ЦУ-Е-ФА

      Смотрю на вещи, лежащие стопками на кровати, которые надо взять с собой. Достаю из шкафа ещё здоровенную серую толстовку с катышками, верчу её в руках и думаю: нужна она мне или нет? Похуй, будет как раз в чём по общаге ходить, когда холодно.              По итогу сборов выходит как-то дохера: чемодан, спортивная сумка и портфель, но в последнем уже мелочёвка разная, и он хотя бы под завязку не забит. А это я ещё от всяких кастрюль-сковородок отбиться смог.              — Я всё, — сообщаю родителям, выходя из комнаты. — Ну чё? Давайте прощаться.              Раскидываю руки, батя обнимает и по спине хлопает. Смотрю на маму, а она слезу салфеткой вытирает.              — Мааа… Ну ты чё? Я ж не на другой конец света сваливаю, — мне аж неловко становится.              — Ты чего это, правда, сырость тут развела? Шесть часов, и он уже здесь.              — Да ну вас, сухарей чёрствых, — отмахивается от нас и улыбается. — Вань, ну может, дома последнюю ночь поспишь?              — Ма, автобус в пять утра. Встать надо в четыре будет. Я вас перебужу сначала, шастая без сна полночи по квартире, а потом, собираясь. А у Тиша дома никого, — мы ещё пару дней назад подумали, что всё равно на нервяке нихера не уснём, и решили, что вдвоём хоть не так скучно будет.              — Ага, у Тихона никого, и именно поэтому ты резко стал таким заботливым и переживающим о нашем комфорте, — кивает папа, показывая, как он верит моим словам.              Ему вообще, по-моему, без разницы, насчёт кого меня подъёбывать. Парень, девушка, всё одно.              — Да честно, — и я сейчас даже не вру. У нас с Тишем за неделю дальше поцелуев до болючего стояка и саднящих губ дело не продвинулось. Не думаю, что сегодня резко что-то изменится.              — Вы кушайте там, главное, нормально. А то сейчас начнёте одним «Макдональдсом» питаться, — сдерживаю смешок, вспоминая, как Тихон уже составил себе меню на первую неделю проживания в Москве. Каждый день разный фастфуд и никакой здоровой пищи.              — Вань, и чтоб никаких наркотиков мне там, — начинает мама серьёзно. Это у нас что-то новенькое, раньше таких разговоров не было.              — А здесь что, можно?              — Иван, мама серьёзно. Без вот этих ваших молодёжных «мяу» и шаров в клубе.              Бля, папа как отмочит что-нибудь. «Мяу». Где только нашёл это? Весь день по родительским форумам шарился, что ли, вместо работы?              — Хорошо, никаких «мяу», исключительно «гав», — мама с папой рофл не выкупают и теперь стоят смотрят на меня, как на придурка. — Да понял я, понял. Чё вы меня за конченого какого-то принимаете, который всю Москву снюхает, как только туда приедет?              — Ну мы так. На всякий случай, — обнимает мама, тяжело вздыхая.              — Всё, пойдёмте, проводите меня. А то ма сейчас квартиру слезами затопит.       ***       Стою с баулами у двери Тиша, он открывает и хмыкает.              — Ну я приблизительно тоже полхаты решил с собой увезти.              Не успеваю пройти и рюкзак снять, как меня жёстко к двери прижимают и сразу засасывают без стеснения, только отвечать начинаю, а тут уже всё заканчивается.              — Всё взял? — спрашивает Тихон, проходя в комнату. — Я тоже почти готов.              Говорит это, запихивая что-то в сумку и быстро её закрывая.              — Посмотрим что-нибудь? — предлагает сразу.              Пока нашли сериал, час прошёл. То актёр ему не нравится, то детектив он не хочет, то рейтинг низкий. Боюсь представить, как он тогда порнуху выбирает.              Тиш голову мне на плечо положил и сидит рукой по бедру водит. Сначала показалось, что он это неосознанно делает, но теперь, когда его ладонь всё выше и выше поднимается, я в этом что-то не уверен. Блокирую планшет и откладываю его в сторону, а Тиша тяну к себе на колени. Он без слов всё понимает, сразу же усаживается ко мне лицом и касается губ почти невесомо. Отвечаю, проталкивая язык и углубляя поцелуй. Сдавливаю его бока, видимо, слишком сильно, потому что Тиш издаёт какой-то полувсхлип мне в рот. Одну руку на спину перемещаю, прижимая его к себе теснее, а вторую на бедро, поднимаясь по нему всё выше. Сжимаю его член через шорты, и Тиш опять этот звук повторяет. Голова кругом идёт от происходящего, так далеко мы ещё не заходили. Надо бы оторваться и спросить, можно ли продолжать, но на это не хватает никаких сил. Залезаю рукой под резинку его трусов, Тихон от неожиданности губу мою прикусывает и сразу же зализывать её начинает. Вожу медленно вверх-вниз по стволу, но Тиша такой темп явно не устраивает, он сам мне в руку толкаться начинает, слегка при этом постанывая в губы.              