Meet me at sunset

      – Нам нужно поговорить! – холодно и строго произнес Юнги, бросив на стол оба фолианта. Он обвел взглядом своих друзей, что смотрели на него в ответ с непониманием, а потом хлопнул ладонью по одной из книг, подтягивая ее обратно к себе, ведь Намджун уже потянулся к ней пальцами, чтобы поближе рассмотреть. – И очень серьезно поговорить!       – Мне уйти? – отдернув руку, поинтересовался Джун, понимая, что обращался Мин явно не к нему. Юнги перевел на него взгляд, на секунду задумавшись, а затем покачал головой из стороны в сторону.       – Нет, ты нам пригодишься. Поможешь кое-что прояснить.       – Юнги, это то, о чем я думаю? – вздернул бровью Чонгук, кивая на фолианты. – Но почему их два?       – В этом нам и нужно разобраться, но сначала вы мне расскажете все, что знаете.       Юнги сел за стол, все еще продолжая держать ладонь на одной из книг и чувствуя, как она словно греет его кожу. Красивая, хоть и старая, палитурка дарила такую необходимую сейчас надежду, словно он уже практически у цели. Хоть он и упустил многое за последний год, сейчас он был как никогда близок к разгадке, и, возможно, уже скоро сможет найти своего возлюбленного, крепко прижать к себе, почувствовать его сердцебиение и убедиться, что в этот раз у них еще есть шанс не дать непоправимому случиться. В груди, словно намекая, чаще забилось сердце, только явно не в своем ритме, и Юнги в который раз позволил себе к нему прислушаться. Да, он уже близко, очень близко.       – А где, кстати, Хосок? – только сейчас Юнги заметил, что кого-то в их компании не хватает. Эмоции относительно друга все еще не утихли окончательно, как минимум из-за того, что он не до конца понимал их природы, но все же они слишком многое прошли вместе, чтобы так легко от него отказаться.       – Буквально перед твоим приходом уехал куда-то, сказал, что важное дело, – ответил Джин, забирая второй фолиант, от которого тянуло темнотой, и перелистывая его страницы. – Чье это? От него буквально разит черной магией.       – Я тоже заметил, и я все расскажу, но сначала вы. Твое отношение к Феликсу, – он обратился к Киму, – я уже знаю, и причину твоего недоверия тоже понимаю. Но сейчас вопрос о другом: почему ты назвал Чимина ангелочком при первой встрече?       – Ооо, – протянул Чонгук, растягивая губы в торжествующей улыбке, – ты наконец-то начинаешь прозревать?       – Я ему пару часов назад то же самое сказал, – хмыкнул Джин, бросая короткий взгляд на Чона, – наш мальчик наконец-то одумался.       – Я задал вопрос, – холодно произнес Юнги, стараясь игнорировать чужие слова, что задевали что-то внутри за живое. Друзья никогда не упускали возможности кого-то поддеть, он и сам активно подначивал других, получая от этого удовольствие, но сейчас, когда чужой сарказм был направлен на него самого, он осознавал, насколько это, мягко говоря, неприятно. – Джин.       – Ладно, ладно, молчу, – поднял в сдающемся жесте ладони мужчина, – только молнии в меня не пускай.        – Не молчи, тебя наоборот попросили говорить, – шепнул Чонгук, на что Юнги едва ли не зарычал, с трудом сдерживая себя от того, чтобы в самом деле кому-то врезать.       – Блять, вы издеваетесь?! – рявкнул он, сжимая кулаки. – У нас нет времени на ваши херовые шутки! Пока вы тут хуйней страдаете, Феликс, скорее всего, уже все понял, и попытается в третий раз убить Чимина! И меня не будет рядом, чтобы его спасти! – зарычал Юнги, совершенно не заметив, как некогда родное имя сорвалось с губ. Он не был уверен в том, кто именно угрожает Паку, и ему не хотелось верить, что в этом замешан тот, кого он любит… любил. Но факты намекали на то, что он к этому причастен самым прямым образом, как бы Юнги не хотелось этого отрицать.       – В третий раз? – включился в разговор Намджун, моментально напрягаясь, а с лиц Сокджина и Чонгука от услышанного сошли улыбки. – А когда были первые два?       – Первый раз – несколько недель назад от падающей стелы, а второй – полчаса назад, и я едва успел его вытащить, иначе он бы превратился в гребаный мешок костей! Еще будем подъебывать меня, или все же поговорим?!       – Прости, – синхронно отозвались Джин и Чонгук, а первый продолжил: – когда он пришел сюда, от него просто веяло чем-то легким и светлым. Я много душ на своей кухне перевидал, но он не был похож ни на одну из них. Его темнота не была той, от которой стоит ждать подвоха, поэтому я и встал на его защиту, ведь ты явно ошибся, обвиняя его в служении Ковену. У него если и есть вторая сущность, то она точно не связана с темной магией.       – Допустим, – кивнул Юнги, чуть успокаиваясь и затихая, и перевел взгляд на Чонгука. – Ты говорил, что тебе кажется, будто Чимин – тот, кого мы ищем. Почему?       – Из-за всего, что с ним происходит, ведь о таком нельзя соврать. Он слишком подробно знает некоторые смерти Феликса, – сказал он, а заметив легкую неприязнь на лице Мина, поспешил исправиться, не вдаваясь пока в расспросы, – вернее, твоего возлюбленного. Сначала я подумал, что он мог быть тем, кто его убивал, но шрамы на теле явно дают понять, что он был по другую сторону баррикад – он был тем, кого убивали. А Феликс этого всего, к слову, не знает, хотя по логике должен.        – Чимин врать не умеет, – добавил Намджун, привлекая к себе внимание. – Должен уметь, на самом деле, ведь вырос в детском доме, а там и не такому научишься, но ему не повезло. Из-за этого он часто и получал от воспитанников и воспитателей, ведь не умел скрыть правду. Поэтому если вы думаете, что Чимин врал о своих видениях, то это исключено.       – В этом мы как раз и не сомневаемся, – ответил Мин, вздыхая и открывая фолиант, который так до сих пор и не выпустил из своих рук – было страшно, что та тонкая ниточка, связывающая его с тем, кто стал его смыслом на тысячи долгих лет, просто исчезнет в никуда, и он снова потеряет призрачную надежду. – Тэхен помог мне найти Книги Душ, одна из них принадлежит моему Чимину.        – Твоему Чимину? – уточнил Намджун, не понимая смысла сказанного.       – Когда они впервые встретились много веков назад, его парня тоже звали Чимином, – пояснил Сокджин, грустно улыбаясь. – После смерти его душа вновь и вновь перерождается, каждый раз у нее другая внешность, пол, имя, национальность, абсолютно все. И это впервые за тысячи лет поисков, когда нам встретился кто-то, кого зовут так же.        – Интересно… – протянул Нам, а Чонгук словно только сейчас понял, о чем сказал Юнги, поэтому заметно заволновался, придвигаясь ближе:       – Когда ты виделся с Тэ? Он в порядке?       – В порядке, но, скорее всего, он раскрыл себя Ковену. Я встретил Чимина, когда отвозил байк в мастерскую. На него на полной скорости направили внедорожник, я успел его выхватить из-под колес, а Тэхен использовал силу, чтобы остановить машину. В салоне никого не оказалось, но там чувствовалась черная магия, и если это был кто-то из Ковена, то Тэхена видели.        – Где он сейчас? – не унимался Чон, доставая из кармана мобильный телефон.       – Не звони, скорее всего, он с Чимином, пытается объяснить ему, откуда у меня крылья и что такое магия. У него случилось видение, когда он коснулся меня, и он увидел эти книги. Попробует кто-то угадать, где именно они были? – хмыкнул Юнги, чувствуя, как по груди кто-то больно провел острым лезвием. Он ведь любил этого человека, искренне ему доверял, а оказалось, что все было напрасно, а сам он ошибся, позволив надеть на себя розовые очки.       – Если сейчас с нами нет Феликса, то, судя по всему, у него?       – Да, Джин, – вздохнул Юнги. – Вы были правы по поводу него с самого начала, хоть мне и очень неприятно это признавать. Если я правильно сложил все детали, то, скорее всего, он украл у меня книгу Чимина, изучил ее и попытался выдать себя за него, здесь куча закладок на важных событиях. – Он все же отодвинул книгу, позволяя друзьям ее рассмотреть.       – Поэтому многие воспоминания у него отсутствовали, ведь на этих страницах их просто никто не записал, – понятливо кивнул Чонгук, пробегая глазами по написанным текстам, что отражали самые значимые события, происходившие с душой Чимина за все годы существования.       – Скорее всего, да. Это последняя жизнь моего Чимина, Феликс, видимо, решил быть рядом, чтобы не упустить момент, когда я его найду, знает ведь, что из-за проклятия нас с ним тянет друг к другу.       – То есть я правильно понимаю, – вновь заговорил Нам, пытаясь прояснить для себя некоторые моменты, которые пока еще не до конца уложились в его голове, – Чимин, который мой друг, это Чимин, который один из сильнейших магов и которого Люцифер ищет уже много столетий? Ты для него его ищешь?       – Джуни, Юнги и есть Люцифер, – неловко улыбнулся Джин, раскрывая мужчине остатки правды. В экспедиции ему рассказали лишь часть, чтобы так сразу не грузить большим количеством информации и дать возможность все переварить, но теперь пришло время окончательно раскрыть карты. – Именно Юнги – тот ангел, которого сослали править Адом, а мы с Чонгуком и Хосоком ушли за ним, как верная свита.       – Здорово, – растерянно отозвался Ким, отсаживаясь немного в сторону, подальше от Мина: – тогда теперь мне понятны его видения… Видимо, кто-то очень сильно хочет, чтобы он все вспомнил. А, может, он сам пытается это сделать, просто пока что этого не понимает.       – Мы не уверены точно, но вероятность слишком велика, и это надо проверить, – согласился Чонгук, задумываясь, – но как? Без Короны нам этого не сделать, а поцеловать себя Чимин точно не даст.        – Почему? – наивно спросил Мин, отрывая взгляд от фолианта и непонимающе глядя на друзей, которые едва ли не синхронно закатили глаза. – Что? Почему такая реакция?        – Юнги, – снова заговорил Намджун, понимая, что Джин с Чонгуком сейчас явно сдерживаются от желания хлопнуть ладонью по лбу, и точно не по своему, – если верить легенде, то вы должны как минимум испытывать друг к другу симпатию, чтобы поцелуй вернул воспоминания. Но даже если предположить, что она между вами есть, то после твоего отношения к Чимину, он вряд ли позволит тебе это сделать.       – Блять, – выругался Юнги, запуская пальцы в волосы и осознавая свой проёб.        Намджун был прав, чтобы воспоминания вернулись, между ними должны быть хотя бы минимальные чувства, и если с его стороны заинтересованность этим "ангелочком" присутствует, то вот со стороны Чимина… страх, ненависть, злость – все, что угодно, но только не чувства, и Юнги сам во всем этом виноват. Еще с самого начала друзья твердили ему, что Пак не враг, но убеждения Феликса были слишком сильны, а потому он сам довел до того, что теперь Чимин его боится и будет обходить стороной. И как это исправить..?       – Завтра вечером здесь должны быть все, кто на нашей стороне! Нам срочно нужна Корона! – рявкнул он, злясь на самого себя, и поднялся с места. – Намджун, ты теперь с нами. Расскажи Сокджину все, что знаешь о Короне, и изучите Книгу Феликса, там может быть что-то полезное. Чонгук, на тебе Тэхен и его обучение, в кратчайшие сроки он должен знать и уметь как можно больше, и не допусти, чтобы к нему добрался Ковен. Хосоку обо всем этом ни слова, в его верности я пока что сомневаюсь.       – А ты? – уточнил Джин, складывая руки на груди. – Раздаешь команды направо и налево, а сам чем займешься?        – А я займусь Чимином и попытками исправить всю ту херню, которую натворил, – ответил он, забирая фолиант своего возлюбленного и направляясь в свой кабинет. – Можете продолжать подъебывать меня, но не забывайте о своих задачах.

