Скромность для сноба

      Если Ад действительно существует, то дом родителей Тэхёна вполне можно рассматривать в качестве его филиала на земле. Те давно разошлись, но продолжали жить под одной крышей: их развод держался в тайне, поскольку отец семейства не хотел поднимать шумиху в прессе. У них большой загородный дом, который бывшая чета Ким негласно поделила пополам — Ким Кёнхван жил в левом крыле, Ким Банчан — в правом, и при этом те старались не пересекаться даже в столовой. Но раз в две недели по выходным все члены семьи собирались вместе: родители, двое его старших братьев и сам Тэхён — чтобы сделать вид, будто у них всё в порядке.       Вот только это ложь чистой воды.       В этой семье абсолютно все ненавидели друг друга. Тэхён с братьями с самого детства не мог найти общий язык, поскольку жизненные ценности Намгиля и Санхуна сильно отличались от его собственных; с отцом он поругался, когда тот выставил его за дверь, едва ему стукнуло восемнадцать — мол, я дал тебе всё, что мог, дальше крутись, как хочешь; папа своего супруга очень даже поддерживал, считая, что только так и становятся альфой — и в итоге оказался прав.       Вот только теперь каждый из них был нужен Тэхёну, как собаке — пятая нога.       Мужчине пришлось перешагнуть через себя, чтобы выжить за порогом родительского дома без какой-либо поддержки и хоть чего-то добиться. Общественность была уверена, что он всем обязан своему отцу, и никогда не говорила о его бизнесе отдельно от бизнеса Ким Банчана, а отец эту ложь всячески поддерживал каждый раз, когда мелькал перед прессой. Тэхён постоянно злился, поскольку тот не приложил ни грамма усилий, чтобы помочь младшему сыну: бизнес альфы стоял на его собственной крови — в буквальном смысле — и был построен отнюдь не руками отца.       Всякий раз, как Тэхён видел родителей, внутри вновь и вновь разгорался огонь давней обиды, детских травм после их развода — они с братьями даже в расчёт никогда не брались — и вечной ненависти к противоположному полу: если родной папа способен бросить своего ребёнка на произвол судьбы, то прочим омегам и подавно доверия нет.       Конечно, Тэхён не вёл образ жизни затворника, и случайные партнёры помогали ему скоротать вечера и ночи, но дольше пары дней никто в его постели не задерживался.       Терпеть присутствие всех своих ненаглядных родственничков на территории столовой размером пять на пять метров стало для него личной разновидностью пыток; а слушать лживые речи о том, как они счастливы видеть своего сына, наступая при этом на глотку собственной неприязни или холодному безразличию — персональным наказанием.       Вот только где ж он так накосячил?..       — Как дела, сынок? — поинтересовался отец, вызвав на лице Тэхёна недоумение.       — С чего такой интерес? Раньше тебе было всё равно, где я и с кем — к чему теперь все эти расспросы?       — Отец всего лишь хотел узнать, как ты, — елейно улыбнулся папа. — Ты мог бы пойти ему навстречу — в конце концов, мы желаем тебе только добра.       Ким-младший перевёл взгляд с одного родителя на другого и подозрительно прищурился.       — В чём дело, Тэтэ? — насмешливо отпустил смешок Намгиль — старший из его братьев. — Неужели в такой день не можешь сменить тон?       Уже давно нужно что-то посильнее прозвища из детства, чтобы задеть Тэхёна, и всё же за напускным стёбом чувствовал, что всем прочим было известно то, чего не знал он.       Что за игру они затеяли?       Тэхён скользнул взглядом по Санхуну — второму брату по старшинству, — который продолжал хранить молчание, но при этом безуспешно пытался скрыть злорадную усмешку, и с каждой секундой альфа всё больше чувствовал себя так, будто попал в змеиную яму.       — С каких пор ты его поддерживаешь? — уточнил у папы. — Вы ведь с ним вечно как кошка с собакой — с чего теперь такие дружные?       — Послушай меня, сын, — взял ситуацию в свои руки Банчан. — У меня появилась возможность расширить свой бизнес на западе — продвинуться за рубежом. У моего коллеги из Китая есть связи в министерстве — я смогу построить нефтезавод в Шанхае.       — Отлично, а я-то тут при чём?       — Всем известно, что на простом партнёрстве далеко не уедешь, — вроде по-доброму, но с точки зрения Тэхёна как-то нехорошо усмехнулся отец. — Мы могли бы связать наши семьи узами более крепкими, чем дружба — твой брак с сыном Цзя Сюя стал бы хорошей поддержкой моего бизнеса там.       — Охренеть, — не сдержавшись, Тэхён рассмеялся в голос, хотя ему было отнюдь не смешно. — Ты ещё смеешь просить у меня помощи... Я посещаю ваши убогие «семейные» посиделки лишь из уважения к тому времени, когда мы хотя бы отдалённо напоминали семью. Помнишь, что ты сказал мне, когда дал пинка во взрослую жизнь? «Теперь ты сам по себе», — так, кажется. Ну и вот, я следую твоему совету — и даже не надейся на то, что я стану помогать! А ты! — Он резко повернулся к папе, вынудив того едва заметно вздрогнуть под своим колючим взглядом. — Что он тебе обещал? Надеюсь, ты не продешевил, когда просил плату за свою словесную поддержку его бредовой идеи.       