Скромность для сноба

      Прошёл месяц с той поры, как Чонгук начал жить на съёмной квартире.       Период переезда ему хотелось забыть как страшный сон, поскольку, узнав о нём, папа закатил такой скандал, от которого наверняка оглохли даже крысы в подвале; родитель испортил свою карму такой нецензурщиной, что кимчи-чигэ, который мужчина в этот момент варил, покраснел без пасты кочуджан. Чонгуку были присвоены такие почётные звания, как «предатель» и «неблагодарный нахлебник», но он всё снёс стойко, потому что это того стоило. Теперь каждый день омега мечтал о том, чтобы оказаться дома и в компании маршмеллоу и горячего шоколада завалиться перед теликом с каким-нибудь сериалом — если не нужно делать домашку, разумеется.       От Ким Тэхёна, как и обещал, юноша старался держаться подальше, хотя мужчина и сам принимал меры безопасности: сперва внимательно оглядывался перед тем, как выйти из машины, а после постоянно держал Чонгука в поле зрения — «не дай Бог» и всё такое. Вот это он альфу выдрессировал, его аж гордость за себя брала! А ещё Гук научился автоматически делать жест «рукалицо» от поверхностных шуточек, которые каждый раз роняли в его присутствии Амёба и Подпевала — но не от самих шуток, а от тупости тех, кто их отпускал. А вот от шуток Чонгука их настроение моментально испарялось, так что он ещё парочку дней мог наслаждаться спокойствием.       — Эй, Чон, там Ким Тэхён приехал, — раздался из-за стеллажей насмешливый голос Минхо. — Тебе «Фанту» нести или «Колу»?       Вспомни, как говорится...       Инфузория поддержал дружка натяжным смехом, а Чонгук закатил глаза к потолку и оставил вопрос без комментариев — если игнорировать, раньше отстанут. Но на всякий случай омега разыскал взглядом фигуру альфы, чтобы быть как можно дальше от того. Вот мужчина вошёл в здание заправки, обвёл глазами доступное пространство и заметил Чонгука у камер; он в ответ помахал ему рукой — просто жест, означающий: «Эй, я здесь, ты в безопасности». Тот криво усмехнулся — кажется, мужчина сегодня в хорошем расположении духа — и направился прямиком к омеге, отчего чонгуковы брови резко поползли на лоб от удивления.       Это что-то новенькое.       — На острые ощущения потянуло? — нахмурился вместо приветствия на чужой оценивающий взгляд.       Ей-Богу, если альфа не перестанет так глазеть, Чонгук забудет о том, что и так уже достаточно по отношению к нему напортачил, попав в чёрный список, и врежет по наглой морде.       Слишком уж подозрительным удовлетворением блестели глаза напротив.       — Просто хотел извиниться за то, что дважды наорал на тебя, — услышал Чонгук то, что меньше всего ожидал услышать от Ким Тэхёна.       — Ваши извинения приняты, — сложил руки на груди — от словно бы… оценивающего взора парню было всё ещё не по себе. — Могу я вам ещё чем-то помочь?       Цепкие глаза не отпускали, на дне чёрных зрачков полыхала непонятная решимость, и Чонгук не сдержал возмущённого сопения. Тэхён заметил его недовольство и хмыкнул.       — Очень может быть, но не сейчас.       Альфа удостоил его обаятельной улыбкой и оставил, наконец, в покое, а омега снова нахмурился: что ему было надо-то?       И что значит это его «не сейчас»? «Не сейчас» — это когда? Может, Чонгуку всё-таки стоит воспользоваться предложением господина До и взять небольшой отпуск за свой счёт? Ну так, мало ли...       Омега оглянулся в поисках свидетелей, но, к счастью, все были заняты работой, так что этот странный разговор вроде как остался в тайне. Но Чонгук на всякий случай сделал в голове пометку в следующий раз вообще скрыться где-нибудь в кладовке или раздевалке, а то ещё, чего доброго, альфа дружить ему предложит. Не надо ему такого счастья.       Продолжая пребывать в непонимании, он всмотрелся в камеры и проводил глазами уезжающий кабриолет Кима; его серебристое крыло пустило зайчик прямо в камеру, отчего Чонгук на мгновение ослеп и недовольно цокнул. С помощью пульта переключился на другие камеры и увидел, как Сухён махал ему в одну из них рукой, привлекая внимание. И поскольку в зале было шаром покати, он позволил себе оставить пост и подойти к прилавку.       — Подежурь за меня у кассы, — молебно сложив ладони, Сухён состроил жалостливую моську. — Босс к себе вызывает.       Будто при таком раскладе Чонгук мог ему отказать. Омега кивнул и поменялся с другом местами, на автомате принявшись пересчитывать кассу: зная Чхве, он мог предположить, что тот снова забыл это сделать. И пока Гук занимался подсчётами, до его слуха долетел шушукающий шёпот двух неразлучных сплетников у холодильника с пивом — так и не заполненного холодильника, стоит отметить. Если честно, Чонгук уже устал удивляться человеческой безответственности, поэтому просто с обречённым вздохом пошагал в нужную сторону.       И закатил глаза, услышав тему обсуждения: Минхо хвастался Хвану, что в субботу записался в жутко дорогой салон.       — Не понимаю, зачем тебе идти к косметологу, — Чонгук состроил деланно сосредоточенный и задумчивый вид. — Стоит ли переплачивать, если маляр с валиком и банкой краски сделает всё в десять раз дешевле?       Минхо скорчил недовольную гримасу, пробурчал себе что-то под нос и вернулся к своей работе — наконец-то. Джинён старательно поддерживал друга, но молча — видимо, босс пригрозил лишить премии, если тот будет распускать язык и отлынивать от работы.       Давно бы так.       Во всём остальном день выдался скучным и однообразным: Сухён на кассе — интересно, зачем парня всё-таки вызывал к себе начальник? — Ханыль на колонке, а Чонгук достаточно далеко от обоих, чтобы иметь хотя бы банальную возможность поболтать. Неожиданное и нежданное повышение и переезд должны были как минимум вселять омеге уверенность в стабильном будущем, но на самом деле лишь ещё больше убеждали в его изменчивости.       С того самого момента, как Тэхён обронил то своё непонятное утверждение, они с Чонгуком больше не виделись: то ли альфа всё-таки нашёл себе другую «приличную заправку», то ли настолько мастерски научился омегу избегать. В любом случае за прошедшие полторы недели Гук получил наконец долгожданный покой, и это должно было радовать, но почему-то наоборот огорчало. Он делал ставку на то, что эти встречи и стычки были своего рода ритуалом, а теперь из его жизни исчезло и это.       