Слышу лязг ключей, не сразу, но до меня доходит.              — Стой, — говорю, отцепив Тихона от себя.              Тиш вообще не понимает, в чём дело, у него взгляд в расфокусе, и он требовательно толкается ещё раз в мою руку. Только и успеваю рот ему ладонью закрыть.              — Пришёл кто-то, — поясняю шёпотом.              Несколько секунд у него уходит на осознание. Вынимаю руку из шорт Тиша, он с меня слазит и прислушивается.              — Бля, реально, — шепчет в ответ. — Очень заметно, чем мы тут занимались?              Смотрю на него и понимаю, что да. Щёки розовые, волосы взъерошенные, а губы от поцелуев все красные и опухшие. Киваю в ответ, понимая, что у меня видок, наверное, приблизительно такой же.              — Блин. Ну делать всё равно нечего.              Выходит в коридор, а я вслед за ним.              — Бля, пап, — дергается Тиш и хватается за грудь. — Ой, то есть не бля. Короче, ты чё тут делаешь?              — Нормально отца встречаешь. Может сразу меня ссаными тряпками из квартиры погонишь? — произносит наигранно-обиженно. — О, Ванёк, — замечает меня через секунду и руку тянет.              — ДядьЖень, ща обоссусь, — скрываюсь быстро в туалете под две пары охуевших от моих откровений глаз. Нет, а что я ещё должен был придумать? Я только что этой рукой такое с членом его сына делал, а теперь мне ей здороваться?              — Не, Ванёк, ты прикинь, мчался к сыну на всех скоростях, а он мне с порога: «Чё тут делаешь», — возмущается, когда я из ванной выхожу.              — Да это он от радости.              — А вы чё в тишине сидели? Обычно вас ещё с улицы слышно, — интересуется, пока Тиш ему еду накладывает. Кивает мне на сковородку, но я головой мотаю. Что-то аппетита совсем нет.              Бляяя… И что на это отвечать? Папа Тиша — это единственный человек, которому ещё не сообщили. Ульяна Анатольевна решила, что сама всё расскажет, когда он с рейса вернётся. Да даже если бы знал, стрёмно как-то говорить: «Мы в тишине сидели, потому что я вашего сына за хуй трогал».              — Мы целовались, — говорит Тиш буднично, ставя перед дядь Женей воду.              Это он молодец. Ещё меня, помнится, «наказать» хотел за резкий каминг-аут. А сам-то?              — Накрыл, значит, Ванька своим голубым одеялом? — выдаёт дядьЖеня, осушив стакан.              — Па, это вообще-то максимально нетолерантно звучит, — и это сейчас говорит человек, который продолжает до сих пор меня иногда называть «Сэр гей»?              — Маме не говори только, а то она опять заставит меня эти жуткие статьи про самоубийства читать, — просит, когда Тиш ставит на стол тарелку с едой.              — Ванёк, твои-то в курсе? — спрашивает, разламывая котлету.              — Угу, — бубню, уперевшись взглядом в стол. Что-то так тревожно резко стало.              — Ну и как? Нормально всё?              — Да.              — Вот и отлично. Отметить надо будет, что роднёй стали, — говорит весело.              Я аж выдыхаю. В моменте как-то стрёмно немного стало. Вдруг он сказал бы, что я не подхожу в женихи его сыну.              Расходимся по комнатам где-то через полчаса, не без комментария: «Я, если что, сплю очень крепко и без стука не захожу».              — Нас прервали, — сообщает мне Тиш, впечатывая в дверь, как только она закрывается.              Отползаю по стене от этого маньяка, а он не унимается, уже футболку с себя скинул.              — Тиш, да не могу я при папе твоём, — шиплю, когда он до меня всё-таки добирается, загнав в угол. Со стороны посмотреть – так дурка полная.              — Ну так при нём и не надо, а то это совсем изврат какой-то получится.              — Ты понял, — но меня не слушают и стаскивают футболку.              — Просто закончим начатое, — шепчет на ухо, а я позорно сбегаю на кровать из лап этого маньячелы. Тиш на это только хмыкает и головой мотает.              — Ну и ладно, — возвращается к двери и щёлкает замком, а потом раздевается полностью. Подходит вплотную к кровати, останавливается и кладёт руку на свой член. Смотрю на него снизу-вверх ошалело. Он что задумал? Проводит медленно ладонью по стволу несколько раз, откровенно пялясь на меня и закусывая нижнюю губу. Это, блин, против правил. Тяну к нему руки, собираясь снова посадить к себе на бёдра, но он меня останавливает.              — А всё теперь, надо было раньше, — сообщает, продолжая свои действия.              — А мне что делать? — спрашиваю, заглядывая ему в глаза. Тиш меня снизу-вверх взглядом обводит, замечает стояк и довольно улыбается.              — Ну, можешь то же, что и я, — серьёзно? Да это же уж совсем извращение. Не могу я так. Тихон явно замечает, как у меня щёки печь начинает. — Пиздец ты красивый, когда смущаешься. А когда дрочишь — ещё лучше, наверное.              В мыслях полная каша. Не могу отвести взгляд от того, как Тиш себя трогает, смотря при этом только на меня. У самого рука тянется к члену, но я её быстро одёргиваю.              — Ты же не против, что я такое при тебе делать начал? — словами будто бы за все интимные места меня лапает. Ответить не в состоянии, просто в глаза смотрю и мотаю головой. — Хорошо. Надеюсь, ты когда-нибудь покажешь, как это делаешь, потому что слушать тебя мне очень понравилось.              Вскакиваю, притягиваю Тиша к себе и целую, жёстко толкаясь языком, пока он не начинает в губы мне постанывать. При этом чувствую, как его стояк об мой трётся.              — Ну какая же ты сука, — говорю, выпустив его из объятий. — На, смотри.              Стягиваю шорты сразу вместе с трусами. Секундная передышка, и я зеркалю действия Тиша, пытаясь сделать в его темпе, но получается не очень. Движения всё более рваными и быстрыми становятся. Дышу тяжело, смотря на него, и тут он свою ладонь поверх моей кладёт. Давлюсь воздухом от такого действия и останавливаюсь.              — Чуть помедленнее, не хочу быстро заканчивать, — показывает, как нужно, двигая моей рукой несколько раз, а потом отстраняется.              Придерживаться заданной скорости не выходит, всё равно соскакиваю на более быструю.              — Ну какой же ты нетерпеливый, — подходит вплотную, обхватывает оба наших члена, а я руки ему на ягодицы перекладываю, сжимая их несильно.              Издевательски медленно водит вверх-вниз, из-за чего хочется укусить за шею этого садиста. Толкаюсь в руку и тут же получаю шлепок по бедру. От такого только ещё больше всякого хаоса творить хочется. Снова делаю движение бёдрами, но в этот раз от подобного наказания он воздерживается.              — Ты чего добиваешься? Чтоб я тебя правда выпорол? — спрашивает, схватив меня за лицо свободной рукой. Пиздец, от такого жёсткого Тиша голову рвёт. Не думал, что так от чьего-то контроля кайфовать буду.              Ответить мне не даёт. Прикусывает нижнюю губу, а потом всё же ускоряется. Кончаю первый, а он вслед за мной. Выдыхает, расслабляется и валится спиной на кровать. Беру из первого ящика салфетки. Сначала сам вытираюсь, а потом Тихону пачку кидаю.              — Лееень… — тянет он, зажмурившись. Подхожу, достаю пару штук из упаковки и убираю все следы с его живота, а он мне ещё и руку протягивает. В благодарность получаю долгий ленивый поцелуй.              — Тебя пока раскачаешь, обкончаться можно, — улыбаясь, произносит совсем тихо. — Не думал, что ты таким скромником будешь.              — Да это ж, блин… — от возмущения не могу подобрать слова, как назвать такое.              — Обычная дрочка, — добавляет за меня Тиш. — Боюсь представить, чё тогда с тобой при римминге будет.              Достаю телефон, чтоб загуглить чё это вообще такое, а Тихон начинает ржать и отбирает его у меня.              — Лучше тебе этого не знать.