Кёнхван брезгливо скривил лицо, и Тэхён понял, что снова попал в точку — в этой семье всегда все искали лишь выгоду в отношениях, что ещё раз доказывало его теорию: никому верить нельзя, кроме себя самого. Сейчас альфа впервые в жизни жалел, что двое его старших братьев замужем, иначе не сидели бы теперь с довольными ухмылками на рожах.       — Я не намерен выслушивать упрёки от мальчишки! — не терпящим возражений тоном рявкнул отец, для пущего эффекта треснув кулаком по столу.       — Ты от меня больше ничего и не услышишь, — поставил точку Тэхён, одновременно встав из-за стола. — Для тебя же будет лучше, если я буду молчать, иначе СМИ узнают о тебе много интересного.       Угрозы со стороны Ким Банчана продолжали сыпаться в спину младшего сына, когда он покидал родительский дом с одной-единственной мыслью: ноги его здесь больше не будет.       Пришло время выбрасывать мусор из жизни.       Браться за какую-либо работу, когда нервы натянуты похлеще гитарных струн, рискованно — никогда не угадаешь, каких дел можно наворотить. Правда, понял это Тэхён, лишь когда из-за его необдуманного решения один из мебельных магазинов чуть не перекочевал к конкурентам. Не сказать что в то время альфу заботил бизнес — он привык, что ему по жизни просто падало в руки всё, чего ему хотелось; но жизнь быстро объяснила Тэхёну правила игры и сделала лишь одно предупреждение, так что он старался не допустить очередного провала из-за собственной беспечности.       Пока рулил по городу, Ким вспомнил, что после ужина собирался заправиться, но из-за злости от степени самомнения отца из головы выскочило абсолютно всё. С досадным вздохом развернулся на кольце на сто восемьдесят и направился на единственную в городе заправку, где качественный бензин сочетался с приемлемыми ценами. Это ещё одна вещь, которой в ускоренном режиме научила мужчину жизнь: солидный банковский счёт — ещё не причина сорить деньгами. Когда у знакомого — с не очень хорошим прошлым — заморозили счёт за какие-то махинации, тот в один щелчок пальцев оказался у разбитого корыта без гроша в кармане. Поэтому у Тэхёна в квартире припрятано некоторое количество наличных: если в какой-то момент на автомате включится режим идиота, действующего на эмоциях, который заставит повторить судьбу знакомого, у него хотя бы будет стартовый капитал, чтобы начать всё сначала.       Тихий фырк сорвался с его губ когда он вспомнил «плёвую» просьбу отца. «Забудь про всё то дерьмо, через которое тебе пришлось пройти благодаря мне, и пожертвуй ради меня всем тем, до чего я ещё не успел добраться, но как раз собираюсь это сделать».       Да раз плюнуть.       Только не в этой реальности, где отнюдь не ласково всем азам его учила жизнь, а не отец, как дóлжно.       Тэхён на автомате зарулил на заправку к свободной колонке, у которой стоял пышущий энергией омега в потрёпанном джинсовом комбинезоне; тот назвал номер колонки, при этом став одного цвета со спелым помидором. В другой день на такое проявление чувств со стороны противоположного пола альфа бы усмехнулся: обычная реакция на него омег такого возраста, — но сейчас пелена агрессии не пропускала через себя никакие эмоции кроме злости. Интересно, парень хоть совершеннолетний? На вид не старше семнадцати, а уже впахивал на заправке — видать, тоже пришлось приспосабливаться под обстоятельства...       Всё это пронеслось в голове Тэхёна буквально за миг — пока он шёл в здание расплачиваться; у кассы стоял блондин, который при виде мужчины улыбнулся, будто альфа здесь исключительно ради него, и оголил ещё сильнее и без того почти неприкрытые ключицы и часть груди.       Вот такая реакция была более привычна.       Блондин что-то щебетал, будто не замечая, что Тэхён не в настроении и мог опустить даже омегу — если тот попал под руку не в то время не в том месте, а здесь как раз все составляющие налицо. Он впервые оставил солидную сумму и без сдачи — только для того, чтобы избавиться от навязчивого монолога блондина и не выйти из себя окончательно.       Как тот сам себя-то выносит?       Тэхён бы рядом с таким чокнулся.       При виде Кима маленький взрослый омега у колонки внезапно нахмурился — словно он оскорблял его одним только присутствием; дёрганные движения выдавали его волнение, тот слишком резко и быстро вытащил пистолет из бака, и несколько капель жирными кляксами растеклись по рубашке мужчины.       Конечно, это мелочь, и в любой другой день Тэхён бы даже не обратил на подобное «происшествие» внимания; но учитывая, откуда он только что уехал, теперь любой намёк на конфликт ещё сильнее опускал забрало его гнева. Впрочем, спустить пар хотелось явно одному только Тэхёну: с радостью обтесал бы кулаки до костей — может, хоть после этого в груди не так бы сильно пекло.       