Скромность для сноба

      — Третья колонка, — раздался над головой Чонгука хрипловатый бас седовласого альфы. — Десять литров.       Он кивнул, вымучивая из себя улыбку, и заклацал по клавишам компьютера, выбивая чек: за весь день строить из себя довольного жизнью человека ему уже порядком надоело. Хотя, в общем и целом, омега на свою жизнь жаловаться не мог: совмещал работу с учёбой, как делало большинство студентов, и делил жилплощадь с папой, который грезил о свадьбе своего чада, то и дело подсовывая ему кандидатов. Это был не единственный камень преткновения в их взаимоотношениях, поскольку сводничество ему претило, и иногда споры доходили до полного абсурда, так что последние полгода Чонгук старательно откладывал часть своей зарплаты на съёмное жильё.       В самостоятельно выстраиваемых отношениях же ему отчаянно не везло, поэтому его неизменным спутником последние два года был Бам — вредный и своевольный доберман, которого папа же ему и подарил. Не то чтобы никто Чонгуком не интересовался — претендентов-то как раз было хоть отбавляй, — просто, как назло, к нему тянулись исключительно мудаки. Его папу подобная перебирливость страшно злила, а после развода с отцом тот и вовсе чуть ли не на дыбы встал — никак пытался за счёт сына самоутвердиться и прожить молодость ещё раз, не наделав при этом вагон и маленькую тележку ошибок.       — Эй, Король бензоколонки! — широко улыбаясь, к прилавку подошёл Чхве Сухён — один из двух альф-заправщиков в здешнем омежьем коллективе. — Только глянь, что сотворила с твоим лицом кислая капуста!       Чонгук закатил глаза к потолку, потому что и так знал, что выглядел не айс, но ему сейчас совсем не до веселья: утром перед уходом в универ они с папой в очередной раз поцапались.       — Эй, оруженосец! — вернул шпильку, копируя тон — Сухён сегодня весь день заправлял «пистолеты» в баки клиентов. — Шёл бы ты своей работой заниматься, босс сегодня рвёт и мечет и наверняка подглядывает за нами через камеры.       — И что мне до босса? — фыркнул тот, насмешливо складывая руки на груди. — Я и так трое суток без перерыва пахал — он мне должен!       — А слабо всё это сказать ему в лицо?       — Какой же ты душный! — усмехнулся блондин, но, слава Богу, оставил в покое.       Когда у Чонгука взвинчены нервы, его лучше не трогать какое-то время, поскольку можно запросто выхватить люлей, за что он даже не станет извиняться. Вообще-то, омега считал себя достаточно оптимистичным и дружелюбным человеком, но и у него не титановая нервная система.       Иногда мог взорваться, ибо по типу темперамента Чон — смесь сангвиника и холерика.       С Сухёном они подружились практически с первого дня работы Чонгука на этой заправке; поначалу интерес альфы, конечно, был совсем не дружеским, но хук с правой и сломанный нос быстро объяснили тому, что симпатия не взаимна. Ещё примерно пару недель Чонгук провожал коллегу убийственным взглядом, но корзинка «Пеперо» и бананового молока в тандеме с искренними извинениями заставили его сменить гнев на милость. С тех пор прошёл почти год, но они до сих пор находились в хороших приятельских отношениях, а Гук продолжал наблюдать за ухлёстываниями друга — только теперь со стороны. Впрочем, другие оказывались сговорчивее, чем он, и Сухён каждую неделю появлялся в поле его видимости с омегой — и необязательно каждый раз с одним и тем же.       Плейбой, не иначе.       Чонгук пересчитывал кассу, пока никого не было, и с довольной улыбкой прикусил кончик языка: в его смену за прилавком обычно денег всегда больше. Он не хвастался — просто наблюдение. Если Гук за кассой — весь город нуждается в бензине именно этой заправки; он на колонке (их четыре, и на каждой стоит свой заправщик) — и большее количество клиентов заправляется у него; Чонгук за камерами — и ему удаётся предотвратить очередную бессовестную кражу шоколадных батончиков или порножурналов. Несколько коллег-омег завистливо косились в его сторону, постоянно шушукались за спиной и за глаза называли ведьмой, игнорируя прозвище, придуманное Сухёном.       — Да, Чон-и, — как-то раз обронил Хван Джинён — один из тех самых гадюк. — Король бензоколонки — это явно твой потолок.       Он терпеть не мог, когда его называли этой сокращённой версией имени, и коллега об этом прекрасно знал.       — Ой, ты, кажется, что-то обронил, — нахмурился парень, заглядывая тому под ноги.       — Что? — коллега внимательно заозирался по сторонам в поисках «пропажи».       — Мозги, дорогой, — снисходительно фыркнул, чем заработал в ответ злобную гримасу. — Но вряд ли ты сможешь их вернуть, потому что пустоголовая амёба — это явно твой потолок.       С этой самой фразы Чонгука и пошла открытая неприязнь со стороны Джинёна, но это чувство было на двести процентов взаимным; иногда, когда расположение духа Чона было особенно позитивным — чуть больше, чем обычно, — он слал тому воздушные поцелуйчики, которые Хвана бесили, и веселился от души. Но со всеми остальными Чонгук вёл себя более чем уважительно, потому что с недавнего времени поменял девиз жизни: раньше поступал с людьми так, как хотел бы, чтобы они поступали с ним, а теперь — так, как те того заслуживали.       Нельзя расстилаться ковриком перед свиньями — всё равно не оценят.       — Чон, будь другом, подмени меня на колонке! — умоляюще заломив брови, к Чонгуку, вцепившись пальцами в прилавок, подлетел растрёпанный Ли Ханыль; с этим омегой они тоже не сказать что друзья, но отношения у них сложились на уровне оценки Гарри Поттера за зельеварение — выше ожидаемого. — Мне срочно приспичило, а эти засранцы на улице наотрез отказались помогать — они, видите ли, сами зашиваются!       Чонгук поджал губы и огляделся.       — И как ты себе это представляешь? У меня же касса без присмотра останется!       — Ну, поставь за неё Хвана — он всё равно дурью мается, а так хоть пользу принесёт, — нахмурился Ханыль, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.       Гук тяжко вздохнул и кивнул, и коллега в ту же секунду сорвался с места, несясь в сторону уборных, чуть не сшибив при этом стойку со скидочными плитками шоколада. Перспектива общения с Амёбой омегу, конечно, не радовала, но уж лучше получить порцию яда, чем потом ковыряться в дерьме.       Джинён тоже, мягко говоря, не счастлив его визиту в подсобку, где тот, с удобством устроившись на низком диванчике, кропотливо и тщательно приводил в порядок и так идеальные ногти; любого другого за такое давным-давно вытолкали бы с работы взашей, но все работающие здесь знали, что Хван спит с боссом, поэтому ему многое сходило с рук, а тот умело этим пользовался. Чонгук давно научился закрывать на всё это глаза, но иногда всё равно бесило.       — Доброго времени суток, господин Инфузория, — чопорно кивнул омега с самым невозмутимым видом. Джинён всякий раз на своё прозвище так мило куксился, что он решил «порадовать» того ещё разок: — Не желаете ли покинуть царство Простейших и подняться на ступеньку повыше, принеся пользу нашему заправочному сообществу?       — Шёл бы ты отсюда, Чон! Не видишь — без тебя хлопот хватает!       Ну, когти-то явно себя сами не заточат, это точно...       — Надо на кассе постоять, я на колонке побуду, пока Ханыль не вернётся — и это не просьба! — Чонгук видел, что тот собрался спорить, но не дал вставить свои пять копеек: — Скажешь «нет» или задашь направление, которое мне не понравится — и я проинформирую начальство, куда вечно деваются деньги из кассы в твою смену.       Джинён как-то резко передумал перечить, но для виду всё равно проворчал, что «без него уже вообще ничего сделать не могут» — ага, конечно... — и всё-таки потопал в сторону прилавков; а Чонгук тем временем понёсся конём к выходу, поправляя при этом съехавшие лямки джинсового комбинезона.       Колонка Ханыля всегда третья, а чонгукова — всегда вторая, и если они одновременно попадали на них, то обычно соревновались между собой, кто наберёт больше клиентов. Сухён каждый раз недоумевал, как можно делать ставку против везения Гука, но Ханыль упрямился — и каждый раз проигрывал. Однажды они с Чонгуком поменялись местами, потому что, по мнению того, «всё дело в счастливой колонке, а не в личной удаче Чона», — и Ли снова не повезло.       Но его упорство Чонгука даже восхищало.       В конце концов, вода каждый день тоже безуспешно пытается сдвинуть камень, но через годы стачивает его до основания.       К колонке он подбежал очень вовремя — напротив неё как раз затормозил новенький «BMW»; красавец-кабриолет весело поблёскивал на солнце серебристо-серым покрытием и литыми дисками. Но вовсе не автомобиль заставил омежью «три четверти» работников, стоящих на колонках, возбуждённо перешёптываться и прихорашиваться: смахнув с носа Рей-Бены, стоимость которых наверняка укладывалась в чонгукову месячную зарплату, и нажав кнопку открытия люка бензобака, из салона выбрался брюнет-альфа в тёмно-серых брюках, голубой рубашке с закатанными до локтей рукавами и начищенных до блеска чёрных туфлях. На запястье левой руки красовались золотые часы — наверняка Ролексы, — а в правой зажат бумажник из натуральной кожи.       Чонгук уже полгода облизывался на сумку от Майкла Корса, так что мог отличить кожу от кожзама.       Ну и плюс вряд ли мужчина вышел бы в люди с авоськой при его-то уровне доходов.       Запустив пятерню в копну густых волос, брюнет чуть взъерошил их, поддерживая свой идеальный беспорядок, и кинул на Чонгука скучающий взгляд.       — Полный бак, — бросил чуть хрипловатым баритоном, и омега отчего-то покраснел, как школьник на экзамене.       — Третья колонка, — пропищал не своим голосом от слова «совсем».       И пока этот самоуверенный самец — по-другому никак не назвать — чуть ли не модельно вышагивал платить за бензин, доводя коллег Чонгука до полуобморочного состояния, он мысленно дал себе затрещину: чего, спрашивается, краснеть вздумал перед этим напыщенным индюком?! Раздосадованно тряхнув головой, омега привычными движениями провёл уже вызубренные наизусть манипуляции: крышку долой, пистолет в бак — всё за считанные секунды. Скрестив руки на груди, всё ещё злясь на самого себя, Чонгук покосился в сторону входа на заправку, чтобы не пропустить появления брюнета — ему не хотелось снова сталкиваться с альфой.       Услышав характерный гул — топливо пошло в бак, — он мысленно помолился о том, чтобы автомобиль успел заправиться до того, как этот гусь вернётся. В голове пронеслась мысль о том, кто в эту минуту стоял на кассе, и омега усмехнулся: Джинён, небось, на полную катушку включит своё кокетство, лишь бы подольше задержать и заполучить номер телефона мужчины.       Ну, на сей раз это, наверное, к лучшему.       Чонгук нервно отсчитывал секунды — бак там, что ли, без дна?! — и к своему вящему неудовольствию заметил брюнетистую шевелюру, выходящую на свет Божий.       — Прямо явление Христа народу, — проворчал себе под нос.       — Ты чего такой колючий опять? — услышал голос Сухёна за спиной. — Течка, что ли, на подходе?       — Отвянь, Чхве, — раздражённо буркнул Гук. — Не видишь — клиент проблемный.       Пистолет щёлкнул, оповещая о том, что бак полный, как раз в тот момент, когда брюнет остановился в шаге от Чонгука и одарил его взглядом исподлобья так, что омега под чужим взглядом потерялся. Долив последние граммы бензина, он быстро вытащил пистолет из бака, чтобы поскорее избавиться от неприятного общества, но не рассчитал того, что мужчина стоял слишком близко, и любимая еда всех железных коней расползлась грязной кляксой на его раздражающе чистой рубашке.       — Вот же блин, — Чонгук прикусил губу и растерянно посмотрел на незнакомца, который немедленно начал звереть. — Прошу прощения, я не хотел.       — Не персонал — чёрт знает что… — ответил тот в гневе, чем вынудил омегу нахмуриться.       Да что тут страшного? Наверняка у альфы в шкафу куча таких одинаково скучных рубашек, не обеднеет.       — Эй, я ведь извинился! — нахмурившись, возмутился на оскорбление Чонгук.       — Да, мне страшно полегчало, — прорычал тот и, усевшись в салон, завёл двигатель.       Омега в последний момент успел захлопнуть грубияну люк бензобака, и кабриолет сорвался с места в карьер.       — Не за что! — крикнул вдогонку, не особо надеясь, что его услышат.       И чего, спрашивается, завёлся из-за такого маленького пятнышка?..       — Да ты же на него почти цистерну вылил! — загоготал у него за спиной Сухён, пока прочие коллеги снисходительно улыбались.       Дескать, чего ещё ждать от тебя, неуклюжего?       — Заткнись, оруженосец, — фыркнул он в ответ и вернул пистолет на место.       Оглянувшись, Чонгук заметил надменный взгляд Квон Минхо — верного прихвостня Джинёна — и подавил тяжёлый вздох: теперь у того будет ещё один повод лишний раз прицепиться.       Но Чонгук будет не Чонгуком, если останется в долгу.       Едва перешёптывания стихли, в дверях заправки появился Ханыль, который на ходу поправлял причёску.       — Я что-то пропустил? — с любопытством осмотрелся, подмечая всеобщее возбуждение.       — Чонгук клиента в бензине искупал, — продолжал ржать Сухён.       — Может, с тобой сделать то же самое? — омега не оценил чужую шутку, и альфа в примирительном жесте поднял руки, продемонстрировав открытые ладони.       Не желая больше слушать подобный бред и ловить на себе саркастичные взгляды, Чонгук потопал обратно в здание, где застал Хвана активно набивающим потайные карманы рубашки купюрами.       — Ух ты, там всё ещё есть место? — фыркнул насмешливо, и Джинён вздрогнул от неожиданности.       — Не твоё дело, — огрызнулся, продолжая своё занятие.       — Моё, если деньги пропадают в мою смену. Верни всё на место, если не хочешь, чтобы я этим кое с кем поделился.       Хван зло засопел, но дёрганными движениями принялся возвращать смятые купюры в кассу, после чего вышел из-за прилавка.       — Я-то хоть чем-то альф цепляю, — ядовито улыбнулся. — А тебе даже слепой калека не светит.       — Что же тогда тот брюнет тебя с собой не прихватил? — скопировал Чонгук чужой язвительный тон. — Не привлекли его твои искусственные прелести? В тебе столько силикона, что ты скоро резиновым омегой станешь.       — Но я буду омегой, а ты так и останешься девственником, способным разве что опозориться перед альфой.       Вот ведь, Минхо уже донёс — и когда только успел?       — Желчью захлебнёшься, солнышко, — уронил с улыбкой, приведя Джинёна в бешенство, и переключился на работу.       Подобными остротами Чонгука уже давно не уколоть; к тому же, Хван явно пользовался шаблонными фразами, коих омега за свою жизнь наслушался с лихвой, так что вряд ли ему удастся услышать что-то новенькое.       Остаток рабочего дня для него прошёл без приключений, что не могло не радовать; даже Сухён нашёл в себе силы захлопнуть варежку и держать её в таком состоянии до самого конца смены — хороший мальчик. Чонгук в который раз пересчитал кассу, хмурясь, потому что пары тысяч вон всё-таки не досчитался — наверняка Джинён успел припрятать те ещё до прихода омеги. Он дал себе обещание завтра первым же делом посетить кабинет начальника — пытался ведь по-хорошему, но до Хвана, видимо, не доходит — и морально готовился к встрече с папой, который снова начнёт ворчать о том, что «часики-то тикают»...       И когда у этих его часов уже батарейка навернётся?       Дом — это место, в котором чувствуешь себя спокойно и уютно, так? Вот не факт. С самого детства Чонгука готовили к тому, что главная его задача — это продолжение рода; «если ты не родил — значит, не состоялся как омега» — так, кажется, говорил папа. А после их развода с отцом всё стало ещё хуже — настолько, что Гук был обязан чуть ли от первого встречного альфы забеременеть.       «Плевать, кто отец — главное, чтобы был ребёнок!»— любимая фраза родителя.       А то, что Чонгуку всего двадцать один, и он студент университета, не имеющий и ломаного гроша за душой — ничего? Омега придерживался того мнения, что весьма эгоистично рожать ребёнка только потому, что ХОЧЕТСЯ, и невероятно глупо — если так НАДО. Кто вообще заводит детей, не добившись в этой жизни ничего, не имея под ногами крепкого фундамента, а за спиной — надёжного супруга? Что Чонгук сможет ему дать, кроме съёмной квартиры — и то если повезёт... — долгов и вечного комплекса брошенного ребёнка, потому что будет вынужден сутками пропадать на работе?       Так что в вопросе производства потомства он оставался непреклонен, из-за чего они с папой частенько ссорились, поэтому переезд на съёмную квартиру и стал для него голубой мечтой. Чонгук ходил в старых вещах и мог отказать себе в покупке вкусняшек, но оно определённо того стоило.       Устало провернув ключ во входной двери, омега улыбнулся, услышав, как по ту сторону раздался собачий лай. Он только успел распахнуть дверь, как Бам бросился к нему, едва не сбив с ног и весело повиливая хвостиком.       — Привет, мой красавчик! — с кряхтением подхватил пса на руки, просев под его весом. — Кто у нас хороший мальчик?       Чонгук завернул на кухню и стянул с холодильника пакетик специальных косточек для собак — Бам просто обожал это лакомство.       — Гук-и! — В кухню заглянул родитель, и его светящееся от радости лицо омегу немало удивило. — Как прошёл твой день?       — Как обычно, — пробурчал, щёлкая электрический чайник: если папа такой довольный, значит, снова нашёл для него «подходящую партию». — Что с твоим лицом?       — А что с ним? — спросил Инсо, чуть хмурясь.       — Слишком довольное.       — Не дерзи, — как пятилетнему мальчишке, тот помахал пальцем и снова улыбнулся. — Я нашёл для тебя подходящую партию!       Ну вот, Чонгук как в воду глядел...       — Мне казалось, мы это уже обсуждали, — устало вздохнул омега и на всякий случай отвернулся, чтобы не сорваться.       — Ты не понимаешь! Джису особенный, он не похож на всех остальных!       — Аутист, что ли?       — Дурак! — завёлся с пол-оборота родитель. — С ним серьёзно разговариваешь, а он чушь мелет!       — Так, может, перестанешь со мной разговаривать о потенциальных женихах? Жизнь сразу станет проще.       — Следи-ка за тоном, дорогой, — продолжал сердиться Инсо. — Я столько лет терпел твои детские выходки — можешь ты хоть раз пойти папе навстречу?!       — А ты можешь? — тоже завёлся Чонгук. — Почему я должен воплощать в жизнь твои мечты??? А как же я? О моих мечтах ты подумал? Чего я хочу — спросил? Или что, своя жизнь не удалась — хочешь теперь за мой счёт самоутвердиться?!       — Как ты смеешь так со мной разговаривать?! — Инсо повысил голос, моментально помрачнев. — Я столько сил и времени в тебя вложил — пора бы научиться быть благодарным!       — Я должен выйти за того, кого выбрал ты, только потому, что ты меня вырастил? — От сильного удивления Чонгук разинул рот. — Тебе не кажется, что ты чуток перегибаешь палку? Мне двадцать один — я уже давно сам решаю, что делать, где работать и за кого замуж выходить! Это МОЯ жизнь, пап!       И прежде чем Инсо успел добавить ещё хоть что-то, Гук сбежал в свою комнату и заперся на замок. Папа не пришёл к нему ни за тем, чтобы извиниться, ни за тем, чтобы продолжить гнуть свою линию ни через десять минут, ни через час, так что омега, вдоволь отдышавшись, выудил из-под кровати небольшую обувную коробку, в которой хранил деньги и документы, и принялся пересчитывать свои запасы. Сумма оказалась довольно приличной, гораздо больше, чем Чонгук думал: ему хватило бы заплатить за целых три месяца проживания наперёд и спокойно копить деньги дальше, но вряд ли квартира будет близко к работе.       Ну, или это будет комфортабельная однушка прямо в центре города — правда, всего на месяц.       Утром он выскользнул из квартиры до того, как папа успел проснуться, и радовался тому, что пропустил лекцию, которую тот наверняка не упустит возможности затеять вечером. По пути в универ Чонгук купил хот-дог и стаканчик горячего кофе со сливками и позавтракал на ходу — как обычно, ничего не успевает.       — Опять гасишься фаст-фудом? — проворчал догнавший его Ён — борец за права братьев меньших, сторонник правильного питания и закоренелый веган. — Ты в курсе, что всем этим угробишь свой желудок?       — Дай-ка подумать, — хмыкнул омега в ответ. — Ты не забываешь напоминать мне об этом каждый Божий день, но знаешь, что — мне наплевать.       Эта их перепалка — своеобразный каждодневный ритуал.       В универе у Чонгука есть куча хороших знакомых, но друзей всего двое: Нам Ёнджун и Пак Джехён — или попросту Хён; их троица была что называется «не разлей вода», хотя совершенно не похожи друг на друга ни характером, ни темпераментом, ни взглядами на жизнь. У Ёна, несмотря на всю его «правильность», начисто отсутствовало чувство стиля — тот запросто мог заявиться в универ в классических брюках и куртке из кожзама — защитник природы же; мог с лёгкостью заткнуть за пояс любого мажористого альфу, коих в универе было пруд пруди, при этом особо не стараясь; правда, с ним лучше не спорить — темперамент холерика тут же давал о себе знать.       Хён — обычный ботан-заучка, каких в универе тоже немало; альфа полностью подтверждал амплуа ботаника очками с толстыми линзами — у того зрение почти минус семь, кучей учебников, с которыми носился каждую перемену, и внешним видом парня из прошлого века — ну, или «будто донашивал вещи молодости своего дедушки», как выразился однажды Ёнджун. Единственный в их компании альфа постоянно оставался в стороне, если у Чонгука с Ёном случались словесные баталии, и иногда невпопад делился фактами из курсов физики, истории или географии.       А вот на критику не реагировал никак — флегматик внутри него вообще не отличал критику от обычного разговора, и вывести парня из себя было очень сложно. Но в целом Джехён — довольно симпатичный альфа, и, если снять эти жуткие очки и утратившие свою «свежесть» вещи, омеги по нему с ума сходили бы.       Что касается Чонгука, тут всё проще: вечно неунывающая батарейка Энерджайзер, если не попадаться ему под ноги в плохие дни; ничто не способно сбить его оптимистичный настрой — разве что скандалы с папой после тяжёлого рабочего дня или шпильки в адрес внешнего вида. За все четыре года учёбы он наслушался о том, что совсем не похож на трепетного омегу в этих своих безразмерных джинсах, футболках и кедах, из которых состоял весь его гардероб, и с коротким хвостиком, который был чонгуковой единственной причёской — иногда он мог распустить волосы, волнами обрамляющие лицо, но это случалось редко.       По темпераменту Чонгук тот ещё сангвиник, и всех его недоброжелателей это безмерно бесило, а их у омеги собралось немало; не потому, что он любил склоки или совал нос в чужие дела — а потому, что не боялся говорить людям правду в лицо. Но если какой-нибудь омега, считающий себя первой фотомоделью из журнала «Playboy», начинает потешаться над теми, кто, по его меркам, недостаточно красив — кто, как не Чонгук, вернёт того с небес на землю, верно?       