Meet me at sunset

      На мгновение всё замерло. Даже ветер, до этого шевеливший траву и ветви, вдруг стих, словно боялся нарушить напряжение, пропитавшее воздух. В эту тишину можно было почти физически окунуться, словно в волнующийся вокруг острова океан. Казалось, замерла не только природа, но и время, давая возможность Мину окинуть взглядом начинающийся хаос: на израненном лице Чимина отразился испуг, за спиной послышался рваный тяжелый вздох, а тени между деревьями начали свое движение.       Юнги знал, что этот момент наступит. Он стоял неподвижно, лишь на миг прикрыв глаза, будто в безмолвной молитве, а затем резко взмахнул руками в тот самый момент, когда Хван сделал первый выпад, а время вновь вернуло свое течение, постепенно ускоряясь и набирая напряжение.       Война началась.       Две алые сферы сорвались с ладоней Хенджина, пронзая воздух, словно раскаленные стрелы. Они летели стремительно, оставляя за собой рваные полосы багрового света, будто сами небеса раскалывались от их жара. Они быстро настигли Юнги, но он, вовремя предугадав нападение, успел поднять вокруг себя и друзей защитный барьер. Энергия острова усилила его магию, а потому сферы, гулко ударившись о голубоватый купол, на несколько секунд зависли в воздухе, а затем взорвались красными искрами, освещая яркими всполохами даже самые темные уголки этой поляны.       Хенджин, не теряя времени, двинулся вперед, снова поднимая в ладонях магию, его движения были точными и выверенными, словно у хищника, загоняющего свою жертву. Первый удар стал сигналом – из густых теней по периметру поляны один за другим начали выходить члены Ковена. Их фигуры были окутаны мраком, а магические заряды в их руках вспыхивали то багровым, то изумрудным светом.       Битва начала стремительно набирать обороты и уже буквально в считанные секунды едва ли не со всех сторон стали градом сыпаться энергетические сферы, а члены Ковена, которых было бесчисленное количество, как и предупреждал Чимин, постепенно приближались. Из-за длинных мантий складывалось впечатление, будто они парят над землей в клубящейся темноте, готовясь обрушить ее на весь остров.       – Джин, – вскрикнул Мин, отбивая очередную атаку и стараясь прочувствовать чужие вибрации. Его голос разрезал гул разгорающейся битвы, обращаясь к Сокджину, что сражался рядом. – Не позволяй им обойти со спины!              – Обижаешь, – хмыкнул мужчина, взмахивая крыльями и немного поднимаясь над землей, чтобы элегантными движениями изящных рук обрушить на магов энергетический удар и сбить их с ног. Когда противники упали, а тьма вокруг них немного рассеялась, он вновь опустился вниз и обернулся через плечо: – Чан, Джун, держитесь Юнги. Он нужен Ковену, а потому с ним будут осторожничать.              – Хорошо, – крикнул Намджун в ответ, но тут же его голос сорвался в тревожный вскрик: – Джин, осторожно!       Предупреждение прозвучало слишком поздно. Из теней выскользнул маг, чья рука уже тянулась к Сокджину, готовая нанести удар. Без раздумий Джун поднял пистолет, который до этого момента оставался безмолвным, и нажал на курок, разрезая поляну звуком выстрела. Пуля, выпущенная из оружия, в считанные мгновения попала прямо в цель – в самое сердце, и одежда мага стала стремительно пропитываться кровью. Он опустил растерянный взгляд на рану, явно не ожидая подобной атаки, пошатнулся и замертво упал на траву, безжизненно раскинув руки.       Сокджин и Юнги одновременно замерли от внезапности, их взгляды на мгновение встретились, а затем они оба развернулись к Киму, удивленно глядя на него. Тот стоял неподвижно и не менее растерянно смотрел на свою же руку, сжимающую огнестрельное оружие. На его лице отразился ужас осознания от того, что он только что сделал, – спас Сокджина, но при этом убил человека. Он убил. Намджун поднял взгляд, смотря сначала на Юнги, потом на Чана, бледность которого слишком ярко отражалась в темноте, а потом перевел взгляд на Джина.       – Я… – немного отстраненно протянул он, но ангел, растянув губы в довольной улыбке, произнес:              – Выживем – я тебя поцелую! И срать я хотел на то, что ты об этом думаешь!       – Наконец-то, – бросил Юнги, явно намекая на то, что друзьям давно уже пора было перейти от переглядок украдкой к действиям, и развернулся обратно к бою, отрезая атаки и ударяя в ответ.       Его взгляд внимательно следил за тем, чтобы не пропустить ни одного выпада, но при этом не потерять из виду Чимина, который стоял практически по центру поляны. На его лице отразился ужас из-за воцарившегося вокруг хаоса, но он совершенно не знал, что ему делать, ведь его руки по-прежнему были связаны, а магия в его сущности так и не пробудилась. Он едва ли успевал отшатываться в стороны, избегая летающих вокруг него хвостов и сфер. Мин ощущал его страх, как свой собственный, а потому старался с каждым новым ударом продвигаться вперед, чтобы подобраться ближе к Чимину и уверить его, что не даст его в обиду. Он обещал – он сдержит обещание.       Он коротко оглянулся назад, замечая, что Намджун с Банчаном уже пришли в себя и теперь уверенно держали наготове пистолеты, и взлетел немного вверх, раскрывая крылья и создавая ими дополнительный барьер. Некоторые сферы все же настигали его, но оседали на перьях лишь легким шипением, ведь амулет, который создал Тэхен, в самом деле работал. Хоть этого и было недостаточно, чтобы полностью защитить их от черной магии, но уже имело большое значение.       Юнги окинул взглядом поляну под собой, стараясь оценить ситуацию, в которой они оказались, и заметил, что небольшое количество магов уже было повержено, но тех, кто по-прежнему стоял на ногах, было значительно больше. Феликс все еще был рядом с Чимином, не отходя от него далеко и борясь на расстоянии, а Хван, управляющий всем этим мракобесием, стоял позади всех. В его глазах плясала настоящая ненависть, а сам он был окутан черной дымкой, которая словно служила ему защитой. Хоть он и сделал первый удар, сам же он сейчас минимально участвовал в битве, вместо этого безжалостно отправляя в бой своих магов и управляя ими словно марионетками. Юнги хотел было сорваться вниз и сбить его с ног, поквитаться с ним самостоятельно, но он понимал, что тот явно под защитой и сейчас к нему будет не пробиться.       – Юнги, справа! – послышался до боли родной, но непривычно охрипший голос, что прошелся по всем нервным окончаниям, дергая за струны внутри и предупреждая об опасности. Он хотел уже было развернуться, но не успел, и магический шар с громким шипением ударил в основание крыльев, сбивая ангела на землю, словно подбитую во время охоты дичь. – Юнги!       – Сука, – взвыл Мин, упав на спину, и скривился, выгибаясь от боли, что прошла яркой вспышкой по всему телу.       Его крылья горели, словно кто-то попытался вырвать их с корнем, оставив лишь обугленные воспоминания о полете. Боль буквально затапливала его сознание, ведь удар был неожиданно сильным, но любимый голос, что вновь прозвучал со стороны, пробиваясь сквозь агонию, заставил вернуться в реальность. Он заскрежетал зубами, призывая изнутри силу, чтобы приглушить боль, и кое-как поднялся, слегка двигая крыльями и понимая, что они сильно опалились. В его руках в мгновение зажглась магия, и он, вложив в нее всю злость и мощь, отправил хвосты меж деревьев, откуда и прилетела атака в его сторону. Он бросил взгляд вслед за магией, дожидаясь, когда она достигнет цели, но внезапно заметил в ее отблеске какое-то движение. Он отбил очередной удар сильной волной, сокрушая нескольких врагов, и снова поднялся наверх, вглядываясь алыми глазами в темноту и узнавая в тенях знакомые черты.       Юнги напрягся, следя за Чонгуком и Тэхеном, которые пробирались сквозь темноту, словно призраки. Их движения были быстрыми, но осторожными, каждый шаг продуман до мелочей, а оттого и практически незаметен, и если бы не вспышка, Юнги вряд ли бы их рассмотрел. Чонгук держался ближе к деревьям, спрятав крылья, а Тэхен шел следом, немного пригнувшись и надеясь скрыться в кустах. Его руки слабо светились искрящейся магией, выдавая его готовность к мгновенной атаке.       – Что же вы задумали..? – прошептал он в пустоту, но заставил себя не акцентировать на них свое внимание, чтобы не выдать друзей Ковену. Он мысленно пожелал им удачи, искренне веря в то, что они знают, что делают, и вернулся к битве, чтобы не позволить вновь спустить себя на землю.       Чонгук прижался к дереву, внимательным взглядом изучая поле битвы и убеждаясь, что они все еще остаются незамеченными, и повернулся к Тэхену, который сосредоточенно смотрел вперед и что-то бормотал одними лишь губами. Он видел, как руки младшего подрагивали, но на его лице читалась уверенность и готовность. У них было немного времени на продумывание плана, но безмолвный разговор глазами еще перед самым началом битвы, дал понять, что они думают об одном и том же – нужно вытащить Чимина. Они незаметно растворились в тени деревьев, ускользая от друзей, и осторожно, невесомыми шагами, обошли остров по кругу, чтобы подобраться ближе. Поднявшаяся суматоха была им только на руку, ведь под общий шум и вспышки магии, им все же удалось незаметно подобраться совсем близко. Дело оставалось за малым – освободить Чимина прямо из-под носа Хвана и Феликса, что стояли неподалеку и не оставляли его одного. План родился сам собой, и теперь оставалось надеяться, что в реальности он окажется таким же удачным, как и в воображении.       – Тэ, готов? – шепотом спросил Чонгук, привлекая внимание парня, но тот так и не отвел своего взгляда, лишь согласно кивнул, выражая свою готовность. Чонгук сделал глубокий вдох, подавляя собственную тревогу, и продолжил: – хорошо, только не спеши, ты справишься. Помни о концентрации.       – Следи за ними, – попросил Тэхен, кинув быстрый взгляд на магов, и сделал несколько шагов вперед. Он спрятался в кустах, приседая как можно ниже, и осторожно направил свою магию к Чимину, что стоял совсем неподалеку.       Его холодный хвост был тонким и едва заметным, что давалось ему с огромным трудом, ведь переживания и неопытность все же заставляли его руки подрагивать, но он старательно фокусировался на волшебстве, что тонкой нитью тянулось вперед. Концентрироваться в окружении хаоса и шума боя было сложно, но он старался абстрагироваться от всех посторонних звуков, как еще совсем недавно его учил Чонгук в доме бабушки. Тогда у него хоть и с трудом, но получилось, и Тэхен верил, что получится и сейчас, ведь у него просто не было другого выбора.       Слабое свечение настигло Пака и мягко коснулось узлов на веревках, что связывали его ноги. Тэхен сделал глубокий вдох, заставляя свои руки не дрожать, и пробился сквозь заклинание, медленно, но уверенно освобождая друга. Следом, когда нижние веревки ослаблено упали на землю, он направил поток магии на руки Чимина, справляясь и с ними. Тэ ощутил, как от волшебного прикосновения парень вздрогнул и медленно обернулся, более свободно двигая руками и не чувствуя больше сковывающих шипов на своих запястьях.       Тэ заметил, как на лице друга отразилось сначала удивление, а затем и понимание, а следом обратил внимание и на то, как Чонгук рядом быстро двигал руками, без слов объясняя Чимину, что нужно делать. Пак хмурился, не до конца видимо понимая, что происходит, но вскоре все же кивнул и осторожно поднял взгляд на Хвана и Феликса, которые, казалось, были полностью поглощены происходящей битвой. Напряжение в воздухе нарастало с каждой секундой, но у Чимина уже не оставалось времени на сомнения.       Тэхен сосредоточился сильнее, направляя последние капли своей магии и прощупывая, нет ли вокруг дополнительной защиты, которая может помешать их плану, и перевел взгляд на Чонгука, чье лицо красиво отражало яркие вспышки. В его груди все снова заныло от осознания того, что произойдет уже совсем скоро, но он постарался заглушить эти чувства, чтобы не позволить им разрушить и без того шаткий план. Он кивнул, давая ангелу команду, что все чисто, и снова развернулся к полю боя, посылая по тонкой нити, что все еще касалась руки Пака, предупреждающий сигнал.       – Я готов, давай, – прошептал Чонгук и оттолкнулся от дерева, выходя немного вперед, чтобы на пути его магии ничего не стояло. Он раскрыл ладони, призывая всю энергию, что бурлила в крови, и принялся ждать нужного момента.       Тэхен задержал дыхание, концентрируя магию в руках. Её холодное голубое сияние медленно сгущалось, создавая ощущение растущей силы, которая вот-вот готова была вырваться наружу. Феликс стоял неподалеку, повернувшись боком, и, казалось, был поглощен наблюдением за общим хаосом, и Тэхен понял: этот момент – единственный шанс.       Магия сорвалась с его пальцев, устремляясь вперед со скоростью хищной птицы. Поток энергии, разрывая воздух, устремился к Феликсу, в момент отталкивая его в сторону и сбивая его с ног. Это был удар со спины, но Тэхену было на это абсолютно плевать, ведь в этой войне не существовало правил. Маг с глухим ударом упал на землю, взвыв от боли, и это моментально привлекло внимание Хвана.       – Как вы посмели! – он резко обернулся, мгновенно понимая, что происходит. Его голос грозным эхом разнесся по острову, разрезая шум битвы, глаза загорелись черным пламенем, а воздух вокруг него загустел от ярости, и он в готовности вскинул вверх руки.       – Чонгук! – крикнул Тэхен, заметив, как поток яростной красной магии полился в их сторону, и почувствовал, как в очередной раз заходятся дрожью его руки.       Ангел, только и ждавший этого момента, распахнул свои черные крылья, шагнул вперед и поднял ладони. Вокруг них взметнулась ослепительно белая стена, сияющая, как солнечный свет, и встала на пути магии Хвана, что обрушилась на нее, как цунами, расплескиваясь вокруг словно алой кровью. Барьер задрожал под мощным гнетом, но все же выдержал.       Чонгук напрягся до предела, ощущая, как каждое столкновение отдаётся болью в его груди. Его голос, рваный, но полный решимости, разорвал тишину:       – Быстрее! Я долго его не удержу, его питает остров!       Чимин, замерев на миг от ужаса и осознания происходящего, встретился взглядом с Чонгуком, который что было силы закричал:       – Беги!       В голове Пака вихрем закружились мысли от попыток сообразить, куда именно ему бежать, ведь без магии ему негде будет укрыться, но Тэхен внезапно схватил его за руку, потянув за собой, увлекая в темную, плотную гущу деревьев. Ветви расступались перед ними, будто сама природа на мгновение встала на их сторону, пока позади раздавались громкие раскаты магических ударов, крики и треск огня, разгоревшегося вокруг.       Внезапный взрыв, что раздался за их спинами, заставил парней остановиться, а холодная магическая волна, поднявшая ветер, прошла по их телам, заставив развернуться – Хван пробил оборону. Барьер яркими искрами оседал на поляне, а Чонгук лежал на траве, раскинув руки в сторону.       – Это… – прошептал Чимин, чувствуя как сердце в груди замирает.       – Нет, – ответил Тэхен, глубоко дыша и не отрывая взгляда от своего парня. Его всего трясло, а в голове одна за другой проносились молитвы, призывающие Чонгука подняться. – Это не оно, в видении все было не так. Он не может сейчас умереть…       – Жив, – выдохнул Чимин, замечая, как Чонгук создал очередной барьер, мерцающий слабее предыдущего, и все же поднялся на ноги.       Тэхен прикрыл глаза, делая глубокий вдох и чувствуя, как по щеке стекает слеза. Под закрытыми веками фейерверками вновь прокатились картины из воспоминаний, а сердце отдало режущей болью, ведь осознание, что все случится уже совсем скоро, в очередной раз проткнуло его острым клинком. Ему казалось, что боль уже стала его частью, и он должен был с ней смириться и перестать замечать, но с каждым разом она становилась все ярче и сильнее, давая понять, что предела для нее нет и никогда не будет.       – Тэ, нужно идти, – отвлек от мыслей Чимин, дергая за руку. – Какой план?       – Да, сейчас, – Тэхен крепко зажмурился, возвращая себе самообладание, стер слезу, замечая, как похолодели его руки, и снова открыл глаза, выдыхая. – Нужно обогнуть остров. У Чана есть еще один пистолет для тебя, это не магия, но хоть какая-то защита. А потом нужно найти корону. Ты знаешь, где она?       – Нет, но думаю, что либо у самого Хвана, либо где-то ближе к источнику. Если верить легендам, там барьер, и вероятнее всего он защищает корону, – ответил Чимин, мысленно ругая себя за то, что не выведал эту информацию, пока сидел в пещере. У него был шанс помочь друзьям, особенно с развязанным языком Феликса, но он упустил это из виду, усложнив этим поиск.       – Хорошо, мы разберемся, а теперь пошли, нужно увести тебя подальше от Хвана, – скомандовал Тэ, вновь хватая друга за руку и ведя его за собой. Он успел лишь на секунду бросить взгляд назад, где Чонгук уже вернулся к активной борьбе, отрезая магам путь к Тэхену и Чимину, и поспешил дальше, понимая, что времени на промедление нет – эмоциям не место в бою.       Остров жил чужой, напряженной жизнью. Небо, темное и густое, словно затянутое слоем пепла, озаряли резкие вспышки магии, превращающие ночь в хаотичную череду света и тьмы. Деревья, изогнутые в танце с ветром, казались затаившимися стражами, наблюдающими за битвой. Откуда-то издалека доносились звуки глухих ударов, грохот падающих ветвей, крики и взрывы, словно сама природа пыталась соперничать с шумом сражения.       Они пробирались через густую чащу, стараясь двигаться быстро, но каждый шаг звучал слишком громко — хруст ветки, соскальзывание ноги по влажной коре, глухой стук камня. Казалось, что за каждым деревом скрывается кто-то или что-то, готовое напасть, а ветви, что цеплялись за одежду, словно пытались их остановить.       Чимин то и дело бросал взгляды через плечо, а Тэхен стискивал зубы, чувствуя, как напряжение обжигает кожу. Каждый миг казался вечностью, пока они пробирались все дальше, к тем, кто ждал их в самой гуще этой кровавой ночи.       – Не так быстро! – послышался ненавистный голос, и прямо перед ними выросла магическая стена, преграждая путь. – Как же вы меня все бесите. Все должно было пройти гладко: отдали магию, приняли свою смерть и дело с концом, но нет, вам же нужно обязательно довести все до крайности!       – Феликс, уйди с дороги! – прорычал Тэхен, рассеивая волшебство перед глазами и сразу натыкаясь взглядом на разъяренного Ли, в руках которого клубилась сила.       – А то что? Ты слишком слаб, чтобы мне противостоять, а как только я получу свою часть магии, то и вовсе смогу размазать вас одним лишь щелчком пальцев!       – Так вот, какая твоя выгода, – понимающе отозвался Чимин, сжимая кулаки, которые слишком сильно хотели поквитаться с человеком, что стоял перед ними, хотели отплатить ему теми же ударами, которые тот безжалостно наносил в пещере. – Надеешься, что Хван поделится с тобой силой. Наивный.       – Не надеюсь, а уверен. Мое волшебство берет начало от слияния ангела и ведьмы, как и магия в короне, и Магистр обещал, что усилит его, пробудит растерявшуюся в поколениях мощь, – усмехнулся Феликс, ярко представляя, как новая сила напитывает его тело, бежит по венам, наполняя его сущность.       – Но магия Хвана не брала свое начало от ангела и ведьмы, – нахмурился Чимин, понимая, что он снова что-то упускает, что-то, что лежит на поверхности, но скрыто полупрозрачной дымкой, которую никак не удается развеять. Что это может значить? В короне сокрыта не магия Хвана?       – Ты так ничего и не понял, – разразился громким смехом Феликс и внезапно отправил в них яркую сферу, которую Тэхен, готовый к атаке, успел отбить.       – Мы разберемся с тобой до того, как ты получишь силу, – пообещал Тэ, вызывая в ладонях свою холодную магию и отправляя ее в ответ, но сразу сталкиваясь с поднятой защитой. Голубая сфера отскочила и полетела обратно в не ожидавшего подобного поворота Тэхена. Он успел увернуться в последний момент, и холодный воздух пронесся над его плечом, разрывая ночную мглу. Чимин, стоявший за ним, резко пригнулся, избегая удара, и бросил на Феликса уничижительный взгляд, в котором пылала ярость.       – Чимин, держись за мной, – резко сказал Ким, сжимая пальцы так, что магическая энергия в его руках заискрилась ледяным светом. – Он не оставит нас в покое.       – О, вы даже не представляете, – усмехнулся Феликс, сжимая в ладонях пульсирующий клубок магии.       Секунда – и он атаковал снова. Тэхен выставил перед собой барьер, его магия, холодная и стремительная, столкнулась с ярким огненным вихрем Ли. Их силы встретились с оглушительным грохотом, озарив лес резким светом, от которого деревья в мгновение превратились в обугленные силуэты.       Чимин пытался держаться позади, но слишком хорошо видел, что Феликс играет не в полную силу. Его атаки были слишком быстрыми и мощными, чтобы как можно сильнее утомить еще неопытного Тэхена. Каждый новый удар наполнял воздух раскатами грома, а вокруг становилось всё труднее дышать от жара и напряжения.       Пальцы снова закололо, а позвоночник обдало огнем в тех местах, где должны были быть его метки. Чимину хотелось вступить в бой, он видел, какую магию использовал маг, и понимал, что будь у него сила, ее бы хватило, чтобы отбить атаку, но на ладонях снова не появилось ни малейшей искры, только тысячи острых иголочек давили на кончики пальцев. Хотелось взвыть от невозможности вернуть свою силу, но оставалось лишь уворачиваться и прятаться за друзьями, позволяя им брать на себя удар и рисковать ради него своей жизнью.       – Ещё немного, – прошипел Феликс, вырывая Пака из собственных терзаний. Он двигался плавно, с пугающей уверенностью, насмехаясь над каждым выпадом Тэхена, словно предугадывая его движения. – Еще немного, и ты рухнешь, как и положено таким глупцам, как ты. Правда думал, что сможешь противостоять мне, маг-недоучка?       В какой-то момент Феликс сделал шаг вперёд, направив атаку прямо в Чимина, понимая, что тот – слабое звено. Но Тэхен мгновенно оказался между ними, защищая друга всем, что у него было. Ледяной щит вспыхнул вокруг них, но трещины на его поверхности говорили о том, что он долго не продержится.       – Чимин, убегай! – крикнул Тэхен, сжимая зубы, чтобы не показать, как тяжело ему давалась эта защита.       Феликс усмехнулся и поднял руку, концентрируя в ней смертельный заряд.       – Вот и конец, – прошептал он, прежде чем бросить сферу прямо в Тэхена. Ким чувствовал, что ему не хватит силы, чтобы отбить эту атаку, и уже приготовился к тому, что он станет первым, кто сегодня погибнет, но мгновение спустя все изменилось.       С неба, как удар грома, обрушился темный силуэт. Между Феликсом и Тэхеном возникла фигура, черные крылья пронзили ночную темноту, взмахнув так резко, что воздух вокруг них завибрировал. Атака Феликса отразилась от внезапно возникшего барьера, рассыпавшись сверкающими осколками.       – Ещё не конец, – раздался глубокий, холодный голос, пустив толпы мурашек по телу.       Хосок.       Его глаза горели красным, а крылья, окутанные тьмой, казались живыми. Он встал между Тэхеном и Феликсом, словно не боясь ни силы, ни гнева последнего.       – Они не твоя добыча, – произнёс он, глядя на Феликса с таким презрением, что тот на мгновение замер. – Но если ты настаиваешь, я покажу тебе, каково это – встретить настоящую тьму.       Он перешел в атаку, посылая хвосты магии один за одним прямо в мага, который испуганно старался их отбивать, отступая назад. На его лице в самом деле отразился ужас от льющейся на него силы, и он, не долго думая, поднял вокруг себя черную пелену и сбежал до того, как она успела рассеяться. Хосок приготовился нанести новый удар, но на пепелище после боя уже никого не было. Он сложил крылья за спиной, разворачиваясь к парням, и беззаботно, словно не он только что обрушил волну силы на противника, спросил:       – Что я пропустил?       – Хоби, – облегченно выдохнул Тэ, немного расслабляясь, – спасибо, ты вовремя.       – Я не видел тебя на поляне, откуда ты взялся? – нахмурился Чимин, вспоминая, что Чона не было среди друзей, когда те появились на острове, по крайней мере он его не видел среди теней и деревьев.       – Ходил за подмогой и, кажется, успел к разгару пира, – хмыкнул он, оглядываясь по сторонам. – Мне нужен Юнги, где он?       – Бьется в самом центре, – ответил Ким, кивая в нужную сторону. – Хоби, нужно доставить Чимина к Банчану, у него есть еще один пистолет.       – Понял, а ты? – кивнул Хосок, подходя ближе к Паку.       – А я к Чонгуку, ему нужна помощь.       – Удачи, – коротко ответил Чон, обвивая руки вокруг талии парня и прижимая его к себе. – Полетаем?       Не успел Чимин кивнуть, как мощные крылья, местами обугленные, но не менее прекрасные, распахнулись за спиной ангела и стремительно подняли обоих парней вверх, скрываясь в облаках. Тэхен провел их взглядом и поспешил к возлюбленному, пробираясь сквозь остров. После битвы с Феликсом его сила была практически на исходе, и хоть его подпитывал остров, этого все равно было недостаточно, чтобы продолжать стойко отбивать атаки. Еще немного, и он станет таким же бесполезным в бою, как и друзья, что не имеют силы, но пока по венам течет еще хоть капля магии, он потратит ее на то, чтобы помочь Чонгуку, или хотя бы попытается.       В памяти всплыла фраза, которую Чимин сказал ему на борту самолета: может, ему в самом деле дана способность видеть видения, чтобы изменить все в нужный момент? И у Тэхена уже были мысли на этот счет, оставалось добраться до Чонгука прежде, чем ничего нельзя будет исправить. И хоть его сил не хватит, чтобы отбивать атаки, но точно хватит, чтобы спасти человека, который за короткий срок стал самым важным в его жизни.

***

      Поле боя без остановки озарялось искрами и криками, со всех сторон слышались нескончаемые заклинания, что сливались в общий напряженный гул, а звуки битвы пускали по позвоночнику колючий холод. С высоты был заметен весь ужас происходящего, ведь врагов было слишком много, они без страха бросались на ангелов, будучи уверенными в своей победе, и это пугало, ведь они готовы были положить свои жизни во имя убеждений Хвана. Чимин видел, как яростно они атакуют, и как падают замертво от ответного удара, но вместо одного погибшего из деревьев выходили двое живых, полных сил и готовых к атаке. Если так продолжится и дальше, то шансов победить у них попросту не будет.       Хоть полет и был недолгим, Чимин успел заметить с высоты всех своих друзей, что активно сражались на поле боя: Сокджин отбивал атаки, защищая Банчана и Намджуна, что в ответ стреляли из пистолетов; Чонгук боролся с Хваном, с трудом сдерживая его мощные атаки; где-то среди деревьев пробирался Тэхен, спеша на помощь своему возлюбленному, а Юнги… Юнги боролся практически в самом сердце острова, выдерживая бесчисленные атаки, что лились на него градом со всех сторон. Сердце сжалось, когда взгляд снова зацепился за крылья, ведь перед глазами все еще слишком ярко стояла картина с падающим на землю ангелом. В тот момент Чимин готов был отдать все, что угодно, согласиться поддаться проклятию и навсегда исчезнуть из мира живых и мертвых, лишь бы сохранить возлюбленному жизнь. Лишь бы сохранить жизни им всем.       Друзья боролись на исходе своих сил, и все ради того, чтобы спасти его, Чимина, и это заставляло слезы подступать к глазам, а сердце – болезненно сковываться шипами, ведь он всего этого не заслуживает. Он не заслуживает всех этих жертв.       Хосок мягко приземлился с другой стороны поляны позади защищающихся Намджуна и Банчана, и резко взмахнул крыльями, отражая летящий в их сторону магический шар. Парни испуганно обернулись, синхронно направляя оружие на прибывших, но сразу выдохнули от облегчения, вовремя заметив, что опасности нет.       – Не убивайте, мы свои, – ответил Чон, отпуская Чимина, который практически сразу рухнул на колени, не удержавшись на ногах. Он оперся руками о землю, пытаясь унять дрожь, и поднял взгляд на друзей. Намджун, стоящий чуть впереди, убрал оружие и шагнул ближе, помогая подняться и быстро осматривая его.       – Чимин… – тихо выдохнул он, а уголки его губ дрогнули, будто собираясь сложиться в улыбку. – Наконец-то.       – Ты снова с нами, – тепло отозвался Банчан, подходя ближе и поддерживая друга, который все еще немного пошатывался. Казалось, что напряжение от всего происходящего накрыло его только сейчас, когда он оказался в относительной безопасности. – Как ты?       – Лучше, чем могло быть, – неоднозначно ответил Чимин, а его голос заметно дрогнул. Чан понимающе кивнул, а затем достал из-за спины пистолет, протягивая его Паку.       – Держи, это не твоя магия, но хотя бы что-то.       – Я не стрелок, – вздохнул парень, принимая оружие и осматривая его, – никогда не держал подобное в руках.       – Держал, – встрял подоспевший Сокджин, что удерживая вокруг них оборону, – не в этой жизни, но в прошлых точно, забыл? С возвращением, ангелочек.       Чимин вздохнул, а его пальцы крепче обхватили рукоять пистолета. Воспоминания нахлынули, яркими вспышками напоминая об оружии, которое он когда-то держал в свои руках. Сабли, остро заточенные и сверкающие в свете солнца, мушкеты, с трудом перезаряжаемые в разгар боя, и даже длинные луки, туго натянутые в моменты, когда каждый выстрел мог решить исход битвы, – всем этим он в самом деле когда-то умел пользоваться, но пистолет...       – Сабля и мушкет, – пробормотал он, усмехнувшись. – Вот, что мне действительно подошло бы сейчас.       – Извини, – ответил Банчан, приглушенно усмехнувшись, – но у нас тут только современность. Справишься?       Чимин вскинул оружие, проверяя баланс. Пальцы его двигались уверенно, как будто тело само помнило то, что сознание уже давно успело забыть.       – Справлюсь, – коротко ответил он, а его глаза блеснули решимостью.       – Джин, присмотришь за ними всеми? – попросил Чон, подходя к другу, а затем добавил, поясняя: – Я к Юнги. Подмога пришла.       – Много?       – В нашей ситуации даже одно существо – это уже много.       Сокджин кивнул, принимая такой ответ, и вновь развернулся к противникам, готовясь атаковать. Ему не впервой стоять на защите близких людей, но раньше речь всегда шла лишь о помощи таким же ангелам, как и он сам, но сейчас ему предстояло защищать тех, у кого не было волшебных сил, что явно усложняло задачу. Но он справится, ведь выбора у него попросту нет. Никто из стоящих за его спиной сегодня не погибнет.       Он принялся отбивать атаки, не позволяя Ковену добраться до парней, пока Хосок, убедившись, что все действительно под контролем, двинулся на поле, которое казалось нескончаемым лабиринтом из искр, криков и вспышек магии, но цель была ясна: добраться до Юнги.       Его взгляд нашел ангела почти сразу: тот стоял в самом центре поляны, окруженный противниками, и, казалось, не замечал усталости. Его движения были быстрыми и точными, а заклинания поражали сразу нескольких врагов, но Хосок видел, что Юнги был на пределе. Крылья ангела слегка дрожали, а удары становились всё более напряженными.       Подлетев, Хосок одним мощным взмахом крыльев добрался до ближайшего врага и сбил его с ног.       – Опаздываешь, – прохрипел Юнги, не отвлекаясь от очередного заклинания, которое сразило сразу двоих нападающих.       – Принимал адские ванны, – ответил Чон, становясь спиной к Мину и помогая ему отбиваться. – Как тут обстановка?       – Лучше, чем кажется, но хуже, чем хотелось бы, – коротко ответил тот, отразив еще одну атаку. – Их слишком много. И я потерял из поля зрения Чимина.       – Он в порядке, сражается с Чаном и Джуном, – ответил Хосок, ощутив, как друг рядом немного расслабился, сразу развернувшись в нужную сторону и выцепив взглядом любимого, что уверенно сжимал пистолет и отстреливался от магов.       – Аж от сердца отлегло, – выдохнул Юнги, поднимая большую волну и сбивая с ног противников. – Значит, надо уходить, мы не выстоим, их слишком много.       – Я привел подмогу, их не так много, но они смогут сдерживать Ковен какое-то время.       – Рискуем потерять слишком многих, лучше взять перерыв и собрать как можно больше союзников, – уверенно проговорил Мин, понимая, что сейчас их шансы действительно малы. Чимин у них, в безопасности, а с короной они как-нибудь разберутся потом. – Нам стоит…       – Тэхен, нет! – резкий вскрик боли разрезал поляну, остановив на какое-то мгновение бой. Все в момент стихло, замерло, что было слышно даже гудящий за скалами океан, перебивающийся тихим, едва слышным: “Я тебя люблю…”, произнесенным на последнем дыхании.       Юнги резко развернулся на звук, а взгляд застыл, когда прямо на его глазах Тэхен с распахнутыми в немом крике губами и окровавленной грудью упал в руки Чонгука. Мир внезапно сузился только до этих твоих, а в груди волнами прокатились боль, отчаяние и ненависть. Ненависть к магам, которые убили одного их них, и ненависть к самому себе, ведь они были так неосторожны, что потеряли своего друга.       Чонгук едва удержал Тэхена, его руки мгновенно покрылись теплой, липкой кровью, и он опустился на колени, осторожно поддерживая возлюбленного, словно боясь, что любое неосторожное движение ускорит его уход. Его глаза затягивались пеленой слез, а грудь распирало от болезненной пустоты, которая разрасталась внутри, уничтожая все то доброе и светлое, что в нем когда-либо было. Его сердце остановилось в тот самый момент, когда Тэхен появился словно из ниоткуда прямо перед ним и пожертвовал собой, принимая удар, который сам Чонгук не успел бы отбить, на себя. Сердце остановилось и больше никогда не забьется вновь, ведь погибнет вместе с умирающим на руках родным человеком.       – Нет, нет, нет, Тэ, нет! – молил он, вглядываясь в гаснущие глаза, которые однажды привлекли его внимание и буквально приворожили к себе за считанные секунды. – Эмоциям в бою не место, помнишь, Тэ? Ты же помнишь? Я учил тебя, Тэхен!       Чонгук ощущал, как его мир рушится с каждым мгновением. Каждая секунда, что Тэхен лежал в его руках, уносила его душу всё дальше в бездну отчаяния. Сердце не могло понять, что происходит – оно больше не чувствовало ничего, кроме болезненной пустоты, заполнившей его изнутри. Он не знал, как жить с этим. Не знал, как жить без Тэхена.       Отчаяние буквально убивало его, будто кто-то разрывал его тело на куски, и каждый из этих кусочков падал на землю, теряя свою форму. Он стиснул зубы, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно пробивались, медленно катясь по щекам. Он не мог остановить это, не мог остановить боль, которая пронизывала его насквозь. Каждый вдох становился тяжелым, как если бы он пытался дышать сквозь воду, и при этом понимал, что дышать уже не получится. Дышать больше незачем.       – Я люблю тебя, Гуки… – почти неслышно прошептал Тэхен окровавленными губами, и в следующую секунду его тело обмякло, а глаза уставились в небо, где сквозь черные облака пробивалось яркое созвездие с загоревшейся в нем новой искрой.       Чонгук, почувствовав, как рука Тэхена опускается, инстинктивно сжал его ладонь, будто пытаясь удержать его на месте, не дать его душе покинуть тело. Он несколько раз жмурился, словно надеясь, что все это – просто кошмар, что нужно только проснуться, и тогда Тэхен снова будет рядом, но рана на груди никуда не девалась, а стеклянные глаза по-прежнему невидяще смотрели в неизвестность.       Чонгук продолжал крепко держать любимого, не отпуская, и все еще надеялся, что тот откроет глаза. Но с каждой проходящей секундой, что растягивалась на долгие минуты, ничего не менялась, лишь родное тело в руках постепенно прощалось с теплом.       Он плакал, не стыдясь своих слез, кричал, призывая Тэхена проснуться, и медленно умирал внутри, ведь это было слишком больно, слишком невозможно. Он не верил в это, просто не мог поверить.       – Ты жалок, – раздался над ним холодный голос, а затем по острову разнесся громкий хриплый смех, пропускающий по телу волны злости. – Но знаешь, мне тебя не жаль.       – Заткнись! – прокричал Чонгук, прижимая к себе бездыханное тело, словно защищая его от Хвана. По щекам продолжали бежать слезы, а пустота заполняла каждую клеточку, затягивая его в черную дыру, где не было ничего, кроме раздирающей на части боли. – Заткнись!       – О нет, – протянул тот, хищно усмехаясь, – я не заткнусь, я сделаю лишь больнее, сделаю так, чтобы ты страдал еще больше! – продолжал смеяться маг, злорадствуя. – Ты ведь совсем не знал своего Тэхена, даже не узнал его душу.       – О чем ты? – хрипло выдавил из себя Чон, поднимая потухший взгляд на того, кто минутами ранее убил его любовь.       – Ты ведь уже любил однажды, когда был еще светлым ангелом. Испытывал такую чистую и детскую любовь к светловолосому юному мальчику, но отказался от него, когда сошел в Ад. Помнишь?       Сердце сжалось еще сильнее, словно было куда, когда в его воспоминаниях встал образ мальчишки – первого человека, которого он полюбил. Они были счастливы, пока война в Небесном Царстве не заставила их расстаться, не отобрала их любовь, ведь Чонгуку пришлось спуститься в Ад, а любимый человек остался ходить по земле и продолжал жить свою жизнь. После этого он не позволял себе больше влюбляться, ведь в сердце жило воспоминание о том, кого он потерял. Не позволял, пока не встретил Тэхена, который, сам того не подозревая, словно цепями приковал к себе. Но теперь он потерял и его.       – Ты отнял у меня обоих людей, которых я любил…       – Я отнял у тебя одного, – хмыкнул Хенджин, – отнял одну душу, которая жила сначала в том мальчишке, а потом и в твоем любимом Тэхене, но ты его даже не узнал.       – Что..? – прошептал Чон, чувствуя, как его всего разрывает изнутри от осознания, что только что случилось, от понимания, почему именно его так тянуло к Тэ. Ведь это… это была его первая любовь. Первая и единственная, которая нашла его спустя столько веков, а он этого даже не понял. – Нет…       С губ Чонгука шепотом срывались отрицания, а по лицу с новой силой бежали дорожки слез, пока он продолжал держать в руках своего возлюбленного, того единственного, кому открылось его сердце. Открылось дважды, но он дважды его предал, потеряв из-за войны против Хвана.       Он медленно поднял взгляд, пылающий холодной ненавистью, и, бережно положив Тэхена на траву, встал на ноги, чувствуя, как боль внутри ищет выхода. Его руки дрожали опасными искрами, концентрация которых становилась все больше и больше с каждой секундой, и он двинулся в сторону мага, что стал отходить назад, ухмыляясь.       – Тебе все равно не хватит сил, чтобы сразиться со мной, – засмеялся тот, поднимая вокруг себя защиту, но Чонгуку было плевать, он начал один за другим направлять в Хвана мощные хвосты магии, выпуская боль и ненависть, что бушевали внутри. Он должен отомстить. Должен отомстить за Тэхена! И плевать ему было, насколько сложно будет добраться до мага. Его любимый человек погиб из-за Хвана, и теперь он сделает все, чтобы положить конец этим убийствам. Сегодня больше никто не погибнет. Никто, кроме Хвана.       Стоило ему выпустить первый поток, как остров вновь пришел в движение, оживая вспышками, криками и заклинаниями. Ярость, подпитываемая болью потери, росла, находя свой выход в мощных магических сферах, которые летели на Ковен с новой силой, ведь потерю Тэхена они ему ни за что не простят.       – Юнги, – крикнул Хосок, сжимая кулаки и сбивая противника очередной волной, – ты все еще хочешь отступить?       – Мы бьемся до последнего, – прорычал Мин, взлетая выше над островом, – предупреди наших, я выпускаю чертей! И прикройте меня.       Хосок кивнул, возвращаясь к друзьям, а Юнги направился в небеса. Он прекрасно понимал, что именно испытывает Чонгук, ведь сам проходил через это не один, и даже не десять раз. Он знал, как больно терять любимого человека, и если сейчас они не остановят Хвана, то потеря Тэхена не станет последней. Они потеряют всех, он потеряет Чимина.       Мин бросил взгляд вниз, на мгновение сталкиваясь с внимательными глазами возлюбленного, и раскинул руки в стороны, призывая к себе всю энергию острова. Заклинание, которое он собирался произнести, ослабит его, но он знал, что без этого им не победить. Им нужно идти на крайние меры, чтобы закончить это кровопролитие.       Юнги поднялся выше, ощущая, как его сила начинает наполняться темной энергией, сливаясь с магией, исходящей от самой земли, и закрыл глаза, глубоко вдыхая. В его сознании прореза́лась древняя сила, давно забытая, но все еще живущая в недрах этого острова, как мощный поток, готовый к освобождению. Земля задрожала, наполняясь ужасным скрежетом из-за поползших по ней трещин, и яркий огненный свет начал разгораться прямо в них, пробиваясь из самого Ада. Трещины становились все шире и глубже, и вскоре черные тени темных ангелов, демонов и чертей полезли наружу, сразу вступая в бой с ничего не ожидающими магами. Криков становилось все больше, вспышки – ярче, а ужас буквально ощущался на кончиках пальцев, но это были крайние меры, на которые ему пришлось пойти во спасение жизней.       Юнги чувствовал, как сила внутри покидает его, крылья перестают держать, а сам он падает вниз, прямо в глубокую расщелину, горящую ярким огнем. Он растратил все на то, чтобы призвать Ад, не оставив ни капли энергии для самого себя, и теперь расплачивался за это. До его слуха донесся взволнованный родной голос, тело ощутило магию друзей, которые пыталась его поймать, но он был не в состоянии на нее откликнуться, будучи полностью истощенным. Он падал вниз, понимая, что в этот самый момент проигрывает битву, ведь подняться из Ада так быстро просто не сможет.       Он и не рассчитывал на спасение, приняв свою участь, как внезапно его тело обо что-то больно ударилось, получив точку опоры, а слух резанул громкий рев животного.       Цербер.       В самый последний момент, когда его тело уже практически достигло края, словно из ниоткуда появился адский пес, подхвативший его на спину и спасший от падения в пропасть. Трехглавое существо рычало и гавкало, пока уносило Юнги подальше к деревьям, а затем скинуло со спины на землю, издавая победный рев и усаживаясь рядом, охраняя. Ангел прислушался к самому себе, убеждаясь, что он в самом деле в порядке, и выдохнул, раскидываясь на холодной, пропитанной кровью, земле. Он едва чувствовал свое тело, истощенное сильной магией, и даже источник острова не помогал ему прийти в себя. Он не представлял, как будет бороться дальше, но главное, что теперь их больше, и у них появился шанс одолеть Ковен, хоть и призрачный.       – Юнги! – до слуха вновь донесся родной голос, и Мин повернул голову, замечая, как сквозь битву, игнорируя боль в теле, к нему несется Чимин, сжимая в руке пистолет. Он уже практически настиг его, но внезапно замер, когда черный пес поднялся на лапы и зло оскалился.       – Церри, неужели не узнаешь? – одними лишь уголками губ улыбнулся ангел, протягивая руку в сторону возлюбленного. – Пропусти, можно.       Три головы недоверчиво наклонились в разные стороны, всматриваясь в Пака и не переставая рычать, но все же позволили приблизиться.       – Я тебе больше никогда вкусняшки не дам, – бросил Чимин, подходя к Юнги и падая на колени. Он положил руку старшему на щеку, поглаживая ее, и заглянул в такие любимые, но очень уставшие глаза. – Ты как..? Я так испугался за тебя…       – Все в порядке, любовь моя, – хриплым голосом проговорил Мин, переплетая с Чимином пальцы на своей щеке и слабо их сжимая. Он на секунду прикрыл глаза, позволяя теплу и нежности разлиться по ноющей от боли груди, и вновь взглянул на парня, утопая в слезящихся омутах. – Ты рядом, а значит я в порядке.       – Мой романтичный ангел, – вздохнул младший, качая головой. – Когда я увидел, как ты падаешь, думал, что окончательно потеряю тебя, также как Чонгук Тэхена, – он поджал губы, вспоминая о друге, но так и не позволил себе заплакать, оставляя эмоции на потом. – Почему ты потерял контроль?       – Заклинание меня сильно ослабило, пришлось потратить на него все силы, – негромко ответил Мин, ощущая, что ему сложно даже говорить. Хотелось просто закрыть глаза и отдохнуть, прийти в себя, прижимая к себе Чимина, и просто ни о чем не думать, но сейчас это было слишком большой роскошью, и времени на отдых просто не было. Где-то там, на поляне, сражался Чонгук, проливая чужую кровь из мести за возлюбленного, наравне с ним боролись Сокджин и Хосок, пытаясь истребить Ковен, и даже Намджун с Банчаном не сдавались, неопытными руками сжимая оружие. И пока они твердо стоят на ногах, Юнги будет выискивать в себе малейшие остатки сил, чтобы бороться рядом с ними и за них.       – Тебе нужно отдохнуть, – заботливо проговорил Чимин, наклоняясь ближе, – а я буду тебя защищать.       – Мой защитник, – прошептал Мин, следя за родными пухлыми губами, что все больше и больше приближались к его собственным.       Он уже ощущал на губах фантомное прикосновение, которое подарит ему сил, чтобы подняться, но боковым зрением успел заметить странное движение, что привлекло его внимание. Резко повернув голову, он заметил направляющегося к ним мага, который уже готовился выпустить яркую мощную сферу. Юнги мгновенно напрягся, его взгляд стал холодным и расчетливым, и в следующую секунду, собрав в себе остатки силы, он выхватил пистолет из руки Чимина, прижав парня к себе, и несколько раз нажал на курок. Первая пуля попала точно в центр сферы, разбивая ее на искры, что разлетелись всполохами во все стороны, а две следующие одна за другой пронзили сердце противника, в момент лишая его жизни.       Как только маг был повержен, а опасности больше не наблюдалось, рука Юнги устало упала на землю, выпуская пистолет. Он издал негромкий стон, чувствуя, как ноет все тело, и прикрыл глаза, тяжело произнося на выдохе:       – Вот теперь точно ты меня защищаешь.       – Юнги, – испуганно выдохнул Чимин, поднимая голову с чужой груди с гулко колотящимся в ней сердцем и глядя сначала в сторону поверженного мага, а затем и на возлюбленного, – ты до последнего вздоха будешь меня оберегать?       – Конечно, – кивнул Юнги, открывая глаза и предпринимая попытку подняться.       Не без помощи Пака, он сел, оперевшись на Цербера, и окинул взглядом поле боя, которое буквально было воплощением хаоса. Трещины в земле продолжали светиться ярким пламенем, словно раскаленные раны, а поднявшиеся из Ада существа сталкивались в схватке с магами, разрывая их когтистыми лапами и силой, отчего воздух дрожал, наполняясь угрожающим гулом. Маги Ковена, которых по-прежнему было много, продолжали атаковать, но только теперь их удары были не такими уверенными и мощными, ведь битва, что длится уже долгое время, сильно их утомила, и это не могло не радовать. В груди зарождалась надежда, что им удастся одолеть Ковен, хоть и домой они вернутся не в полном составе…       Юнги тяжело выдохнул, выпрямляясь и чуть кривясь от пульсирующей в теле боли, а его взгляд прошелся по бьющимся на поле друзьям и остановился на Цербере, который внимательно следил за каждым движением магов, словно ожидая приказа атаковать.              – Церри, – позвал он, его голос прозвучал глухо, но твердо. – Охраняй тех, у кого нет магии – Чимин, Намджун, Банчан. Убей любого, кто осмелится к ним приблизиться.       Три головы пса синхронно качнулись, принимая команду. Огромный зверь мгновенно сорвался с места, неистово рыча, и Юнги заметил, как ближайшие маги попятились, не решаясь встать у него на пути.       – Ты о себе совсем не думаешь, Юнги, – проговорил Чимин, поднимая с земли пистолет и готовясь оберегать своего ангела. – Ты сейчас тоже без сил, он должен и тебя защищать.       – Я справлюсь, – выдохнул Мин, поворачивая голову к младшему и словно только сейчас замечая его состояние: синяки, кровоподтеки, испачканная, местами порванная одежда. Он был не менее уставшим, ведь еще до начала битвы провел не один час в окружении Ковена, но все же держался значительно лучше самого Юнги.       Он поднял ладонь, большим пальцем проводя по ране на пухлой губе и стирая свежую кровь. Было невыносимо видеть, как любимый и самый родной человек страдает, терпит боль и проходит через ужасы. Если бы он не допустил утери короны, то сейчас всего бы этого не было, он нашел бы Чимина, увез его туда, где их никогда бы не нашли, и просто дождался бы нужного времени, когда заклятие спадет и они вместе отправятся в другой мир, но… Прошлого не вернешь, а настоящее слишком жестоко, чтобы так просто с ним смириться.       Забывшись на какое-то мгновение, он потянулся к парню, прикасаясь все же к его губам своими и позволяя себе на секунду забыть о том, что вокруг творился если не апокалипсис, то около того. Мягкие губы с привкусом крови подрагивали, но отвечали, и это было лучшее, что Юнги удалось испытать за сегодняшний день. Жаль только, что все хорошее не вечно.              Поцелуй закончился слишком внезапно, ведь Чимин сначала замер, издав протяжный стон, а затем внезапно исчез, будто его силой оторвали от Юнги. Он открыл глаза, по инерции потянувшись за парнем, и вновь упал на землю, потеряв опору. Он поднял взгляд, и его тело мгновенно напряглось, когда он заметил перед собой Хвана, что держал рядом с собой скованного магическими цепями Чимина. Тело Юнги словно окатили ледяной водой, а жгучие оковы, что приносили любимому боль, сковали и его собственную душу, умножая страдания в бесчисленное количество раз.       – Это был ваш последний поцелуй, – проговорил Хенджин ледяным тоном, что мурашками пробрался под кожу. Его голос прогремел над поляной, привлекая к себе внимание и останавливая битву, и он сильнее сжал оковы, заставляя Чимина закричать от боли.       – Нет! – выкрикнул Юнги, пытаясь подняться, но сил в теле все еще не было, а потому он вновь беспомощно упал на землю, чувствуя, как к глазам подступает влага. – Не трогай его, сука!       – Выполни мои условия или прощайся со своим никчемным парнем, – прошипел Хван, а заметив, как к нему ринулись Хосок с Сокджином, сжал ладонь, сгущая воздух вокруг Чимина и перекрывая ему кислород. – Стоять!       – Не подходите! – крикнул Юнги, останавливая друзей и с трудом поднимаясь на колени. Он не хотел допускать лишней боли для любимого, но и совершенно не знал, как помочь, отчего слезы все же покатились по щекам. – Корона и так у тебя, что еще тебе нужно?!       – Конечно у меня, – хмыкнул маг, ослабляя ладонь и позволяя Чимину сделать короткий вдох. – Твои дружки попытались ее отнять, но жестоко за это заплатили. Да, Чонгук? – он перевел взгляд на ангела, что стоял неподалеку, сжимая окровавленные кулаки.       – Ты за это ответишь, – прошипел он, с трудом сдерживаясь, чтобы не налететь на мага и не вырвать из его груди сердце голыми руками. Ненависть застилала сознание, но здравомыслие все же еще пробивалось сквозь темноту, призывая его стоять на месте, ведь любой шаг может лишить жизни Чимина, что корчился от боли в чужих руках. Они уже потеряли Тэхена, нельзя допустить, чтобы погиб кто-то еще.       – Ну да, конечно, – не заинтересованно ответил Хван, вновь разворачиваясь к Юнги. Он повел пальцами, и на его ладони появилась та самая корона, что служила важным артефактом и хранила в себе часть силы Люцифера. Ее пики тянулись кверху, словно желая пронзить кого-то филигранно выточенными остриями, а рубин, находящийся по центру, ярко пульсировал красным, словно самостоятельно пытался высвободить заключенную в нем силу.       – Освободи то, что в ней скрыто, – требовательно проговорил маг, приподнимая немного корону, пока вторая его рука сжимала на Чимине тиски, – или он будет страдать. Будет страдать до тех пор, пока не умрет от боли.       – Не делай этого, – едва слышно выдавил из себя Пак, бросая взгляд на Мина и вновь вскрикивая от заполняющей его боли.       – Какой смелый, – засмеялся Хван, – посмотрим, что ты скажешь, когда моя сила опутает тебя плотными жгутами, перекроет кислород, а затем пронзит тебя насквозь. Хочешь испытать все это?       – Я не сдамся так просто, – простонал парень, ловя мгновение, чтобы сделать вдох, а затем снова сгибаясь и переходя на неистовый крик, что оглушительной волной пронесся по острову. Вокруг внезапно воцарилась тишина и, казалось, что даже природа сочувствующе замолчала, склонившись к земле.       – Нет, не делай ему больно, – взмолился Юнги, стоя на коленях. Каждый крик Чимина, каждый судорожный вздох, каждый стон – все это разрывало его изнутри, заставляя его ощущать себя беспомощным и слабым. Он чувствовал, как кровь отливает от лица, как темнеет в глазах, его душа была полна боли, и эта боль была отражением того, что происходило с Чимином, ведь они были накрепко связаны проклятьем.       – Сколько звезд ты погасишь, если я окончательно его убью? Я зажигал их периодически, посылая твоему Чимину видения, мучил его в надежде, что ты страдаешь так же, как и он. Нужно было зажигать больше, чтобы было больше боли, больше страха и темноты. Но ничего, я отыграюсь сейчас.       – Не нужно, прошу, – снова негромко проговорил Юнги, сглатывая вставший в горле ком, и, уперевшись кулаками о землю, опустил голову. У него просто не оставалось выбора, он знал, что когда Хван получит силу, то их всех ждет один единственный конец, но, возможно, все закончится не так болезненно? По крайней мере, для Чимина. – Я сделаю это…       – Нет, – сквозь боль протянул Пак, дожидаясь, когда Юнги поднимет на него свой взгляд, – не делай этого. Сделай то, о чем я тебя просил... Тогда давно, в Аду, помнишь..? Пожалуйста...       Воспоминания из того самого дня, когда Чимин ожидал перерождения в Подземном Царстве, пробились сквозь завесы боли словно свет во тьме, но просьба, которая сорвалась тогда с родных губ, снова затянула все грозовыми тучами и лишь усилила и без того обжигающую боль. Тогда, сидя в крепких объятиях, парень, уставший от бесчисленных смертей, попросил лишь об одном – убить его, если шансов на спасение не будет. Он просил, чтобы именно Юнги был тем, кто лишит его последней жизни, хотел умереть именно от руки своего любимого человека, хоть и знал, что тот никогда не позволит себе выполнить такую ужасную просьбу.       Брови Мина надломились, губы сжались в тонкую линию, а по щеке сбежала горькая слеза, когда он, глядя в родные глаза, замотал головой из стороны в сторону, давая понять, что просто не сможет этого сделать. Он слишком сильно любит, чтобы убить. Скорее лишит жизни самого себя, чем того, кто стал смыслом его существования.       – Я не смогу, – одними лишь губами прошептал он, мысленно прося прощения у своего ангела, – я выпущу магию...       Злорадный смех разнесся по поляне вместе с выдохом парня, на теле которого на время ослабили хватку. Юнги крепко зажмурился, сдерживая рвущийся наружу крик и стараясь не смотреть на разбитый взгляд любимого, а затем развернулся к друзьям, мысленно прося прощения и у них. Они доверились ему, пошли за ним, лелея в душах надежду на победу, но в результате он привел их в никуда, на верную смерть, которая наступит уже очень скоро.       – Простите, – все же озвучил он вслух убитым голосом и снова прикрыл глаза, собирая в себе остатки сил, чтобы разрушить рубин и освободить магию, о которой он до сегодняшнего дня даже не подозревал. Возможно, пока Хван будет ликовать, у Мина появится еще хотя бы несколько мгновений побыть вместе с любимым, а потом покинуть этот мир вместе с ним.       – Все хорошо, Юнги, – внезапно подал голос Намджун, привлекая к себе внимание, – мы знали, на что шли, все в порядке. Пусть Хван наденет корону и получит свою силу.       Ангел нахмурился, сталкиваясь взглядом с парнем и замечая в его глазах странный блеск. Намджун медленно кивнул несколько раз, а затем на его губах проскользнула тень усмешки, из-за чего в груди Юнги что-то тонко кольнуло, словно намекая, что еще не все потеряно. Что он упускает? И что имеет в виду парень, говоря, чтобы маг надел корону? В этом ведь вовсе нет необходимости.       Мин снова развернулся вперед, внимательно глядя на корону с пульсирующей в ней магией. Он задержал на ней взгляд, пытаясь понять, в чем дело, и очередная вспышка рубина наконец-то открыла ему глаза. Намджун прав, Хван должен надеть корону!       – Надевай, – проговорил он, глядя на мага, – и я выпущу силу. Она будет принадлежать тому, на чьей голове лежит венец.       – Если ты меня обманешь…       – В твоих руках единственный человек, которого я люблю. И ты прекрасно знаешь, на что я готов ради него, – ответил Мин, перебивая Хенджина. Он говорил правду, ради Чимина он готов отдать собственную жизнь, и обязательно это сделает, если то, что задумал Намджун, не сработает, а пока что у него все еще есть шанс вернуть себе хотя бы возлюбленного.       – Феликс! Держи этого, – крикнул Хван, призывая скрывавшегося в тенях мага. Ли появился быстро, становясь рядом и перехватывая магические цепи. – Отлично, а теперь я наконец-то заберу всю магию себе и стану самым могущественным магом.       – Но, магистр, – внезапно встрял Феликс, хмурясь и отвлекая мага от возложения короны на свою голову, – вы говорили, что поделитесь магией со мной, ведь ее сущность такая же, как и моя – ангела и ведьмы.       – Ты многого хочешь, – вновь засмеялся маг, руша все надежды парня и наконец надевая корону.       Стоило венцу коснуться его головы, как поле вокруг наполнилось вибрациями магии, едва уловимыми, но мощными, словно грозовая туча, а сам Хван в мгновение напрягся и задрожал, будто его тело сковало судорогами, усиливающимися с каждой секундой. По спине Юнги пробежал колючий холод, приподнимая волоски на затылке, а в памяти всплыли моменты, когда он сам надевал корону и проходил через все эти ужасы.       Корона – зеркало души. Зеркало, отражающее и преумножающее внутреннюю темноту, обнажающее пороки, рождающее истинного демона. Проклятье, которым наделен артефакт, теперь обратилось против самого Хвана, который никогда не признавал собственных грехов и верил в свою святость. Оно мучило его, издевалось и разрывало его изнутри, как если бы сама тьма, скрытая глубоко в его душе, вырвалась на поверхность. Он содрогался, каждый вдох давался ему с болью, словно его легкие наполнились холодом, обжигающим и тяжелым. Он стиснул зубы, но так и не смог сдержать крик, что вырвался наружу пронизывающим ревом.       Только тот, кто сможет принять темноту, получит силу Люцифера, что хранит в себе артефакт, но Хван не сможет. Он не сможет с ней справиться, не сможет обуздать.       Феликс, что стоял совсем близко, испуганно отшатнулся от магистра, отпуская волшебные цепи. Он отошел на несколько шагов назад, а Чимин, наконец освобожденный от оков, обессилено упал вниз, упираясь кулаками о землю и тяжело дыша. Юнги ощутил на себе, что боль отпустила любимого, и ему самому стало легче дышать, зная, что, как минимум сейчас, родной человек в порядке.       – Чимин-и, – позвал он, протягивая руку, но не имея сил дотянуться до парня. – Ну же, милый, вставай. Прошу тебя…       – Я в порядке, – с трудом ответил младший, хватая ртом воздух и поднимая голову. С его носа вниз по губам и подбородку стекала кровь, смуглая кожа была бледная, а белки глаз покраснели из-за пережитого напряжения. – В порядке… – повторил он, поворачивая голову в сторону корчившегося от боли и неистово кричащего Хвана.       – Юнги, что дальше? – подскочил Сокджин, присаживаясь рядом, пока Чонгук и Хосок помогали подняться Чимину. – Мы можем убить его, пока он бьется в агонии?       – Нет, нужно ждать, – ответил Мин, опираясь на друга, – корона сейчас никого не подпустит.       Крик Хвана был настолько пронзительным, что казалось, будто сама земля под ногами задрожала. Он разрывал тишину, превращая её в хаотичное эхо, которое неслось по всему острову, отзываясь в каждом камне, в каждой капле магии, пропитавшей воздух. Казалось, этот звук вышел не из человеческого горла, а из самой преисподней, где слились воедино боль, ярость и отчаяние.       Юнги ощутил, как звук будто проник в его кости, сжимая их невидимой хваткой. Рядом с ним Чимин вздрогнул, едва стоя на ногах, а Хосок и Чонгук, держащие его, заметно напряглись. Даже Сокджин, казавшийся невозмутимым, невольно отшатнулся, всматриваясь в корону, чья темная энергия будто жила собственной жизнью, окутывая магистра туманом.       Чужой крик словно стал сигналом к действию, и маги, осознав, что их магистр был обманут, с новой яростью ринулись в бой. Темные и искрящиеся заклинания разрывали воздух, с шипением и треском устремляясь к вражеской линии. Лезвия света и тьмы переплетались в хаотическом танце, отражаясь в глазах Юнги, который на мгновение застыл, наблюдая за вновь разгорающейся бойней.       – Осторожно! – Юнги вскинул руку, заметив, что в их направлении летит волшебный хвост, но высвободившейся из ладони магии не хватило, чтобы отбить атаку. Он приготовился к удару, но вовремя среагировавший Хосок в последнее мгновение поднял защитный барьер. – Пора это все заканчивать.       Слова утонули в новом взрыве, вызванном сферами магии, обмен которой шел по обе стороны поля боя. Один из магов Ковена попытался сбежать, но его тут же поймали острые когти Цербера, что помчался за ним. Темные существа, пришедшие из Ада, продолжали метаться по полю, разя врагов, а Хосок и Чонгук с трудом отбивались от наплыва атак, чьи осколки всё чаще долетали до их группы.       – Мне нужно забрать магию из короны, – внезапно проговорил Чимин, приходя в себя. Он неуверенно стоял на подрагивающих ногах и неотрывно смотрел на корону. Пульсирующий рубин словно звал его, вибрации тянулись к кончикам его пальцев, а позвоночник неистово пек, будто голую кожу обжигали огнем. Все наконец-то встало на места, и то, что он все это время упускал, засияло ярким осознанием перед глазами.       – Что? Зачем? – не понял Юнги, отрицательно мотая головой и хмурясь. Его взгляд был прикован к сосредоточенному парню, что в свою очередь не отводил глаз от короны. – Это темная магия, ты не знаешь, как она повлияет на тебя.       – Это моя магия, – перекрикивая шум битвы, уверенно проговорил Чимин, переводя взгляд на своего возлюбленного. – Моя сущность.       – Но как?       – Это моя магия, Юнги! Я ее чувствую!       В этот момент Хван издал ужасающий вопль. Его руки потянулись к венцу, и в следующее мгновение он сорвал его с головы, отбрасывая в сторону. Корона, источая искры тьмы, с глухим звуком упала на землю, а магистр пошатнулся, едва удерживаясь на ногах, а затем все же рухнул на колени, тяжело дыша. Его взгляд был пустым, а лицо скривилось от ярости.       – Это моя сила! – пробормотал он, приходя в себя. – Вы обманули меня!       – Ты получил то, что хотел, – бросил Сокджин, внезапно направляя в мага волну энергии, но тот, удивительным образом, успел увернуться, поднимая вокруг себя барьер. – Сука! Сдавайся наконец, ты проиграл!       – Ни за что, – устало засмеялся Хенджин, глядя на противников с окровавленным оскалом на губах и чувствуя, как энергия острова восстанавливает его сущность, а затем перевел взгляд на корону, лежащую неподалеку.       Феликс, до этого державшийся в стороне, медленно подошел к ней и опустился на колено, осторожно поднимая венец. Металл был холодным, но вибрация в нем передавалась прямо в ладони, будто корона сама искала нового хозяина, а рубин продолжал мерцать, словно дышал.       – Нет, – проговорил Чимин, делая шаг ближе к Феликсу. Он ощущал, как магия зовет его, чувствовал, как его сущность бьется внутри, пытаясь найти выход. и не мог позволить ее отнять.       Сейчас ему было плевать на происходящую вокруг битву, на летающие сферы, которые за спиной отбивали друзья. Его интересовала лишь корона с заключенной в ней силой. Его силой. У него не оставалось сомнений, что тогда, в Аду, Хван спрятал именно его магию в рубин. Он всегда хотел ее заполучить, ведь она была слишком сильной, а потому спрятал ее в самом безопасном месте до момента, когда сможет снова попытать шанс добавить ее к своей. Слова Феликса о том, что они обретут новую силу благодаря Чимину, и тот факт, что магия в короне берет свое начало от ангела и ведьмы – все говорило о том, что именно волшебство Чимина бушует в рубине, и оно ему необходимо. Он не может позволить отнять его. Снова.       – Феликс! – голос мага прервал мгновение затишья. Мужчина тяжело дышал, но поднялся на одно колено, протягивая руку. – Отдай ее мне. Она должна быть у меня. Я тот, кто заслуживает ее силы!       Ли застыл, продолжая вглядываться в рубин. Его сердце колотилось как сумасшедшее, а разум был наполнен противоречиями.       – Зачем? – наконец спросил он, не сводя глаз с короны. – Ты обманул нас. Ты обещал поделиться силой с Ковеном, но вместо этого только использовал нас, отправив на смерть. Ты никогда не собирался исполнять свои обещания.       – Глупец! – Хван взревел, его лицо исказилось яростью. – Без меня вы ничто! Только благодаря моей магии вы держались столько лет! Не смей мне перечить!       Феликс сжал венец сильнее, отступая на шаг назад. Его голос дрожал, но он уже не отводил взгляда от Хвана, который выходил из себя. Видя, что парень не планирует возвращать ему корону, Хенджин зарычал, а его голос перекрыл шум битвы:       – Мы ещё посмотрим, кто победит!       Он с силой ударил руками о землю, и мгновенно тёмная магия начала распространяться от его тела, словно чёрные щупальца, которые тянулись к магам Ковена. Каждый, кто стоял поблизости, вздрогнул, когда энергия начала покидать их, поднимаясь вверх темными полупрозрачными материями.       – Что он делает?! – выкрикнул испуганно Намджун, не раздумывая поднимая пистолет и выпуская несколько пуль в Хвана, но те лишь ударились о защитный барьер, опадая вниз.       – Он поглощает их силы, – прошептал Чимин полным ужаса голосом. – Он становится сильнее.       