Попытки наладить отношения с папой ни к чему не привели: тот по-прежнему недоволен переездом сына и всё так же настойчиво пытался навязать ему Джису, которого уже окрестил женихом. Любой телефонный разговор с папой — видеть того вживую и оставаться один на один Чонгуку пока не хотелось — заканчивался ссорой, после которой омега мучился бессонницей, в то время как его родитель мирно засыпал с чувством выполненного долга.       Да и Джису не отставал от Чон Инсо: Гук то и дело получал уведомления о пропущенных звонках, стоило включить телефон, который теперь каждый раз перед работой отключался. Его очень раздражало это навязчивое внимание, которого он не искал, но молчание Чонгука почему-то не отбивало у нежеланного ухажёра охоту добиваться омегу. Кажется, всё было наоборот: альфу лишь подстёгивала чужая неприступность, и тот относился ко всей этой ситуации как к азартной игре.       Но всем известно, что азартные игроки плохо заканчивают.       К концу недели Чонгук решил, что больше не хочет нервничать из-за людей, для которых доведение омеги до ручки стало смыслом жизни, и потому старался отвлечься, как мог, и с удивлением заметил лихорадочное сияние на лице Сухёна. Такого не случалось уже... В общем-то, такого никогда не случалось, и омеге стало интересно, в чём причина такой перемены настроения.       — Эй, Чхве, — Чонгук привалился плечом к стене, зайдя в обеденный перерыв в подсобку, где застал их с Ханылем за обедом. Они часто обедали втроём, если позволяло расписание, но в последнее время такое удавалось нечасто. — Скажи мне, чего это ты сияешь, как начищенный пятак?       Напарники как-то заговорщически переглянулись, и внезапно покрасневший Со отвернулся.       — Ты умеешь хранить секреты, Чон? — хитро подмигнул друг, улыбаясь от уха до уха.       — Да какие секреты! — неожиданно рассмеялся Ханыль. — Об этом знают уже все, кроме Чонгука, но он слишком занят своими накладными и Хваном, чтобы замечать что-то ещё.       Гук понимал, что это была шутка, но в действительности он и впрямь мало на что обращал внимание в последнее время, так что замечание Ханыля очень даже актуально. Только когда Сухён слишком уж ласково заправляет прядь волос тому за ухо, до Чонгука начала доходить вся суть «секрета».       — Вы меня разыгрываете! — охнул на всю подсобку, стискивая при этом обоих в объятиях. — Поздравляю!       Факт в том, что Сухён и серьёзные, постоянные отношения — вещи несовместимые, но Чонгук оставил это знание при себе: ему не хотелось портить общее хорошее настроение и уверенность Ханыля в том, что это всё всерьёз. Впрочем, быть может, на этот раз Сухён действительно одумается и поймёт, что Ли — тот самый. Да и кто Гук такой, чтобы давать оценку чьим бы то ни было отношениям? Сам не в состоянии с собственной жизнью разобраться...       Омега искренне старался радоваться отношениям друзей, но когда заметил их игривые переглядки и лицезрел, как те каждый день в обеденный перерыв запираются в раздевалке, не мог отвязаться от мысли о том, что завидует. В его жизни из постоянных альф есть только Джису — и то ненадолго, если у Чонгука получится наконец-то от того каким-то чудом отвязаться. Очень не хотелось верить в то, что в конечном итоге папе удастся заставить омегу связать свою жизнь с этим самовлюблённым павлином: он, скорее, предпочтёт одинокую жизнь в окружении сорока кошек, чем станет его мужем.       В общем, Ким Тэхён снова появился в чонгуковой жизни, когда от зависти и давления со стороны родителя и Джису он уже готов был лезть на стенку.       Чонгук как раз только закончил приёмку товара и на ходу просматривал накладные; вскрывать коробки Ханыль принялся без него, и теперь омега не мог досчитаться пары плиток шоколада, хотя друг и уверял, что ни при чём. У Чонгука не было причин подозревать того в воровстве, но и подобная ситуация на его веку случалась впервые, так что он просто не знал, что делать: предъявить Ханылю счёт или исправить одну цифру в накладной.       За чересчур внимательным изучением документов и собственными мыслями Гук снова вовремя не заметил, куда шёл, и со всего маху врезался в преграду. Листы выскользнули из пальцев, разлетевшись по полу, и омега с шипением приложил прохладную ладонь к ушибленному носу: грудь у Кима оказалась бетонной.       Кевларовый бронежилет мужчина в этот раз надел под рубашку, что ли...       — Жив? — насмешливо поинтересовались, заставив парня нахмуриться.       Кажется, сегодня альфа в отличном настроении... Ой, не к добру это.       — Может быть, ты перестанешь вырастать передо мной, словно из-под земли? — недовольно проворчал Чонгук, потирая нос, не обратив внимания, что перешёл на неформальное общение.       Тэхён выпустил его из капкана цепких пальцев — надо же, а он и не заметил, что мужчина предотвратил падение.       — Может быть, ты перестанешь ходить и думать одновременно и начнёшь смотреть вперёд? — отзеркалил тот, сверкая белозубой улыбкой, хотя в глазах читалась лёгкая настороженность: кажется, альфа не знал, чего ждать. Что ж, это справедливо. — Хорошо, что в этот раз у тебя хотя бы нет в руках лимонада.       Вскинув голову, Чонгук столкнулся взглядом с тёмными глазами, и оба, не сговариваясь, прыснули со смеху, будто давние приятели, между которыми не случалось неприятных ситуаций.       — Вообще-то, тебе действительно повезло, — чисто из вредности спрятал омега за высокомерной улыбкой своё смущение, вызванное внезапной переменой чужого к нему отношения. — Появись ты здесь на двадцать минут раньше, я бы наверняка окатил тебя горячим кофе с головы до ног.       — В следующий раз я буду более осторожен, — снисходительно кивнул Тэхён, и от такого ответа Чонгук слегка растерялся: в какой ещё следующий раз? — Но, вообще-то, я здесь, чтобы поговорить с тобой.       Продолжая пребывать в растерянности, омега оглянулся по сторонам, ловя на себе удивлённый взгляд Сухёна, заинтересованный — Ханыля, и недоумевающий — Джинёна, и чувствовал, как в нём боролись все три эмоции каждого из свидетелей.       — И о чём же?       — Станешь моим мужем? — вновь сверкнул улыбкой мужчина — на этот раз слегка неуверенной.       В первые несколько секунд Чонгуку показалось, что это просто розыгрыш, он даже покрутил головой на предмет того, не снимает ли его кто-то на камеру. Не обнаружив искомого, шумно сглотнул и на шаг отошёл, внезапно почувствовав угрозу — своему спокойствию, поскольку рядом с этим альфой ещё ни разу не чувствовал себя в безопасности. Ну кто станет первому встречному делать предложение, на которое другие годами не могут решиться?       