлем.       Кая обдало прохладой из открывшейся двери. Он запаниковал, оттолкнулся, метнулся к кухне.        «…По неофициальной версии это третье преступление Карателя, и хотя весомых доказательств у полиции нет…»       Кай встрепенулся, поднимая голову к огромной проекции у стены, где показывали полицию, а на фоне вещала ведущая. Выругавшись, подкатился обратно, проскользнул пальцами по панели видео и угасил звук в ноль. Музыка в кафе стала заметнее, как и мягкий хлопок дверей. Как и стук в ушах. И еще ниже, в груди.       Бом-бом-бом.       В панике Кай оказался за стойкой. Точнее, под ней. Дерьмо!       Был уверен, что Сантана над ним угорает и тут же выдаст, но та таращилась на вошедшего гостя, накручивая прядь на палец. Ясно все с ней. Пока всем насрать, Кай кувыркнулся к кухне. Неизвестно, что более унизительно: быть обнаруженным в такой позе или вылезти из-за стойки в обляпанном фартуке? Да нет, вообще в фартуке!!       Горе-официант! Чертов чернорабочий!       Знать бы, что цветастый говорил о положении Кая в забегаловке, да и говорил ли вообще? Кай был уверен, что говорил, но подтверждать слова натурой не хотелось. Оказавшись в укрытии он отступил, и в этот момент в зале как раз показался яркий гость.       — Лохматик, запускай коктейль! — бросила Сантана.       Сучка. Не собирался Кай ничего запускать!       К счастью, Стеф вышел из офиса:       — Дже-ей! Я для братана сам сделаю!       Вот и замечательно. Кай все еще пятился и наконец спрятался за кофемашину.       — Опять пропадаешь, — проворковала Сантана, подставляя гостю щеку. Но когда цветастый потянулся, чтобы чмокнуть, девушка вдруг обхватила его и прыгнула прямо на стойку: — Помоги-ка!       — Что ты делаешь, — захихикал Джей.       — Я застряла!       Просто у кого-то пятая точка слишком тяжелая. И хитрая.       Глаза Кая закатились в орбиты, когда Джей стал брать девушку на руки и спускать со стола.       — Тут же едят, Сант! Ну ты чего… Ох, прости, Стеф!       — Ха-ха, она тут как дома — я привык!       Кай скривился от этой слащавой встречи. Цветастый эспер, так получилось, был одним из братанов Стефа, ну и Сантаны в придачу, и она вечно к нему липла. Как медом намазан.       Вдруг Джей поднял два пальца, отвечая на взгляд Кая:       — Братик! Как дела?       Сука. Сука. Сука!       Кай сделал вид, что занят кофе. В сраной дрожи руки чуть не грохнули портафильтр. Отсюда Кая было видно только со стойки и то немного. Лыбящаяся рожа Джея раздражала, как и то новое, что появилось в нем: такого цвета Кай еще не видел.       — Красный мне больше нравился, — скептично перебирала его пряди Сантана. — Такой холодный…       Несмотря на привычно яркую одежду, челка парня спадала на лоб бледно-голубой шторой. Джей улыбнулся, запуская пальцы и неловко сгребая волосы подальше, но они все равно каскадом слетели на лоб. Чертов волнистый попугайчик.       — Ты что, грустишь? — надула губы Сантана.       — Нет. Не я…       — Жаль, я могла бы тебя развеселить!       Хорошо, что Дика бегала по залу, пока все развлекались. У нее отлично получалось, не то что у Кая в первый раз — сразу видно опыт. Ее занятость радовала не только Кая: Сантана цыкнула на девушку, когда новенькая, не разбираясь в ситуации, подорвалась к Джею. Чтобы не обижалась, Сантана хлопнула ее легонько по заднице. Вот если бы это сделал Кай, его бы уже обвинили во всех смертных…       — Джей! Мне нужно твое мнение! — вместе с коктейлем Стеф пододвинул парню листок.       — Э-хей, ничего себе… ты же знаешь, я не то чтобы спец.       — Брось, кто если не ты, — глаза Стефа горели.       — Да я же и сам не сам, блин, чувак, я просто не знаю…       Сантана чуть ли не на колени к парню залезла:       — Хватит прибедняться.       — Давайте не здесь, — эспер закрыл глаза, алея словно припадочная барышня.       — Джей!       Пальцы Кая напряглись. От звука жесткого, на грани разлома и хрипоты, но при этом контрастно девичьего голоса, — будто ледяной водой окатило. Волоски на руках встали дыбом. И Каю это нихрена не нравилось.       — Ты идешь или нет! — властно громыхнула девушка. Судя по звуку, стояла в дверях.       — Дорогая, я скоро! — шутливо откликнулся Джей, отклоняясь на сиденье. И тут же получил удар в грудь. — Ай… я же упаду!       — Тогда я вместе с тобой, — хмыкнула шлепнувшая его Сантана.       — О боги… — Джей откинул голову, делая вид, что умирает. — Стесняшка, иди сюда! Меня не пускают…       Нет, блядь! Нет!       Кай хотел снова бежать, но сумасшедшая явно не слушалась. Кафе наполнял холодный воздух, скользил по ногам и закатанным рукавам. И Кай уловил запах. Может быть, ему только показалось. Опавшие листья наполняли город, хоть их и вычищали в приличных местах — земля все же чернела. И вместе с этим ароматы асфальта, топлива и металла сдабривались влажной нотой гниения. И Кай чувствовал, как от этого стынет кровь.       Наплевав на нежелание быть замеченным, он аккуратно выглянул.       Дикой лисице, заблудшей к людям, походу, не нравилось это заведение. Его яркие цвета и дешевый вкус. Не удостаивая вниманием посетителей, она пялилась в одну точку где-то на стене, сжав треклятые губы в плотную нить. Пальцы натянули рукава плаща. Отвращающе темного.       — А как же твой любимый? — Джей, как послушный мальчик, уже подскочил к выходу и протягивал спутнице пластиковый стаканчик.       Не двигаясь, Ая смерила его убийственным взглядом. Повела носом — и, помедлив, стаканчик все же взяла.       — Куда же без лимонного щербета, — довольно улыбнулся парень.       Холод на пальцах, легкая кислинка, почти не сладкий замороженный напиток, который при желании можно есть и ложкой. Ненормальная приняла подачку, будто откуп, и отступила на улицу.       Мешки, коробки… Кай и позабыл, что чувствовал в этой девушке запах брошенных игрушек. Теперь в припухшем сознании явственно сквозили веревки. Мокрые от крови.       Что-то резануло, но, вопреки ожиданиям, Крылова не повернулась. Кай был уверен, что она смотрит. Не могла же видеть затылком? Только почему под кожей билась эта тревога? Кай чувствовал это только от одного мага. Того, кто носил такой же плащ.       Смутные мысли прервал голос:       — Уже уходишь? — обиженно протянула Сантана.       — Если ты в рабстве — моргни! — подхватил Стеф.       Джей почесал унылые космы:       — Простите, ребят. Увидимся позже.       — О, ты во Встряске будешь?       — Попытаюсь заскочить.       — Может, выкрою место в своих планах, — безразлично сказала Сантана, по-деловому копаясь в коммуникаторе. Кай видел ее пустой экран.       Джей будто дернулся ближе, но лишь снова провел по волосам.       — Бывай, — они со Стефом стукнулись кулаками и по-братски обнялись.       — Скажешь, у меня работа.       — Ага.       Отпуская, Джей снова глянул на Сантану и направился к выходу. На ходу поднял руку:       — Пока, братик.       Кай проводил парня немым взглядом. Иногда он думал: «А, может…?» Нет, этот придурок не мог быть таким талантливым. Не с его нелепыми прическами и поникшим взглядом. Несмотря на байк и эсперность, в нем совсем не было… огня.       Нет, нет, нет. Только не он.       У Сантаны слишком много друзей.       