Единственное, что никак не укладывалось в головах знакомых Чонгука — как эти трое вообще стали общаться. И это вполне логично, учитывая все слагаемые, но вся правда была в том, что им комфортно вместе; они никогда никого не осуждали, не считали себя особенными и не завидовали — Чонгуку казалось, этого достаточно для того, чтобы наслаждаться обществом друг друга. И хотя Ёнджун периодически кривился в присутствии Джехёна, называя того «отставшим от моды и жизни», это не заставляло Гука отказываться от дружбы: его друг более чем устраивал.       — Знаешь, каждый раз, как ты ешь эту дрянь, мне становится дурно, — притворно проворчал Ён.       Слева от Чонгука из ниоткуда материализовался Хён, и Гук отбил другу кулачок — тоже ритуал.       — Я же молчу, когда ты напихиваешься своим шпинатом или — прости, Господи — рукколой, — фыркнул омега. — Кстати, у нас во дворе кто-то скосил половину газона на площадке — не твоих рук дело?       Хён задорно смеялся — кажется, впервые в жизни, — пока Ёнджун шутливо впечатывал наманикюренный кулак в плечо Чонгука.       Первой парой стояло антикризисное управление, которую вёл весьма специфичный преподаватель; нет, тот не был самодуром и не ставил дурацких условий для сдачи предмета в сессию. Но просто представьте, что мистер Мира однажды снял свою корону и решил: «А пойду-ка я в универ преподавателем!». На парах господина Кана всегда была стопроцентная посещаемость — ещё бы, омега ведь щеголял в таких нарядах, в которых лично Чонгуку было бы стыдно даже самому себе в зеркале показаться, не то что из дома выйти. Рубашки хоть и не были прозрачными, зато с таким вырезом, что даже коллеги-альфы того, которым «далеко не шешнадцать», в его присутствии чистили пёрышки.       Чонгук за глаза называл того Колокольней: и так не маленький мальчик, а уж если туфли с каблуком напялит — к нему вообще без стремянки подойти нельзя.       Все первые ряды в ярусной аудитории заняты альфами — чтоб был лучший ракурс для обозрения привлекательных форм Кан Лиёна, которые тот даже не собирался прятать; Чонгук переглянулся с Ёнджуном и прыснул со смеху: на входе перед парой этого преподавателя пора начинать выдавать слюнявчики.       Трио дружно взобралось на галёрку и занялось кто чем: Ён полез в Инстаграм, чтобы проверить, сколько человек сегодня оценили его салат из брокколи, сельдерея и помидор-черри — Гуку даже произносить противно, не то, что есть; Хён обложился книгами по антикризисному управлению и заодно шерстил чей-то труд по радиоэлектронике — Пак весьма мультизадачный парень; ну а Чонгук для разнообразия решил послушать лекцию по теме санации предприятий: прошло уже четыре месяца с начала семестра, а он так толком и не понял сути дисциплины, которую вёл господин Кан.       Вид первых рядов напрочь отбивал всю охоту даже смотреть в сторону преподавателя.       Сегодня тот был в особенно хорошем расположении духа — настолько, что даже уделил внимание галёрке; назвав фамилию Хёна, который устремил на того безразличный взгляд — наверное, единственный из всех альф равнодушен к внешним данным омеги, — тот задал вопрос по своему предмету. Спроси господин Кан об этом Чонгука, он бы просто похлопал глазами, потому что для него вопрос препода — просто набор слов на фарси. Но Хёна ничто не смутило: тот без заминки выдал правильный ответ, словно справочное бюро — нужную информацию, на что Кан удовлетворённо кивнул и рассыпался похвалами. Пак остался совершенно равнодушен к чужим хвалебным речам и вернулся к своей книге, как ни в чём не бывало.       Порой его безразличное отношение Чонгука до чёртиков пугало.       А порой становилось завидно... Кому надо продать душу, чтобы относиться ко всему так же ровно?       После пар, когда они втроём уставше поплелись по домам — точнее, Ёнджун и Джехён домой, а взрослым надо на работу, — Чонгук заметил у ворот знакомый серебристый кабриолет; чуть присев на капот, по сторонам осматривался тот самый брюнет, которого Гук вчера самую малость изгваздал бензином.       Резко затормозив, омега схватил Ёна за руку.       — Кто это? — шепнул тому на ухо, будто сидевший вдалеке альфа мог его услышать.       — Ты, блин, с луны свалился или где? — прицокнул языком друг. — Это ж Ким Тэхён, сын влиятельного нефтяного магната. Он и сам владеет сетью очень дорогих мебельных магазинов, хотя ему всего-то двадцать пять или около того.       — Вот же ж... — Гук слегка прикусил ноготь большого пальца.       Нет, он, конечно, догадывался, что этот альфа — важная шишка, но чтоб настолько... Как это ещё Чонгука не уволили с волчьим билетом за то, что он испортил наверняка дорогущую рубашку? Так ведь богатеи обычно решают свои проблемы — избавляются ото всех, кто им неугоден? За этим альфа приехал сюда? Чтобы публично обвинить его и сказать, что он уволен? Вот уж дудки!       Чонгук мысленно закатал рукава и сам направился в сторону мужчины — нужно сразу расставить все точки над «i», чтоб потом не было никаких неожиданностей.       — Ты что удумал, малахольный?! — прошипел за его спиной Ёнджун. — Остановись!       Но омега не сбавил шаг ни на секунду и остановился только перед лицом «противника»; тот окинул парня безразличным взглядом, чуть дёрнув бровью и явно считая, что серая мышь не достойна его внимания, и отвернулся. Но это нисколько не заглушило чонгуков пыл и желание спустить красавчика с небес на землю.       — Послушайте, мистер, — он воинственно сложил руки на груди и наконец-то привлёк к себе чужое внимание. — Если вы думаете, что я позволю распоряжаться моей жизнью, то вы глубоко заблуждаетесь. Я ведь не специально вас тогда испачкал и к тому же извинился за свой поступок — чего ещё вы от меня хотите?       Пару секунд мужчина внимательно изучал лицо омеги, а после его собственное немного просветлело — альфа только теперь понял, о чём он говорил? Да до него, как до утки — на пятидесятые сутки...       — Привет, Тэ! — Раздался за спиной Чонгука голос господина Кана; тот обошёл его, чтобы стать рядом с мужчиной, и Гук увидел на лице преподавателя довольную улыбку. — Я освободился, так что можем ехать!       Рот омеги приоткрылся, когда до него дошла вся соль ситуации: Ким не по душу Чонгука приехал, а всего лишь закадрил его препода.       Вот же балбес!       — То есть, вы не... — начал он и тут же стушевался под чужим колким взглядом.       — В следующий раз думай, прежде чем открывать свой маленький симпатичный ротик, — с высокомерной ухмылкой бросил мужчина. — А то, неровен час, сбудутся все твои самые худшие опасения.       Тот чуть оттолкнул Чонгука в сторону, чтобы помочь Кану сесть в машину, и сам уселся за руль; в каждом движении альфы сквозила такая хищная грация, что Гук испытал одновременно и восхищение, и страх. Ещё секунда, и машина сорвалась с места, унося с собой позор омеги.       Но не весь.       — Это что сейчас было?! — прошипел ему на ухо подошедший Ёнджун. — Совсем сбрендил?! Таким тоном с Кимом разговаривают только раз — потом не могут говорить вовсе! А ты ещё и накинулся на него с упрёками при всём честном народе! Где твой хвалёный ум и выдержка?       Чонгук провёл ладонью по лицу и заозирался по сторонам: в курсе только что произошедшего были не все студенты, но кое-какие отголоски до отдельных индивидуумов долетели, и теперь некоторые омеги снисходительно ухмылялись, а альфы — откровенно ржали. На подобное проявление он пожал плечами — не впервой — и снова повернулся к другу.       — Он вчера был на нашей заправке, ну и я случайно пролил пару капель бензина на его рубашку, — поделился событиями. — А перед этим он побывал в обществе Хвана, у которого в голове правит бал перекати-поле — подозреваю, что тот нехило ему мозг вынес. В общем, я под горячую руку попал.       — Ну а сегодня ты на него зачем накинулся? — продолжил недоумевать.       — Решил, что он приехал расквитаться.       — М-да, я думал, у тебя соображалка получше работает, — покачал головой Ёнджун. — Стал бы он сюда ради какого-то Чон Чонгука приезжать! Да у него таких, как ты, вагон и маленькая тележка! Скорее всего, он уже даже забыл о тебе, пока ты сам снова не напомнил...       С губ сорвался обречённый вздох: и в кого Гук бывает таким идиотом?..       Под неодобрительным взглядом Ёна омега помахал друзьям рукой и кинулся спасаться бегством на автобусную остановку; машины в его семье отродясь не водилось, а о том, чтобы родители подарили ту ему на день рождения, даже речи не шло — они не Рокфеллеры, чтобы деньгами направо и налево разбрасываться.       Сегодня Чонгук стоял на камерах — самая спокойная работа, если Джинён и его шайка-лейка не болтались под ногами; Сухён второй день подряд работал на колонке, и приветственно помахал Гуку рукой, а Ханыль заведовал кассой. Проходя мимо в сторону раздевалки, омега кивнул последнему, а тот сделал ему предостерегающие жесты — это значит, что Хван сейчас тоже там.       Интересно, что тот там забыл? Его смена началась четыре часа назад.       Чонгук вошёл в помещение как раз в тот момент, когда Джинён, натянув комбез с логотипом заправки — прямо на голое тело, — делал селфи через зеркало.       — Обязательно выложи это в Инстаграм — хотя вряд ли ты мир чем-то удивишь, — напугал того, внезапно нарушив тишину. — Знаешь, раньше, когда по земле ещё ходили динозавры, только члены семьи знали, что ты бестолочь, но теперь у тебя есть уникальная возможность сделать эту новость достоянием общественности. Давай, жми на кнопочку — подтверди свой статус, люди же ждут!       Вообще-то, Джинён всего на два года старше Чонгука, но он всегда использовал это против него; тот дико бесился, когда Гук упоминал возраст, и пропитанный силиконом мозг омеги частенько выдавал интересные вещи в ответ.       — Тебя не спросил, — зло фыркнул блондин. — У меня-то хоть есть что показать.       — Спорю, что если выкачать из тебя весь силикон, ты станешь одной большой Марианской впадиной, — хохотнул Чонгук и направился к своему шкафчику в противоположную часть помещения.       Пока мозг Хвана устанавливал связь с сервером — безуспешно, скорее всего, — он успел быстренько переодеться в форму и выскользнуть обратно в зал; на немой вопрос в глазах Ханыля Чонгук вскинул два больших пальца и, на ходу настраиваясь на работу, направился к камерам.       — Слушай, Чон, — откуда ни возьмись нарисовалась по левую сторону ещё одна больная мозоль в лице Минхо. — Там приехал клиент на «Джипе» — может, сходишь и его обольёшь бензином?       Перебиравший неподалёку стойку с печеньем Со Инхан — второй подпевала Джинёна — противно захихикал, а Минхо, чувствуя поддержку соплеменника, самодовольно заулыбался.       — Я, наверно, лучше к боссу схожу — поставлю в известность о том, что ты свою колонку без присмотра оставил, — просияв ангельской улыбочкой, парировал Чонгук, с удовольствием пронаблюдав, как слетело с чужого лица самодовольство; вместо этого Минхо задрал нос и потопал в сторону туалетов.       — Когда-нибудь я тебе всё это припомню, — прошипели ему напоследок сквозь зубы.       Остаток рабочего дня прошёл спокойно — даже в какой-то степени скучно. Сухён сегодня явно не был настроен на общение даже в свой законный перерыв, так что Чонгук просто уплёл шоколадный батончик в компании Ханыля. А когда до конца смены оставалось не больше часа, омегу на «ковёр» вызвал к себе директор.       Недоумённо строя предположения, что тому могло от него понадобиться, Чонгук вздохнул и поплёлся наверх — никак Минхо выполнил свою угрозу.       