***

      Лифт вновь остановился на пятнадцатом этаже, выпуская на площадку обеспокоенного Хосока. Он оглянулся, проверяя нет ли кого рядом, и уверенно нажал на звонок трижды, дожидаясь, когда за дверью послышатся знакомые шаги. Это был их условный знак, который вот уже несколько месяцев заранее давал понять хозяину квартиры, кто именно стоит на пороге. Только обычно двери открывались практически сразу, и хозяин встречал его с приветливой улыбкой на губах, но не сегодня. Сегодня двери ему не открыли, хотя внутри и слышался какой-то шум, наталкивающий на тревожные мысли. Они не виделись несколько дней, возможно, за это время что-то успело случиться?       Хосок нахмурился и решил на пробу нажать на ручку, которая легко поддалась, открывая двери.       – Феликс? Ты дома? – задал он вопрос, привлекая к себе внимание, и прошел в квартиру, которая сейчас больше напоминала Ад после пира чертей. – Что здесь случилось?       – Ты, блять, что здесь забыл? Только тебя мне сейчас не хватало! – раздалось раздраженно, и Хосок, ничего не понимая, прошел в спальню, откуда и звучали неприятные слова родным низким голосом.       – Что происходит? – он вошел в комнату, и его глаза в удивлении распахнулись, когда он заметил еще бо́льший погром: все шкафы и ящики были открыты, вещи были разбросаны по всем поверхностям, и даже постельное белье на кровати лежало в беспорядке. Все выглядело так, будто здесь что-то искали, и явно не могли найти. Сам же Феликс был взбешен, носился от шкафа к шкафу, выбрасывая из них вещи, и при этом ругался непонятно на кого. – Эй!       – Хосок, по-хорошему свали нахер! – зло бросил парень, яростно сметая все с полки прямо на пол. – Да чтоб тебя, Люцифер!       – Да что случилось?! – вскрикнул Чон, подходя ближе и прижимая к себе парня, надеясь, что объятия смогут его успокоить, как это было всегда. Но стоило ему прикоснуться, как холодная волна резко отбросила его назад, а глаза Ли опасно засверкали алым.       – Не приближайся! – процедил он сквозь зубы, выдвигая вперед руки, что искрились магией, готовой в любую секунду сорваться с ладоней. – Еще шаг ты попробуешь сделать в мою сторону, и я разорву тебя на чертовы кусочки, станешь обедом для вашего Цербера!       Хосок неверяще смотрел перед собой, все еще ощущая на своем теле неприятно режущий холод, отбросивший его в другую часть комнаты. Но откуда? Откуда эта ярость, искрящаяся ненависть и… магия..? У Феликса никогда не было силы, а даже если и была, то он ее умело скрывал и никогда не направлял ее на него, но сейчас…        – Откуда..? Феликс, я не понимаю, – Чон попытался снова подойти к парню, но в него полетел огненный шар, заставивший распахнуть крылья и прикрыться ими от магии, что обожгла перья и оставила на них свой след. – Да что на тебя нашло, что происходит?!       – Какой же ты… какой же ты тупой, – усмехнулся Ли, покачав головой. – До всех уже дошло, кроме тебя. Слепой влюбленный котенок, а не посланник Ада! Только время с тобой потерял.       – Что дошло..? – не понял Хосок, продолжая хмуриться. С того самого момента, как он вошёл в квартиру, в его голове поселился такой же хаос, что и творился в этих стенах, только если вещи можно разложить по местам, то вот мысли, беспокойно бьющиеся о черепную коробку, совершенно не хотели успокаиваться. Что произошло, что случилось с его любимым Феликсом и почему сейчас от него так и тянет неприятной и колючей темнотой.        – Да Боже ж мой, – протянул парень, кривясь словно от сильной головной боли и поднимая лицо к потолку, – что ж ты такой сложный, почему я вообще с тобой связался?!       – Но мы ведь… любим друг друга, – неуверенно проговорил Хосок, слыша в ответ истерический смех. – Феликс, ты… Объясни нормально, я ничего не понимаю. Еще сегодня утром все было хорошо, и мы договаривались о встрече, а сейчас что?       – Еще сегодня утром я был любимым парнем твоего хозяина, – выплюнул Феликс и буквально скривился на этих словах, – и еще утром ты мне был нужен. Теперь от тебя пользы никакой, и ты мне нахуй больше не сдался. Так что свали, пока твои перышки не сгорели к чертям! – он бросил еще один шар, вновь заставляя Хосока закрыться.       В огне горели крылья, причиняя боль, но мужчине казалось, что в огонь окунули его собственное сердце, ведь человек, в которого он был влюблен, с которым они строили планы, сейчас вел себя так, словно все то, что было между ними, совершенно ничего не значило. И это ранило. И еще больше ранило осознание того, что ради этого человека, говорящего больно откликающиеся в сердце слова, он стал предателем.       Хосок не помнил, в какой именно момент посмотрел на Феликса другим взглядом, не как на друга или парня лучшего друга, а как на… возможного партнера? Он не был уверен, что именно изменилось в его душе, но Ли внезапно вышел на передний план, стал важнее и значимее, а когда он ответил взаимностью, то Чон буквально потерял голову. Мысль о том, что он предает Юнги, никогда его не покидала, но вспыхнувшие внезапно чувства были намного сильнее, а потому он усердно игнорировал крепкую связь друзей, которую сам же и разрушал…        И все было хорошо, они прекрасно проводили вместе время, вместе действовали во благо Люцифера, и вместе любили, но сегодня что-то изменилось, сломалось. Изменились не только чувства Феликса, но и сам парень, которого теперь Хосок просто не узнавал, и это приносило ему гораздо бо́льшую боль, нежели тлеющие в огне перья.       – Ты даже не заметил, как тебя использовали, – засмеялся Феликс, играя с магической сферой и перекидывая ее из одной ладони в другую. – Нужна информация – Хоби достанет, нужно отвлечь Пака – Хоби справится, и всего-то за обещание провести вместе время. Какой же ты идиот. Тобой так легко управлять, зря только магию использовал.       Внезапное осознание навалилось на Хосока тяжелым грузом, и он едва ли не потерял равновесие, благо, крылья все еще были распахнуты и смогли удержать мужчину на ногах. Он не верил в то, что слышал, ведь на протяжении этих нескольких месяцев все между ними было похоже на правду, Феликс в самом деле часто нуждался в помощи, просил многое объяснить и рассказать, но…       – То есть ты просто меня использовал..? Но зачем, если ты мог все узнать у Юнги, вы ведь встречаетесь, – проговорил Хосок, но внезапная догадка, пришедшая в голову, заставила его едва ли не вздрогнуть: – ты и его обманывал. Мы оба были пешками?       – Оба, – хмыкнул парень, взмахивая руками и рассеивая сферу, которая осела на всех поверхностях темным пеплом, – все вы были пешками. Правда, Джин с Чонгуком оказались умнее, не подпускали меня близко.        – А Чимин?        – Ооо, ваш ангелочек. Черт его дернул в бар сунуться так рано, – проговорил Феликс, а затем засмеялся, уловив в своей реплике игру слов, – чтоб вас всех! Ничего, он и без тебя свою роль выполнит, недолго осталось.        – Я не верю, – упрямо заявил Хосок, делая новую попытку подойти к Феликсу. Очередная горящая сфера полетела в него, но в этот раз он успел взмахнуть руками, отбивая ее от себя и отправляя в стену, на которой остался огненный след. С громким ударом и яркой вспышкой, мужчина словно бы очнулся ото сна, вспоминая, наконец, о своей сущности темного ангела. Его глаза загорелись, в комнату сквозь открытое окно внезапно влетел ветер, из-за чего перья на крыльях затрепетали, а направленная на Феликса энергия сковала его тело, не давая двигаться. – Я же был предан тебе!       – Исключительно твой выбор, – выдавил из себя парень, кривясь от боли, что неприятно сжимала его всего, – мы все преданы кому-то и кем-то. И из-за преданности кому-то всегда кого-то предаем сами.       – Из-за тебя я предал друга, – чужие слова, больно резанувшие по сознанию, на мгновение отвлекли Хосока, из-за чего его энергия ослабла, и Феликс, воспользовавшись шансом, пустил в нее свою черную магию, которая в ответ сковала ангела.       – Как же сладко предательство, – хмыкнул он, сильнее сжимая руки и заставляя мужчину даже вскрикнуть от неожиданной боли, – это был твой лучший ход.       Он внезапно ударил своей силой, отбрасывая потерянного Чона к стене, и скрылся из комнаты, не дожидаясь, пока потемневшая энергия ослабнет. Мужчина проводил его взглядом, борясь с болью, что волнами проходила по телу, и ощутил как в груди еще более болезненными импульсами открывается дыра из потерянности, опустошенности и ненависти. Ненависти к самому себе.       Стоило магии ослабнуть, он нашел в себе силы подняться и выйти вслед за Феликсом, но квартира уже была пуста, лишь на полу оседал черный пепел, точно такой же, как и в его душе.