Может, Тэхён всё-таки шутит?       Омега внимательно вгляделся в серьёзные глаза, что в ответ даже не дрогнули, и от удивления его брови изломились в абсолютном ошеломлении.       Не шутит.       — Тебе никто не говорил, что с чувством юмора у тебя серьёзные проблемы? — Он неловко попытался съехать с темы и принялся собирать раскиданные по полу накладные, лишь бы уйти от пронизывающего взгляда.       Как назло, Ким пришёл ему на помощь, собрав в мгновение ока всё в одну аккуратную стопку, и взял Чонгука за руки, которые сейчас были больше похожи на безжизненные плети.       — Вообще-то я совершенно серьёзен. Мне срочно нужен фиктивный муж, но в моём окружении нет никого, кто не лелеял бы надежды загнать меня под свой каблук. Большинство омег видит во мне лишь туго набитый кошелёк, я же ищу, можно сказать, партнёра для взаимовыгодного сотрудничества.       — И решил подкатить с таким нелепым предложением ко мне? — недоверчиво покачал головой Гук. — К человеку, которого совершенно не знаешь, и... С чего ты вообще взял, что я соглашусь?       — Я подумал, что мы сможем договориться, — словно бы воодушевлённый тем, что омега не дал прямого отказа, Тэхён продолжил: — У меня достаточно денег, я могу хорошо тебе заплатить за помощь — не думаю, что ты здесь получаешь больше трёхсот тысяч, а в наше время эта сумма ни о чём.       — Пытаешься меня подкупить? — неверяще вскинув брови, он запоздало выдернул свои пальцы из чужих ладоней.       — Что ты, вовсе нет, — тут же пошёл на попятную мужчина. — Я думаю, что мы оба можем помочь друг другу; если деньги для тебя неприемлемы — назови другие условия.       Несколько бесконечно долгих секунд Чонгук смотрел на альфу, как на душевнобольного, а после всё же задумался: вообще-то, из такого договора можно извлечь пользу, — например, представить папе и Джису своего «мужа», чтобы те наконец-то отстали от омеги. Конечно, родитель будет в шоке и окончательно обидится на сына за то, что он ему ничего не сказал и не позвал на свадьбу, но лучше это, чем слушать бесконечные разговоры о «замечательном альфе».       — Не верится, что я вообще думаю об этом, — Чонгук покачал головой и на всякий случай отошёл ещё на шаг. — Но если мы на мгновение представим, что я всё же сошёл с ума и согласился: какова будет моя роль во всём этом маскараде?       — Мои родители хотят, чтобы я заключил брак с сыном-омегой какого-то партнёра отца, которого я в глаза не видел, — охотно поделились с ним информацией. — Насколько я знаю, он прилетает сюда через две недели, и я хочу к тому времени уже быть замужем. Но я не буду тебя ни к чему принуждать или ставить рамок — ты волен делать всё, что тебе захочется, и жить там, где ты сейчас живёшь.       — И это всё, что тебе требуется? Штамп в паспорте? — недоверчиво фыркнул Гук. Тэхён кивнул. — Никто никогда не поверит в то, что наш брак настоящий — если, конечно, ты сам не хочешь заключить его только для вида.       — И что ты предлагаешь?       — Я предлагаю тебе найти другого омегу, который согласится жить с тобой под одной крышей и при этом ничего от тебя не требовать, — послал милую улыбочку альфе Чонгук и, обогнув того по дуге, направился в сторону камер.       Жить с незнакомцем в качестве его законного мужа он точно не станет — делать ему нечего.       Но Ким с этим предложением явно был не согласен — догнал Чонгука, осторожно ухватил за плечи и развернул к себе лицом.       — Боюсь, у меня нет времени искать другого претендента, — покачал головой. — И да, ты прав — было бы лучше жить под одной крышей для правдоподобности. Но я могу поклясться, чем хочешь, что и пальцем к тебе не прикоснусь, если тебе этого не захочется.       — Конечно, не захочется! — импульсивно возмутился омега, и Тэхён улыбнулся.       — Значит, ты согласен?       Господи, Чонгук сам себя загнал в угол и окончательно запутался.       — С чего бы мне помогать тебе в твоей авантюре? И вообще, ты сам сказал, что в глаза не видел навязанного тебе жениха — а вдруг ты влюбишься в него, когда увидишь?       — Почему тебя это так беспокоит? — внезапно развеселился мужчина. — Даже если всё получится так, как ты говоришь, тебе же лучше: мы разбежимся, и я выйду замуж за другого.       — А если я влюблюсь в тебя? — ляпнул Гук быстрее, чем успел подумать.       Лицо Тэхёна снова приобрело серьёзный вид.       — Это станет проблемой.       Чонгук вздохнул и снова отстранился. Что, если он действительно влюбится в этого самоуверенного гуся, а тот возьмёт и оставит омегу ради другого? Это предприятие, которое альфа затеял, может плохо для Чона закончиться, но действительно ли он так уж рисковал? Какова вероятность, что Ким Тэхён станет ему хотя бы симпатичен настолько, что Чонгук не захочет разводиться?       — Если тебе нужны гарантии того, что ты не останешься ни с чем в случае развода, мы можем составить брачный контракт — может, тебя это подбодрит.       Ну, мужчина, по крайней мере, старался быть вежливым и небезучастным — это радовало.       — Мне не нужны твои деньги, — растёр Гук лицо руками: происходящее всё равно казалось сном. — Но у меня всё же будет одно условие: так совпало, что мой папа тоже хочет сосватать меня за человека, который мне не нравится, и я мог бы представить тебя как своего мужа — просто для того, чтобы меня, наконец, оставили в покое.       Тэхён не сдержал смешка.       — Ох уж эти родители... Я согласен отстоять твою свободу, и всё же настаиваю на брачном договоре.       — Боишься, что при разводе я оставлю тебя без гроша в кармане? — хохотнул Чонгук.       — Вовсе нет. Я понял, что деньги тебя не интересуют, и всё же хочу поддержать тебя ещё и материально. Это единственная правильная вещь, которой я научился у отца — быть ответственным за своего омегу и обеспечить его всем необходимым.       Улыбка спала с лица парня, и он посмотрел на альфу другими глазами: может, тот и не так плох, как он о нём думал? И всё же решиться было сложно. Пусть и фиктивный, всё же брак — серьёзное мероприятие, в прежние времена его заключали один раз и на всю жизнь, а сейчас это всё больше становилось похоже на шутку, и от этого омеге становилось грустно. Да и по натуре Чонгук был и остаётся романтиком, мечтающим встретить того единственного, за которого и вышел бы замуж, а в итоге его браку предстояло стать просто фикцией.       