Не вспыхнуть спичкой альфе удалось только чудом, не иначе, в противном случае омега стал бы «счастливчиком», попавшим под раздачу бонусов, накопившихся за день. Тэхён напоследок бросил что-то, даже отдалённо не намекающее на то, насколько в действительности был зол, и прыгнул за руль машины — чтобы поскорее оказаться подальше от людей, тем самым обезопасив всех.       Но вот что странно: несмотря на всю ярость, у него перед глазами всё ещё мелькал испуганный взгляд зелёных глаз взрослого мальчишки; но чёрт с ними, с глазами — омега выпустил иголки в ответ на тэхёнову неадекватную реакцию. Заслуженно, конечно, поскольку он был с тем неоправданно груб — парнишка ж не виноват, что Ким родился в семье эгоистов с раздутым самомнением… И всё же чужой агрессии не испугался. Многие на месте омеги пережили бы клиническую смерть за одну только искру ненависти во взгляде Тэхёна, а ведь на тот момент в его глазах полыхал настоящий инквизиторский костёр.       Сильный малыш.       Дома Ким первым делом швырнул рубашку в мусорное ведро: запах бензина так просто не вывести, а тратиться на химчистку, когда в шкафу навалом этого добра — глупость несусветная. Как был, с голым верхом, альфа опустился на пол и начал отжиматься; не переодевшись в домашнее, прямо в брюках, поскольку чувствовал потребность избавиться от той злости, что сейчас рвала мозг на сотню кусков. Если не сделать этого вовремя, будут последствия — он себя знает, — но опускаться до уровня отца себе не позволит: срываться на других и загребать жар чужими руками — это в стиле Ким Банчана, не Ким Тэхёна.       Спустя несколько десятков отжиманий руки начали дрожать от напряга, но Тэхён упрямо стиснул зубы и отжался ещё два десятка перед тем, как окончательно рухнуть.       Кое-чему он у отца всё-таки научился.       Тэхён должен быть лучше.       Сколько себя помнил, ему всегда внушали, что семья Ким — это вишенка на торте в мире бизнеса; до её высот добирались немногие, ещё меньше сумели надолго удержаться на этой планке. Они стоят на вершине мира — гордые, властные и независимые, — и никому не скинуть их с этого пьедестала. Вот только при этом никто не уточнил, что можно потерять даже задатки человечности и забыть об истинных семейных ценностях, а при отсутствии нормальных отношений изнутри и пьедестал продержится недолго.       А если Тэхён ещё раз услышит, что кому-то что-то должен — учитывая все переменные, — кое-кто вообще получит железную табуретку и небо в полоску вместо золотого трона.       В его жизни уже давно нет людей, которым альфа мог бы доверять, и, вероятно, тех никогда не было, да и вряд ли появятся; сейчас он этому даже рад, поскольку никто не сможет использовать против него информацию, которой попросту не владел. В итоге у Тэхёна образовался закрытый элитный клуб, вход в который разрешён лишь ему одному, так что устраивать вечеринки было проблематично; зато никто не запрещал ему вламываться на чужие. Он никогда не отключал голову — просто позволял себе немного расслабиться в компании какого-нибудь безотказного омеги.       После изнурительных отжиманий, которые более-менее привели мозги в порядок, Тэхён принял контрастный душ, натянул спортивные штаны и плюхнулся на диван, стараясь ни о чём не думать. Примерно двадцать минут он наслаждался тишиной перед тем, как ту нарушил звонок телефона. На экране высветилось имя единственного человека, которому Ким, может, и не доверял, но хотя бы ровно относился.       — Хей, Тэ, — проорал Вонхён в трубку, безуспешно пытаясь перекричать музыку. — Как оно?       — Вонхён, — вместо приветствия произнёс Тэхён, уже заранее подозревая, зачем тот звонит. — Было нормально, пока твой голос не услышал.       — Ясно — значит никак. Давай, вытирай слёзки, подтирай слюни, надевай своё лучшее платье и дуй в «Красный бархат» — через полчаса я жду тебя у входа!       — Полчаса — это мало: у меня на один только корсет уйдёт вечность, — всё же усмехнулся мужчина: Чан всегда знал, как поднять настроение.       — Полчаса, Ким, и ни секундой больше. Попроси своих служанок завязать тебе все шнурки — бантиков не нужно.       Тэхёну больше не дали вставить ни слова, нагло отключившись. Он несколько минут гипнотизировал трубку, раздумывая, стоило ли выходить из тихой квартиры, и всё же поднялся, направившись прямиком в спальню. Да, он мог остаться дома, разглядывать «живописные» стены, которые уже набили оскомину, и вариться в невесёлых мыслях, по сотому кругу убеждаясь в том, что знал и так, и после чего едва ли успокоился.       Но для этого будет ещё достаточно времени, а пока можно и проветрить немного голову перед очередным рабочим днём. Тэхён выудил из шкафа чёрные джинсы и рубашку, собираясь оперативно: зная Вонхёна, альфа не удивится, если тот не поленится притащиться за ним лично, не увидев его через полчаса у входа в клуб. Обул чёрные ботинки и такое же по цвету пальто — май хоть и радовал теплом, но по вечерам и ночью всё же ещё было довольно холодно. На охраняемой парковке здесь же, у дома, мужчина привычно уселся за руль «БМВ», предпочитая добраться до клуба на своих колёсах и оставить машину там же под присмотром, как уже делал не раз.       