Тем не менее именно Джей сейчас надевал эсперке, держащей бумажный стаканчик, шлем. Помог и с застежками, хотя та щелкнула его по руке. Сквозняк прошелся по коже в последний раз, когда дверь снова захлопнулась. Холод улицы остался снаружи.       Крылова без эмоций забралась на байк.       Кай воспроизводил по губам голос парня:       — Просто погуляем?       Крылова кивнула, опуская забрало.       Джей пытался что-то ей втолковать, но в итоге сдался, и Крылова обхватила его. Мотоцикл заурчал. Стаканчик, наверняка безумно холодный, прижался к животу парня. И эсперы, двинувшись с места, скрылись.       Как и не было никого.       — Ерунда какая-то, — пробормотал Кай.       — А, может, это тебе нужен стимул? — промурлыкала Сантана. Ее прижавшееся бедро показалось странно горячим, и Кай подумал о том, как быстро лед растает?       Не в руках ненормальной.       — О чем ты. — От девчонки Кай отошел, заинтересовали стаканы. Перебирал бумажную утварь, осознавая, что делает ерунду.       — Вы же знакомы, да? Она тоже эсперка.       — Тише, — почти прорычал Кай.       — Да успокойся, никому это не интересно. Я заметила, как ты на нее смотрел…       — Как на ненормальную, ясно? Она приносит кучу проблем. Не перекладывай на меня свои заскоки.       Сантана очаровательно улыбнулась и, бегло оглянувшись, сунула в рот синтетическую пластинку. Брякнула баночкой, пряча в сумку. Кай ничего не сказал, но знал, что ночью эта дура не вернется.       — Мне пора, — Сантана поскакала к выходу.       Значит, приходила, потому что ждала красноперого? Точнее голубоперого, если на то пошло. В курсе его передвижений. Интересно, знала ли, куда с Аей собрались? Хотелось бы Каю знать.       Нет. Не хотелось.       Ничего не хотелось.       Так странно, Цита такая большая, и Крылова где-то здесь терлась. Странно, что Кай не видел ее. И странно, что увидел сейчас. И все же. Они жили где-то рядом, но совершенно параллельно. Он даже не знал, чем она занималась с этими своими морионами, хотя… Все Кай знал.       Она была эсперкой. Такой, что не пожелаешь встретить. Не против себя. Не на условиях магического поединка. Опасная и непредсказуемая — она жила в соответствии с этим.       Не то что Кай.       — А новости кончились? — Дика подплыла к стойке с парой пустых подносов. Вид жалобный, не повезло, перегрузили в первый же день. — Я хотела посмотреть… — Девушка стала играться с панелью управления, не слишком ли нагло для новичка? Сразу видно, из провинции: никаких манер. — Там про Карателя было? Как посмотреть повтор? Ой…       Оглушив зал, проекция моргнула и снова продемонстрировала ночной город во всю стену. Ряд служебных машин, красно-синие фонари, сирены. Труп на носилках — Кая передернуло. Далее шла больница, медики говорили о быстрой кончине, никаких следов: ни яда, ни крови. Пресс-секретарь чиновника скончался этой ночью от острой сердечной недостаточности, почти мгновенно. Докторша на экране отвечала про историю болезни, но тот мертвый парень, надменный тип, смотревший даже с фотографии с укором, ничем не болел. Даже прививок не делал. Может быть, это его и сгубило? Внезапный «вирус», которым заразились все, кто причастен к голосованию в парламенте.       Этот парень лишь мелкая сошка, но через него начальник транслировал взгляды на эсперов. Весьма радикальные. Проталкивал идею ставить на всех одаренных метки и проводить тесты, чтобы выявить магию в зачатке. С ним спорили эксперты: это невозможно, чтецы не различают так рано. Но чиновник спонсировал коммерческие тесты, по которым рекомендовали оставлять или не оставлять детей.       