Вот вам ваша взрослая жизнь, о которой в детстве так мечтали.       — Мне всё ещё не нравится эта авантюра, — с сомнением протянул. — А ещё мне страшно.       Чонгуку не стыдно было признаться в этой своей слабости, поскольку свадьба в любом случае — это не игрушки; пусть на время и без чувств, но будет создана новая ячейка, и вести себя омеге предстоит соответственно, даже если его семья будет существовать всего лишь на бумаге. Ну и его брошенное предположение о возможной влюблённости пугало тоже.       Тэхён-то рационален и расчётлив, ему влюблённость не грозила, а вот ему…       — Знаю, что наше первое знакомство и все последующие встречи были далеки от нормальности, и за это прошу прощения, — без тени насмешки уверили омегу. — Хоть у меня и была причина, я всё же не имел права так с тобой разговаривать. Но мне даже таких встреч хватило, чтобы понять, насколько ты отличаешься от остальных. Ты не лебезил передо мной, видя мой статус, и не пытался заполучить внимание, — наоборот возмущался и защищал себя, этим и запомнился мне. Сейчас очень сложно встретить искренность в общении, Чон Чонгук, и кроме тебя я других таких не встречал, поэтому ты был единственным омегой, о котором я подумал, когда решился на фиктивный брак.       — Вау, — выдохнул Гук, на что Тэхён коротко хохотнул. — А ты в комплиментах весьма оригинален.       — Всего лишь пытаюсь ответить искренностью на искренность. Ну так что? Обещаю не создавать для тебя неловких ситуаций и всегда оставаться на твоей стороне. Просто знай, что, несмотря на фиктивность нашего союза, ты можешь прийти ко мне с любой просьбой, я тебя во всём поддержу.       — А если я предложу банк ограбить? — лукаво прищурился омега.       — Ладно, я понял, — засмеялся Тэхён, осознав свою оплошность. — Поддержу твои желания в пределах разумного — и в рамках уголовного кодекса.       Чонгук молчаливо всматривался в чужие глаза ещё с минуту, пытаясь на дне радужки отыскать все нужные ответы, но ему отчего-то казалось, что альфа не обманывал, не играл роль хорошего парня, а просто был достойным человеком с некоторыми трудными обстоятельствами. И если ему предстояло стать мужем такого альфы, как Тэхён — пусть и на время, — он по непонятной причине был уверен, что боли тот ему не причинит.       — Хорошо, я согласен, — кивнул в итоге и мысленно улыбнулся, когда мужчина облегчённо выдохнул: неужели волновался? — Но если продолжишь так говорить, то я точно влюблюсь, так что прекращай быть таким идеальным.       На это Чонгуку ничего не ответили: лукаво улыбнувшись, Тэхён за запястье подтянул его к себе и уверенно устроил ладони на пояснице омеги. От неожиданности он растерялся и упёрся ладонями в чужую грудь.       — Чего это ты удумал?       — Вообще-то, это была твоя идея — показать, что наши чувства настоящие, — продолжал улыбаться мужчина. — Чтобы всё выглядело правдоподобно, окружающие должны быть уверены в наших отношениях.       — Но ведь я имел в виду совсем другое... — испуганно проблеял Чонгук, но его не услышали.       Тэхён был слишком близко. И хотя Гук ещё мгновение назад был вполне в себе уверен, сейчас ощущал непривычное волнение, поскольку внутренний омега чувствовал близость альфы, чувствовал силу и на прикосновение откликался, вынуждая Чонгука бороться с накатившей робостью в одиночку. Но это ведь не сказка про Золушку. В реальной жизни прекрасный принц предложил ему фиктивный брак, а не своё сердце…       — Считай это репетицией, — сделал попытку успокоить Тэхён. — У нас мало времени, приходить к подобным прикосновениям постепенно некогда.       — По тебе и не скажешь, что это игра на публику…       — Справедливости ради скажу, что почти не играю, — внезапно огорошили Чонгука. — Давай начистоту: ты красивый омега, Чонгук, умный, за словом в карман не полезешь, и прикасаться к тебе приятно. Возможно, при других обстоятельствах я имел бы риск влюбиться первым. А теперь говори, во сколько ты заканчиваешь? Я заберу тебя после работы, нам многое нужно обсудить.       Ещё несколько секунд Чонгук стоял, словно контуженный, потому что чужие слова удивили и, чего греха таить, грели душу и самолюбие, хотя реальность происходящего и пыталась настойчиво вернуть его с небес на землю. Собрав мысли в кучку, он всё-таки сумел взять себя в руки и сосредоточиться, однако его потуги явно не ускользнули от взора альфы, которого подобная реакция весьма забавляла.       — Сегодня до восьми, а по выходным я работаю в ночную смену, — отчитался омега по полной программе — мало ли, что Тэхёну в голову взбредёт.       — Отлично. Тогда в восемь жди меня у входа.       В наступившей тишине Чонгука внезапно поцеловали. Это, правда, больше было похоже на чмок, чем на поцелуй, однако способность ясно мыслить у него всё равно прервалась на долгие несколько секунд. Подмигнув напоследок, альфа покинул здание, оставив его в одиночку разбираться с нахлынувшим ошеломлением.       — Я что-то пропустил? — ошалело округлив глаза, Сухён вперил в омегу внимательный взгляд, пока он думал, как ответить на вопрос.       — Честно говоря, я сам ни в чём не уверен…       — Я думал, что ты так и помрёшь девственником, — по-прежнему пребывая в шоке, проговорил Чхве. — А ты меня приятно удивил. Но чтобы Ким Тэхён…       — Во-первых, из тебя такой себе друг, — закатил глаза Гук. — А во-вторых — да пошёл ты! — уронил беззлобно и вернулся на свой пост.       Весь день, пока продолжалось его рабочее время, Чонгук не находил себе места; сейчас, когда адреналин после встречи с Тэхёном схлынул, он смог ясно посмотреть на ситуацию и ужаснуться тому, как вообще позволил себя втянуть в такую авантюру. Омега за всю свою жизнь ни разу никому не солгал, а тут собирался обманывать сразу две семьи — и свою, и Тэхёна. По большому счёту ещё и себя, любимого, но кого это волнует? Конечно, эта небольшая ложь вряд ли причинит кому-то вред, но от неё Чонгуку всё равно было не по себе.       — Ты чего такой хмурый? — поинтересовался на обеде Сухён, обнимая при этом Ханыля.       Смотреть в сторону парочки омеге не хотелось, поскольку он снова чувствовал зависть из-за того, что у него самого нет человека, который любил бы Чонгука просто потому что.       — Просто немного устал, — почти не слукавил и прикрыл глаза, откинув голову на стену позади себя.       Перед встречей с Тэхёном стоило хотя бы попытаться взять себя в руки.       К вечеру омега от волнения уже готов был лезть на стену. Во-первых, его мучило сомнение, что Ким вообще приедет: утренний разговор казался сном; а во-вторых, если то, что происходило, всё-таки правда — как вести себя? Тэхёну нужен омега, который будет его мужем только при свидетелях — во всё остальное время он будет просто Чон Чонгуком, у которого на уме только учёба и работа. То есть, по сути, Гук будет замужем — и по-прежнему предоставлен сам себе и так же одинок.       Чем для него всё это закончится?       Ровно в восемь, когда нервы Чонгука уже достигли пика своей выносливости, он заметил на одной из камер знакомый кабриолет — на этот раз с поднятым верхом. Омега не смог сдержать нервного вздоха, и его слегка взволнованный вид не укрылся от зорких глаз Сухёна и Ханыля, который тоже шёл в раздевалку, заканчивая свою смену.       — Между вами что-то происходит, не так ли? — поинтересовался коллега с задорной улыбкой. — Это точно химия — в самом первобытном её проявлении.       — Замолчи, — нервно хихикнул Чонгук.       Вся эта пустая болтовня не вселяла в него уверенности ни на йоту, поскольку как раз-таки химия между ними отсутствовала.       — А что здесь такого? Я видел, как он на тебя смотрит — точно так же, как Сухён на меня.       — Это как же? Так, будто хочет тебя трахнуть и пойти искать очередную жертву? — Ханыль на мгновение замолк и поджал губы, и по этому отрывистому движению Чонгук понял, что обидел друга. Прикрыв глаза, он сделал глубокий вдох и мысленно себя возненавидел. — Прости, ляпнул, не подумав. Я почти уверен, что вы с Сухёном уже были близки, но он по-прежнему остаётся с тобой, а вот насчёт того, что Тэхён задержится рядом со мной надолго, у меня уверенности нет.       Ханыль прикусил губу и повесил комбинезон на крючок в шкафчик.       — Знаешь, что я думаю? Ты делаешь из мухи слона. Знаю, у тебя была парочка неудачных отношений, но это не повод мести всех альф под одну гребёнку.       — Возможно, — вздохнул он. — Но моя ситуация далека от сказки. Хотя, быть может, мне в любом случае стоит просто плыть по течению.       — Ты засиделся в четырёх стенах, дружище, — улыбнулся Ли, похлопав Гука по плечу. — Выдохни и позволь случиться всему, что должно — наша судьба уже всё давно расписала за нас.       Благодарно улыбнувшись за эту попытку поддержать, Чонгук сменил рабочий комбинезон на привычные джинсы, футболку и кеды и выскочил на улицу, на ходу прощаясь с Сухёном: тот уже нацелил глаз на свою вторую половинку и Гука заметил постольку поскольку. На улице перед «БМВ» омега притормозил, неуверенный, что правда мог сесть в салон. Наверно, Тэхён решил не дожидаться его действий, так как сам вышел на улицу, обошёл машину и подошёл к Чонгуку вплотную.       — Привет, красавчик, — мурлыкнул прямо в омежьи губы, сразу же запечатывая те поцелуем, от которого у Чона на лбу снова загорелась неоновая вывеска «Сбой в системе». — Мне нравится наш ритуал, так и привыкнуть могу.       — Не стоит, — прохладно прошептал он, восстанавливая потерянный контроль над разумом. — Не усложняй ситуацию.       Мужчина несколько секунд внимательно изучал его лицо, а после вновь впился в губы — правда, ненадолго.       — Прости, это именно та вещь, которую я не могу тебе обещать, — боднул лбом чонгуков, заставляя поднять голову чуть выше и смотреть в глаза. — Это приятный бонус, так зачем от него отказываться? Если ты перестанешь сопротивляться — тебе тоже понравится.       Чонгук выдохнул сквозь зубы: этот невозможный смутьян, очевидно, ещё не раз заставит его почувствовать неловкость — причём намеренно.       Машина Тэхёна мчала через весь город, и омега понятия не имел, куда они направлялись; альфа упорно молчал, и он лишь иногда ловил на себе чужой хитрый взгляд, который заставлял его чувствовать себя мышью, загнанной в угол котом.       Лишь бы не было худого.       Вообще Чонгука ставили в тупик резкие перепады настроения у альфы: ещё недавно тот рычал на него так, что сотрясались стены, а теперь они вроде как вместе, и Гук собирался стать его мужем — пусть и фиктивным — и жить под одной крышей. Омега не знал, о чём думал, когда на полном серьёзе выслушивал то предложение, и что заставило его согласиться, потому что прикрытие перед папой и способ отвязаться от Джису — так себе аргумент. При желании он мог бы переводить тему при каждом разговоре с родителем, а с навязчивым кавалером не разговаривать, даже когда тот звонит с телефона чонгукова папы — это всё не так уж сложно.       Так что же всё-таки заставило Чонгука согласиться? Любопытство? Азарт? Симпатия? Желание узнать, каково это — быть за мужем?       — О чём задумался? — вторгся в мысли голос Тэхёна. — Такое ощущение, что ты собираешься передумать.       Интуиции мужчины можно только позавидовать. Чонгук не сказал бы, что прям сидел и ждал удобного момента для отказа от этой авантюры, но кое-какие сомнения его всё же одолевали.       — Не знаю, — дал самый честный ответ. — Я никогда раньше ничего такого не делал и никогда не обманывал, и мне слегка не по себе.       — Мы можем сделать наш брак настоящим во всех смыслах этого слова, — осклабился альфа белозубой улыбкой. — Только скажи.       Чонгук прекрасно понял, что тот имел в виду, и от этого его щёки покрылись густым румянцем. Увидев реакцию, Тэхён улыбнулся ещё шире, если это возможно, и теперь омега чувствовал себя мышью не в лапах кота, а в одной клетке с волком — мужчина разве что хищно не облизывался, но, вероятно, и до этого недалеко.       — Я совсем не это имел в виду! — возмущённо взвился Чон и посмотрел на Кима, который уже откровенно веселился, позволяя слушать свой смех — красивый, грудной, вибрирующий на кончиках нервных окончаний. — Просто это ведь странно — выходить замуж за человека, которого толком не знаешь?       Из-за неуверенности утверждение прозвучало, скорее, как вопрос, и Чонгук нахмурился: он ведь в самом деле ничего не знал о человеке, которому, по сути, собирался в какой-то степени доверить свою жизнь.       — Так, стоп, — скомандовал альфа. — Останови свой мыслительный процесс, пока не навыдумывал себе то, чего нет. Сейчас мы приедем туда, где нам никто не будет мешать, и поговорим; ты узнаешь обо мне всё, что захочешь — обещаю. Понимаю, что причин доверять мне у тебя нет, но именно это я и прошу.       Это и в самом деле сложно, но не сложнее, чем согласиться выйти замуж за альфу, которого знал без году неделя. Чонгук не мог объяснить, но отчего-то верить тому хотелось на уровне инстинктов, и потому он послушно кивнул, весь остаток пути старательно сосредоточив взгляд и мысли за проплывающими за окном домами. Быть может, это, в конце концов, приведёт омегу туда, где он и должен быть — неважно, каким образом.       С трудом достигнутое спокойствие рухнуло карточным домиком, стоило ему понять, что Тэхён вёз их не в ресторан, кафе или какое-то другое публичное место. Вместо этого альфа завернул во двор, окружённый многоэтажками, и припарковался возле девятиэтажного здания.       — Ты куда меня привёз? — Голос невольно взлетел на две октавы.       Ким лишь легкомысленно фыркнул.       — Хочу показать тебе твой будущий дом, только и всего. — Мужчина вышел из машины, обошёл её и открыл дверцу с пассажирской стороны. — Позвольте вашу руку, сударь.       Чонгук всё ещё выбит из колеи, но доброжелательность и лёгкое дурачество Тэхёна немного разрядили обстановку. Вряд ли человек, замысливший какую-нибудь гадость, будет вести себя так раскованно — что-то его всё равно бы выдало. Поэтому он вдохнул тёплый вечерний воздух и вложил свою ладонь в широкую альфью. Чонгукова конечность едва не утонула в чужой, напомнив о том, что мужчина намного сильнее, но сейчас Гук того почему-то не боялся.       Может, дурак совсем?       — Да не жмись ты так, не съесть же я тебя собираюсь, — закатил глаза Тэхён, когда они вошли в освещённый подъезд.       — А что собираешься со мной делать? — подозрительно сощурился омега.       Прежде чем он успел сообразить, Тэхён затолкал его в раскрывшийся лифт и прижал к стальной стене.       — А чего бы тебе хотелось?       Его голос был невероятно низким, обволакивающим, как патока. Мужчина гипнотизировал и будто пытался заставить потерять концентрацию, но Чонгук непонятно каким образом продолжал не терять головы.       — Ты ведь обещал, что не тронешь меня и пальцем, если я не попрошу, — растерянно выдохнул.       В чужих глазах зажглись хищные огоньки.       — Так ведь мои руки тебя и не касаются.       Гук помотал головой по сторонам и заметил, что обе тэхёновы ладони упёрлись в кабину лифта с двух сторон от его талии, но настолько близко, что, стоит омеге шевельнуться, и он сам создаст прецедент. Но с аргументом альфы не поспоришь, и Чонгук просто рассматривал того во все глаза, пока лифт с характерным звуком не тормозит на его девятом этаже. И, к большому удивлению, его озарило понимание того, что рядом с этим человеком он не испытывал ни страха, ни дискомфорта, ни желания сбежать — лишь робость и волнение, обусловленные близостью с мужчиной противоположного пола.       Рука Чонгука вновь оказывается в чужой, и его выводят в небольшой коридор. И пока Тэхён открывал ключом дорогую железную дверь, он задумался о том, что даже не постарался дать альфе отпор.       Этак и вообще можно начать тому во всём подчиняться.       Квартира оказалась просторной и уютной. Она не была захламлена ненужными вещами, но и не пустовала — Чонгуку оставалось только мечтать о том, чтобы научиться так же удачно планировать пространство в доме. Он понятия не имел, откуда альфа что умеет, но вышло у него очень здорово. Здесь повсюду чувствовалась рука хозяина: в клетчатом пледе, небрежно брошенном на большом шоколадном диване в гостиной; в заваленном маленькими подушками подоконнике; в больших напольных цветах — кажется, это пальмы; в аккуратно сложенных вещах в шкафу; даже в плетёной корзинке с приправами, которая стояла на кухонной тумбе.       Мужчина определённо любил уют, подобным не многие могут похвастаться.       — Ну как, сойдёт? — услышал за спиной насмешливый голос.       Чонгука же занимал совсем другой вопрос: что заставило Тэхёна поменять своё отношение и почему тот в последнее время в таком отличном настроении? Буквально несколько дней назад альфа просил его держаться подальше и сам придерживался своих слов; теперь же тот был совсем не против стоять практически вплотную и оставлять на губах омеги пусть и невинные, но всё же поцелуи.       — Не могу поверить, что я в твоём доме, — признался омега, со всей внимательностью отслеживая любую эмоцию на лице напротив. — Ты был так зол на меня в нашу первую встречу, когда я пролил на тебя бензин... И после, с той дурацкой газировкой — было просто чудо, что ты сразу меня не убил. А теперь ты буквально повсюду, и каждый раз оказываешься всё ближе.       Лицо мужчины моментально стало серьёзным — даже искорки из глаз исчезли. Тэхён несколько минут что-то старательно искал в глазах Чонгука, а после протянул ему руку. Такой простой жест, но вместе с тем Гук чувствовал, что от его решения зависел исход ситуации. Несколько секунд медлил, а после неуверенно вложил свои пальцы в тёплую ладонь — в который раз. Тэхён гладил большим пальцем тыльную сторону чонгуковой ладони, и от этого прикосновения по всему телу омеги разбежались мурашки.       — Я уже говорил, ты просто оказался рядом не в то время и не в том месте, — немного виновато улыбнулся. — У меня хватает проблем со своей семьёй, а ты просто первым попался под руку, вот я и вспылил. Ещё раз прости меня за это.       Его голос действовал на Чонгука странным образом — обволакивающе, успокаивающе, в какой-то степени даже убаюкивающе.       — Я думал, ты так себя вёл потому, что ненавидишь таких, как я.       — Это каких же? — озадаченно нахмурился альфа.       — Ну... Обычных. — Чонгук терялся, когда взгляд Тэхёна становился вот таким — пытливым, чересчур внимательным, цепким; он сразу начинал теряться и мямлить, не мог подобрать слов. — Мне казалось, что ты — обычный мажор, который не хочет делить кислород с простыми смертными.       — Ты меньше всех похож на простого смертного, — с чувством возразили ему. — Я не могу подобрать адекватное основание своему поведению. А сейчас смотрю на тебя и никак не могу взять в толк, почему не обратил на тебя внимания сразу — не ради фиктивного брака, а просто так. Ты абсолютно отличаешься ото всех.       