Meet me at sunset

Где небо сходится с землей,

где тьма прощается со светом,

там жду тебя я всей душой,

и нет мне места в мире этом.

Всем улыбнувшись, я скажу:

"Со мной в порядке все… пока…"

А на душе одна тоска –

Я там, с тобой, но не со всеми.

Я жду, скучаю и люблю

за нас двоих, для нас двоих.

И без тебя я не могу,

Я жду. Скучаю. И люблю.

©Green-eyed Infinity

      – Тэ, это снова случилось, – сиплый голос прозвучал слишком громко в опустевшей аудитории, больно ударив по барабанным перепонкам и потревожив и без того разбушевавшееся сознание. Парень прикрыл глаза, делая глубокий вдох, и, приложив ладонь к ноющей груди, вновь возвратился мыслями к последней проведенной лекции, на которой снова случилось это…       История Америки. Этот предмет никогда не пользовался особой популярностью среди студентов, его посещали скорее с желанием просто получить зачет, нежели на самом деле узнать, как развивались события много лет назад, которые и привели к тем Соединенным Штатам, что существуют ныне. А темы войн и вовсе вызывали отторжение, как минимум из-за нежелания думать о перенесенной в те времена боли. Вот и сегодняшняя тема гражданской войны тысяча восемьсот шестьдесят первого года, что велась между Югом и Севером, должна была стать очередной темой в учебном плане, что прошла бы мимо учащихся и лектора, который начитывал ее уже скорее на автопилоте. Но только не сегодня.              Пак Чимин, который и преподавал этот предмет в Калифорнийском государственном университете Нортриджа, по обыкновению включил проектор, на котором отображалась презентация, окинул взглядом зевающих студентов, что наполняли большой лекционный зал, и принялся рассказывать о событиях почти двухсотлетней давности. Он один за другим листал слайды, даже не глядя на экран, ведь досконально знал все, что на них отображалось, в подробностях рассказывал обо всем, что происходило в те времена и с чего началась война. Он привычно погружался в историю, ленивым взглядом гуляя по аудитории, пока внезапно за спиной не послышались звуки взрывов и выстрелов, а крики и плач людей буквально оглушили, давя на черепную коробку. Он оглянулся на экран, не понимая, откуда идет звук, а затем, вновь развернувшись к аудитории, увидел вместо студентов окровавленную городскую площадь. Всюду стоял дым, местами виднелись пожары, а звуки взрывов стали слишком реальными, пропуская по внутренностям резонирующие вибрации. Чимин оглянулся и сделал глубокий вдох, сразу закашлявшись от тяжелого запаха гари, а затем резко упал на холодную брусчатку, когда совсем рядом взорвался снаряд, на некоторое время оглушая его и оставляя в ушах лишь неприятный звон.       Придя в себя, он поднялся, спешно отряхивая мундир, и крепче сжал в руке револьвер, появившийся буквально из ниоткуда. Чимин оглянулся, опасливо выглянул из-за угла, опытным взглядом сразу замечая свою цель, и вытянул руку, прицеливаясь и готовясь спустить курок. Его задача проста – убить командира, на которого уже направлено оружие. Он почти нажал на курок, но внезапная жгучая боль обожгла лопатку и следом опалила его грудь, а рука стала безвольно опускаться вниз. Чимин опустил взгляд, глядя как стремительно расплывается по груди кровавое пятно, а затем обернулся, встречаясь с дулом наведенного на него ружья. Очередная пуля должна была пройти сквозь его голову, но из-за внезапно накрывшей их обоих тени огнестрельное оружие испуганно дернулось, смещаясь немного вниз, а выстрел пришелся в самое сердце. Темнота сгущалась очень стремительно, но прежде чем бездыханное тело Чимина замертво рухнуло на окровавленную брусчатку, его слуха коснулся хриплый шепот, а губы опалило теплым касанием.       Из внезапного транса его вывела крепкая рука студента на собственном плече, что сильно его встряхнула, приводя в чувство. Он дернул головой, отгоняя от себя наваждение, и оглянулся, замечая испуганные взгляды своих студентов. Его сердце колотилось, словно запертая в клетке птица, грудь болела, будто пуля и правда прошла сквозь него, а на висках выступил пот. Чимин и сам не понял, что произошло, но попытался быстро взять себя в руки, успокоил студентов, насколько смог в сложившейся ситуации, и отпустил их с лекции раньше положенного, задав тему на самостоятельное изучение.       И теперь, когда аудитория опустела, а дыхание более-менее пришло в норму, он крепко сжимал в подрагивающих руках телефон и хриплым голосом пытался сообщить другу о произошедшем:       – Я снова будто перенесся туда, все было таким настоящим… – он сделал глубокий вдох и подошел к окну, распахивая его настежь и впуская в душную аудиторию весеннюю прохладу. – И все это видели… Я, кажется, схожу с ума.       – Ты уже закончил с лекциями на сегодня? – послышался из динамика встревоженный голос друга, а после негромкого согласного мычания продолжил: – Приезжай в "Судьбу дьявола", я буду там через полчаса. Намджун тоже сейчас собирается туда, так что он захватит и тебя.       – Зачем мне ехать в бар, где никому, кроме рокеров и байкеров, не рады? Давай у меня дома встретимся? Чана сегодня не будет, так что мы сможем поговорить в тишине, – предложил Чимин, чувствуя, как от одного лишь упоминания легендарного во всех смыслах бара, кровь в висках начала пульсировать сильнее, а сердце вновь зашлось в бешеном ритме.       – Там рады мне, а значит и моим друзьям. Мы сможем нормально поговорить, и я заодно познакомлю тебя со своим парнем, а то мы уже месяц встречаемся, а ты единственный, кто ни разу с ним не пересекся.       – До сих пор не понимаю, что общего у тебя и этого байкера, что вы так быстро сошлись, – закатил глаза Пак, окидывая взглядом двор университета, что постепенно расцветал буйством красок, чествуя наступившую весну.       – Вот познакомишься с ним и узнаешь. Давай, Чим, приезжай. Расскажешь мне все, и мы вместе попробуем разобраться с тем, что с тобой происходит. Не думаю, что ты сходишь с ума, но какое-то логическое объяснение твоим трансам должно быть.       – Я очень на это надеюсь, – вздохнул парень, бросая взгляд на наручные часы – до конца пары оставалось десять минут, – ладно, выловлю Нама и приеду с ним.       – Жду, и не нервничай так, разберемся мы с твоими видениями, все будет в порядке, – бодрым голосом проговорил друг, на что Чимин лишь фыркнул, сбрасывая вызов.       Тэхен в их компании всегда был оптимистом, во всем пытался увидеть только хорошее и в каждого вселял уверенность, что все рано или поздно наладится. И обычно на Чимина это тоже работало, накрывая его спокойствием, словно теплой волной, но не тогда, когда с ним случались вещи, не поддающиеся объяснениям, как, например, сегодня.       Это уже третий случай, когда он во время чтения лекции будто переносился в другую реальность, лично проживая исторические события и ярко ощущая на себе их последствия. В первый раз он рассказывал об эпохе Великих географических открытий и внезапно сам стал участником экспедиции итальянского исследователя Джованни да Верраццано. Они исследовали побережье Северной Америки, чтобы нанести на карту новые данные, когда внезапно поднявшаяся будто из ниоткуда волна ударила о борт судна, и Чимин, стоявший в тот момент на корме, полетел в океан, больно ударяясь головой о бушующую водную гладь и сразу погружаясь в темноту. После этого случая у него на затылке появилась небольшая рана, которую он заметил лишь спустя некоторое время, когда вернулся домой и обнаружил засохшую на волосах кровь.       Второй раз случился, когда один из студентов внезапно спросил об эпохе Чосон. Чимин о ней знал не сказать чтобы много, в основном лишь те моменты, что касались непосредственного влияния восточных стран на развитие Америки, но тем не менее некоторые культурные факты сохранились в памяти со времен студенчества и рассказов бабушки Тэхена, которая была родом из Кореи. Он принялся кратко и тезисно рассказывать об укладе и культуре Государства Чосон, как внезапно вновь погрузился в другую реальность, где он сам ходил по дворцовой площади в традиционном ханбоке благородного черного цвета. На фоне разливались звуки хэгыма в традиционной мелодии, что обычно сопровождала праздник урожая – Чусок, а звонкие голоса, доносящиеся со всех сторон, напитывали душу и тело силами на предстоящий год. Чимин помнил, как легко себя чувствовал, гуляя под яркими солнечными лучами, пока внезапно площадь не накрыла налетевшая из ниоткуда тень, а его ханбок не начал окрашиваться алым сразу в нескольких местах. Жизнь стремительно его покидала, но он точно помнил, как та самая тень склонилась над ним, а затем губы, точно как и сегодня, ощутили прикосновение.       Студенты тогда не обратили на это внимание, решив, что преподаватель просто пересказывал события какого-то исторического фильма, да только сам Чимин художественных фильмов о Чосоне никогда не смотрел и ханбок ни разу в жизни не надевал. К вечеру на животе образовался небольшой шрам, которого прежде там не было.       А третий раз случился сегодня, когда он перенесся в гражданскую войну и вновь в конце, так называемого, видения оказался убитым, но на этот раз выстрелом в сердце. Место в районе груди ныло, и Чимин потер его, подсознательно готовя себя к очередному следу, оставленному на его теле неизвестно кем.       Поправив сползшие очки в круглой оправе и отдернув серый пиджак, он закрыл окно и вернулся к рабочему месту, принимаясь быстро собирать в рюкзак свои вещи. Ему нужно успеть перехватить Намджуна, у которого с минуты на минуту должен был закончиться семинар по этнографии. Чимин до сих пор не понимал, зачем в их университете этот предмет, и искренне удивлялся, что он был намного более популярным, нежели его История Америки.