Интересно, продолжит ли он свою песню после того, как при странных обстоятельствах погиб его рупор? Рядом с трупом было найдено перо. Всего лишь одна из городских птиц оставила и в сюжете об этом толком не сказали: полиция отказалась комментировать. Люди снова строили версии на счет Белого карателя, теории о котором обсуждали на форумах. В сети в последнее время все сходили с ума по ангелам, крыльям и… эсперам.       Кай вздохнул:       — Тебе нравится?       — Ты шутишь???       Кай пожал плечами и скинул Дику с пульта, убавляя звук.       — Не трогай.       — А что, Стеф за это ругает?       — Меня это бесит.       — Ну вообще-то я не сильно за новостями слежу… в смысле не следила. Потом после всего этого… ну ты понимаешь… залезла в сеть.       — Твой город мятежники разрушили, а ты и рада, — фыркнул Кай.       — Нет! Дело не в этом! Каратель не с ними. Очевидно же, они использовали простых людей, а Каратель, ну или Карательница, расправляется с теми, кто…       — О, я вовремя, — голос сзади.       Девушка ойкнула и обернулась со страхом, а Кай лишь лениво перевел взгляд на подсевшего за бар светловолосого парня.       — Новая малышка без ума от политических убийств?       Губа Кая сама собой приподнялась.       — А ты… — Дика, робея, стиснула руки. Бюст, свободно скачущий в форменной футболке, от этого стал заметнее. Она вообще понимала, как выглядит?       — Марк, — ухмыльнулся парень. И протянул ладонь.       — С хрена ли в этом месте никто не работает?! — взвился подоспевший Стеф.       Новый гость в черной футболке, расстегнутой клетчатой рубашке и неказистом свитере сверху — будто специально растянутом и запачканным краской, типа такой весь из себя творческий — стукнулся с начальником кулачком.       — Этой наш дружбан, — представил Стеф. Под «наш» он подразумевал свой.       — Приглядываю за вами, — подмигнул Марк.       — Ага, ну и дизайн его.       Все кафе было раскрашено граффити. Типа стиль. Кай мог бы из вредности сказать, что уродство (он так и сказал когда узнал авторство), но нужно было признать, что от этого кафешка выглядела менее уныло. Не слишком мусорно, чтобы считать, что тут тусят маргиналы, но опрятно и причесано, и Кай уже привык. Но все равно скривился, чтобы этому Марку жизнь малиной не казалась.       Тот не то чтобы каждый день заглядывал, но бывал. И вот заявился в этот самый день. Как же Кай ненавидел все. Кто-то решил, что сегодня все дороги должны сойтись? Будто кому-то там не насрать, как Кай проводил дни, будто кто-то решил вмешаться и сделать его жизнь еще невыносимее! А ведь все шло так гладко…       — Так, милашка, — Стеф обратился к Дике, — вали за третий столик, а ты… — Теперь он смотрел на Кая: — Кому ты там набуздырял сливок, я не понял! И для кого повар сделал две порции стейка??       Будь не в маске, Кай показал бы Стефу зубы.       — И какого черта в коридоре валяется сраная еда! Мы сейчас с тобой нахрен поговорим.       — Давайте позже, — Марк уже стоял позади Кая. Высокий, скотина. — Хочу украсть парня у тебя.       — А… — Стеф секунду помедлил, но тут же пропел: — Лады, Марк! — Какой же придурок, и со своими друзьями, и с сотрудниками. — Заценишь?       — Не вопрос, братан.       Марк спрятал протянутую другом бумажку и посмотрел на Кая. На молчаливое «че те надо, козлина», дернул головой в сторону офиса.       «Че те надо козлина» дважды.       — Давай, не выебывайся, — хмыкнул художник.       Да что за день такой!!       Кай с ненавистью бросил фартук и вышел в коридор.       Стеф ничего не сказал. Конечно. Марк указывал ему как нефиг делать, и совершенно не смущало, что работника вызывал побазарить какой-то левый чел.       А Кай, что Кай?       