Пытаясь сохранять на лице спокойное выражение, он поднялся на второй этаж и нерешительно застыл на пару секунд перед дверью начальника и уже собирался постучать, как та сама распахнулась, выпуская из кабинета довольного... Джинёна. Брови Гука изломились в удивлённом изгибе, в то время как тот злорадно улыбнулся и прошагал мимо, гордо задрав нос к потолку.       — Знаешь, у нас очень маленькие дверные проёмы, — по привычке поделился сарказмом Чонгук омеге вслед. — Твоё самомнение через них не пролезет, сделай лицо попроще.       Джинён недобро зыркнул и скрылся на лестничной клетке; вздохнув ещё разок для собранности, Чонгук вошёл к боссу.       — Звали, господин До?       До Гённам всегда производил на Гука впечатление мудрого человека. Даже когда он пришёл обивать порог его заправки полгода назад в надежде получить хоть какую-то подработку, тот не посмотрел, что у него совершенно нет опыта работы, зато есть усердие, трудолюбие и ответственность, — а эти качества он в сотрудниках ценил больше всего. Альфе было далеко за сорок, ни разу не симпатичен, почти облысел и обрюзг; обычно зажиточные директора ведут себя высокомерно или вызывающе с подчинёнными, но господин До совершенно не обладал подобными качествами. И, к слову сказать, в его присутствии Чонгук никогда не чувствовал себя мерзко и не боялся оставаться с тем один на один.       Единственная ошибка альфы — это связь с Инфузорией.       — Садись, Чонгук, — кивнули ему подбородком на стул напротив стола. — Чай? Кофе?       — Лучше сразу скажите, в чём меня обвиняют, — перешёл к делу, оставшись стоять.       Босс понимающе хмыкнул и кивнул.       — Джинён сказал, что ты мешаешь ему работать — оскорбляешь, придираешься без причины, заставляешь выполнять работу за себя.       — Он забыл добавить, что на ночь я приковываю его кандалами к батарее в холодном сыром подвале... — едва не открыв рот, возмутился Чонгук, складывая руки на груди.       — Я не думаю, что ты на такое способен, — пропустили его вспышку мимо ушей, и омега замолк: если не думает — зачем вызвал? — У меня сформировано собственное мнение о каждом сотруднике, но всё же хочу послушать твою версию.       — Вчера Ханыль попросил подменить его на колонке, пока отлучался в уборную, — охотно поделился Гук. — И я попросил Хвана постоять вместо меня за прилавком — он ведь всё равно пилил ногти в кладовке. А когда я вернулся, обнаружил, что тот таскает деньги из кассы, — Чонгук заметался по кабинету, потому что никогда не был доносчиком, предпочитая свои проблемы решать самостоятельно, но если Джинён решил играть вне правил — он примет этот вызов. — Если бы он делал это в свою смену, я б и слова не сказал — в конце концов, ему за это отвечать. Но я не хочу зарабатывать себе репутацию нечестного сотрудника, который втихомолку ворует деньги! Я дорожу своим местом.       — Успокойся, Чонгук, — добродушно усмехнулся мужчина. — Никто тебя увольнять не собирается. На самом деле, я каждый вечер просматриваю записи камер наблюдения — как говорится, «доверяй, но проверяй».       — Тогда зачем я тут распинаюсь? — взвился омега на нервах, но тут же прикусил язык. — Простите.       — Похоже, тебе не помешало бы отдохнуть, — чуть нахмурился тот. — Может, оформим тебе отпуск?       От удивления Чонгук всё же не удержался и рот приоткрыл: в предложение так и напрашивалось дополнительное слово «бессрочный».       — Вы же говорили, что не собираетесь увольнять! Да и не могу я в отпуск, мне деньги нужны!       Несколько бесконечно долгих секунд альфа всматривался в лицо омеги, а после молча поднялся и грузно направился к столу с конфетами, где налил себе свежий кофе.       — Тогда, может, повысим тебя в должности? — с хитрой ухмылкой поинтересовался. — Скажем, станешь старшим заправщиком: будешь делать то же, что и всегда, только к этому ещё присоединятся некоторые дополнительные обязанности — следить за тем, чтобы не пустовали колонки и каждый был чем-то занят. Если люди, работающие на моём объекте, умудряются пилить ногти и сплетничать за спиной — значит, у них слишком много свободного времени. Мне нравится, как ты работаешь — мало кто из работников с такой ответственностью относится к своим обязанностям; все считают, что работа на заправке — это несерьёзно, и можно слоняться без дела, но под моим началом такое не сработает.       — Пов-вышение? — окончательно растерявшись, промямлил Чонгук.       Он на такое даже не рассчитывал, когда шёл сюда.       — Верно. Сколько ты сейчас получаешь? Тысяч двести вон в месяц? — Мужчина прикинул в уме. — Повысим тебе до трёхсот — что скажешь?       Успевший присесть от растерянности на указанный ранее стул Чонгук вскочил на ноги и вновь начал нарезать круги, спрятав руки в задних карманах комбинезона — с такими переменами в бюджете он точно может съехать от папы.       — Господин До, мне, конечно, очень приятно, но разве это не выглядит так, будто вы меня подкупаете?       — А мне нужно это делать? — Альфа приподнял бровь, и Чонгук свёл брови к переносице. — Ты единственный человек на моей заправке, который хочет работать и может делать это со всей ответственностью. Или ты хочешь, чтобы я повысил кого-то вроде Джинёна?       От ужаса волосы на затылке у омеги встали дыбом.       — Да упаси Бог!       — Отлично, значит, договорились, — довольно улыбнулся тот и плюхнулся в своё кресло. — К новым обязанностям приступаешь немедленно — я дам знать бухгалтерии и отделу кадров.       — Так... я могу идти? — не своим голосом поинтересовался Гук.       — Иди, Чонгук, работай.       Словно в тумане он вышел из кабинета, прикрыв дверь, и на ватных ногах спустился обратно в зал; побочно подметил ехидные выражения на лицах у Джинёна и Минхо, но переваривать направился к Ханылю на кассу.       — Ну?! — тут же накинулся на него с расспросами коллега. — Что он от тебя хотел?! Тебя увольняют? Я так и знал! Недаром Хван таким довольным спустился от босса — никак наплёл ему с три короба, чтоб тебя подставить...       — Меня повысили, — всё ещё до конца не веря в то, что сказал, Чонгук медленно растянул губы в сумасшедшей улыбке. — Теперь за то, что я буду поддавать тумаков Джинёну, мне ещё и платить будут — охренеть, да?       — Я тебя поздравляю! — не ожидавший подобного проверещал Ханыль и стиснул омегу в объятиях прямо через прилавок. — Ты это заслужил!       — Спасибо, — фыркнув, Чонгук обнял того в ответ и тут же выпутался из чужих рук. — Ладно, повышение повышением, а работу никто не отменял.       Он в приподнятом настроении вернулся к камерам, весело насвистывая, и уже на ходу начал прикидывать, что не мешало бы посмотреть объявления о сдающихся квартирах: если папа уже зубами вцепился в идею сосватать сыну какого-то «особенного» альфу — надо делать ноги.       Так что дома Чонгук первым делом наскоро принял душ и закопался в ноутбук с головой. Ему повезло: он отыскал три варианта, в которых его устраивали и условия, и цена, да к тому же и расстояние до работы и учёбы оказалось приемлемым. Не центр города, конечно, но и не захолустная окраина. Дабы не откладывать это дело в долгий ящик, омега принялся обзванивать все номера, однако трубку сняли только на последнем, и мягкий голос — явно принадлежащий омеге — предложил встретиться завтра ближе к вечеру.       От нахлынувшего воодушевления заснуть Чонгуку в ту ночь так и не удалось, поэтому неудивительно, что на работу он приехал достаточно вялым и без настроения.       — Я думал, ты не любишь лимоны... — вместо приветствия нахмурился Сухён, когда Гук проплыл мимо кассы.       — При чём здесь… — начал было озадаченно интересоваться, но был бесцеремонно перебит.       — Да ты снова кислый, вот я и...       — Молчи, если жить охота, — закатил глаза и направился в раздевалку.       Там, облачившись в привычный комбинезон и убрав волосы в хвост, чтоб в лицо не лезли, Чонгук вышел на улицу под тёплые лучи солнца, которое хоть немного поднимало настроение. На третьей колонке, как всегда, стоял Ханыль и хитро улыбался: никак снова решил затеять спор «Кто больше машин заправит». За чонгуковой второй колонкой временно следил У Дохван — тот самый второй заправщик-альфа; пока Гука не было, тот работал за двоих на колонках, но после его прихода вернулся на свою первую. За четвёртой смотрел Инхан, явно пребывающий не в восторге от того, что сегодня здесь один, без своей «группы поддержки», которая шуршала в зале.       После четырёх Чонгук отвлёкся на приехавший грузовик — на этот раз с газировкой, — и как раз наступило время его перерыва, которое он потратил на приёмку товара. После с тяжёлым вздохом помог Минхо довозиться с витриной и выставил на полку свеженькую «Фанту», прихватив одну бутылку себе — просто захотелось. До конца перерыва омеги оставалось ещё пятнадцать минут, и Чонгук, закинув в кассу деньги за газировку, остался там же поболтать с Сухёном — альфа в одиночестве совсем скис.       — Ну и кто из нас теперь объелся лимонов? — вернул тому шпильку, на что друг ухмыльнулся.       Проговорив всё оставшееся свободное время, Чонгук помахал Чхве и развернулся, чтобы выйти на улицу, но тело омеги резко затормозило обо что-то крепкое; при этом «Фанта», которую он так и не потрудился закрыть крышкой, устремилась на преграду, которая посмела его остановить. К слову сказать, преграда была одета в строго-скучно-белого цвета рубашку — впрочем, ярко-оранжевый напиток это успешно исправил. Предчувствуя нехорошее, Чонгук вскинул голову и натолкнулся на злой потемневший взгляд.       Чертовски знакомый взгляд.       — О Боже... — испуганно пропищал омега.       Этот проступок вряд ли сойдёт ему с рук так же легко, как прошлые два.       Вот же подстава!       Вероятно, все имели представление, что творится с быком, когда перед его мордой размахивают куском красной тряпки — вот примерно ту же самую реакцию Чонгук сейчас наблюдал на лице Ким Тэхёна, который наверняка превратил бы омегу в фарш из мяса и костей, если бы не свидетели. Господи, ну почему Гук такой неуклюжий?.. Это ж нарочно не придумаешь — столько косячить в присутствии исключительно одного и того же человека!       Вот теперь альфа точно его не забудет...       — Это единственная нормальная заправка в городе, — прорычал тот — настолько утробно, что Чонгук едва не присел, ощутив на теле россыпь мурашек, — иначе ноги бы моей здесь не было. Но так как это невозможно, в будущем я попрошу тебя держаться подальше от меня всякий раз, как я буду на заправке — особенно, если в твоих руках окажется хоть что-то текучее, тебе ясно?       Ясно, ясно, чего же неясного...       Чонгук быстро покивал, как китайский болванчик, краснея за свою невнимательность, и юркнул в сторону, застывая столбом. Тэхён расплатился за полный бак бензина — на этот раз для «Ауди» — и вышел из здания мрачнее тучи, брезгливо поглядывая на яркое пятно от «Фанты».       Оно и понятно, Чонгук бы вообще рвал и метал...       — Ну ты, блин, и растяпа, — уже похрюкивая, ржал за прилавком Сухён. — Если б не знал тебя, подумал бы, что ты специально его каждый раз цепляешь!       — Дать бы тебе в бубен, Чхве! — без особого энтузиазма проблеял омега в ответ.       Разве он виноват, что этот Ким каждый раз вырастает перед ним, словно из-под земли!       Раздавшийся из-за витрины с шоколадными батончиками и от стойки с камерами ехидный смех — Джинён и Минхо из первого ряда наблюдали короткометражку с его очередным фиаско и теперь надрывали животы — Чонгук принял с обречённым вздохом.       Это что, карма за стёб омеги над коллегами?       Понуро опустив голову, Чонгук дождался, пока машина Кима не скрылась из глаз, и всё-таки выбрался на улицу.       И за что ему всё это...