***

      Шорох перелистывающихся подрагивающими пальцами страниц не прекращался всю ночь, и за ним Юнги не заметил, как за окном забрезжил рассвет, и затем солнце не спеша поднялось к зениту. Он пересматривал воспоминания своего возлюбленного одно за другим, освежая их в памяти и словно заново проживая каждую из эмоций, спрятанных в Книге Души. Закладки на краях летели в стоящую около стола урну, а оторванные страницы бережно приглаживались и с помощью пущенной из пальцев энергии возвращались на свои места, хоть и не в первозданном виде. Каждый порванный кусочек отдавал в душе гулкой болью и неверием, что тот, кому он доверял, мог такое совершить. Юнги все еще не до конца принимал вероятность того, что Феликс мог быть предателем, но испорченная книга, которую он сейчас сжимал в своих руках, была тому прямым доказательством, и это ранило еще сильнее.       Он вернулся мыслями во вчерашний день, когда парень, которого Юнги практически год считал своим возлюбленным, стоял прямо перед ним и нагло врал, глядя ему в глаза. Врал о байке, о своей ревности и о том, чего между ним и его Чимином никогда не было. Теперь каждое слово из разговоров, которые никогда не подвергались даже доли сомнения, вновь всплывало в памяти, наталкивая Мина на новые мысли и заставляя лишь убеждаться в том, что он ошибся. Ошибся в выборе нужного человека и потерял целый год, прекратив поиски того, кому навечно предано его сердце.        – Юнги, – в кабинет без стука вошел Джин под аккомпанемент рингтона на его собственном мобильном и вывел мужчину из глубокой задумчивости. Мин поднял взгляд, хмурясь и словно пробуждаясь ото сна, в котором блуждал от воспоминания к воспоминанию, и уставился на друга с явным вопросом и некоторым недовольством во взгляде, – какого хрена ты телефонами разбрасываешься, трезвонит уже полчаса.       Юнги отстраненно начал хлопать себя по карманам в поисках телефона, и Джин, хмыкнув, бросил гаджет прямо ему в руки.       – Алло, – Юнги все также слегка потеряно и задумчиво ответил на звонок, прижав мобильный к уху, и стал вслушиваться в чужой голос, звучащий из динамика, – да, я понял, скоро буду.       – Кто там тебе никак дозвониться не мог? – поинтересовался Джин, когда Мин закончил короткий разговор и поднялся с места. – Ты куда?       – Из мастерской звонили, байк уже починили.       – Так быстро? Ты ведь его только вчера отвез, – удивился мужчина, на что Юнги лишь пожал плечами.       – Хосок не возвращался? – вместо ответа спросил он, накидывая на плечи кожаную куртку. На улице уже наступило лето и было весьма жарко, но обратно Юнги планировал мчать на огромной скорости, а тащить куртку в руках не особо горел желанием.       – Нет, пока не было, и на звонки не отвечает. Феликс тоже пропал, Чонгук проверил его квартиру, она выглядит словно после погрома: пепел всюду, огненные следы на стенах.       Юнги поджал губы, кивая на чужие слова, и прошел мимо друга, направляясь на выход из бара. На какое-то мгновение в нем загорелась тревога за парня, ведь они были вместе довольно длительное время, а в том, что Ли в самом деле был предателем, он не был уверен до конца. Но упоминание о пепле и огненных следах напомнили о вчерашней машине и упавшей несколько недель назад стеле. В обоих случаях чуть было не погиб Чимин, и это не могло быть обычным совпадением, точно не после того, как в глубине шкафа оказались спрятанные Книги Душ, одна из которых с огромной вероятностью принадлежала именно Феликсу.       Он вышел на улицу, оглядываясь по сторонам, и махнул рукой проезжающему мимо такси. Его распирало от дикого желания расправить крылья и взмыть вверх, чтобы хотя бы на несколько мгновений испытать призрачную свободу, а затем с чувством свободного падения приземлиться на землю, но безоблачное небо и середина дня явно были против этого. Поэтому он сел в такси, называя уже знакомый адрес, и вновь уставился в окно.        Сегодня он не замечал ни красоты улиц, ни разбивающихся о берег волн, ни чистого неба, что накрывало Лос-Анджелес своей уютной синевой. Сегодня его взгляд подсознательно искал крепкие плечи, в противовес им хрупкую талию и светлые волосы, вглядываясь в каждого прохожего. Он и сам этого не осознавал, совершенно не думал о Чимине, но почему-то каждый раз разочаровывался, стоило увидеть не те черты в проходящем мимо парне. Его тянуло к этому странному преподавателю истории, и тянуло отчего-то очень сильно. Он буквально ощущал на себе все его эмоции, а сердце словно билось двумя отдельными ритмами, и этому можно было найти лишь одно объяснение.        Вчера, когда Юнги выхватывал его из-под машины, или ранее, когда держал над пропастью, желая убить, и даже во время видений парня и ночных кошмаров, в его собственной душе что-то отзывалось волнением и болью, но раньше он не придавал этому значения. Сейчас же что-то внутри словно изменилось, а его открытая рана в душе, кровоточащая столетьями, начала затягиваться сухой корочкой. Правда ли это все? И не ошибся ли он снова? Или все же это должен быть Феликс..?       Такси мягко затормозило около мастерской, и Юнги, оплатив поездку, вышел из автомобиля. Он вновь окинул взглядом район и вошел в ворота, где вчера оставил свой байк. Он так и не вернулся тогда к мастеру, чтобы узнать результаты диагностики, но поскольку сегодня уже можно было его забирать, то, вероятно, все было не так плачевно, как казалось на первый взгляд.        Молодой парень, вышедший Мину навстречу, коротко рассказал о проделанной работе и провел его к мотоциклу, который в самом деле выглядел как новый: сидение было обтянуто новой кожей, стекло на спидометре блестело без единой трещины, а бензобак снова стал идеально гладким и заново окрашенным. Ничего, кроме воспоминаний, больше не напоминало о том, что над этим железным конем так жестоко поиздевались, оставив на нем вмятины тяжелой битой. Жаль, что и душу починить так быстро и легко не представляется возможным, ему бы хотелось избавиться от некоторых болезненных вмятин на ней.       