В «Красном бархате» сегодня настоящий конец света — очередь начиналась ещё за углом здания и тянулась на полквартала: либо сегодня здесь выступает какая-то очередная продвинутая группа, о которой Тэхён ничего не знал, либо в клубе снова работали «счастливые часы» — время, когда управляющий выходил и давал разрешение на вход случайным посетителям. Киму было плевать и на то, и на другое: музыку он не любил, а внутрь так и так попадёт, поскольку его имя везде действует как безлимитный пропуск.       Вонхён, как и обещал, дежурил возле входа и скалился за компанию с Чо Хэсу — местным вышибалой; Тэхён бросил взгляд на часы, удостоверившись, что приехал вовремя, и припарковал машину на противоположной стороне улицы.       — Добрый вечерочек, господин Ким, — расплылся в улыбке Чан и подтолкнул Хэсу локтем в бок — никак Тэхёна всё это время обсуждали.       — Я польщён тем, что меня встречает целая делегация, — хмыкнул он в ответ. — Присмотришь за машиной, Хэ?       Высокий крепкий альфа кивнул, а Вонхён прищурился, отчего стал похож на лиса.       — Да кому нужно твоё ржавое корыто? — отмахнулся и потащил Тэхёна внутрь.       — Вот этого к ней точно не подпускай, — на ходу успел кивнуть мужчина охраннику.       Внутрь шумного клуба Ким почти ввалился, поскольку кто-то уже явно успел закинуться градусом, и сразу попал в мир хаоса и диких воплей, которые нынешняя молодёжь гордо называла «музыкой». Он никогда не любил все эти «дыц-дыц» и «туц-туц», но в «Красном бархате» отменный алкоголь, адекватный бармен и более-менее симпатичные омеги, а это самые важные составляющие любого клуба — что-то вроде визитной карточки. Это единственное место, в которое Тэхён вернулся после первого посещения — даже несмотря на какофонию звуков.       — Я так понимаю, ты сегодня не танцуешь? — снова на повышенных тонах поинтересовался Вонхён.       Устало закатив глаза, Тэхён проигнорировал риторический вопрос: он никогда не танцует, и Вон это знал.       — Мне бы расслабиться и перестать думать, неделя была жёсткая, — ответил, когда с удобством устроился на высоком барном стуле у стойки.       — Что будешь пить, Ким? — наклонившись, спросил появившийся из ниоткуда бармен.       — Я не понял, Джису, а как же я? — притворно скуксился друг. — Чего это ты только ему предлагаешь?       — Тебе уже хватит, горе-плейбой, — осклабился бармен, и по тому, как нахмурился Вонхён, Тэхён понял, что что-то пропустил.       — Ну и как его звали? — полюбопытствовал.       — Кого? — сделав морду кирпичом, Чан максимально пытался состроить вид, будто понятия не имел, о чём шла речь.       — Лиён, — бармен, бессовестно сдавший альфу, махнул только что начищенным до блеска бокалом куда-то в сторону танцпола.       Облизав губы, Тэхён повернулся, переводя взгляд по траектории указателя, и наткнулся на стройного брюнета. Неприлично обтягивающие ягодицы чёрные кожаные шорты и шёлковая блуза, расстёгнутая на три пуговицы, совершенно не оставляли места для фантазии, а плавные движения с грацией кошки приковывали внимание всех альф в радиусе трёх метров — это при том, что омега явно был старше половины из всех присутствующих, включая Тэхёна.       — Хочешь сказать, он тебя отшил? — расхохотался Тэхён, запрокинув голову.       Вон что-то пробубнил в стакан с виски, который ему всё-таки поставил под нос Джису, но Ким всё понял, хоть и ничего не расслышал — друг послал его куда подальше.       — Он ему тут предложение сделать пытался, — зашёлся беззлобным смехом бармен. — А омега дал ему от ворот поворот — на французском.       Оп-па. Вот это уже что-то новенькое. Ким не мог припомнить, чтобы Вонхён даже в шутку кому-то предлагал руку и сердце, аргументируя это тем, что «ещё не нагулялся, и вообще, у меня перекати-поле в голове, я для серьёзных отношений не создан», а тут здравствуйте.       — А как же «Серьёзные отношения не для меня!» и «Нафига ограничивать себя, когда столько омег вокруг?», — фыркнул.       — Да пошёл ты, — пробурчал тот и попросил у Джису добавки.       Альфа чуть вскинул брови и бросил на Тэхёна красноречивый взгляд, что не ускользнуло от внимания Чана; и только после кивка Кима всё же повторил парню его виски.       — А, то есть я ещё и одобрения папочки получить должен? — расширил глаза, чем заставил мужчину скривиться.       — Не называй меня папочкой, — зыркнул на того. — Мы просто заботимся о твоей голове: тебе пить много нельзя, иначе придётся изолировать тебя от мира.       Потакая своему любопытству, Тэхён вновь обернулся в сторону танцпола, тут же зацепившись взглядом за вышеупомянутого омегу, и лениво отхлебнул своей порции крепкого алкоголя. Лично его тот ничем не цеплял, даже несмотря на ладную фигуру: омега как омега, таких в любом клубе пруд пруди, пусть конкретно этот и казался на порядок выше уровнем. Хмыкнул, когда тот шлёпнул по рукам очередного альфу, посмевшего протянуть к нему свои культяпки в желании ухватиться за что помягче.       