***

      Над городом в лучах закатного солнца алело небо, отражаясь теплыми оттенками в стеклянных фасадах высотных зданий, а по вечерним улицам Лос-Анджелеса плавно неслась машина, мягко обгоняя лениво катящиеся по дороге автомобили и направляясь в сторону Вестсайда. Чимин сидел на переднем сидении, покачивая головой в такт звучащей из колонок музыке, и вполуха слушал рассказы друга о новой экспедиции, из которой он только недавно вернулся. Ему, как историку, в самом деле были интересны путешествия Намджуна к древним поселениям, но сейчас его мысли занимали вовсе не артефакты эпохи Римской империи, случайным образом найденные у одного из древнейших народов, а его собственные путешествия во времени, которые не на шутку начинали пугать. Чимин вглядывался в яркие краски неба и видел перед глазами пожары гражданской войны, участником которой сегодня стал сам. Звуки ужаса и боли все еще звучали в его ушах, а запах гари будто въелся в кожу, не давая забыть об ужасных событиях. Намджун удивительным образом ни на что не реагировал, но самому же Чимину казалось, будто вся машина уже успела им пропитаться.              – Нам, я открою окно, ладно? – прервав рассказ друга, уточнил Пак и нажал на кнопку, опуская стекло. Он машинально сделал глубокий вдох, надеясь перебить запах дыма, но наваждение никуда не хотело исчезать, стойко окутывая собой парня.       – Ты какой-то загруженный, все в порядке? – отвлекшись от дороги, поинтересовался Намджун, бросая обеспокоенный взгляд на друга.       – Да так, – вздохнул Чимин, потирая все еще ноющую грудь. – Приедем – расскажу.       – Дай угадаю, опять? – рискнул предположить парень, на что получил лишь неуверенный кивок и очередной тяжелый вздох. – И снова убили?       – Выстрелом в сердце, – подтвердил историк, протягивая руку за окно и встречая ею ласковые потоки прохладного ветра. Весна уже почти подошла к своему календарному концу, но иногда все еще встречались прохладные дни, как, например, сегодня. – Я не знаю, что со мной происходит. Еще несколько раз и я на полном серьезе запишусь к психиатру.       – Может, это проявление профдеформации?       – Ты хоть об одном подобном случае слышал? Я скорее поверю, что у меня шизофрения, чем профдеформация, да и преподаю я всего только несколько лет, рано мне еще подобным страдать, – хмыкнул Чимин, вновь обращая внимание на окружающие их пейзажи. Они были одновременно и спокойными, заставляющими сердце замедлить ритм и расслабиться, и беспокойно-волнующими, тревожащими все внутри буйством ярких красок.       – Все мы, историки, немного того, – улыбнулся Намджун в попытке разрядить обстановку. – Один Ким Тэ со своей астроисторией чего стоит. Честное слово, если бы он свои звездные явления не подкреплял реальными историческими фактами, то я бы подумал, что он все это выдумал. Так что твои галлюцинации – это еще ерунда, как по мне.       – Ерунда, после которой на мне то и дело шрамы появляются, так маленькая неприятность. Кстати, хорошо, что ты про Тэхена вспомнил, надо попросить его посмотреть, что там по звездам было в те дни, в которые я перемещался. Может, хоть здесь связь какая-то найдется.       Чимин закрыл окно, чувствуя, что дышать стало немного легче, и несколько раз ткнул пальцем в сенсорный экран магнитолы, увеличивая громкость звучащей по радио песни – хотелось попытаться отвлечься и хотя бы пару минут ни о чем не думать, пока они преодолевают последние кварталы до места назначения.       Чимин уже сейчас заметил, что в этом районе стали намного чаще встречаться байкеры, рассекающие привычный городской шум ревом своих Харлеев и Дукати. Историк в них совершенно не разбирался, лишь слышал кое-что со слов лучшего друга, который связался с одним из любителей железных коней, но предполагал, что мимо пролетают именно модели, что были едва ли не самыми популярными и довольно дорогими. Сам же Чимин на эти творения из хрома и меди смотрел с опаской и некоторым тревожным волнением, хотя и не понимал, откуда в нем этот страх, ведь ни он, ни кто-либо из его друзей никогда не попадал в ДТП с участием мотоцикла. От одного лишь взгляда на эти массивные металлические махины по телу пробегал колючий холодок, а в душе вспыхивали неоднозначные желания: познакомиться с байками поближе, провести рукой по холодному металлу или же отойти от них на безопасное расстояние, чтобы не рисковать своей жизнью и не пострадать. В своих видениях он уже успел несколько раз погибнуть, еще одного такого случая, но уже в реальной жизни, ему точно не нужно.       Авто плавно въехало на парковку и Чимин окинул взглядом бар, чувствуя, как по спине пробегает холодок, приподнимая волоски на затылке. Фасад здания, выполненный в темных тонах, был поистине пугающим и, одновременно с этим, заставлял внутренне восторгаться своим величием, созданном в минималистическом стиле. Байкерская атрибутика вместе с редкими цитатами из песен легендарных рок-групп подчеркивали таинственную атмосферу, а яркая вывеска, подсвечивающаяся языками неонового пламени, будто пленяла и зазывала к себе. Рядом с заведением стояли припаркованными несколько байков, а мужчины и девушки в кожаных куртках и банданах толпились около входа, громко что-то обсуждая и смеясь.       – Ты уверен, что нам стоит туда идти? – сглотнул Чимин, боясь оторвать взгляд от открывшегося его взору экстерьера. В мыслях стремительно проносились легенды, которые он слышал об этом заведении, где одна пугала сильнее другой, и парень был не уверен, что хочет погружаться в это все и становиться их частью, ведь и в собственной жизни ему хватало всякого необъяснимого. – Или, по крайней мере, мне не стоит, не думаю, что парня в сером деловом костюме, очках и с рюкзаком за плечами туда пустят. Я, как минимум, одет не по дресс-коду.       – Расслабься, там все не так страшно, как ты себе представляешь. Они точно такие же люди, только одеваются немного иначе и общественному транспорту предпочитают байки. Один Чонгук чего стоит, милейшее существо, хоть и байкер, а когда линзы свои огненно-красные не надевает, так вообще ангел во плоти.       – Чонгук – это парень Тэхена? – уточнил Чимин, отрываясь все же от бесстыжего разглядывания компании у входа.       – Он самый. Пойдем, познакомишься со всеми и расскажешь нам, что сегодня произошло.       Намджун заглушил двигатель и, отстегнув ремень, вышел из машины. Он был таким расслабленным, что Чимин ему даже немного завидовал, ведь сам он нервничал, едва слыша собственные мысли за пульсирующими в висках ударами сердца. Сделав глубокий вдох, он вышел из машины и направился вслед за другом, неуверенно осматриваясь вокруг. Припаркованные байки впечатляли и пугали одновременно, но вовсе не вызывали желания на них прокатиться. Кроме одного. Того, что стоял у самого входа. Чимин подошел ближе, рассматривая идеально гладкую черную хромированную поверхность мотоцикла, что была воплощением эстетики, силы и некоторой свободы, которой порой так не хватало парню. Взгляд будто прилип к машине, что наверняка стоила, как целое состояние, а рука сама потянулась к идеальному кожаному сидению в желании прикоснуться, провести рукой и ощутить пальцами приятную прохладу, заимствуя каплю той самой свободы, которой будто дышал каждый ее миллиметр.       – Руки! – послышалось строго со стороны, и Чимин отдернул ладонь, так и не коснувшись байка. Не глядя на того, кто к нему обратился, поспешил за другом, который уже открывал тяжелую дверь в помещение.       Пак проскользнул внутрь, надеясь как можно скорее сесть за столик и затеряться среди друзей, чтобы как можно меньше привлекать к себе внимание. Он вошел в зал и оглянулся, выискивая Тэхена и параллельно рассматривая открывшийся его взгляду интерьер. Приглушенное освещение не давало в полной мере рассмотреть бар, но те зоны, что были достаточно освещены висящими светильниками, лампами и неоновыми подсветками, выглядели весьма атмосферно и аутентично. Слева располагалась массивная барная стойка, выполненная в дереве и металле, а за ней расположились стеллажи со множеством бутылок явно дорогого алкоголя, подсвечиваемые маленькими лампочками. На стенах были развешаны постеры рок-групп и множество фотографий, сделанных в разных уголках мира, а по периметру были расставлены столы со стульями и небольшими кожаными диванчиками. В каждой детали просматривался единый стиль, который дополняли элементы декора, так или иначе связанные с мотоциклами, которые смотрелись более чем уместно.       Чимин окинул взглядом присутствующих, где не только посетители, но и официанты с барменами были в коже и цепях, и почувствовал себя белой вороной, явно не вписывающийся в общество. Он уже хотел развернуться и сбежать отсюда, но Намджун мягко подтолкнул его в спину в направлении одного из столиков, за которым он заметил Тэхена, и Чимину не осталось ничего, кроме как последовать к нему, заталкивая поглубже собственные волнение и неуверенность.       – Ты все-таки пришел, – радостно улыбнулся друг, заметив пробирающихся сквозь толпу парней.       – Пришел, но чувствую себя, как либерал в палате демократов, – фыркнул Чимин, присаживаясь за стол. – Я тут явно не к месту. Ты и то сюда больше вписываешься.       Чимин окинул взглядом друга, что был одет в черные брюки, футболку и такую же черную кожаную куртку, только явно больше ему на несколько размеров, и вздохнул, надеясь, что ему удастся уйти отсюда как можно скорее, ведь его внешний вид был явно неуместен в окружающей обстановке. Ему как минимум стоило хотя бы снять галстук, а как максимум не приходить вообще, ведь такой вид явно не подходил для бара, а для байкерского – и подавно.       – Ты слишком загоняешься, Чим, – махнул рукой Тэхен, а затем кивнул на Намджуна. – Вон на него глянь, пришел в джинсах и рубашке и вполне спокойно себя чувствует.       – Ну, во-первых, я приехал сюда сразу после работы, а, во-вторых, не вижу смысла наряжаться, это такой же бар, как и многие другие, – пожал плечами мужчина и оглянулся в сторону барной стойки, выискивая кого-то взглядом, но, не найдя, снова развернулся к Чимину. – Хватит думать о том, о чем не следует, рассказывай лучше.       – Да что рассказывать, – Чимин вздохнул, запуская пальцы в волосы и зачесывая их назад, а затем опустил взгляд. – В этот раз гражданская война тысяча восемьсот шестьдесят первого.       – Убийство, тень, поцелуй? – без лишних деталей уточнил Тэхен, откидываясь на спинку диванчика.       – Да, – кивнул Пак, совершенно не удивляясь, что друг прекрасно все знал и без каких-либо объяснений – это не первый случай, а потому сценарий всем уже давно известен. – У меня в руках был револьвер, я должен был убить командира, но не успел. Все было таким реальным, я до сих пор эти звуки слышу.       – Нужно будет заглянуть в архив, посмотреть, что есть по этому периоду, но пока что на ум ничего не приходит, – Намджун уперся локтями в стол, задумчиво хмуря брови.       – Вряд ли архив даст нам понять, как Чимин оказывается в другом времени, не покидая при этом нашей реальности.       – Тэ, ты реально думаешь, что я путешествую во времени? Что за бред? Я никуда не пропадал из аудитории, а продолжал рассказывать тему, просто слишком сильно в нее погрузился. Это явно какие-то галлюцинации. Может, студенты мне что-то психотропное подсыпают?       – Как один из вариантов, но откуда тогда шрамы и раны на теле? Они ведь появлялись после того, как ты возвращался в реальность? Если по затылку студенты тебе съездить еще могли, то вот оставить на животе шрам, который явно был старым, точно не представляется возможным, – закономерно рассудил Намджун, пытаясь найти хоть что-то объяснимое в череде непонятных событий.       