Корона льда. Погибель отверженных магов

      Девушка и парень стоят у обрыва.       На ее голову наброшен капюшон, темно, но он врезается в сознание красной вспышкой. Как и приоткрытые покусанные губы. Девушка стискивает их, снова и снова, бессильно падает на колени.       — Не смей! — кричит она парню, обнимая себя. И тот, едва двинувшись, отступает. Не решается подойти, лишь ерошит покрашенные в неестественный цвет волосы. Шаг за шагом назад.       Небо не пронзают искры, не слышны раскаты грома, только гул волн, но откуда-то чувствуется взрыв. Буря, дрожь, она исходит не из атмосферы. Она здесь, источник тут. В ночной тишине земля покрывается тенью, и та ползет сквозь прибрежные травы, словно кровь. Густая, темная краска. Кровь.       Вспышки мерцают, но это не свет. Пульсации и искры, невидимые глазу, нутро чувствует их. Нутро содрогается.       — Хватит… — хрипит девушка, упираясь в землю. Будто ставит точку, но остается на коленях. Держится за свое место.       Парень послушно ждет поодаль, а у дороги их обоих ждет мотоцикл. Трасса пустынна, ветер колеблет траву и лишь легонько — волосы девушки. Она поднимает глаза.       «Что хватит?»       Она не слышит.       «Что хва…»       Она встает. Нет, пытается, шатается, держится на одном колене, но оказывается все выше и выше…       Потому что это Кай падает.       Падает прямо с обрыва.              — Что… — пробормотали губы. Едва хватило сил понять, что его собственные. — Что хватит?..       Кай смотрел в потолок в квартире Сантаны. На него в ответ смотрела трещина, и под спиной колол прохудившийся диван, а не песок и скалы, о которые Кай так и не разбился. Воздух наполнял запах пота и затхлости, ноги запутались в покрывале, тело мокрое.       Кай встал и шагнул к окну, чуть ли не вырывая форточку. Снаружи завыли сирены.       Мелькнула странная мысль: пусть сегодня никто не умрет. Пожалуйста, только не сегодня. Но это было глупо. Цита — большой город, тут постоянно кто-нибудь умирал, рождался, трахался тоже. Как и крысы — в подвалах. Жизнь шла своим чередом, это ее свойство и обычная особенность мегаполиса.       Никогда не знаешь, кто снует рядом. Спивается, плачет. Умирает.       Конечно, Кай думал вовсе не о ком-то абстрактном. Он вглядывался с надеждой в тусклый свет улицы, ожидая что вот-вот на повороте появится конкретное существо. Занырнет между домов, натянув капюшон до блестящих глаз, потому что так не бывало. Не бывало, чтобы снились такие сны.       Что с Каем не так?..       Он думал о Василиске. Так уже было, и стены эти неровные с задрипанными обоями, и до тошноты мерзкая помойка, и переулки путанные, наполовину без света. Только тогда — незнакомые. Он трахался с первой встречной, вспоминая о светловолосой фурии. И дрочил тоже. Много пил. Кай с лета не видел ее, но лишь мгновение глянул, поймал силуэт угловатых конечностей, ощутил кровь в своих, услышал голос, запах, и сразу — начались сны. Ох, хоть бы не во множественном числе…       И хоть бы это был сон.       Слишком реальный.       Кай сглотнул, повертел в руках коммуникатор, присел на пол. Достал стик. На развернувшейся проекции он вывел слово. Еще одно. И сразу же зачеркнул.       «Темный город, тачки, девчонки»… Удушающие сны со скалами и кровью.       Каю часто снились дурацкие сны, в этом ничего нового. Фантазия за неимением верного подкидывала всякий бред. Василиск не помешала бы его новой жизни, пусть Кай и сам не знал, в чем она заключалась. Уж точно не в протирании пятой точки на дешевом полу.       В переулке так никто и не появился, а Кай все ждал. Ждал и вспоминал, как вышел томной летней ночью в похожих лабиринтах, пьяный вдрызг, и на полном серьезе хотел ее найти.       И вот он трезвый, голый, сонный — но думал о том же.       Отстой.              ***       — Боже, это какой уже… я сбилась со счета, — пролепетала Дика, хаотично переставляя пустые бокалы.       Кай не спрашивал.       — Охренеть, двенадцатый! Сколько она выпила!       