Чонгук чувствовал себя одновременно и глупо, и обескураженно; очевидно, Тэхён без труда прочёл его эмоции, потому что уже в следующую секунду мягко потянул омегу на себя. Гук подошёл с опаской, но, в общем-то, без сопротивления, поскольку альфа действовал на него как магнит: притягивал и гипнотизировал, лишая здравого смысла.       Казалось, Тэхён тоже для себя что-то решал и не мог сопротивляться этому природному притяжению — оттого его мягкие губы проскользили по гуковой щеке от уголка губ до уха. Чонгук едва слышно выдохнул и прикрыл глаза: приятно. Прежде никто из парней, с которыми он ходил на свидания, ничего подобного себе не позволяли — точнее, позволяли куда больше, из-за чего он чувствовал только отвращение.       Здесь — всё совершенно иначе. Омега робко дотронулся до груди мужчины, прикрытой тонкой тканью рубашки, и мышцы под его ладонями моментально напряглись. Касаться мужчины тоже было приятно; ему нравилось осознавать, что именно он заставлял того испытывать напряжение, и вместе с тем верилось в это с трудом.       — Ты ведь помнишь, что я обещал не прикасаться к тебе, если ты сам не будешь против? — Голос Тэхёна словно проникал под кожу сотней иголок. — И раз уж я не слышу ни одного слова возражения, могу я не опасаться получить перелом чего-нибудь, если не остановлюсь?       Чонгук прислушался к своим ощущениям и не почувствовал ничего, кроме тепла, которого не чувствовал, кажется, ни разу за свои двадцать лет. С тихим вздохом он позволил себе впервые в жизни поступать так, как хотелось, невзирая на последствия, перемещая свои руки на плечи Тэхёна и крепко обнимая его за шею. Омега не мог себе объяснить, с какой стати его так тянуло в чужие объятия, ведь ни разу прежде не горел желанием прикасаться к альфе, которого едва знал. Что удивляло сильнее — похоже, мужчину к нему тянуло не меньше, и Чонгук сомневался, что в итоге им обоим удастся так уж легко оборвать эти странные отношения.       Сейчас же они оба как будто привыкали друг к другу, прислушивались к ощущениям, которые вызывали один у другого, и, кажется, им обоим были по душе испытываемые ощущения. Конечно, на одном только физическом влечении далеко не уедешь, но всё с чего-то начинается.       — О чём думаешь? — услышал Гук тихий голос.       Тэхён не пытался его соблазнить — просто обнимал, мягко, но уверенно прижимая к себе, и омега чувствовал себя более чем комфортно. Ему нравилось, что альфа тоже хотел изучить его не только через секс, но и понять, какой Чонгук человек. Если честно, по дороге сюда он сомневался в том, что их пребывание наедине закончится хорошо; где-то внутри жил страх, что альфа окажется не таким порядочным, каким себя выставлял, но Чонгук рад, что ошибся.       — Я не собираюсь ломать тебе руки, если ты об этом, — тихо посмеялся в плечо, чтобы скрыть свою неловкость.       Омеге было так спокойно и уютно, словно он после долгих скитаний наконец-то попал домой; наверно, наивно думать так, обнимая человека, с которым знаком всего ничего, но по-другому описать свои ощущения не получалось.       — Это радует, — ответили ему таким же смехом, обнимая ещё крепче. — Ты боишься меня?       От удивления Чонгук даже отстранился, чтобы заглянуть в глаза; мужчина нахмурился на его приподнятые брови, и омега разгладил складочки на его лбу пальцем.       — Почему я должен тебя бояться?       Тэхён фыркнул.       — Не знаю, — признался честно. — Ты всю дорогу был таким напряжённым, будто ждал, что я в любую минуту могу накинуться на тебя и изнасиловать.       Чонгук поморщился от подобной формулировки. Конечно, он и сам допускал похожие идиотские мысли, но Ким Тэхён не производил впечатления маньяка.       — Я так не думаю, — задумчиво прикусил нижнюю губу. — По-моему, если бы ты хотел чего-то подобного, то уже давно нашёл бы способ меня обесчестить.       Мужчина бархатно рассмеялся, и его гортанный смех отозвался в Чонгуке еле заметной дрожью. Правда, длилось это недолго: оборвав себя, Тэхён опустил на омегу озадаченный взгляд.       — Что?       Что?       Он прокрутил в голове свой последний ответ и понял, что конкретно в нём привлекло внимание альфы. Щёки Чонгука в который раз покрылись густым румянцем.       — Да ладно, как будто это такая уж новость, — смущённо буркнул. — Мне кажется, об этом запросто можно было догадаться.       — Прости, я не имел в виду... То есть, я не считаю, что твоя невинность — это плохо. — Кажется, альфа тоже немного смущён, поскольку отвёл взгляд и потёр ладонью шею. — Это не говорит о том, что... Чёрт!       О Боже... Да ему неловко больше, чем Чонгуку!       Это слегка ослабило смущение омеги, и он начал громко смеяться. Тэхён, видя такую реакцию, тоже улыбнулся и снова притянул его к себе.       — Вот уж не думал, что Ким Тэхён умеет краснеть! — подначил мужчину.       — Поверь, для меня это тоже открытие, — засмеялся тот.       Чонгук по-новому посмотрел на альфу, всё больше чувствуя себя рядом с тем комфортно. Тэхён заметил взгляд омеги и ответил тем же; из его глаз исчезли все смешинки, и вместо них Гук увидел на дне глаз настоящие искры.       — Мне страшно, — слетело с его языка прежде, чем он успел подумать.       Мужские губы мягко коснулись чонгуковых.       — Знаешь, мне уже начинает казаться, что я поторопился с выводами о том, что смогу реагировать на тебя спокойно, — шептал в перерывах между поцелуями. — Но без твоего согласия ничего не сделаю, об этом можешь не беспокоиться. И всё же твоя невинность точно всё меняет.       Отодвинувшись на небольшое расстояние, Чонгук свёл брови у переносицы.       — И что это значит?       В глазах альфы замелькали самые настоящие черти.       — Я тебе попозже расскажу.       Не желая мириться с таким ответом, омега собрался было потребовать внятных объяснений вотпрямщас, но у Тэхёна были другие планы: словно не имея сил удержаться, губы альфы вновь нашли омежьи, и под таким напором Чонгук растерял способность связно мыслить.       В плане поцелуев он, конечно, не был новичком, но поцелуй поцелую рознь. Здесь отсутствовала пошлость, но это не мешало Чонгуку плавиться подобно пластилину от жара огня. Прикосновения не казались ему неправильными или неприятными, он добровольно бросался в омут с головой, отвечая в силу своих навыков и возложил на плечи Тэхёна ответственность за то, когда желанное касание должно закончиться.       