Тьма

      Дни тянулись убийственно медленно. Дженни казалось, что все происходит во сне. Бесконечный кошмар сдавливал виски, мешал хоть немного выспаться. Мэйв изредка занимала ее разговорами, но Дженнифер почти не реагировала. Усталость уничтожала, а сны вытягивали последние нервы.       Видеться с Адамом ей не давали. Ранним утром в окно она наблюдала, как он идет на вырубку леса. Тоже под конвоем. Ни шагу в сторону. Он обещал придумать план. Дженни надеялась, что так и будет. Адам вытащит их из этого дерьма. Доведет до Оазиса. Да уж, попытки быть сильной проваливались с треском.       — Слишком медленно работаешь. А вчера не все проверила. Косяки. За это спрошу с тебя, — Хайден мерзко загоготал. — Слышал, ты уже успела провести ночь с подружкой. Уверен, тебе понравилось. Могу организовать еще.       Дженни собрала все силы в кулак промолчала. Нужно было вести себя сдержаннее. Нет, ей совершенно не хотелось обратно в клетку. От одной мысли пробежал холодок. Верно, Хайден мог настучать за милую душу. И точно искал бы во всем свою выгоду. Судя по всему, такой выгодой стало бы оказание определенных услуг. В таком случае, лучше уж ночь возле измененной.       К середине дня Хайден совершенно задолбал Дженни. Ходил по пятам, предлагал посмотреть вместе «интересное кино». Большая часть этих слов была не более чем провокацией. В обед за ними никто не спешил приходить. Дженнифер не хотела притрагиваться к тому, что готовили в местной столовой, но Мэйв пообещала принести что-то более съедобное. Спустя непродолжительное время в окно двери настойчиво постучались. Хайден махнул рукой, не отрываясь от просмотра кассет. Дженни тихо вздохнула и направилась открывать. Опустив окошко, почувствовала, как сердце провалилось в пятки. К ней чуть наклонился Адам, коснулся пальцев.       — Как ты? — прошептал он.       — Нормально. Тебе позволили свободно ходить здесь?       — Не совсем, просто придурок, который должен сопровождать меня, зацепился языком с другим. У нас есть немного времени.       — Что мне нужно подать? — Дженни кивнула на склад.       — Ничего, мы шли с другой целью. Всех собирают в столовой.       — Че вы там базарите? — крикнул Хайден.       — Твой хозяин собирает всех срочно, так что поднимай свою ленивую задницу, — выкрикнул Адам.       — Я чет не понял…       Хайден засуетился и поспешно подошел к ним, застегивая джинсы. Адама аж перекосило от резко нахлынувшего гнева. Дженни успокаивающе сжала его пальцы, слегка покачать головой. Ему ночь в клетке точно не нужна.       — Ты кто такой и не дохера ли на себя берешь? Одно мое слово, и ты…       — Что ты, Хайден? Место свое забыл? — ледяным тоном спросил подошедший охранник. — Собирайтесь и на выход.       Дженнифер бросила взгляд на Адама, взяла легкую куртку, отданную Мэйв, после вышла вслед за Хайденом. Сопровождающий велел ему замыкать, сам пошел впереди. Адам шел рядом с Дженни. Не хотел, но приходилось держать дистанцию. Уже на входе в столовую толпился народ, образовалась очередь. Адам пропустил Дженни вперед себя, не подпуская Хайдена ближе положенного. Они негласно согласились держаться рядом.       Еду никто не выдавал, на столах уже стояли большие блюда с мясом, стаканы и бутылки, по всей видимости, вина. Адам коснулся ее кисти.       — Не бойся, — прошептал он и кивнул, предлагая сесть на ближайшие места.       Они опустились за стол, рядом с Дженни — Хайден и сопровождающий. С другой стороны от Адама — незнакомые ей люди. Дженнифер опасливо косилась на угощения, осматривалась и не понимала, почему многие так воодушевлены. Ожидали с каким-то вожделением и трепетом.       — Что происходит? — шепотом спросила Дженни, подняв взгляд на Адама, вновь коснувшегося ее кисти.       — Говорят, важный хрен будет вещать о чем-то. Не знаю, что здесь происходит, но ты посмотри на них. Словно фанатики.       Он покосился на бутылку вина.       — Не пей это, ладно? — произнесла Дженни.       Адам кивнул. Народ внезапно начал подниматься со своих мест. По залу пролетел приветственный гул, хлопки. Когда сели обратно, Дженнифер увидела поднявшегося на обустроенную трибуну Мику. Он кивал, подняв вверх руки.       — Замечательный день! Замечательное время, которое нас окружает. Мы сейчас становимся максимально едиными, вкушаем частичку друг друга. Мы — единое целое!       