Какой неприступный.       Но любому в зале с первого взгляда становилось понятно, что на самом деле это всего лишь хорошо поставленная роль: омега явно искал рыбку крупнее обычного студента.       Видимо, почувствовав на себе чужой взгляд, омега распахнул глаза и посмотрел прямо на Тэхёна; оценивающе пробежался глазами по телу и снова вернулся к лицу. Ким помнил, что ему двадцать шесть, но омега даже с искусным макияжем выглядел на все тридцать, но у него не было пунктика на возраст. Ещё пара секунд, и на лице омеги расплылась одобрительная улыбка — фейсконтроль пройден, — а танец резко прекратился; плавно покачивая бёдрами, тот двинулся в сторону барной стойки, буквально сражая находившихся там альф наповал.       Всех, кроме Тэхёна.       — Чёрт, и как только ты это делаешь? — проворчал Вонхён, выхватывая из рук Джису бутылку с виски. — Ты самая настоящая ведьма.       — По-моему, альф называют колдунами, — задумчиво нахмурился бармен.       — Заткнись, — беззлобно проворчал Чан.       Бармен отпустил смешок и принялся начищать стойку, хотя та и так была натёрта до блеска.       — Я не устраиваю бесплатных концертов, — обольстительно улыбнулся подошедший к бару Лиён, намекнув на то, как Тэхён пялился на него во время танца.       — Тогда как насчёт коктейля в качестве оплаты? — выдал Ким одну из своих дежурных улыбок и кивнул Джису.       — Сауэр с соджу, — милостиво подсказал омега и уселся на соседний стул. — Я Кан Лиён, а как зовут тебя, красавчик?       — Да дряхлый шарпей симпатичнее, — услышал Тэхён завистливое бурчание Вонхёна и едва сдержал смех.       — Ким Тэхён, — ответил альфа и кивнул сторону Вона. — С моим товарищем ты, должно быть, уже знаком.       — Пусанский волк тебе товарищ, Ким, — пьяно осклабился Чан. — Я думал, мы с тобой друзья.       — Подождите-ка, Ким Тэхён? — тут же оживился Лиён. — Случайно не сын нефтяного магната Ким Банчана?       При упоминании имени отца Тэхён услышал, как на автомате упало забрало его доброжелательности; кажется, этот же звук уловил и бухой Вонхён, поскольку он в ту же секунду почувствовал предостерегающую руку на своём предплечье.       — Слышал обо мне? — едва не сквозь зубы улыбнулся Тэ, хотя его глаза остались холодными.       — Конечно, — деликатно кивнул омега, и мужчина понял — тот знал его только из-за имени отца, от которого он, вероятно, никогда не отмоется. — Не думал, что в этом клубе можно встретить таких... интересных персонажей.       «Перспективных бойфрендов с туго набитым кошельком, ты хотел сказать», — невесело хмыкнул в бокал с виски.       — А чем мы хуже остальных? — поинтересовался не въехавший в суть Вонхён, и омега нахмурился.       На его комментарий Тэхён фыркнул и двинул другу кулаком в плечо — слегка, — но Чан всё равно сморщился так, будто ему сломали руку, и обиженно отвернулся, сосредоточившись на своём алкоголе.       Пока Кима глушила музыка, а он сам потягивал второй стакан соджу, Лиён то и дело бросал на него заинтересованные взгляды, а Вонхён продолжал ныть на тему того, что все омеги — меркантильные особи, и альфа поймал себя на мысли, что они оба сводят его с ума — причём не в самом хорошем смысле. Внезапно накрыло ощущение, что ему хотелось бы быть не здесь, не с этими людьми и не с этой засасывающей пустотой внутри, от которой не спасал ни алкоголь, ни загруженные работой будни. В идеале — иметь за спиной надёжный тыл в лице родителей, но он где-то в прошлой жизни явно накосячил, раз ему не повезло даже в этом.       Через полчаса Лиён засобирался домой и мягко намекнул на то, что был бы не против, если Тэхён подбросит его до дома. Его губы сами собой растянулись в усмешке на чужую попытку поманипулировать мужчиной своим ненавязчивым обаянием и «омежьей слабостью».       — Я не вожу на машине малознакомых мне людей, — чуть прищурился, слизав с губ алкоголь. — Да и нельзя мне за руль после алкоголя, я не самоубийца. Но, возможно, я согласился бы встретиться завтра, чтобы пообщаться.       — У меня пары до трёх, а после я свободен, — прикинув в уме, согласился тот.       — Ты студент? — не сдержал удивления Тэхён.       Неужели ошибся насчёт возраста?       — Преподаватель, — подкорректировал омега, кокетливо поправляя волосы рукой.       Видимо, решил, что достаточно молодо выглядит, раз его до сих пор принимают за учащегося. Нет, выглядел Лиён очень даже: тонкая талия, привлекательные формы, идеальные черты лица — и всё же было видно, что этой ягодке уже не восемнадцать.       Хотя вино с возрастом становится только лучше, но не Тэхёну об этом рассуждать.       