На поле боя маги один за другим начали оседать на землю. Те, кто ещё мог стоять, пытались сопротивляться, но их заклинания рассеивались в воздухе, становясь частью потока, который устремлялся к Хвану. Он поднялся на ноги, его тело окутывал густой туман тьмы, а глаза светились красной яростью. Феликс, попытавшийся сбежать, также стал жертвой своего учителя, когда темные щупальца настигли и его, высасывая силу. Он вскрикнул и упал на траву, выпуская из рук корону, что, прокатившись по земле, ударилась о ногу Чимина.       Он на секунду замер, глядя на сияющий артефакт, затем перевел взгляд на Хвана, который на глазах становился могущественнее, и закричал, что было силы, поднимая корону:       – Юнги, выпусти магию!       Он крепче сжал ее в дрожащих руках, чувствуя, как все внутри буквально кричит от желания коснуться волшебства, а затем стал несмело поднимать ее выше, готовясь надеть на голову. Его трясло от воспоминания о том, в какой агонии бился минутами ранее Хван, но он понимал, что иного выхода просто не было. Ему нужна не только собственная сила, но и сила Люцифера.       – Нет! – закричал Юнги, глядя на то, что собирается сделать любимый. – Оно убьет тебя! Не делай этого!       – Я давно принял свою темноту, – проговорил Чимин, опуская все же корону на свою голову и чувствуя, как его сковывает неистовой болью.       – Нет, нет, Чимин-и, прошу! – прокричал Мин со слезами на глазах и почувствовал, как все внутри сжало невыносимым спазмом. Сокджин ринулся, чтобы сорвать корону, но внезапная волна, разошедшаяся от артефакта, отбросила не только его, но и всех, кто стоял рядом, назад, сбивая с ног. Чимин скорчился от боли, падая на колени и переходя на крик, и ангел был готов закричать вместе с ним, не столько от физической боли, сколько от отчаяния и от осознания того, что еще немного и все закончится. Закончится для его Чимина...       – Юнги, освободи силу! Он без магии не справится! Давай же! – едва ли не хором закричали друзья, и Мин, превозмогая боль и глотая слезы, поднял руку, направляя магию в рубин и разбивая его на мелкие осколки.       Как только камень треснул, из короны вырвался ослепительный поток света и тьмы, смешанных воедино. Магия ударила в небо, словно разрывая облака, и рассыпалась по воздуху искрами, заполняя пространство вокруг. Казалось, само время на мгновение остановилось, позволяя каждому ощутить вес этой силы.       Поток магии внезапно обрушился на Чимина, поглощая его с головы до ног. Его тело дернулось от мощного удара, и он вновь упал на колени, крепко сжимая землю пальцами, словно пытаясь удержаться в реальности. Боль прошила его до самого сердца, каждая клеточка кричала от перенапряжения. Это было больше, чем просто физическое страдание – это было очищение, столкновение с силой, которая вырывала изнутри все его страхи, слабости и сомнения.       Сквозь порванное на спине поло проступило сияние – тонкие, искрящиеся линии светились золотисто-красным огнем, сплетаясь в рисунок, от которого исходило тепло, смягчающее боль и восстанавливающее его силы. Вдоль позвоночника одна за одной проступали фазы луны, проявляясь на тех местах, где еще недавно виднелись красные пятна.       Метка.       Чимин стиснул зубы, сдерживая крик, пока его тело содрогалось от напряжения. Он не мог позволить себе слабости. Эта магия – его, она всегда была его. Он чувствовал, как темнота и свет внутри него борются за равновесие, как поток становится все более послушным, поддаваясь его воле. Он сделал глубокий вдох, и ощутил, как боль постепенно начала стихать, уступая место горячему чувству силы, заполняющей каждую клеточку его тела.       Чимин медленно поднялся на ноги, превозмогая слабость и тяжело дыша, и оглянулся, замечая пораженные взгляды друзей. Он посмотрел на свои руки, по которым золотыми нитями струилась магия, а затем прикоснулся к короне, что все еще была на его голове, но больше не приносила боли, подчинившись ему.       – Но как..? – повержено прошептал Юнги, неверяще глядя на парня слезящимися глазами. – Темнота должна была убить тебя…       – Я был в темноте не один месяц, я жил с ней и днем, и ночью, – ответил Чимин, поджимая губы, – я принял ее.       – Но даже это тебе не поможет!       Хван, напитанный магией Ковена, поднялся в полный рост, его глаза горели алым светом, а тело окутывал темный вихрь, источающий смертоносную энергию. Кожа его казалась чуждой, почти неживой, покрытой сетью черных прожилок. Он зарычал, его голос сливался с раскатами грома, что внезапно оглушили остров. Хван вскинул руку, и пространство перед ним разорвалось на части, выплеснув волну магической тьмы, устремившейся к Чимину.       Испуганный вскрик пронесся между друзьями, но Пак его даже не заметил, потому что вслушивался в свою сущность, которая наконец-то вернулась к нему в полной мере, подпитываемая магией Люцифера и Источником острова. Он ощущал, как она переливается внутри, ища выхода, и поднял ладони, открывая ей путь. Его алая магия ярким поток полилась навстречу темноте, сталкиваясь с ней в ослепительном всплеске. Две силы столкнулись в воздухе, как два стремительных шторма, грохот разнесся по острову, а земля содрогнулась, сбивая всех с ног.       – Ты думаешь, что сможешь победить меня? – разрывая волну, прорычал Хван, глядя своими горящими от ненависти глазами на Чимина. – Я научил тебя всему, что ты умеешь! Я знаю твою магию, как свою собственную!       – Самое время показать, что ученик превзошел своего учителя! – ответил Чимин, его голос звучал спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась несломимая сила. – Посмотрим, кто сделает последний ход в твоей шахматной игре!              С этими словами он сжал руки в кулаки, и магия внутри него рванулась с новой силой. Поток света разрезал тьму, устремляясь к Хвану, и ударил его в грудь, отбросив назад. Но маг поднялся снова. Его тело, окутанное вихрем тьмы, казалось непобедимым. Он вскинул руки, и из земли вокруг него начали вырываться темные щупальца, которые устремились к Чимину, пытаясь опутать его.       Друзья, стоящие рядом, помогали их отбивать, но Пак прекрасно справлялся и сам, чувствуя себя словно пробудившимся ото сна. Две силы, что сейчас бушевали в нем, вернули его к жизни, стерев всю ту усталость и боль, которые он испытывал долгие недели, и привнеся давно погасший свет. Он вернулся в полной мере, и теперь Хвану пора заплатить за все то, что он сделал. Одним движением руки он разорвал щупальца тьмы, превращая их в искры, которые падали на землю, как тлеющие угли, и выпустил очередной поток магии в противника, врезаясь в черную и густую, словно смола, материю.       Их силы были равными в этой борьбе, и Чимин всей своей сущностью ощущал это противостояние, но совершенно не собирался сдаваться. Этот человек обрек его и его любимого человека на страдания, он убил Тэхена и его семью, заставил страдать от боли его друзей, и этому пришло время положить конец. Даже если ему придется отдать все силы, он сделает это, но освободит мир от этого монстра.       Чимин сконцентрировался и принялся давить на Хвана, чтобы оттолкнуть подальше его и его магию, но тот ударил очередной волной, заставляя отступить самого Пака. Он оскалился, недовольный таким раскладом, и призвал изнутри еще больше силы, как раз в тот момент, когда почувствовал теплые прикосновения к своей спине. Он бросил быстрый взгляд назад, и легкая улыбка проступила на губах, сменяя оскал. Он не один. Он никогда не был один.       Друзья, стоящие позади, устремили в него потоки силы, отдавая все, что у них было, и поддерживая Чимина, и даже Юнги, которому кое-как помогли подняться Намджун с Банчаном, тоже поднял ладони, отдавая последнюю магию, которую удалось отыскать внутри изнуренной сущности. В тот же момент темные облака стали рассеиваться и на остров опустились яркие лучи, сквозь которые стали спускаться ангелы – Небесное войско, обещанное Отцом на самый крайний случай.       Крайний случай наступил. Теперь они точно справятся.       Чимин прикрыл на секунду глаза, впитывая в себя не только силу друзей, но и силу небес, и с зародившейся в руках мощью, выпустил поток переливающегося света, направляя его в Хвана, чье лицо было искажено страхом и осознанием собственного поражения. Он попытался ответить, попытался вложить в свой удар всю силу, полученную от Ковена, но магия, которой он был наполнен, не могла больше противостоять новой волне, поднимающейся изнутри Чимина. Тьма, окружающая его, начала таять, словно дым под палящим светом, а его силы стали рушиться как карточный домик.       Пак не сдерживался. Его магия обрушилась на Хвана, разрывая его темную ауру. В глазах мага мелькнула паника, когда его собственная тьма, которую он так долго носил в себе, превратилась в слабость. Хван сделал отчаянную попытку защититься, но хватило одного удара, чтобы его магия рухнула, а сам он был отброшен назад.       – Все кончено, – проговорил Чимин, подходя ближе и нависая над тяжело дышащим, что раскинулся на обугленной траве без сил. – Тьма никогда не сможет победить.       С этими словами он поднял руку, и последняя волна магии, светлая и чистая, поглотила все темные остатки силы Хвана, уничтожив его окончательно. Тьма исчезла, оставив после себя лишь пустоту и разлетающийся по острову пепел.       В тишине, что повисла следом, Чимин ощутил, как силы покидают его, но на душе царила легкость, а сердце словно посветлело, избавившись от тягостного проклятья, что преследовало его долгие века. Он опустился на колени, переводя дыхание, и прикрыл глаза, позволяя одной единственной мысли улечься в голове – война окончена.