Последнее раздалось возмущенным шепотом. Кай отодвинул голову, всем своим видом показывая, что девчонке не следует лизать ему ухо.       — Может, позовем босса?       Звон льда в стакане. Девчонка наливала новую порцию: официанты сами обслуживали бар, потому что очередной дружок Стефа за последние две недели явился от силы раз.       — Ты не слушаешь? Стил!!       Кай поморщился. Че ей надо?       Ближе к окну сидела посетительница, он давно ее заметил: и то, что бухала как не в себя, и то, как нервно подрагивала нога, заброшенная на коленку. Но вела себя тихо, не буянила.       Девчонка снова дернула за рукав.       — Не зови меня так, — прорычал Кай.       — А как надо?       «Господин Германо». Кай проглотил эту фразу.       — Никак, просто не трогай. Обслуживай, лишь бы платила. Давай-давай, погнала, лошадка!       Кай мог бы шлепнуть, но ограничился щелчком по плечу.       — Ты такой… — взъелась девчонка.       — Какой? — ухмыльнулся Кай.       — Противный!!       — О да, я такой…       Без особого интереса Кай продолжил протирать стойку, как будто это самое важное занятие в жизни. Честно говоря, он нещадно эксплуатировал Дику и ее неуемную энергию: девчонка будто родилась для того, чтобы носить подносы. А еще улыбаться, щебетать, и ей не требовалась эта чертова маска.       Воздух скользил по переносице каждый раз, когда дверь в забегаловку распахивалась. Но это никогда не было особенным. Никогда это не была гостья, которая заставила бы Кая вздрогнуть. Или сбежать. И он продолжал делать свое дело, медленно перемещаясь вместе с гремящим ведром. Не улавливал в шуме города байка. Превратился, что ли, в Сантану?       Ее тоже, кстати, не было. Значит, дело дрянь, и Кай зря напрягался.       Погода мрак, с утра набежали тучи, и день напоминал ленивый кротовый цирк. Свет едва попадал в забегаловку, даже сквозь панорамные окна. Цита и так мрачно красива в тусклом отражении небоскребов, а глубокая осень нагоняла тоску в разы больше. Воздух становился тяжелее, падал вместе с листьями, а бесполезных людей не уменьшалось.       В новостях тихо. Астриса успешно защищала границы, о мятежах не сообщалось, банда южан-террористов не проявляла себя, Совет уверял, что все контролируется. Кроме стандартной бытовой поножовщины, разборок в бедных районах, неумелых краж — никаких непонятных смертей.       Ангел не появлялся. Или Каратель. Или хотя бы кто-то, кого городские слухи окрещали фантомными именами. Все затихло.       Если бы в программу запустили обсуждение этих случаев, наверняка появился бы напыщенный индюк, кто сказал бы, что смерти в высших кругах никак не связаны. Что люди принимают случайности за закономерность. Что ищут объяснение фактам и создают иллюзии, вдохновленные нелепым таинственным образом бунтаря в белой кофте. Намалявшего крылья, словно он посланник богов. Ересь.       И потом, можно ли считать чем-то важным смерть пресс-секретаря? Это не убийство, лишь случайность, болезнь, свойство отвратительного образа жизни жирующих верхов… Кай понял, что цитирует по памяти одну из программ, что смотрела Дика — а ведь он просил ее выключить! Чертовы слова засели в голове.       Интересно, что думал отец? Был ли приверженцем теории заговора, или полиция ясно знала, кто стоит за всем этим? Но Кай видел девушку со светлыми волосами свободно разгуливающей по городу, точнее, разъезжающей на байке. С дружком. Но это неважно. Он ей наверняка не нравился, она к себе никого не подпускала.       — Эй, чернявый!       Нет, неважно не это, а она сама. Не стоило думать о ней, и смотреть на окно тоже не стоило.       — Эй, ты… Эй! Где наш заказ!       Кай в момент понял, где находится, ноздри наполнил запах подходившего теста и дешевого соуса, в уши заползло дребезжание музыки. Пальцы, кожа на которых сморщилась от влаги, ясно ощутили камень стола, пятно на котором Кай бездумно тер, не понимая, что это окраска. Будто отсталый.       — Чернявый!       Лицо передернуло.       