Получив номер, альфа вызвал тому такси, проявляя манеры джентльмена, которым никогда не был, и даже не проводил спину ушедшего омеги в виду отсутствия интереса. Время плавно и даже как-то незаметно перетекло за полночь, до начала рабочего дня оставалось всё меньше времени, а потому и ему скоро предстояло начинать закругляться, о чём Тэхён и сообщил расслабившемуся Вонхёну.       — Я в такси не поеду, — пробубнил тот. — Меня на себе потащишь — в качестве моральной компенсации.       — Я ещё даже накосячить не успел, за что ты мне штраф выписал? — покачал головой, допивая соджу. — Ну и плюс я сам не сказать что устойчиво стою на ногах — вряд ли ты на мне далеко уедешь.       — На таком транспорте — разве что до первого столба, — хохотнул Джису. — А если ещё и групповое ДТП устроите — это вообще до утра на трассе торчать.       — Вот-вот, — поддакнул Ким, хлопнув ладонью по стойке. — Застудишь свои шарундулы — опять я буду виноват, а оно мне надо?       — Да идите вы оба лесом, — грозно выдал Чан, но не выдержал и начал хохотать.       А после как-то так вышло, что соджу перестал заканчиваться в его стакане с лёгкой руки бармена, и потому неудивительно, что в скором времени альфа захмелел. Тэхён давно не пил — без шуток; последний раз, когда он так серьёзно надрался — в прошлом году на дне рождения папы.       Отец тогда собрал все сливки общества, чтобы с размахом отметить день своего «супруга», и неустанно поддакивал каждому, кто хотя бы заикался про бизнес его младшего сына: Банчан «приложил огромное усилие, чтобы Тэхён всё это имел».       Мужчина помнил, что не собирался скандалить — это удел неуравновешенных подростков, — но чужая напыщенность, приправленная горсткой самомнения, буквально взорвала весь самоконтроль. Тэхён не только открыл людям правду, грубо указав на ложь отца, но и не забыл потерять человеческий вид, приняв изрядную дозу алкоголя. После ему было стыдно за то, что дал слабину и показал свою уязвимость, но мысль о том, что отец получил по заслугам, скрашивала все острые углы самобичевания.       — Как прошли семейные посиделки? — выдал Вонхён на удивление серьёзным тоном.       — Отлично. Мы обсуждали моду, попивая «Эрл Грей», а после вышивали на пяльцах в комнате отдыха под ноктюрны Шопена.       Хрюкнув со смеху, Чан отвернулся.       — Мог бы просто сказать «дерьмово» и не выстёбываться.       — Может, свалить куда-то на недельку-другую? — вздохнув, задал риторический вопрос Тэхён и посмотрел на самого трезвого среди них.       — Если вдруг рискнёшь оставить свой бизнес без присмотра, захвати с собой и этого нищеброда, — со смешком кивнул в сторону Вона Джису.       — Без вопросов, а то его тут без меня омеги обижать будут — отберут лопатку и не пустят больше играть в свою песочницу, — прыснул к концу фразы со смеху.       — Ненавижу вас обоих, — беззлобно махнул рукой друг, и Тэхён успел выхватить его стакан прежде, чем тот поднёс его ко рту.       — Хорош бухать, пока по пьяни себе косяков не заработал.       — Ну и хрен ли вы, гиены, лыбитесь! — возмущённо взвился Вонхён в ответ на чужие усмешки. — Вообще-то, я единственный из вас, кто ни разу не косячил!       — «Ни разу не косячил»? — насмешливо вскинул брови Джису. — Кому ты свистишь, чайник? Я видел, как ты неделю назад бухой с разбега врезался в стену! Куда ты пытался попасть? На платформу девять и три четверти?       Беззвучно затрясшись от смеха, Тэхён швырнул салфетку на барную стойку — этот баттл безгрешных Чану не выиграть.       Пообщавшись ещё с полчаса ни о чём, Тэхён расплатился за обоих и взвалил на себя упитую тушу Вонхёна; пока они продирались к выходу сквозь толпу извивающихся на танцполе тел, успело подъехать такси, вызванное барменом. У входа в клуб притормозил, чтобы попросить Хэсу присмотреть за машиной до утра, и совсем не бережно затолкал друга в салон такси, нырнув следом.       Машина сперва сделала остановку у многоэтажки Чана, который отпихнул Тэхёна, с жаром доказывая, что сам ещё в состоянии добраться до квартиры. Когда шатающееся тело альфы скрылось в подъезде, он назвал водителю уже свой адрес и залип в окно до самого дома. Попав в квартиру, мужчина первым делом принял душ, чтобы хоть немного прийти в себя, и завалился спать, представляя, каких усилий ему будет стоить утренний подъём на работу.       Будет то ещё зрелище, если подчинённые увидят опухшую рожу босса.       И всё же, несмотря на редкие казусы, Ким был доволен своей жизнью.       В ней есть только он, и никто больше в неё не войдёт.       Утро для него и впрямь выдалось тяжёлым, однако холодная вода, предусмотрительно оставленная в холодильнике, в некотором смысле привела его в чувства. И как бы сильно ему ни хотелось устроить себе выходной, Тэхён приехал в офис, где половину дня честно потратил на работу, проверяя отчёты о продажах и заказах и мимоходом оставляя своему секретарю комментарии касательно документов.       