Момент был разрушен громкой трелью входящего звонка. Прикусив губы и порозовев от чмокающего звука, с которым оборвался поцелуй, Чонгук переводил дыхание, пока Тэхён с чертыханием поднимал трубку. Выражение лица альфы поменялось в мгновение ока, будто щёлкнули пультом. Омега не знал, кто тому звонит, но Ким совершенно точно не был рад слышать своего собеседника. Мужчина вышел в другую комнату, чтобы поговорить без свидетелей, а Чонгук от нечего делать принялся изучать кухню и вздрогнул, услышав за стеной рык.       Набравшись смелости, он щёлкнул электрический чайник; на полке над ним отыскался чёрный листовой чай с бергамотом, а в шкафчике слева — чистая кружка. Это нехитрое дело в виде заварки чая отвлекло омегу и дало возможность собрать поплывшие от ласки мозги в кучку. Во-первых, они с Тэхёном из разных миров; во-вторых, тот позвал Чонгука замуж не для того, чтобы жить «долго и счастливо и умереть в один день»; в-третьих, Гук должен держать себя в руках, если не хочет потерять свою репутацию «хорошего мальчика»: негоже омеге прыгать в койку по первому зову кого бы то ни было и отклику собственного тела.       Кухню быстро заполонил аромат вкусного чая, который прочистил Чонгуку голову от ненужных мыслей. Разговор Тэхёна закончился буквально через пять минут после щелчка чайника, и вот альфа, наконец, снова появился в поле его зрения.       С лицом мрачнее тучи.       — Это был отец, — помахал телефоном у своего лица. Чонгук на это лишь кивнул, ожидая продолжения. — Он хочет, чтобы я встретил Сяо Вэя в аэропорту через две недели.       Омеге не нужно было объяснять, кто такой Сяо Вэй; без слов понятно, что это и есть тот самый сын партнёра отца Тэхёна, на котором того хотят женить и свадьбы с которым Ким всеми силами пытается избежать.       В голове тут же сформировался ещё один довод в пользу того, чтобы не терять в присутствии альфы головы: если бы не нежеланная свадьба, Тэхён вряд ли бы заметил Чонгука как омегу, а не оператора автозаправки — раньше у него это неплохо получалось.       — И в чём же дело?       — К тому времени мы с тобой уже должны быть в браке, — ответил мужчина, и Гук обратил внимание, как заходили желваки на его лице.       — Ты мог бы просто сказать «нет» этой свадьбе: вряд ли кто-то может заставить тебя выйти замуж без твоего согласия.       — Ты не знаешь мою семью! — повысил альфа голос, вынудив Чонгука крепче сжать в руках кружку. Лёгкое вздрагивание с его стороны не обошло внимание Тэхёна, и тот поспешил успокоиться. — Прости, не хотел тебя пугать.       — Что же не так с твоей семьёй? — поинтересовался омега на свой страх и риск: не хотелось бы вызвать у альфы ещё одну вспышку ярости, с него уже хватит.       Да и с Чонгука тоже.       — Поверь, мой отец сумеет устроить мою с Сяо Вэем свадьбу даже без моего присутствия, не то что согласия, стоит ему только пальцами щёлкнуть — при его уровне авторитета любой регистратор ЗАГСа за приличную плату поставит штамп в мой паспорт.       — И ты думаешь, что свадьба со мной спасёт тебя от его способностей? — скептично хмыкнул Чонгук. — Что остановит его от того, чтобы развести нас и довести свой план до конца?       — Он не сможет ничего сделать, если наша с тобой свадьба будет освещена в СМИ.       Рот омеги шокированно распахнулся.       — Вот это уже перебор.       — Только не говори, что камер боишься, — усмехнулся Тэхён. — Тебя ведь никто не заставляет давать интервью каждый день — просто пригласим парочку журналистов, чтобы засвидетельствовали нашу свадьбу, вот и всё.       — И меня не будут преследовать на улицах?       — Вряд ли — я не такой лакомый кусок, как мой отец. А вот он может связаться с тобой, чтобы запугать или попытаться тебя подкупить.       — Подкупить? Зачем?       — Чтобы ты подал на развод или сделал заявление в прессе о том, что наш брак ненастоящий — не знаю, что взбредёт в его голову. А может, просто попросит тебя пропасть с радаров в обмен на собственный дом где-нибудь за городом и материальную обеспеченность до конца твоих дней.       — Я не продаюсь, — моментально выпустил иголки. Предложение, конечно, заманчивое, но Гук не меркантильная сука. — Если он предложит мне что-то подобное, я не соглашусь.       — И я рад это знать, — выдохнул Ким. — Большинство согласились бы.       — Не нужно ставить меня вровень со всеми.       — И это я тоже уже понял.       Для Чонгука утверждение прозвучало сомнительно, но говорить об этом вслух он не решился: помнил, что и сам альфа предлагал ему деньги за помощь.       Оба несколько минут стояли в полной тишине: Тэхён справлялся со своим гневом, а омега просто не хотел лезть в чужую душу. Он старался представить, что бы чувствовал, окажись на месте мужчины, и у него, в общем-то, неплохо получилось, ибо его собственный папа тоже давил на сына чёртовым Джису. Только чонгукову родителю было бы достаточно и того, что у него просто появился альфа, а в случае Тэхёна такой номер не прокатит — там ставки намного выше личного счастья сына.       Следующие пару часов они провели за беседой с детальным разбором жизни каждого: кто чем болел; что любит или ненавидит; всех бывших, с которыми даже просто за ручку держались — мало ли; где были или куда бы ни за что не поехали; кого потеряли; с кем были близки... Это был самый откровенный разговор за всю жизнь Чонгука — он даже с папой не всем делился, — и ему нравился тот портрет мужчины, который получался благодаря новым данным.       Разговор затянулся практически до утра — пока омегу не начало откровенно клонить в сон, — и он не мог отделаться от мысли, что готовился к какому-то важному экзамену. И, несмотря на все его протесты, они всё же обсудили детали брачного договора — Тэхён заверил, что это нужно Чонгуку в первую очередь. Гук не знал, обижаться ему или радоваться, поэтому пока просто принял всё, как есть.       Омеге в любом случае казалось, что из всего этого маскарада не выйдет ничего хорошего.       Радовало лишь то, что завтра суббота: если б был будний день, он бы попросту не смог сейчас подняться и пойти на пары, когда в голове такой туман от недосыпа. Чонгук настолько устал, что его не смущало даже нахождение на чужой незнакомой территории, поэтому он просто отключился прямо в кресле, в котором сидел. Последнее, что он помнил — как его, совершенно несопротивляющегося, куда-то несли, а после укрыли чем-то тяжёлым, но приятным на ощупь, и омега провалился в желанный сон.