Чимин оглянулся, не замечая рядом никого постороннего, и, чуть ослабив галстук, расстегнул несколько верхних пуговиц. В области груди все еще пульсировала боль, не давая ни на секунду забыть о случившемся, а потому он все же рискнул заглянуть под ткань, надеясь не увидеть там очередного шрама из прошлого.       – След от огнестрела, – разочарованно констатировал он, заметив яркую отметину в районе сердца, и растерянно поджал губы, – в том месте, где пуля прошла на вылет.       – Что-то не помню, чтобы тебя подстреливали ранее, и студенты твои сегодня этого тоже сделать не смогли бы. Так что психотропы, как и шизофрению можно исключить, – сделал вывод Намджун, вспоминая предположения Чимина по дороге в бар.       – И профдеформацию тоже, – хмыкнул Пак и обернулся на внезапно раздавшийся со стороны звук, замечая освещенную прожектором небольшую сцену, на которую прежде не обратил внимание из-за собственных переживаний. Двое мужчин, что появились на возвышении, по всей видимости, готовились к выступлению, настраивая звук и проверяя инструменты, и Чимину бы оставить их в покое и вновь вернуться к попыткам объяснить свои видения, да только взгляд то и дело блуждал по одному из музыкантов.       Чимин смотрел на темноволосого парня, что был одет в черные узкие брюки, заправленную в них темную футболку, с накинутой поверх свободной клетчатой рубашкой, и кожаную куртку, так идеально вписывающуюся в атмосферу бара, и видел в нем нечто… знакомое? Или скорее ощущал, ведь прежде с этим человеком никогда не встречался. Он следил за каждым движением и чувствовал вновь нарастающую в груди тревогу, которая только-только начала утихать в окружении друзей. Он был уверен, что никогда прежде не пересекался с этим мужчиной, но что-то внутри царапало подкорку, пытаясь подтолкнуть к правильным мыслям, которые буквально ускользали от него, словно песок сквозь пальцы. Этот силуэт, движения… нависшая над ним тень…       Чимин вздрогнул, мысленно возвращаясь в свои наваждения, где его неизменно накрывало похожей темнотой, и сглотнул, лавируя где-то на грани реальности и собственной фантазии, которая вот уже довольно долго играет с его воображением и психикой, не давая спокойно жить.       – Тэ, кто это? – негромко обратился к другу Чимин, когда все же смог отвести взгляд и заметил, что Тэхен чувствует себя вполне расслабленно, совершенно не ощущая повисшей в помещении угрозы.       – Мин Юнги, владелец этого заведения, – отозвался вместо Кима Намджун, а затем поднялся с места, – схожу за напитками, а потом расскажу вам, что нового узнал в экспедиции.       – Узнай, где Чонгук подевался, – бросил в спину уходящему другу Тэхен, а затем обратился к Паку: – Юнги иногда выступает здесь со своим парнем. Ходят легенды, что они друг другу судьбой предназначены, будто у самой смерти друг друга вырывали. Вон тот, что с ним сейчас на сцене, Феликс.       – Только рассказов о смертях мне не хватало, – вздохнул Чимин, не готовый к подобным историям – он и так ночью глаз не сомкнет, а если еще и сказок наслушается, то и подавно можно будет забыть про здоровый сон.       Он вновь повернулся к сцене, внезапно встречаясь глазами с тем самым Юнги и сразу резко дергаясь от пробежавшего по спине холодка. Чужой темный взгляд был острым и цепким, Чимин физически ощущал, как он проходится по нему с ног до головы, оставляя на теле невидимые порезы и пробираясь в них нависающей над ним тенью, будто пленяя и душу, и тело. Сердце парня забилось чаще, легкие замерли, не желая впускать такой необходимый сейчас кислород, а глаза то и дело продолжали неотрывно смотреть вперед, изучая каждую клеточку чужого лица и пытаясь понять, что именно хочет ему сказать подсознание, которое все еще твердило об опасной схожести этого человека с кем-то из прошлого.       – Чим, ты в порядке? – вывел из оцепенения прозвучавший будто сквозь толщу воды голос Намджуна, который уже успел вернуться за столик в компании симпатичного молодого человека, от которого буквально исходило свечение. Если над Мин Юнги, который, к слову, уже давно отвел взгляд и занимался своим делом, висела темная аура, то этот человек сейчас был едва ли не ярче солнца. Или Чимину так казалось…       – Да, в порядке… – замотав головой и часто моргая, чтобы отогнать от себя странное наваждение, ответил Чимин и снова бросил быстрый взгляд сначала на незнакомого человека рядом, а затем на владельца бара, что остался на сцене – теней и свечений уже не было, а в голове парня в очередной раз промелькнула мысль о том, что он постепенно сходит с ума. – Просто задумался.       – О чем ты так задумался, что даже дышать перестал, – улыбнулся незнакомец и сел рядом. – Нам, это что за очаровательное создание в нашем баре? Ангелочек среди темных демонов.       – Это Чимин, мы работаем вместе, – отозвался Намджун, а затем обратился к Паку, – а это Сокджин, старший бармен этого заведения.       – Приятно познакомиться, – чуть смущенно и растерянно поздоровался Чимин и кивнул в знак приветствия.       – Взаимно, ангелочек, – Джин подмигнул парню и обхватил длинными пальцами бокал с янтарной жидкостью – один из нескольких, что уже стояли на столе. – Тэ, Чонгук сейчас будет, решает некоторые…       – Всем привет, – послышался новый голос, и Чимин перевел взгляд на высокого мускулистого парня, одетого во все черное, что как раз подошел к столу. Он упал на диванчик рядом с Тэхеном и сразу втянул его в короткий, но глубокий поцелуй, абсолютно не смущаясь присутствующих.       – А вот и он, – закончил свою фразу Джин, немного раздраженно закатив глаза, – как подростки, честное слово… Спасибо хоть Юнги с Феликсом в руках себя держат, а то я бы уже свихнулся.       – Завидуй молча, нечисть, – хмыкнул Чонгук, оставляя губы своего парня в покое и расслабленно откидываясь на спинку. Он удобно устроил свою ладонь на пояснице Тэхена, принявшись легко ее поглаживать, отчего Ким едва заметно покраснел и потянулся к бокалу с напитком. – Меня зовут Чонгук, думаю, ты обо мне слышал.       – Да, Тэхен упоминал о тебе. Рад знакомству, – все еще немного потерянно отозвался Пак, совершенно забыв представиться. Незнакомое место, новые люди и непонятные ощущения, что тревожными пульсациями пробегали по телу, выбивали Чимина из колеи, из-за чего ему не удавалось полноценно сосредоточиться на происходящем. Сокджин заметил его растерянность, а потому решил помочь, очаровательно улыбаясь:       – Это Чим, – проговорил он, сообщив Чону имя парня и привлекая к себе внимание, – Намджун предупредил, что ангелочку немного некомфортно здесь, а потому давайте не будем его лишний раз смущать.       – Ты только что назвал его ангелочком, из-за чего он смутился, – ответил Чонгук, заметив реакцию Чимина, и также тепло улыбнулся в ответ.       Историк переводил взгляд с одного нового знакомого на другого, чувствуя, как необъяснимый комфорт растекается по груди, и наконец позволил себе немного расслабиться, не ощущая угрозы от сидящих за столом парней. Они в самом деле были довольно милыми, в отличии от мужчин на сцене, а потому Чимин все же смог слегка приподнять уголки губ в умиротворенной улыбке:       – Простите, я немного не в себе сегодня из-за всего происходящего. Я в самом деле рад познакомиться с вами.       – Поделишься? – предложил Сокджин, придвигаясь чуть ближе и подталкивая по столу стакан с алкоголем, о котором Чимин и вовсе успел забыть. Он обхватил ладонями прохладное стекло, обняв его словно чашку, но совершенно не собираясь пить, а скорее для некой опоры, которая держала бы его на месте, не давая усомниться в реальности происходящего.       – У меня просто появилось странное хобби – путешествовать во времени и раз за разом там умирать. Я будто падаю в кроличью нору: все будто и реально, и нереально одновременно, – ответил парень, поднимая свой взгляд на нового знакомого, между бровей которого залегла небольшая складочка. – Немного схожу с ума.       – Так, шизофрению и психические расстройства в целом мы уже отмели, – перебил Намджун, включаясь в разговор, и, сделав глоток своего напитка, продолжил: – с Чимином что-то происходит, и это что-то довольно серьезное.       – И довольно необъяснимое, по крайней мере пока что, – присоединился Тэхен, опуская свою ладонь на предплечье друга и поддерживающе его сжимая.       – А можно добавить чуть больше деталей? – нахмурил брови Джин, переглядываясь с Чонгуком и явно не понимая, правда это все или же глупая шутка.       Чимин хотел уже было перевести тему и все замять, чтобы не посвящать незнакомых людей в свои видения, как по залу прокатились первые ноты, а следом за ним зазвучал и хриплый голос исполнителя. Парень устремил свой взгляд на сцену, замечая, что именно Юнги исполняет вокально-речитативную композицию, аккомпанируя себе на гитаре, и вновь замер, не смея пошевелиться и сделать вдох. Рядом у микрофона стоял еще и Феликс, если он правильно запомнил, но именно Мин странным образом приковывал к себе, окутывал своей тенью и пытался натолкнуть на какие-то мысли, что буквально бились в подсознании о закрытую дверь, пытаясь прорваться наружу. Чимин забыл, о чем хотел сказать, а лишь завороженно смотрел на темноволосого мужчину, вслушиваясь в каждое слово. Песня была на корейском, и парень удивительным образом понимал каждое звучащее слово, хоть и совершенно не знал этого языка, всю свою жизнь общаясь на английском. Он будто проник в эту композицию, стал ее частью и теперь воспринимал ее на каких-то совершенно незнакомых ему волнах, не смея оторвать взгляда от исполнителя.       Тэхен, заметив, что друг вновь завис, решил все же рассказать новым знакомым о сложившейся ситуации в надежде, что они смогут чем-то помочь. Странным образом он довольно быстро проникся к ним доверием, чувствуя в них что-то близкое и родное, а потому смело выкладывал все подробности, совершенно не волнуясь, что Чимина воспримут как психически нездорового. С другом в самом деле что-то происходило, и это вряд ли можно было описать каким-то медицинским термином, все было гораздо глубже, и, возможно, Чонгук с Сокджином смогут помочь разгадать эту, непонятно откуда свалившуюся на их головы, тайну.       – В итоге сегодня это снова повторилось, – заканчивал повествование Тэхен, когда песня на фоне уже стихла, а Чимин наконец-то отмер, избавляясь от сковывающих его невидимых цепей. – И это действительно можно было бы списать на галлюцинации, если бы не следы, которые остаются каждый раз после этих путешествий.       – Возможно, он просто видит свои предыдущие жизни? – предположил Джин, задумавшись. – Существует же теория о перерождении души, и это пока единственный вариант, которым я могу объяснить, почему Чим раз за разом возвращается в прошлое.       – Насчет реинкарнации, – отозвался Намджун, покачивая в бокале напиток и переводя на себя внимание, – как историк, я не должен верить в то, чему нет подтверждения, но я много чего слышал от разных людей во время экспедиций, и склоняюсь к тому, что наша душа действительно перерождается. Так что вполне возможно, что ты в самом деле видишь свои прошлые жизни.       – В которых меня постоянно убивают, – отчаянно протянул Пак, устало потирая ладонями лицо, а затем поднимаясь с места. – Схожу возьму воды, – бросил он и направился в сторону барной стойки.       Эти происшествия высасывали из него едва ли не все силы, а каждое воспоминание обо всем, чему он был свидетелем, больно отдавалось глубоко в сердце, заставляя вновь и вновь переживать события из прошлого. А теперь еще и непонятные реакции на совершенно незнакомого человека, с которого он не сводил своего взгляда в течение всего выступления, начали сводить с ума. Он ощущал какую-то опасность, висящую тенью над мужчиной, но при этом не мог отделаться от мысли, что все это ему знакомо. Юнги ему знаком.       Подойдя к барной стойке, он оглянулся в поисках бармена, которого не было на рабочем месте, и оперся локтями о столешницу, решая, что может немного подождать. В любом случае, ему нужно попытаться отвлечься от происходящего, а за столом, где активно обсуждают его видения, это сделать точно не удастся.       – Так это ты свои лапы к Экосу тянул? – прогремело буквально над самым ухом низким голосом, отчего Чимин вздрогнул, резко разворачиваясь. Перед ним стоял высокий мужчина со спадающими на лицо светлыми прядями. Феликс.       – Что, простите? – негромко переспросил Пак, ощущая, как по спине ползет неприятный холодок из-за совершенно недружелюбного взгляда, а желание исчезнуть из этого бара вновь напомнило о себе.       – Экос Спирит первого поколения, байк, к которому ты на улице свои культяпки тянул, – пояснил мужчина, надменно окидывая историка взглядом и чуть кривясь в некотором отвращении. Чимин смотрел на него и не понимал, как в таком симпатичном внешне человеке мог скрываться такой неприятный характер, позволяющий ему с первых секунд показывать свое превосходство.       – Я просто хотел посмотреть, – пояснил парень, вспоминая черный мотоцикл у входа, к которому в самом деле хотелось прикоснуться. – Я бы ничего не сделал. Это Ваш байк?       – Это байк Юнги, – послышался уже знакомый голос Джина, который будто из ниоткуда появился за барной стойкой, и Чимин немного расслабился, замечая хоть кого-то знакомого рядом. – И я не понимаю, почему Феликс так реагирует.       – Это байк моего парня! Моего, – повторил мужчина строгим голосом, пристально глядя на Чимина, которому хотелось сейчас буквально испариться, – а потому я имею полное право…       – Выставлять себя мудаком? Я тебя не узнаю, прекращай так себя вести, – осадил Джин, с которого в момент слетело все ангельское, что Чимин видел прежде, уступив место холоду и строгости. – У нас гости, которым обычно, насколько я помню, ты рад.       – Не тогда, когда эти гости пытаются трогать чужое и пялятся на чужих парней!       – Тебе какое дело, кто на него пялится? Знаешь ведь, что он от тебя никогда не уйдет, или с этим есть проблемы? – прищурился Джин, недовольно глядя перед собой. В его словах сквозило недоверие, которого Чимин не понимал, да и не особо хотел вмешиваться. Все это его не касается, его и вовсе здесь быть не должно.       – Я всегда начеку, и если бы ты мне хоть немного доверял…       – Тихо, тихо, что за страсти? Если вы обсуждаете, как отбелить мою душу, то просто смиритесь с тем, что она черна, как ночь, – послышался еще один голос, в очередной раз пустивший по телу Чимина дрожь, а все внутри буквально сковало незримыми цепями, которые держали его в напряжении все то время, что звучала песня.       Он перевел взгляд, сталкиваясь с чужим черным, и сделал полшага назад, ощущая все ту же опасность, исходящую от Мина.       – Просто кое-кто решил, что ему слишком многое позволено, – недовольно отозвался Феликс, прижимаясь ближе к своему парню.       – Как хорошо, что ты рассказываешь о себе правду, ничего не утаивая, – совершенно неправдоподобно улыбнулся Сокджин, ставя на стойку стакан воды. – Может, ты хотя бы поздороваешься? У нас, если ты не заметил, гости.       – Я уже здоровался с тобой в понедельник, – саркастично усмехнулся Мин, возвращаясь взглядом на новенького в компании, – что этот очкарик-задрот забыл в нашем приличном заведении?       Чимин вздрогнул, резко опустив взгляд, и машинально потянулся к собственным очкам, желая снять их и спрятать куда подальше. С самого начала он знал, что приходить сюда было плохой идеей, а теперь еще и сам владелец заведения это подтвердил, не переставая в открытую его изучать. Даже не поднимая головы, он чувствовал на себе чужой испытующий взгляд, отчего хотелось просто исчезнуть, чтобы не ощущать этих фантомных прикосновений, которые тянулись к нему темными щупальцами Мина.       – Пришел послушать твой фальшивый вокал, – цокнул Джин, шутливо замахиваясь рукой на Юнги. – Не обижай мне этого ангелочка, ему и без тебя достается.       – Что, преподы не хотят ему пятерки ставить? – снова съязвил мужчина, а Чимин резко вскинулся, желая защитить самого себя перед человеком, который его совсем не знает. Они с Феликсом явно друг друга стоят.       – Мне двадцать пять вообще-то!       – Сочувствую, – в своем тоне отозвался темноволосый, явно ликуя, что “ангелочек” реагирует на его подколы, а затем обратился к своему парню, беря его за руку, – поехали, я отвезу тебя домой, помогу расслабиться, а то ты слишком напряжен.       – Проваливайте, а то только настроение портите, черт возьми, – замахал руками Сокджин, отгоняя подальше своего друга, а тот наклонился через барную стойку и чуть тише прошептал:       – Возьму, Джинни, только не тебя. У меня на этот вечер совершенно другие планы, – Мин засмеялся, выпрямляясь, и притянул к себе своего парня, резко врезаясь в его губы своими и принимаясь жадно их сминать в нетерпеливом поцелуе.       Чимина накрыло внезапной волной непонятно откуда взявшейся обиды, а все внутри буквально сжало тисками, причиняя и физическую, и душевную боль. Он смотрел на целующихся мужчин, которых сегодня видел впервые в жизни, и чувствовал подступающие слезы, будто прямо на его глазах разворачивалась сцена измены. Он попытался отвести взгляд, но не смог, ведь его накрепко приковало к темноволосому мужчине, чьи длинные тонкие пальцы оглаживали талию Феликса, а губы напористо прижимались к чужим, даря сладкие, томные ласки.       – Чимин-и, бери воду и иди за столик, – вывел из ступора голос Сокджина, что подталкивал ближе стакан с прозрачной жидкостью. Парень перевел на него взгляд, понимая, что снова завис, и поспешил подрагивающей рукой взять стакан, чтобы как можно скорее удалиться и не видеть больше ни Феликса, ни Юнги, ни этого бара желательно тоже.       Отходя, он случайно зацепил локтем Мина, почувствовав импульс тока, что прошелся по всему телу. Он бросил негромкое “Извините” и поспешил за столик, совершенно не замечая темного взгляда, прикованного к своей спине…