Ему вторил слаженный хор голосов. Дженни переглянулась с Адамом, который, как и она, не понимал, что творится. Мика довольно оглядел зал, остановил свой взгляд на Дженнифер. Внутри тут же все похолодело, по спине прошелся липкий страх.       — Сколько уже раз мы собирались здесь с вами? Сколько говорили про предназначение, про судьбу. Сколько шли к тому, чтобы это самое предназначение свершилось. Каждый из нас хотел спастись. Мы получили этот шанс.       Адам положил руку на колено Дженни и сжал, заметив, как она побледнела.       — Но об этом чуть позже. Вы знаете, что дисциплина — одна из самых главных вещей в общине. За нарушение следует наказание. Нужна смелость, чтобы принять его, и большая глупость, чтобы решить избежать своей кары.       Мика махнул кому-то рукой. К нему вывели мужчину в мокрых вещах с налипшим снегом. Растрепанный, побитый. Один из охранников подвел человека к Мике, грубой подсечкой заставил осесть на колени.       — Роджер, какая досада. Ты же был предан нам долгие годы. Вот уж не подумал бы, что окажешься трусом. Предателем.       Он обошел его сзади, наклонился и будто заботливо расстегнул куртку, сняв с совершенно безвольного Роджера.       — Ты же понимал, что наказание все равно настигнет? — Мика дотянулся до свисающих с потолка массивных крюков, похоже, тех, на которые подвешивали туши животных в морозильниках.       Охранник рывком стянул с пленника свитер. Дженни стало не по себе. Пальцы похолодели, ее затрясло, а Адам чуть сильнее сжал колено. Истощенное тело сплошь покрывали яркие шрамы: совсем свежие и уже заживающие.       — Мика, прошу тебя, — взмолился пленник. — Я столько работал, столько сделал. Ты не можешь так поступить. Просто дай мне уйти!       — Я был великодушен к тебе, но чем ты отплатил? Грубое нарушение правил, трусливый побег. Мое терпение не бесконечно. Всему есть предел. Но можешь не бояться. Ты еще послужишь хорошую службу.       Сохраняя абсолютное безразличие, Мика опустил крюки ниже. Лицо его не дрогнуло, пока он протыкал кожу Роджера на спине. Будто слегка усмехнулся, с наслаждением слушая пронзительные крики боли. Дженнифер дернулась в желании подняться и свалить подальше. Адам переместил руку на ее кисть и сжал. Его глаза бегали по залу. Похоже, тоже искал пути отхода. Только эти фанатики сходу заметили бы уходящих.       — Мика, — едва не плача, взвыл Роджер, — последний шанс.       В ответ ему была снисходительная улыбка, затем кивок в сторону. Цепи с крюками натянулись, поднимая кричащего Роджера над полом. Мико обошел его, взял из рук своего помощника мачете и заботливо погладил лезвие. Одним махом и без малейшего сомнения он перерезал горло Роджеру. Из раны хлынула кровь, а Мика подставил под нее лицо, словно подпитываясь уходящей из другого человека жизнью.       Дженни дернулась, приподнялась, но охранник до боли сжал плечи, сажая обратно и силой удерживая на месте. Ей приходилось наблюдать за тем, как Мика растирает брызги по лицу, а после набрав в винный бокал кровь и с упоением сделал глоток, передавая приближенным к себе. Еще двое человек по обе стороны от него выпили кровь и вернули бокал. Мика поднял его над головой, повернулся к столам, безумно улыбнулся.       — Эта жертва — путь к нашему спасению! Возможно, каждый из вас сможет его совершить. Вкусить кровь предателей во имя нашего общего спасения. А сейчас, приступайте к трапезе! — он стер пальцем кровь с лица и облизнул с наслаждением.       Дженнифер не знала, куда себя деть. Она боролась с приступом паники, желанием сбежать прочь. Мика говорил что-то еще, но до ушей не доходило ничего, кроме постороннего шума. Проходящие вдоль столов люди в серых балахонах наливали каждому вино, двигали ближе. Дженни не шевелилась, будто и не дышала.       — Не думай о произошедшем, — произнес Адам. — Мы скоро свалим отсюда.       Он шептал, практически прижавшись к ее уху. По спине тут же побежали мурашки, но не от страха.       — Выпьем! — выкрикнул Мика. — Каждый должен вкусить вина в честь начала нового дня. Очищение памяти от предателя Роджера.       Он одним махом допил кровь. Люди в зале послушно принялись осушать бокалы. Все, кроме Дженни и Адама. Кажется, даже его пугала обстановка.       — Плохо слышишь? — в спину больно ткнули дулом автомата. — Или не уважаешь наставника?       — Я не буду, — произнесла она.       — Это не предложение, — поморщился Мика и направился к ним. — Необходимость. Это очищение твоей души. Просто маленький глоток.       — Нет, — как можно тверже ответила Дженнифер.       — Держите его, — коротко бросил Мика.       Охранник перехватил руки Адама, крепко сжал их за спиной. Рывком уложил головой на стол, лишая возможности дернуться. Мика плевал на все, чувствовал свое безоговорочное превосходство. Он, словно окончательно обезумев, забрался на стол, до боли сжал челюсть Дженни, задрал голову выше и насильно заставил открыть рот, вливая в горло вино. От кислости и избыточного спирта обожгло все внутри, перехватило дыхание, от чего она сразу закашлялась. Мика похлопал ее по щеке и спустился на пол.       — Лучше тебе быть послушной, девочка моя.       — Больной ублюдок! — выпалил Адам.       Воцарилась тишина. Судя по всему, находилось не слишком много глупцов, которые позволяли бы себе подобное. А вот на Адама это было очень похоже. Вопреки всем опасениям, Мика рассмеялся. Дал отмашку, чтобы его отпустили, и покачал головой.       — Мне нравится твоя прямолинейность. Знаешь, до поры я буду считать это забавным, — сквозь улыбку он угрожающе прищурился. — После — тебя постигнет участь Роджера. Мика отошел от их стола.       — Пир, друзья мои!       Люди вокруг жадно набросились на расставленное мясо, заглатывали целые куски, кажется, вовсе не жевали. Дикий сброд. Их словно вообще не кормили. Дженни продолжала бороться с тошнотой, дрожью во всем теле. Адам наклонился ближе к ней, коснулся руки.       — Я хочу сбежать. Неважно, куда, — прошептала Дженни, чувствуя что-то странное.       Голова отяжелела, перед глазами все плыло куда-то в бок. Можно было сослаться на опьянение. Только Дженни пила не впервые и это было нечто иное. Ей казалось, что Адам смотрит даже не на нее, а сквозь. Он брал это чертово мясо, буквально отрывал зубами, а из куска словно сочилась кровь. Дженни тянула руку, чтобы коснуться его, отобрать странную еду. Она и сама не понимала, как пытается прожевать жесткий кусок. Чертовски жесткий. Дженни чувствовала, как дурнеет сама, как дурнее становится ее состояние. Необходимость в свежем воздухе лишь росла. Выдох. Вдох. Перед глазами все превращалось в неразличимое пятно. Она не помнила, как оказалась снаружи, в какой момент перед глазами потемнело. Провал.

***

      В небольшой комнате душно. Жар исходит от множества свечей, расставленных по всему помещению. Одни наполняют воздух запахом воска, другие химозно-фруктовыми, ягодными ароматами. Только ничего из этого не спасает. В комнате пахнет затхлостью, чем-то душно-приторным, будто бы смертью. Света практически нет. Свечи служат его слабыми источниками. Разве может быть иначе в комнате Мики? Он бесшумно закрывает за собой дверь, поворачивает в замке ключ. Изрядно подсохшая кровь стягивает кожу, но для него это не что-то дискомфортное. Ему нравится соленый вкус победы. Предатели должны быть наказаны. Пускай, такое напугает многих — чудесно. Значит, побоятся действовать за спиной. Не всем получалось доносить позицию добрым словом. Кнут и пряник, верно? Мику полностью устраивало такое положение дел.       В помещении относительно чисто. Напротив двери высокое зеркало, позволяющее каждое утро смотреть на себя в полный рост, буквально наслаждаться тем, что видит. Он довольно ухмыляется, принимается медленно раздеваться. Справа у заклеенного красной изолентой окна стоит широкая кровать с высоким решетчатым изголовьем. Дрожащее пламя свечей отражается от потертых обоев и заполняет комнату кроваво-красным светом. То, что нужно для создания романтической обстановки. Со стороны кровати доносится едва слышимый стон, мычание. Мика добродушно улыбается. Как раз вовремя. Значит, доза транквилизатора подобрана идеально. Еще некоторое время девушка на кровати будет смиренной, пусть и немного вялой — пустяки. Он чертовски доволен, словно кот, вдоволь налакомившийся сметаной. Отличный день. Завершение станет еще лучше.       — А вот и я, милая моя. Скучала? — спрашивает Мика, но сразу же добавляет. — Не отвечай. Ни к чему распыляться на какие-то слова.       