Он был вынужден терпеть этого говнюка, как и многих других, да и не телка он, чтобы ломаться. Хочет поговорить — ладно. Это не значило, что Кай будет болтать. Для вида, конечно, послушает, все-таки Стеф — «хозяин». Такой, какому Кай раньше и сам бы подал на чай, да посылал сгонять за холодненьким. Но сейчас Кай не очень хотел искать другое место, потому что это было отстойно. И неудобно.       И он увидел здесь Василиска.       Стоп, что?       Пока Кай обдумывал, какого хрена выдавал его мозг, ноги уже привели в маленькую комнатушку, где Стеф недосчитывался по вечерам доходов. Марк крутанул его стул и уместился туда. Типа босс. Типа ему все можно, и он свой.       Каю было плевать, в его жизни было дофига стульев. И на один из них он поставил ногу.       — Убери, — вспыхнул Марк.       Отлично, он еще и командовал.       Тем не менее Кай убрал. Отстранился, прислоняясь к закрытой двери, и уставился на художника. На Марке, помимо прочего, шапка: желтые лохмы торчали из-под нее, как будто не знал, что такое парикмахерская. Или он считал, что девушкам нравится вся эта романтика с длинными волосами? Конечно… Только на такого поц не был похож, скорее, на отброса. Который почему-то считал себя лучше.       Марк тоже смотрел в ответ. Будто они пришли поиграть в гляделки. Кай не понимал, зачем его отвлекли от работы, но в целом убирать столы желанием не горел, так что ладно. Минута молчания, еще одна…       Шуршание.       Марк вытащил из штанов бумажку, протянутую Стефом, пробежался внимательно. Поморщился, смял обратно.       — Когда ты уже уберешься, — выдал наконец.       «Что тебе надо, козлина» три.       — Реально пес, раз не разговариваешь?       — Че те надо, — прорычал Кай, молча добавляя продолжение.       — Отлично, — ухмыльнулся художник. — Я уж думал, ты шевелить языком разучился. Труд сделал из обезьяны человека, а из человека делает скота, да?       Кая пялился с охреванием: «Что тебе на…»       — Всю жизнь тут будешь? — повторил Марк.       — О чем ты, мать твою.       — Маму мою не трогай.       Кай беззвучно усмехнулся.       — Я не знаю, как в твоей семье принято, но в моей мать — это святое. Может быть, ты свою ни во что и не став…       — Заткнись, — сжал кулак Кай.       Неудачник в шапке кивнул, чему-то веселясь:       — Ясно.       — Что тебе ясно?       — Рот и мозг твой работают не сообща.       — А у тебя рот рабочий типа?       Марк заиграл бровями:       — Ты удивишься, насколько. — Либо не понял намека, либо специально проигнорировал. Но Каю похер, он и сам умел болтать, только с теми, с кем надо, и хренов художник — не входил в этот перечень.       — Позвал поработать ртом? Давай тогда резче, у меня там зал.       — У «тебя»… — Марк помотал головой. — Я уже начал: всю жизнь тут будешь?       — А что?       — Брось, ты же Германо.       — Кажется, я потерял… — Кай засуетился, хлопая себя по штанам, а потом медленно поднял взгляд на придурка: — Потерял момент, когда спрашивал твое сраное мнение.       Марк засмеялся. Деланно, потому что сразу стал серьезным:       — Я не хочу, чтобы ты доставлял моей девочке неприятности.       — «Твоей» девочке?       — Условно. Но я говорил: спите в одной квартире не равно спите вместе, — Марк теперь смотрел угрожающе. Кай закатил глаза: больно надо, будто некуда член пристроить… Кай не озабоченный.       — Она не твоя, так что не врубай папочку.       — Куда уж мне до твоего папочки.       Кай имел в виду батю Сантаны, но ладно. Этот Марк все равно не понимал шуток. Вообще.       — С чего ты взял, что я доставляю проблемы.       Кай так-то ее уже спасал! Только кичиться этим не было смысла.       