Оплатив ремонт, Юнги выкатил байк за ворота, еще раз окинул его взглядом, любовно проводя ладонью по черному баку, и уже сел на него, чтобы сорваться с места навстречу ветру, который будет пробирать до костей и хотя бы на какое-то время остужать пламя внутри, да только взгляд зацепился за фигуру, идущую по дороге. Ту самую фигуру, которую он выискивал в прохожих и наконец-то нашел.       Чимин, как и вчера, шел по тротуару, держа в руке пакет с продуктами, только сегодня это был совершенно другой Пак. Его голова была опущена, волосы выглядели слегка беспорядочно, словно их с утра забыли уложить, а каждый его шаг будто давался ему с огромным трудом. Казалось, что на его плечах лежит невидимый камень, который и гнет его к земле. В груди Юнги болезненно сжалось сердце, ведь он прекрасно понимал причины, по которым сейчас парень так выглядел. Его хотелось уберечь от всего этого, избавить от тяжестей, кошмаров, видений, помочь ему снова поднять взгляд и увидеть яркие краски вечно живого Лос-Анджелеса, но для этого нужно сначала многое исправить. И в частности то, что натворил он сам.       Тяжелый пакет в руке парня не выдержал, будто Чимин поделился с ним грузом своей души, и порвался, рассыпая по тротуару купленные продукты. Он тяжело вздохнул и присел, собирая укатившиеся яблоки. Надо же, его Чимин тоже любил яблоки…       Юнги слез с байка, поставив его на подножку, и поспешил к парню, внимательным взглядом осматривая улицу и убеждаясь, что пока что никакой опасности для него нет. И почему он вообще из дома вышел после всего случившегося…       – Чимин, – окликнул Мин, подходя ближе. Парень дернулся, резко разворачиваясь, и едва не упал назад, ведь, вероятно, слишком глубоко ушел в свои мысли и совсем не ожидал кого-то встретить. Юнги немного затормозил, вскидывая перед собой ладони и показывая, что он не опасен, – не пугайся, это всего лишь я.       – Д-да… я вижу, – ответил Чимин, поднимаясь на ноги и заметно выдыхая. Мин видел, как подрагивали его руки, и также от его взгляда не укрылся тот небольшой шаг назад, который сделал Пак. Он поджал губы, понимая, что такая реакция на него вполне оправдана, и все же не спеша подошел ближе, двигаясь осторожно, чтобы не испугать еще сильнее.       – Как ты? – задал вопрос Юнги, понимая, насколько глупо и странно он звучит, ведь по младшему и так было видно, что все откровенно плохо. – После вчерашнего, я имею в виду. Отошел немного?       – Наверное, – неуверенно кивнул тот, а затем слегка нахмурил брови: – что ты здесь делаешь? Снова.       – За байком приезжал, – Мин кивнул в сторону припаркованного транспорта, подтверждая свои слова, чтобы у Чимина не было сомнений в их правдивости, – его починили.       – Это хорошо, – вновь слегка отстраненно проговорил Чимин, бросая взгляд в указанном направлении и поджимая губы. Юнги успел заметить, как на мгновение в потухших глазах блеснул огонек, но также быстро исчез, вновь погружая прекрасный взгляд в темноту усталости, боли и страхов. Внутри неприятно кольнула вина, ведь ко всему этому он тоже приложил руку, и это нужно попытаться хотя бы как-то исправить.       – Послушай, – он слишком резко сделал шаг в сторону Пака, а тот отшатнулся и слегка приподнял руки, словно защищаясь, чем заставил Юнги снова себя возненавидеть, – не бойся, я не причиню тебе вреда, клянусь. Я об этом и хотел поговорить… Уделишь мне пару минут?        Чимин на несколько мгновений задумался, прислушиваясь к себе и своим чувствам, а затем просто кивнул, понимая, что пока что угрозы от мужчины не исходит. Он не знал, как себя с ним вести, ведь это был первый раз, когда они просто разговаривали, без повышенного тона, без криков и обещаний убить, и это ощущалось в душе странными покалываниями, словно так и должно быть. Он бросил еще один взгляд на байк и присел, принявшись собирать продукты. Юнги присел рядом, желая помочь, и заговорил, до конца не понимая, как именно сформулировать свои роящиеся мысли.       – Я хотел извиниться перед тобой, – начал мужчина, поднимая яблоко и не спеша передавая его Чимину, – за все. С самой первой встречи я вел себя, как… мудак, и если ты меня ненавидишь за это, то твоя ненависть более чем оправдана. И мне…       – Я не ненавижу тебя, – внезапно прервал парень, поднимая взгляд, – злюсь – да, боюсь – тоже, но не испытываю ненависти. Наверное, я слишком эмоционально истощен, чтобы у меня еще хватило сил на ненависть. Я просто… хотел бы понять, почему? Что я сделал такого, что ты так ко мне относишься?       – Чимин, я… – замялся Юнги, думая, как правильно облечь в слова все то, что ему хотелось донести до младшего, – я падший ангел, ты это уже знаешь. И я веками был в Аду, наказывал провинившиеся души и перенял на себя эту жестокость. Мне не всегда нужна причина, чтобы кого-то обидеть, это в глубине моей сущности. Но ты… это сложно объяснить, – он вздохнул, понимая, что его красноречия не хватает, чтобы сказать все то, что рвется из груди, и при этом не запутать сидящего перед ним парня еще сильнее. Его хотелось спасти, а не добавлять груза на его плечи, и Юнги искренне пытался это сделать, хоть выходило с огромным трудом.       – Ты просто хотел меня обидеть? – вскинул брови Чимин, глядя на Мина хоть и потухшими, но все такими же прекрасными глазами. Юнги все еще помнит, как, держа парня над пропастью, увидел в них себя и свою любовь, что спасло жизнь невинному человеку.       – Нет, – заверил мужчина и крепко зажмурил глаза, не находя нужных слов, – я не могу найти себе оправдание, Чимин. Что бы я сейчас ни сказал, не может быть причиной для того, чтобы поступать с тобой так, как поступал я. И я прошу за это прощения.       Эта фраза из его уст звучала странно и непривычно, ведь он практически никогда не просил прощения. Есть лишь один человек, перед которым он извинялся из раза в раз, и всегда фраза звучала одинаково отчаянно: "Прости, что не успел". Но сейчас все было иначе, сейчас он самолично отвел Чимина в Ад, не позаботившись о том, что он безгрешен, и должен был за это искупить свою вину.       Чимин смотрел на него с неверием и непониманием, он сравнивал того Юнги, который встретил его в баре, с тем, что сидел перед ним сейчас и протягивал яблоко. Это были два совершенно разных человека… вернее ангела, которых Пак попросту не знал. Он не понимал, кому и чему верить, не знал, где правда, а где ложь, не осознавал, какой из двух Юнги, что встретились ему на пути, настоящий. Его тянуло одинаково сильно к обоим, но тот, что сейчас смотрел на него с болью и раскаянием, выглядел каким-то… знакомым? Словно они уже пересекались где-то, и этот взгляд не единожды был направлен на него, смотрел глубоко в душу и залечивал раны.       – Ладно, – кивнул Чимин, принимая из чужих бледных рук яблоко. Юнги видел, что это согласие далось парню с трудом, более того, он, вероятно, даже до конца не осознавал, с чем именно согласился, будучи эмоционально истощенным, но это короткое "ладно" как минимум поселило в груди надежду на то, что парень попробует это принять.       – Спасибо, – ответил Мин, поджимая губы. Он не ощутил огромной радости, ведь понимал, что причинил слишком много боли, которую одним "прости" не исправить, но как минимум Чимин больше не дрожал в его присутствии, что однозначно можно было считать хорошим знаком. – Давай я помогу, – он кивнул на пакет и добавил, – только не пугайся.       – Не пугаться? – парень нахмурился, а затем удивленно охнул, когда Юнги протянул руки к порванным ручкам пакета и пустил в них энергию, скрепляя между собой. – Вау, ты действительно не человек.       – Я человек, Чимин, – мужчина позволил себе легко засмеяться на такой комментарий и закончил собирать продукты, – просто немного не такой как все, летаю немного и колдую. У всех свои недостатки.       Чимин хмыкнул, слегка расслабляясь, и поднял пакет. Бросив тихое "спасибо", он направился к своему дому, а Юнги последовал за ним, не готовый так скоро с ним прощаться. Этот парень не выходил у него из мыслей слишком долго, чтобы вот так просто дать ему уйти. Хотелось продлить эти мгновения еще хотя бы на несколько минут и попытаться отыскать хоть какие-то намеки, что перед ним в самом деле тот, кого он так долго искал.       Сейчас, рядом с Паком его сердце билось ровно, а душа удивительным образом не болела и не кровоточила, словно он на своем месте. Это чувство могло быть обманчивым, ведь однажды он ему уже доверился, оказавшись рядом с Феликсом, но сейчас все было иначе, и хотелось надеяться, что в этот раз оно не ошибается, а ведет его прямо к тому, кого хочет его израненное сердце.       Они шли молча, каждый в своих мыслях, но если Юнги думал о правильности происходящего, то Чимин, наоборот, – сомневался едва ли не в каждом слове, произнесенном Юнги. Ему бы хотелось поверить в то, что старший в самом деле одумался, но не видел абсолютно никаких причин для таких перемен. Почему сначала ему угрожают расправой, а затем внезапно извиняются? Почему сначала спасают и обвиняют, а затем спасают и обнимают? И еще много других почему, которые не давали покоя и которые хотелось озвучить вслух, попросить дать ответы и помочь во всем разобраться. Но готов ли он к этим ответам?       – Спасибо, что спас меня вчера, – внезапно заговорил Чимин, когда они уже подошли к дому, – и тогда, в университете, тоже.       – Тебе не нужно меня благодарить, – Юнги прикоснулся к его плечу и почувствовал внезапный импульс, точно такой же, как и в их самую первую встречу. – Я все еще виноват перед тобой, и эти два спасения не способны меня оправдать.        – Как минимум, я все еще жив, – ответил Чимин, глядя в сторону и рассматривая танцующих над цветами белых бабочек. – Так что, в любом случае, спасибо.       – Постарайся без лишней надобности на улицу не выходить, ладно? Тебе угрожает опасность, а я могу не успеть, – попросил Мин и ощутил, как в его душе больно резануло от воспоминаний, ведь он не успевал уже девяносто девять раз… – И приходи в бар. Обещаю, что больше не буду вести себя как конченный мудак.        – Я подумаю, – кивнул парень, наконец-то поднимая свой взгляд на старшего. Ему бы хотелось ответить согласием, хотелось бы ему поверить, но что-то внутри все еще его тормозило, не давая забыть обо всем, что между ними было. Все это пугало и удивляло одновременно, и Чимину необходимо было время, чтобы как-то уложить в себе такие изменения.        – Хорошо, но если что, тебе там будут рады. Будь осторожен и помни, что я говорил – без лишней надобности на улицу не выходи, – Юнги несильно сжал его плечо, прощаясь, и, еще раз осмотрев улицу и не заметив опасности, двинулся к своему байку.       Чимин проводил его взглядом, наблюдая, как старший садится на мотоцикл, заводит его и с громким ревом уносится вдаль, и только потом поднялся в квартиру, все еще находясь в смешанных чувствах. Еще сегодня утром он проснулся со странными мыслями и воспоминаниями, не до конца понимая, где реальность, а где его собственная фантазия, а сейчас он так легко говорил с Юнги, слушал его извинения и ловил себя на мысли, что ему… комфортно? Сердце отбивало странный ритм, а на теле ощущались фантомные прикосновения из его прежних снов, теперь получившие очертания в виде рук и губ падшего ангела. В самом ли деле они принадлежали ему, или он их выдумал?