***

      Чимин тонет. Тонет в густом тумане, что обволакивает его со всех сторон, захватывая в свои сети, пленяя разум и подчиняя тело. Черные тени будто из ниоткуда тянутся к нему страшными щупальцами, дергая за руки и затягивая глубже в неизвестность. Чимин чувствует страх, чувствует, как сердце бьется неумолимо быстро, как по телу проходит нервная дрожь, а по вискам стекают капельки пота. Ему холодно и жарко одновременно, легкие горят от недостатка кислорода, а губы приоткрываются в немом крике. Он устало прикрывает глаза, стараясь собрать в себе остатки сил, чтобы сделать вдох и позвать на помощь, но, когда вновь их распахивает, сталкивается с чужим кроваво красным взглядом и сразу чувствует чужие руки на своих боках, что длинными пальцами сжимают тонкую талию. Чимин стонет от переизбытка непонятных чувств и эмоций, сходит с ума от страха и болезненно-приятных касаний, вновь задыхается, но от чужих красных радужек, что внимательно за ним наблюдают, заглядывая в самую душу и выискивая там забытые воспоминания в самых потаенных уголках.       Чимин вновь стонет.       Стонет и просыпается, чувствуя, что губы пересохли от частого глубокого дыхания, сердце колотится быстро-быстро, словно сорванное с тормозов, а по вискам стекает холодный пот. На боках все еще ощущаются фантомные прикосновения, а в памяти остался выгравированным кроваво-красный взгляд, который теперь почему-то кажется ему очень знакомым… отчаянно хорошо знакомым.