Часы, на которые был вскользь брошен взгляд, напомнили мужчине о предстоящем свидании, ехать на которое ему уже, в общем и целом, не было желания, но свои обещания он привык исполнять, а значит, придётся нести повинность. Убедив себя в том, что днём всё могло измениться, и Лиён окажется совершенно не таким поверхностным, как это было ночью, Тэхён всё же набрал номер, чтобы уточнить, в каком университете тот преподавал и тем самым отрезать себе пути к отступлению. Голос омеги продолжал содержать в себе кокетливые нотки, но сейчас те больше раздражали, чем забавляли.       Путь на такси до клуба, у которого оставил машину, а после и до университета уже на своих колёсах для альфы преодолелся слишком быстро и в половину второго он уже стоял возле ворот нужного ВУЗа, лениво поигрывая брелоком от машины и бегло просматривая разношёрстную толпу студентов, не заостряя особо ни на ком внимания.       Жизнь здесь кипела в прямом смысле слова, Тэхён невольно вспомнил собственную учёбу — время, когда всё казалось возможным и достижимым, несмотря на отсутствие поддержки со стороны родителей. По сути, сейчас ничего не изменилось, разве что пришло осознание того, что приобрести всё можно лишь через упорный труд — и чаще всего нужно пахать тридцать шесть часов в сутки.       За собственными мыслями Ким даже не заметил, как к нему подскочил разозлённый омега. Мозг его не был готов к такой резкой смене декораций и немного подвис; он смотрел, как двигались чужие губы, но не мог понять, чего от него хотят, пока парнишка не завёл разговор про извинения. Только после этого Тэхён всмотрелся в лицо внимательнее и понял, почему оно ему знакомо и с какой стати этот омега что-то ему выговаривал. Эти зелёные глаза буквально обжигали — столько в них было страсти, — и альфе не нравилось, как реагировало на их обладателя тело: не сказал бы, что ему хотелось защититься, просто впервые встретил представителя противоположного пола, в котором внутренний стержень если не был сильнее его собственного, то, по меньшей мере, не уступал.       Их первая встреча отпечаталась калёным железом в памяти мужчины. И хотя воспоминания эти несли в себе, скорее, негативный оттенок, не вызывали в Тэхёне ни желания замолчать неугомонного омегу, ни приливов злости, как это обычно бывало. Ему хотелось разве что посоветовать парню впредь не устраивать разборок прилюдно, а научиться решать вопросы в приватной обстановке, дабы не давать зевакам повода над собой потешаться.       Чуть прищурившись, Тэхён поймал себя на том, что смотрел на студента не с холодным безразличием или глухим раздражением, а с интересом. Рядом с альфой постоянно крутились омеги, но все были как под копирку: тихие, покладистые и готовые выполнить что угодно ради того, чтобы оказаться ещё ближе. А здесь прямо-таки полная противоположность: бунтарский дух, непокорность и желание быть независимым.       Такие неординарные экземпляры ему ещё не попадались.       Поток этих хаотичных мыслей прервало появление Лиёна, который на парня обратил внимание с явной растерянностью во взгляде. Ещё мгновение, и мальчишка осознал простую истину: Ким приехал сюда вовсе не по его душу, как тот ошибочно предположил. А ему вдруг стало очень весело, но Тэхён постарался ничем себя не выдать; вместо этого оставил холодное предупреждение о том, чтобы в будущем омега был осторожнее со словами. Тот явно воспринял это как угрозу, хотя мужчина на самом деле имел в виду совсем другое: кто-то другой — не он — мог иначе отнестись к подобной манере общения и воспринять парня отнюдь не с интересом. Омега понятия не имел, насколько люди тэхёнова круга бывали капризными и «чувствительными» к критике, и следующее его обвинение или упрёк мог закончиться плохо, учитывая, насколько этот малыш остёр на язык.       Уже сидя в машине, когда выруливал на центральную улицу города, он снова прокручивал в голове обе встречи с этим зеленоглазым тайфуном. Альфа сам не заметил, как улыбка растянула его губы в немом восхищении чужим сильным характером и несгибаемым духом, — и всё же не одобрял такой инициативы на споры и безрассудное вступление в перепалки с первыми встречными.       — Не думал, что тебя потянет на малолеток, — съязвил Лиён, пытаясь скрыть своё недовольство и ревность.       Тэхён скрыл усмешку, прекрасно поняв ход его мыслей: тот наверняка считал себя самым-самым, и интерес альфы к кому-либо ещё воспринимал как оскорбление своей красоты.       — Я был на его месте всего четыре года назад, — снисходительно улыбнулся.       — И сколько тебе лет? — сквозило в чужом голосе неприкрытое удивление.       — Двадцать шесть.       — Ты выглядишь старше…       — Какое это имеет значение?       Лиён ведь подошёл к Тэхёну не потому, что он не выглядел на свой истинный возраст — они оба прекрасно знали, почему тот предпочёл его всем остальным.       — В общем, никакого, — отвернулся омега к окну. — Просто раньше со мной такого не случалось.       Подобному заявлению Тэхён совершенно не удивился — сейчас каждый второй омега вёлся на деньги; они развращают разум настолько, что стираются грани между добром и злом и правильным и неправильным. Мужчине-то грех жаловаться — они делали безотказным любого омегу для него, — но в последнее время это всё меньше его цепляло.       — Куда едем? — нарушил тишину Лиён, отвлёкшись от созерцания привычных городских трущоб за окном.       — Есть какие-то особые пожелания?       — Как насчёт «Пирамиды»? — обольстительно улыбнулись ему.       Тэхён молча проглотил своё разочарование: удивил ли его чужой выбор? Нисколько. «Пирамида» была самым дорогим рестораном в Сеуле, и хотя деньги для альфы уже давно не были проблемой, ему бы всё же хотелось услышать другой ответ, поскольку чужое желание хорошенько встряхнуть его кредитку уже набило оскомину.       Этот омега в подобном выборе был отнюдь не первым.       — Добрый день, господин Ким, — лучезарно улыбнулся Тэхёну управляющий — Сынмин, если судить по бейджику на груди, — открыто игнорируя его сегодняшнего спутника. — Ваш столик как всегда свободен.       Лиён ожидаемо напрягся, выпуская ментальные иголки, и демонстративно взял альфу под руку. На подобное проявление собственничества Тэхён лишь тихо фыркнул, поскольку из двух омег оба в равной степени не имели на него никаких прав и всё же отчего-то словно негласно пытались побороться за первое место. Однако ни ничем не прикрытый интерес одного, ни обжигающая ревность другого не трогали его очерствевшее сердце.       — Ты мог бы хотя бы сделать вид, что он тебе не интересен, — проворчал Лиён, едва они остались без свидетелей. — Разве это не в правилах джентльмена — сосредоточиться на спутнике и не раздевать глазами каждого омегу, проходящего мимо?       — Знаешь, ты ведь в любую минуту можешь уйти, я тебя не держу, — милостиво предложил Тэхён в ответ, без особого энтузиазма уткнувшись в меню.       Ким готов был поспорить, что Лиён закажет самые дорогие блюда из представленных: когда ещё представится возможность попасть в такое место? Хотя почём мужчине знать — может, тот меняет альф чаще перчаток.       — Я совсем не это имел в виду, — тут же притворно надулись губы, и от своей дешёвой игры омега лишился ещё пары баллов в глазах Тэхёна.       Не уважать себя настолько, что готов терпеть всё на свете, лишь бы попасть в круг общества повыше?       Альфа не впечатлён.       И да, Лиён, как он и предполагал, действительно выбрал одни из дорогих блюд меню, подтвердив тем самым составленное Тэхёном мнение и сильнее подпитав разочарование.       Альфа пропустил мимо ушей почти все темы, на которые щебетал сидящий напротив него омега, и даже не заметил, в какой момент чужие карие глаза сменились зелёными. Парень с заправки непостижимым образом всего за две встречи, притом не самых приятных, умудрился оставить в его воспоминаниях след, и Тэхён невольно начал представлять, а как бы тот повёл себя, окажись в подобном месте?       Наверняка крутился бы волчком, распахнув от удивления и восхищения рот и свои удивительные глаза; а может, наоборот тушевался бы из-за того, что абсолютно не соответствует местному контингенту и обычные кафешки для него куда комфортнее. Будь альфа ещё циничнее, обдумал бы и третий вариант — что обстановка не произвела бы на мальца никакого впечатления, ведь тот частенько посещает такие места в поисках богатого папика, но этот вариант почему-то не прижился в голове даже на уровне теории.       Не мог Тэхён себе вообразить, что и в этом чистом взгляде могли зарождаться меркантильные огоньки.       Из мыслей он вынырнул лишь тогда, когда Лиён засобирался «припудрить носик». В отсутствие того подозвал официанта, чтобы оплатить счёт, и встретил омегу в коридоре, заставив чужую улыбку на мгновение померкнуть известием об их уходе из ресторана. Вновь оказавшись в салоне автомобиля, Лиён предложил поехать в тихое место и продолжить их приятную беседу с глазу на глаз, но Тэхён, и до этого растерявший большую часть интереса, таким предложением не впечатлился.       И едва нашёл в себе силы сдержать улыбку, когда лицо Лиёна вытянулось от удивления.       — Думаю, на этом можно и попрощаться, — кивнул Ким в сторону выхода, остановившись у высотки, адрес которой назвал ему омега.       — Разве ты не поднимешься? — растерянно спросил тот, уже будучи не таким уверенным в том, что смазливого личика и пышных бёдер достаточно, чтобы поймать в свои сети рыбку вроде Ким Тэхёна.       — Я имел в виду в принципе наше общение, а не только твоё приглашение, — безжалостно отрезал альфа. — Ты действительно шикарный омега — возможно, для кого-то, но не для меня.       Оскорблённо поджав губы, тот задрал повыше нос и ядовито выплюнул перед тем, как выбраться из салона:       — Козёл.       Тихо хмыкнув себе под нос, Тэхён откинул голову на подголовник и несколько минут просидел в тишине, не понимая, почему предложение, на которое прежде он с охотой соглашался десятки раз, именно сегодня не вызвало у него интереса.       Вновь вспыхнувшие на мгновение в памяти мятные глаза дали ответ на вопрос, и альфа, тряхнув головой, завёл мотор.