***

      Юнги мчал к бару, крепко сжимая руль, но испытывал такие чувства, словно несся по небу на собственных крыльях, и дело было не в скорости, не во встречном ветре, а в Чимине. Их короткий разговор, отдаленное тепло в прекрасных глазах, яркий импульс от прикосновения и короткое, но такое значимое "ладно", дающее надежду забыть обо всем плохом, что между ними было, – все эти незначительные, но такие важные моменты, распускали у него в душе крылья. Они легко несли его вперед, даря ощущение невесомости, как будто весь мир вдруг стал легким и простым. Каждый вдох, наполненный мыслями о Чимине, казался ему сладким, а каждое воспоминание – теплым. Юнги уже не мог думать ни о чем другом, а потому почти забыл, куда и зачем ехал. Бар, который был его конечной целью, теперь казался лишь мимолетной остановкой на пути к чему-то гораздо большему, чем он сам мог понять. Все медленно вставало на свои места, и хотелось верить, что в этот раз он не ошибается.       Возможно, это было безумием – так неожиданно, так резко вновь почувствовать себя живым из-за короткой встречи. Но то количество неразрешенных вопросов и боли сейчас почему-то не имело значения. Важно было лишь то, что их души, казалось, снова нашли путь друг к другу.       Он припарковался около бара и вошел в помещение, сразу направляясь к столику, за которым уже собрались практически все: Тэхен сидел рядом с сосредоточенным Чонгуком и что-то показывал ему в магическом фолианте, в то время как Намджун и Сокджин рассматривали что-то на экране ноутбука, сравнивая с раскрытыми на столе картами и что-то отмечая. Не хватало лишь Хосока и Чимина с Банчаном, которые, как он успел понять, были довольно близкими друзьями. За столом не было еще одного человека, но о нем Юнги сейчас бы предпочел не слышать. Он подошел ближе и упал на кожаный диванчик, расслабляясь.       – Работаете? – вместо приветствия произнес он, оставшись явно удовлетворенным увиденной картиной. Сокджин что-то мыгыкнул, делая какую-то пометку на карте, и поднял взгляд.       – Как ты и приказал… Опа, а ты чего такой довольный? – удивился Джин, вскидывая брови, а Юнги только сейчас осознал, что на его лице застыла хоть и слабая, но улыбка, вызванная мыслями о Чимине.        – Сияешь похлеще, чем когда был ангелом, – присоединился Чонгук, оторвавшись от книги, – чего случилось?       – Ничего, – пожал Мин плечами и попытался стереть с собственного лица улыбку, заменяя ее на серьезное и холодное выражение, хотя даже он сам понимал, что это было невозможно. – Что у вас тут?       – Сделаем вид, что мы тебе поверили, – хмыкнул Чон и снова вернулся к прежнему делу. – Разбираем с Тэ защитные заклинания и руны, они нам пригодятся.       – Я нанес несколько в квартире Чимина, там он должен быть в безопасности, – отозвался Ким, но так и не оторвал своего взгляда от страниц, продолжая внимательно их изучать.       – Хорошо, ты объяснил ему все? Я его сегодня видел, он был более-менее в порядке, как он это принял?       – Так вот, почему ты сияешь, – протянул Джин, но заметив резкий взгляд Юнги, лишь хмыкнул и опустил голову в карты, – молчу-молчу.       – Я попытался, – все же поднял голову Тэхен, встречаясь с темным взглядом, – ему сложно, но он справится. Кстати, ты нашел книги из видения?        – Да, спасибо, ты мне очень помог, – ответил Мин и вздохнул, прочесывая пальцами свои темные волосы, – открыл на многое глаза и помог найти то, что я долго искал.        Тэ кивнул и снова углубился в чтение текстов, что были выведены красивым шрифтом и будто светились магией. У него в приоритете сейчас было как можно скорее освоить необходимые навыки и научиться защищаться, а потому он не хотел отвлекаться на лишние разговоры. Юнги же подсел ближе к Кимам, пытаясь понять, чем они заняты и как он может во все это вникнуть.       – Что у вас? Вы изучили Книгу, которую я нашел у Феликса?       – Да, мы не уверены до конца, но, скорее всего, она принадлежит именно его душе, – ответил Намджун, а затем придвинул ближе раскрытую карту, указывая на какую-то точку. – Смотри, мы собрали все данные, которые удалось накопать по короне, и судя по всему, она находится где-то вот здесь.        – Почему именно здесь? – нахмурился Юнги, всматриваясь в очертания Галапагосских островов, лежащих в Тихом океане. Все то время, что они искали корону, он не мог понять, почему именно эти острова стали их целью, и как корона туда вообще могла попасть. Редкие путешественники и натуралисты заявляли, что видели странное свечение именно там, но никак не могли к нему добраться, ведь оно было окружено дикой природой, которая словно оберегала его, не пропуская посторонних, но все же это не отвечало на главный вопрос: – Почему именно Галапагос?       – Во-первых, – снова продолжил Намджун, – это острова, рожденные из огня, уже символично. Но есть еще более символичная деталь – Корона Дьявола, и я сейчас не о самой короне говорю. Там есть небольшой остров с таким названием, и именно там, судя по записям, видели нечто странное, к чему так и не смогли подступиться. Я думаю, что нам нужно отправляться именно туда.       – Слушайте, – внезапно перебил Чонгук, отрываясь от книги и о чем-то глубоко задумываясь, – а вам не кажется странным, что все эти данные начали всплывать именно сейчас? Мы перебрали кучу архивов, переговорили с тысячами людей, но каждый раз попадали в тупик, а сейчас нам буквально все само в руки идет. В частности Намджуну, – он нахмурился и перевел взгляд на Нама, рассматривая его, словно видел впервые.       – Ты на что намекаешь? Сначала Юнги обвинил Чимина хрен знает в чем, а теперь ты решил за Намджуна взяться? – вступился Сокджин, а его глаза в секунду потемнели.       – Тише-тише, защитник, – усмехнулся Чон, – я ни в чем не пытаюсь его обвинить. Я просто понять не могу. Почему он? И почему так легко? Как ты вообще о короне узнал?       – Да мне в баре кто-то рассказал, незадолго до того, как мы все познакомились. Мне всегда нравилось изучать легенды и искать в них связь с реальностью, вот и заинтересовался, – задумался Ким, вспоминая тот самый момент, когда все началось. – Мне сказали, что это очень сильный артефакт, который хранит силу Люцифера, и есть доказательства его существования. Сами доказательства мне не предоставили, а потому я начал копать сам, а дальше все как-то само в руки шло, зацепки будто из ниоткуда появлялись. Будто сама судьба хотела, чтобы я ее нашел.       – Вот оно, – зацепился Чонгук за последнюю фразу, – это мне и кажется странным. Ни намека о короне не всплывало за последние несколько лет, как колдун сбежал из Ада, а сейчас внезапно она объявилась? Почему? Кто-то будто просто дал Намджуну в руки карту сокровищ с обозначенным красным крестиком.       – Я об этом даже не думал, – откинувшись на спинку дивана, проговорил Юнги, – хотя должен был.        