Так сразу и не понять, к кому обращались, но звук такой настойчивый. За столиком позади Кая развалился какой-то щегол. С ним девушка, явно не его: отодвинулась не меньше чем на метр. Но Кая это не волновало.       Он сделал пару шагов:        — Как ты меня назвал?       Урод смотрел с ехидной улыбкой. И нескрываемым презрением. В белой рубашке и тонких, как ручищи, очках. Волосы замазаны набок, на манер элиты, часы на руке с системой, но из бюджетных и ношенные, на ремне бляшка известного бренда — подделка. Потому что хозяин работал в чертовой конторке на побегушках и не знал, как одеваются в приличном обществе.       — Южанин чертов, — прыснул неудачник с зарплатой, на которой через пару кредитов купит поддержанную тачку, а квартиру потянет лишь с пожизненным, и то сопьется, пока платит. Просто выйдет в окно. Астриса не принадлежала таким, как он. Тем не менее парень продолжил, кивая на тряпку: — Должен быть благодарен, что позволяют работать, пока твои братья подтачивают страну.       — Ты охренел? — швырнув тряпку, Кай схватил парня за рубашку.       — Это… ты… — с округлившимися глазами придурок не находил воздуха, явно не ожидая такого обслуживания.       Пальцы стали мокрыми, кровь ударила в висок, и собственное дыхание обожгло Кая под маской. Что с уродом сделать? Врезать или убить прямо здесь???       В стакане на столе отразилось движение. Посетители обратили внимание на скандал, гомона голосов стихли, только перестук неутихающей музыки.       Кай замер, опомнился, понял, где находится, в каком виде, с какими полномочиями. Никакими. И он сам это выбрал.       Пальцы разжались, и урод вывалился обратно на скамью.       — Ты… чт… обслуживание… менеджер! — задыхался тот от злости.       Метким ударом Кай стукнул по краю тарелки, и салат в устричной подливе вылетел прямо на белую рубашку вместо галстука. В яблочко. Девушка за столом поднесла руки по рту — скрывая смех — с этим придурком она уже точно не будет. Лыба сама собой натянулась:       — Кто тут еще чернявый.       — Ах, ты…       Но Кая толкнули назад, это Стеф влетел и тут же стал кланяться, посыпая голову пеплом.       — Он немедленно извинится, да, Стил?!       — Извини, я криворукий, — ухмыльнулся Кай. — Отец не научил обращаться с посудой.       «Потому что в доме была прислуга».       — Простите, простите, сейчас все уберем! — «босс» двинул Кая в плечо, прошипев свалить.       Кай и сам рад, он не собирался ничего убирать, кроме рожи этого подонка. К черту.       Гнида подзаборная не могла с ним так общаться! Никто не мог!       В глазах алело. Знала бы тварь с кем разговаривает. Сраный фартук все портил. Повязка, ведро, чертова тряпка! Набрасывали жирную тень на Кая, будто стирали. А на него так легко ложилась эта маскировка, будто влитая. При желании и появлении в округе любого чванливого гада. Такого, какого прежний Кай Германо мизинцем бы размазал!       Ворвавшись в кухню, Кай громыхнул стопкой поддонов, потом — на склад. Смотрел в отполированный металл, раздувая ноздри. В свои черные глаза.       Тварь.       Мать Кая с Юга, и что? Она из высшего света. Семья Лукиано владела заводами и виноградниками — какая разница, откуда их корни??? Они примкнули к Союзу единства, они поддержали армию, благодаря им Астриса сохранила большую часть территории! И Кай родился на Севере. Ему никогда не нравилось в южных провинциях. Там слишком жарко.       И взрывы.       Их не было слышно из-за гор, но ощущались кожей. Слишком далеко, но слишком близко — к краю. Это ложное чувство безопасности вызывало тревогу. И как Кай собирался на фронт?..       Бездарь. Как есть бездарь.       — Что ты, твою мать, вытворяешь!!! — ворвался Стеф. Тарелка с остатками устричного соуса со звоном разбилась о стену.       Кай пожал плечами, давя ехидную лыбу, пока жижа стекала по кафелю. Маска давно слетела.       — Тебе весело, весело?! Если бы не Сантана…       Все, что недоумок-босс мог — устраивать дешевый спектакль.       — Этот парень оскорблял его! — ворвалась следом Дика. Кай невольно усмехнулся, осознавая, что у него, кажется, появилась маленькая собачка.       — Ты понимаешь, что это наша работа?? — Стеф возвел руки к потолку.       — Ну… — смутившись напора, Дика отступила. Явно вспоминала момент, когда ее чуть не забрали законники вместе с заказом. Ну или что-то вроде — по крайней мере, Кай вспоминал. — Оскорблять людей за внешность уже перебор…       — У меня нормальная внешность, — огрызнулся Кай. И вытянул палец: — Видишь это лицо? Я из столицы, настолько, что каждому из вас и не снилось. Стопроцентный уроженец Севера! И, если тебе, тебе или тому говнюку что-то кажется — надо протереть глаза нахуй!       — Это, блядь, вообще неважно!! — заорал Стеф.       — В смысле «неважно»? Какого хрена у тебя посетители за происхождение высказывают?!       — Ты, как «уроженец Севера», — сбавил тон с явной усмешкой «босс», — должен знать: кто платит девушке, тот ее и танцует. И если не допираешь, как все устроено…       Да, Кай знал. Хорошо знал.       И он затеял эту комедию.       — Я работать…       — Стой! Ты… — Стеф все еще исходил на злобу, но работников и так не водилось, чтобы пинком на улицу отправлять. Ведь он не платил нифига, погрязши в долгах, Кай знал и это, а еще то, чем тот занимался в подсобке. В любом случае забегаловку проще было закрыть. Перекатывая это же в голове — читалось по лицу, — Стеф обреченно вздохнул: — Третий столик, нужны напитки. А на пятый тащите ланч. — Он выглянул наружу: — Этот додик все еще там?.. Чертов придурок, молись на чаевые! И за это, — босс обвел разбросанные по кухне начищенные поддоны и остатки соуса, — ты тоже заплатишь!!       Глаза Кая закатились. Пофиг.       Ну почти.       — Подожди, — шепнула Дика, перехватывая Кая на выходе в зал. Теперь еще и она лапала. — Возьми у меня тех дамочек, они только пришли!       — Нафига?       — Им нравятся парни, понимаешь?       — Нет.       — Ну, парни, молодые, кажется, там одна в очередной раз замуж выходит, они обмывают! А на меня смотрят как на ничтожество. Чаевые точно получишь, — Дика подмигнула. — У нас парни всегда спросом пользовались.       Учитывая то, что Кай видел в сраном городишке:       — Фу.       — Я возьму твоего хама!       — Я его сам возьму, — Кай улыбнулся, поднимая кулак.       — Стеф тебя убьет, — Дика округлила глаза и пихнула в грудь забытую маску. — Давай!       Оставалось лишь фыркнуть и направиться в сторону веселящихся дам. Медленно натягивая черную тряпку. Вот опять Кай кого-то спасал. Или спасали его.       Маска прилипла к лицу, так бы хоть улыбнулся. Задора едва хватало шевелить языком. Какая-то хрень вилась внутри. Мысль, что мог бы просто все тут купить. Да он сам мог сидеть тут и выебываться, только он бы сюда не зашел! Это место не стоило и взгляда, так чего ради…       — Ваши напитки. — Втыкая в себя сраный нож, Кай добавил: — Госпожи.       Тетки захихикали, вот уж действительно. Одна облизнула губы, еще какая-то поправила волосы. Хорошо, что на Кае была маска, чаевых со своей физиономией он бы не дождался.       Не успел свалить, как одна сказала:       — Подождите, молодо-ой человек…       Ну начинается.       — Кхм, да?       — У вас там коктейль из креветок, кажется, был…       Пока тетки мусолили бумажное меню (проекторы на столах едва ли работали), Кай стоял рядом и делал вид, что записывает. Взгляд сам собой скользнул к окну. Все по-прежнему: улица, пасмурно, машины. Только дождь бросало в стекло.       Пусто. Чертовски пусто.       — …да, нам вот это и еще две порции…       Чертова туча накрывала город.       Локтя Кая коснулись.       — Мальчик… Стил, да? Стил… — полная дама, сделавшая заказ, улыбнулась.       Кай понял, что компания замолчала, и женщины пялились на него. Одна повертела трубочку, разглядывая мышцы под закатанными рукавами. Стало не по себе.       — Э-э, да, к вашим услугам.       — А почему ты в маске?       Потому что ебучий отец достанет из задницы мира, если рожа младшего Германо мелькнет хоть в одном скандальном выпуске.       — Не хочу показывать свой шрам, — не нашел ничего лучше Кай. Он придумывал разные отмазки, вплоть до того, что смертельно болен, но посетителям это почему-то не нравилось.       — Вот как… ты смело ответил тому хаму.       — Да-да, очень мужественно!       Кай прикусил язык, чтобы не ляпнуть какую-нибудь херню. Похоже, он мог рассчитывать на чаевые — и не только в конце. В карман заползла пара купюр.       — Люблю наличные, — показала зубы дама с кольцом. Безупречно белые, несмотря на возраст. Кашемировое платье новое. — Ты на учебу копишь, да?       — Э-э… да? — Кай переминался с ноги на ногу.       — Тогда принеси нам еще этой пузырящейся жижи.       — Это называется шампанское, мэм.       — Ну ты понял… всем, кроме нее, — женщина кивнула на одну из подруг. — Она готовится стать матерью и хотела этого слишком долго, чтобы рисковать. Даже если этот чертяра сделал мне предложение.       — А ты бы и беременная не просыхала, — засмеялась другая.       — Думаешь, ты обо мне ужасно, — закокетничала виновница торжества. — Я слишком стара для этого дерьма, и никогда не хотела. Дети мешают любви, знаешь ли. — Женщина, все еще удерживая Кая, улыбнулась и блеснула кольцом: мол, ну ты понимаешь. Он даже не хотел представлять. Потом обернулась к подруге: — Милая, прости. Я рада за тебя, правда. Не все созданы для детей, но ты — да. Жаль, Всевышний посылает их кому попало. Некоторые ведут себя как полнейшие мрази, воспитывая таких же ублюдков, или вовсе душат, словно течные кошки, не умеющие предохра…       Бац!       Головы повернулись к выходу. Одинокая женщина у окна сжала пустой бокал, долбанув хорошенько по столу.       — Ч-черт… гребаный урод… — прошипела она и бросила коммуникатор. Воровато обернулась, рыская по залу: — Где моя водка?!?       Из глубины кафе послышалось ойканье, Дика чуть не грохнула поднос. Ну, раз сегодня Кай такой джентльмен…       — Простите, — бросил он, высвобождаясь из ухоженных пальцев новоявленной невесты.       На крайнем столике толпилась куча пустых бокалов, где с утра бросила кости странная гостья и, кажется, уже засиделась. Непонятно, выдворять ее или предложить закуску… но встав рядом, Кай застыл. Будто током дернуло.       Бледные, худые руки с облезшим маникюром рыскали во вновь взятом устройстве. Экран расчерчивали полосы, и, кажется, падал не в первый раз. Женщина подняла глаза. Жутко голубые.       — Че вылупился?       А Кай это, и правда, делал. Смотрел на брюнетку, раскрыв рот.       Опомнившись, пробормотал:       — Вы, э-э, закончили, я уберу?       — Не надо тут н-ничего трогать… — гостья явно не в себе, язык заплетался. Но Кай лишь кивнул, когда та потребовала новую дозу.       Пока шел к кухне, мысли скакали туда-сюда. Кай перебирал варианты, один из которых: не сумасшедший ли он? Вполне вероятно, учитывая, где работал.       — Креветок нет, — буркнул повар.       — Как давно?       — С лета.       — Ну заебись.       — Иди и сам вылови, если такой умный! — плюнул считающий что-то Стеф.       Каю оставалось лишь с лицом лица отойти к бару. Не помнил точно, что еще тетки заказывали, сказал наугад: может, они возьмут у него что угодно? Если хорошо презентует. Вряд ли их интересовало здешнее меню, одеты неплохо, скорее всего, заскочили, потому что начался дождь, и уйдут в место приличней, как только отпустит.       Гораздо больше Кая интересовала водка, полез за новой бутылкой.       — …да, и, кстати сейчас еще лишний повод почиститься. Дурочки малолетние уже побежали.       Тетки снова болтали о детях. Язык от дешевого бухла развязался. Обычно алкоголь разбавляли водой, но Стеф, гений маркетинга, доливал спиртяги, чтобы раскрутить клиентов на всякие плюшки, типа подмороженной сельди, которая пару недель как двинула кони в холодильнике.       Бам!       Пока Кай копался в запасах, со стола на макушку грохнулась пробка от пригубленной бутылки. Наконец найдя нужное, он поднялся, и глянул на дамочку, в одиночестве грызущую ногти: мозолила коммуникатор, словно чего-то ждала. И все так же дергала ногой.       