Марк снова ухмыльнулся, на этот раз невесело, и встал. Шагнул к окну и слегка раздвинул створки жалюзи, выглядывая:       — Видел тачку? За тобой палят.       Будто Кай не знал.       Пару недель как активно следили. Отец хоть и прознал, где Кай околачивается, но не вмешивался. Кай ясно дал понять, что возвращаться не собирается. А если отец надавит, Кай будет вести себя как умалишенный, допрыгается. Как нефиг делать фамилию Германо с дерьмом смешает, это несложно — раз решил позориться, то пойдет до конца.       — И что, так и будешь столы мыть? — Марк теперь пялился исподлобья.       — Слушай, какая разница.       Это начинало утомлять.       — Я думал, у вас, аристократов, должна быть какая-то гордость. — Злая улыбка. Марк всегда такой, выглядел своим парнем в доску, но на деле резкий и неприятный. С остальными то без проблем, но не с Каем.       — Я не «аристократ».       — Ага, щас.       — Ты че пристал? Чего ты хочешь!       — Да я вот сам думаю.       — Надумаешь — говори. — Кай развернулся, хватаясь за ручку.       — Хочу сказать: кто ты, блядь?       — А?       Этот чел головой ударился?       — Ты свалил от отца, ок, запоздалый юношеский бунт, могу понять.       Да что он…       — Тебе сколько лет-то самому? Что ты мне такое говоришь.       Марк проигнорировал:       — И теперь тут ошиваешься, типа «зарабатываешь».       Какого хрена это звучало, будто потешался? Сам-то он чем занимался? Кай не знал и никогда не спрашивал у Сантаны, чем по жизни был этот отброс. Ну помимо гребаных красок и тусовок в кафешке.       — Я думал, ты быстро свинтишь… — Художник сунул руки в карманы и выглядел так, будто готов Кая пришибить. — Но ты все еще тут. Это такой прикол, одна из ваших богатеньких игр? — Какой уж прикол. — Мне это не нравится. Не доставляй неприятности.       — Ты это уже говорил.       Если Марк хотел вытеснить Кая (несомненно), то хренушки.       — Так кто ты, Кай Германо? Чего мне от тебя ждать?       Кай вздохнул:       — Я не Германо. Не сейчас. И не зови меня так. Читать не умеешь? — Похлопал себя по бейджику с именем «Стил».       Марк выглядел издевательски удивленным:       — Стесняешься своего имени?       — Уклоняюсь от вопросов.       — В таком случае выбор неудачный: ты не незаметный и тупой.       Че?       — Я хочу знать, парень, какого хрена ты тут делаешь, почему увязался за Сантаной и почему такой послушный. Но самое стремное, что ты, походу, и сам не знаешь. Я вижу это по твоим глазам.       Кай мог бы сказать, что надоело работать на закон и все такое, но много чести. И с чего ему раскрывать свою жизнь, как на исповеди, перед этим оборванцем, возомнившим себя местным паханом?       В этот момент Марк сделал те пару шагов, что разделяли комнату:       — Если люди не знают, к чему идут, то обычно катятся в ад — слышал?        Кай хотел сказать, что ему плевать…       — И тащат за собой остальных, — на расстоянии в несколько сантиметров Марк смотрел ему прямо в глаза.       Краски на рубашке художника вспыхнули ярким воспоминанием. Разлетающиеся статуи, треск камня, горящее дерево, безумец в красной куртке и разбросанные тела в форме. Пылающая сила. Сердце, колотящееся в груди, пока Кая держат за шкирку.       А после пламя погасло, и появилась тьма, мутное напуганное лицо шпаны, прижавшейся к сараю и бормочущей о чудище. Звезды, луна, ожившие призраки в его глазах и смутное чувство тревоги: что-то не так.       — Поэтому напряги извилины и подумай, кто ты, хрен тебя знает как не Германо. И чего ты ждешь от этой жизни.       Марк вытолкнул Кая с прохода. Почему-то в тот самый миг Кай и не подумал сопротивляться.