Он поднял взгляд на этнографа и стал внимательно его рассматривать, прощупывать его материю и заглядывать в душу. От него совершенно не веяло темнотой и черной магией, но ведь и Феликса он никогда не подозревал в том, что он может служить Ковену… А Чимина, который не имеет к магии никакого отношения, наоборот, обвинил в том, к чему тот никогда не был причастен. Он совершил много ошибок, потеряв бдительность и позволив затуманить свой взгляд, так, может, и Намджуна он просто не смог рассмотреть? Каковы шансы, что он – не просто историк, а тот, кто причастен к исчезновению короны и теперь ведет их всех прямо в ловушку?       – Нет, Юнги, – подал голос Тэхен, привлекая к себе внимание, – поверь мне, нет. У него нет сил, а потому он не связан с Ковеном. Я научился чувствовать присутствие магии, даже ту, которую пытаются скрыть, и в нем ее нет. Он не предатель.       Юнги потер свои виски, крепко зажмуриваясь и пытаясь прийти в себя. Все происходящее за последнее время оставило на нем слишком яркий отпечаток, который теперь буквально затмевал его способность ясно мыслить. Он – Люцифер, знаток человеческих душ, но сейчас собственная душа была для него потемками. Он не мог до конца понять себя, не говоря уже о других, и это угнетало лишь сильнее, ведь годы, что он провел в боли и страданиях, привели его к тому, что теперь, будучи почти у цели, он совершенно не понимал происходящего. Вместо того, чтобы обрести опыт, он попал в лабиринт из собственных мыслей, страхов и сомнений, и совершенно не знал, как из него выбраться и кому доверять.       – Я уже ни в ком не уверен, – проговорил Мин, глубоко вздыхая, – даже в том, кто я такой.       – Мы доверяем Намджуну, – ответил Чонгук, который и подбросил искру сомнения, – я просто говорю о том, что мы все сейчас можем играть в чужую игру. Мы не знаем правил и просто следуем чьи-то указаниям, и это мне не нравится.       – Если есть какие-то заклинания или еще какая-то хрень, чтобы проверить меня, то, пожалуйста, – заговорил Намджун совершенно расслабленно, – я никак не связан с Ковенами, магами и еще какой-то нечистью, ну, кроме вас, а потому мне не о чем переживать.        – Ладно, извини, я действительно слишком загнался, – Юнги выдохнул и снял с себя кожаную куртку, чувствуя, как от напряжения ему становится жарко. – Расскажешь потом подробнее о человеке, который сказал тебе о короне. То, что это может быть ловушка, очень вероятно, и мы должны быть готовы. Джин, надо будет смотаться к Отцу, предупредить его.       – А сам? Или ты еще не отошел от валяния в его ногах и мяуканья: "Ну отец, пожалуйста, отпусти меня на землю, я должен найти его, я сделаю все, что угодно", – хмыкнул Джин, напоминая Юнги о не самом приятном инциденте. Тот скривился и даже сжал кулаки, но ничего не ответил, ведь друг был прав. Он в самом деле ползал в ногах Отца, когда ангелам запретили спускаться в мир людей, и умолял отпустить его на землю, чтобы иметь возможность искать своего возлюбленного. Это больно ударило по его гордости и самолюбию, но ради своего Чимина он был готов и не на такое. – Ладно, ладно, после разговора слетаю.       – Я наложу на всех защитные заклинания, они пока еще не очень сильные, я все еще учусь, но это уже хоть что-то, – включился в разговор и Тэхен, отодвигая наконец-то книгу. – Я могу с вами поехать? Я думаю, вам может пригодиться маг в этой экспедиции.       – Тэ, я бы не хотел тобой рисковать. Помнишь, ты вообще просил остаться в стороне от всего этого, – обеспокоенно проговорил Чон, накрывая руки парня своими.       – Я уже в этом всем, Чонгук-и. В это втянуты мои друзья, один из них находится буквально на грани, и я не смогу остаться в стороне, зная, что могу помочь. А потому, вопрос остается открытым: я могу поехать?       – Думаю, твоя помощь нам действительно пригодится, – согласился Джин, а затем его взгляд переместился в сторону входа. – Хосок пришел.       Все синхронно обернулись в указанном направлении, замечая потерянного мужчину, который двигался слегка заторможено, дезориентировано оглядывался по сторонам и при этом прихрамывал. Даже издалека было видно, что он разбит изнутри – он словно пытался собрать остатки своей воли, чтобы продолжать идти. Его одежда была грязной и порванной, как будто он пережил что-то страшное, а на лице, наряду с несколькими подсохшими царапинами, застыло выражение боли и отчаяния. Взгляд, блуждающий по сторонам, казался пустым, будто его разум находился где-то очень и очень далеко от тела.       – Что с ним? – нахмурился Юнги, поднимаясь с места и окликая друга: – Хоби!       Тот вздрогнул от резкого выкрика и развернулся к компании, не спеша и несмело перебирая ногами в их направлении. Эмоции Мина, что он испытывал до этого по отношению к Чону, внезапно куда-то испарились, сменяясь беспокойством и озадаченностью, ведь перед ним был явно не Ангел со сверхсилой, а обычный смертный человек, прошедший через тяжелые испытания судьбы. И это пугало. Что с ним могло случиться, что он так изменился за какой-то день, что они не виделись.       – Привет, – негромко поздоровался Хосок и хотел было еще что-то добавить, но Тэхен, поднявшийся с места, его перебил.       – А вот от него я чувствую черную магию, – нахмурился он, выходя из-за стола и подходя ближе. Его ладони слегка искрились, словно он был готов в любую секунду вступить в бой, а взгляд внимательно всматривался в самые глубины души, прощупывая материю, которую даже не пытались скрывать. Ему понадобилось лишь несколько секунд, чтобы изучить ее, а затем внезапно охнуть, делая шаг назад. – На нем морок!       Двери бара вновь открылись, впуская внутрь посетителя, который враз перетянул на себя внимание и заставил Юнги на какой-то момент забыть обо всем происходящем. По его телу одновременно прокатились волны облегчения и волнения, а с губ само по себе сорвалось чужое имя:       – Чимин..!

***

      Его затапливает шумом волнующегося прибоя, отдаленными криками чаек и тихими стонами, которые то и дело срываются с его собственных губ. Он снова горит, но теперь огнем покрывается каждый сантиметр кожи, которой касаются чужие губы и пальцы. На его теле кто-то словно выводит красивые узоры, которые то и дело вспыхивают пламенем, затапливая его и заставляя извиваться от накрывающего наслаждения.        С его губ срывается очередной стон, и он поворачивает голову, замечая кружащиеся вокруг черные и белые перья, что красиво переливаются в свете золотого заката. Все так, как и должно быть: нежно, плавно, горячо и свободно. Ему легко и хорошо в объятиях чужих рук и в плену чужих мягких губ. Он словно находится в своем лучше сне, который не хочет заканчиваться. Он тоже не хочет, потому что ему слишком сладко.       Помимо рук, по его телу блуждает еще и взгляд кроваво красных глаз, а в голове настойчиво бьется одна лишь мысль: "Вспомни!" Он хочет вспомнить, хочет понять, кто приносит ему такое удовольствие, но ответ, словно песок, ускользает сквозь пальцы. Он где-то рядом, на самом краю сознания, но и одновременно так далеко…       Его губы вновь приоткрываются в тихом стоне, а следом их накрывают чужие, даря томный и страстный поцелуй. Но прежде, чем они соприкасаются, его кожу обжигают горячие слова, дарящие давно угасшую надежду:       – Закат уже близко…