Симпатичная, если не брать в расчет количество спиртного и общую нервозность. Ясно, что для нее Кай слишком молод, и также ясно, что ее не интересовало тело. По крайней мере, не сейчас. Кое-что в ее собственном указывало на это: стянутые в кулаки рукава, хаотично собранные волосы и эти трясущиеся конечности. Сутулость, впалые щеки и синяки под слегка выпуклыми глазами — неизвестно относились ли к ее недугу, либо были присущи этой породе от природы. Как и взгляд: «я тебя закопаю».       — Если все будут проверять, не эспер ли в животе, так никого не останется!       — Да брось, их не так уж и много.       — И все же, ты собираешься делать тест?       Тетки продолжали болтать, а Кай — мозолить глазами брюнетку за соседним столиком. Словно загипнотизировала, хоть и совсем не обращала внимания.       — Думаю, нет. Только бояться лишний раз, — ответила одна из женщин.       — А ведь я назвала тебя ответственным родителем…       — Вот именно, теперь трястись, не обнаружится ли у него дар!       — Так они это лечат.       Жар за столиком теток вырос. Одна из подруг, кажется, та, что в положении, воинственно поправила прическу:       — Они так говорят, но гарантий нет — я читала брошюры. Зато если найдут что-то, потом не отстанут. Ты подписываешь договор, по которому необходимо проходить обследования, дар или нет, ребенка затаскают по тестам! До совершеннолетия. А если обнаружат — и того больше. Возможно, даже запрут в Центре.       — Это бред, они не могут такое навязать!       — Могут, и по закону — засудят, если не выполнишь обязательства. И это на добровольной основе, пока. Не хочу помогать им сделать это повсеместной практикой.       — Беру слова назад, ты очень ответственная, — отклонилась с бокалом зрелая невеста. — Гражданка мира просто!       — Но как же дар… если его обнаружат, тебе не будет проще? Найдут способ эту… «магию» подавить.       — Зачем? Потому что они так решили? — взвилась беременная. — Подавлять то, что свойственно моему ребенку от природы?       — А ты уже знаешь???       — Нет! Но хватит говорить так, будто он будет каким-то больным! И так есть из-за чего переживать, придумали, как испортить людям жизнь.       — Но это не шутки…       — Да? А то, что из-за этой компании девочки, как ты выразилась, «чистятся» — это нормально?       — Но они же не могут одобрить аборт на этом основании…       — Нет, но развелось подражателей. Я уже слышала, как одна прервала беременность, потому что наплели про проклятье! Только шарлатаны хотели с нее денег содрать, а она взяла да и пошла к подпольщикам по другой части!       — Ужас…       — Они сеют панику. Не надо нам этого, пусть дети рождаются, какими должны, нечего там менять. Может, у них судьба такая, изменить мир, а мы…       — Пфф…       Разговор прервал хриплый голос. Кай, заслушавшись перепалку, совсем забыл про брюнетку, в этот момент та как раз повернулась. Только не к нему, видимо, тоже слушала:       — Только и болтаете об этих… д-детях. Задрало… Заткнитесь уже!       — Вам какая разница? — возмутилась одна из женщин. — Не хотите, не слушайте. Об этом и так на каждом шагу твердят!       — Думаете о «детях»… — лицо брюнетки прорезала нехорошая улыбка. — А кто-то подумал о матерях? А?? Это чертова угроза…       Компания притихла и помрачнела, предпочитая игнорировать соседку, но та поднялась и неловким шагом подошла, хватаясь за спинку диванчика. Ноги на каблуках стройные и тонкие.       — Знаешь ли ты каково матерям? Ты в белом пиджачке… и ты, престарелая кляча… кто из вас…       Брюнетка пошатнулась, и чуть не упала, оседая на чужой столик. Женщины в шоке отклонились подальше.       — Каково воспитывать ребенка-урода! Знаешь??? — взвыла нарушительница спокойствия, нарушая все мыслимые и немыслимые нормы.       — Вы больная? Сколько вы выпили??       — Тебя это не должно касаться, уродка!!       — Вы сами к нам лезете! Еще и оскорбляете!       — Всех этих детей надо… сдавать… закрыть… — брюнетка подняла глаза на вжавшуюся подальше женщину, на едва наметившийся под пиджаком живот. — Убери его! Убери, пока не поздно!       — Она сумасшедшая…       — То есть вы из тех, кто готов избавиться от ребенка? — беременная смотрела на нее, не моргая.       — Лучше… чем потом жалеть.       — Да вы просто… эгоистка. И ведете себя так… вам… да вам никакого ребенка нельзя, чему вы его научите! Нападать на людей??       — Да пошла ты!       Брюнетка резко встала. И следом прогремел звон.       — Надеюсь, твой огрызок тебя пришибет, — прошипела сумасшедшая.       Стаканы разлетелись по столу. Один треснул прямо у нее в руках. Первое, о чем Кай подумал: он заплатит за это. Потом уже о том, как будет оттирать густую красную краску, стекающую по скрюченной ладони на пол.       — Вы вообще в себе? У вас кровь!       — Отвали!! — толкнула запереживавшую женщину алкоголичка.       Не успел Кай и глазом моргнуть, как началась потасовка. Но видел он лишь темные капли, окропляющие пол вместе с лужами напитка. Повязка. Нужна повязка.       Кай метнулся за аптечкой. Не помнил, где Стеф ее оставил. Наконец найдя коробку, вернулся в зал, судорожно разматывая свежий бинт.       Капли на месте, а вот гостья нет. Дика успокаивала встревоженных посетителей, а от сумасшедшей остался только блеск пустых стаканов и осколки. Вешалка у выхода сиротливо качалась.       — Она хоть заплатила??? — крикнул Стеф.       Дика виновато сжала губы и что-то пропищала, а Кай вылетел наружу.       Дождь облепил лицо, дыхание вырвалось горячим паром.       Кай вглядывался в даль по улице. Взгляд зацепился за темный затылок на повороте. Ветер подул в сторону Кая, и ноги практически съехали по лестнице и вот уже пересекали тротуар.       Озабоченные лица прохожих и орудующие дворниками машины. Пара ругательств. Кай свернул между домами, не чувствуя ничего, только странное желание взглянуть еще раз в эти черты, угрюмое, угловатое лицо, уловить сходство. Но пройдя несколько улиц — не нашел ничего.       Странно дышал, будто гнался, но ведь было не так. Он держался за шершавую стену, обдумывая шансы, не веря в совпадения или знаки, как это может быть? Это глупо, неправильно, странно! Но он видел фото. Не такое свежее, но это неважно. В Академии учили различать лица, не так легко скрыть личность за возрастом или макияжем. Или затяжной зависимостью. У человека есть неменяющиеся черты, и Каю казалось, эти он уже видел. В одном или двух экземплярах.       Выдохнув, он оглянулся, пытаясь сообразить, куда занесло. Но вместо обозначений улицы взгляд зацепил бутоны. Свежие бутоны под навесом. Под проливным дождем стояли охапки цветов, самых разных, но разум выцепил белый.       — Господин, не желаете розы? — спросила старуха.       Кай осоловело смотрел. Срезанные, чистые, они предназначались для праздника или свидания, должны были кого-то порадовать этим вечером или дать пропуск под юбку. Тогда речь вряд ли бы шла о белых, но взгляд зацепился именно за них.       «КРАСНЫЙ, КОД КРАСНЫЙ!»       Перед глазами мелькнула вспышка, забегали люди, в ушах писк.       Выстрелы, взрыв.       Кай лежал на земле, упираясь ладонями в асфальт, а небо наполняли тучи. Город сходил с ума. Законники гнали цели, а кучка эсперов — работала в самой гуще.       Но это лишь воспоминание. В реальности только белые цветы и облепляющий с ног до головы дождь.       Кай тряхнул челкой, игнорируя слова продавщицы, и разглядел странный знак, всплывший среди мегаполиса.       Снова.       Но это был лишь паззл, один из многих, о которых ты не подозревал, проходя мимо или выбирая не ту улицу. Пока не брала нужда. Да и насколько должна взять нужда, чтобы потребовался букет роз?       Тем более они были мертвы.       И, что более важно, были не те. Стройные белые розы, как миллионы других, как везде. Не те, что Кай помнил.       — Не надо. Мне этот мусор ни к чему.       Кай шел назад, прикрываясь фартуком, вода стекала стеной. Сердце быстро билось.       Может, цветы были и не те, но в девушках он разбирался. Да уж, никогда не знаешь, кто бродит рядом. Никогда не знаешь, что найдешь в этом городе, пока не возьмет нужда.