Добродушность перерастает в жадность, а та в желание, которое кружит голову. Мика изучает девушку, переводит взгляд на свое обнажающееся отражение. Огоньки пляшут на выкрашенных в алый стенах. Атмосфера страсти, именно о такой комнате он мечтал. Жить в уютном месте со своей любимой. Пускай, любимая и сама не до конца понимает своего счастья.       Кажется, что это хорошее настроение ничто не сможет испортить. Мика приближается к зеркалу, влажным полотенцем вытирает уже изрядно подсохшую кровь. Не отводя взгляда от собственного отражения, сбрасывает остатки одежды. С кровати доносится тихое мычание, больше похожее на плач.       — Тише, милая. Дай мне немного времени. Я не хочу испачкать тебя.       Уже будучи совершенно обнаженным, он самодовольно улыбается и, обещая своей избраннице незабываемую ночь, направляется к застеленной шелковым покрывалом постели. Девушка на кровати шевелится активнее, пытается перевернуться, но руки и ноги крепко фиксируют веревки.       — Тише, все будет хорошо. Просто расслабься, эта ночь станет лучшей.       Мика ухмыляется, поправляет волосы и расправляет плечи. Желание распаляет его все сильнее, но подходит к этому он с особой щепетильностью. Для Мики секс не просто способ удовлетворить потребности. Он считает это настоящим таинством для него и избранницы. Для той особенной, что сможет принести в этот мир его продолжение. Никаких лишних пошлостей, никакого хвастовства перед внешним миром. Его счастье принадлежит лишь ему.       Только все время не везет. Еще ни одной избраннице не удавалось выполнить свою основную функцию. А еще считают себя женщинами. Мрак. Ничего, времени у Мики было в достатке. Ни эта, значит, другая.       Мика величественно расправляет плечи, забирается на кровать, нависает над девушкой. Русая, как он и любит. Сперва проводит руками по худому телу, но тормозит себя — ни к чему лишние пошлости. Входит с немалым усилием, ее мышцы словно одеревенели, но никаких смазок не использует — верит, что они могут навредить результату. Конечно, он хочет, чтобы и ей это доставило удовольствие. Заботится о партнерше и верит, что приятно. Гладит ее руки, мечтает об объятьях, но не может позволить этого. Девушка, пристегнутая к изголовью, двигает руками не в силах освободиться. Шипит, рычит, безуспешно щелкает беззубыми челюстями, поблекшим глазами слепо смотрит в потолок. Мика знает, что она не навредит ему. Предпринял для этого все меры. Сегодня эта измененная — его любовь.

***

      После того чудовищного обеда прошло несколько дней. Дженнифер совершенно не помнила, как вернулась в комнату. Просто проснулась ранним утром перед работой, с невероятным трудом оторвав голову от подушки. Все эти дни до очередного тяжкого пробуждения прошли словно в бреду. Работа, обед, работа, комната. Адама видела лишь единожды. Мимолетно в столовой, куда даже не хотела, да и боялась, соваться. Уже на подходе ее начинала бить мелкая дрожь, но приходилось заходить внутрь. Они столкнулись случайно, сели рядом, успели перекинуться лишь парой слов, пока их принудительно не развели по сторонам. Приказом Мики был запрет на то, чтобы они виделись. Дженни старалась убедить себя в том, что в нем говорит страх. Он чувствует, что они его просто уничтожат. Правда, прекрасно понимала, какая же чушь.       Прежде, живя в Оазисе, Дженнифер охотно бралась за работу. Здесь все было иначе. Ей не хотелось подниматься с кровати, открывать глаза, да и вовсе просыпаться. Конечно, этому могло послужить не только само пленение, но и предшествующие события. Спасение их жизней, забота об Адаме, поиски припасов, жилья. Потеря всего, кроме их жизней. Единственным, что подарило спокойствие, стал их разговор. Извинения Адама, ее признание. Да, ответная реакция задела, но они могли обсудить и это. Если им представится возможность.       — Угощайся, — поразительно бодрая Мэйв подвинула ближе ароматный и горячий ягодный чай. — В последние дни ты сама не своя. Как твой молодой человек?       «Кто?» — едва не выпалила Дженни, но вовремя опомнилась.       — Мне запрещают с ним видеться, — она села и сделала несколько осторожных глотков.       — Скоты, — раздраженно бросила Мэйв. — Ладно, наберись терпения. Они не смогут сдерживать вас вечно.       Дженни почти беззвучно вздохнула и кивнула. Уже привычный склад, привычная, но ненавистная рожа Хайдена. Тупые шутки и прочее. Он оторвался от просмотра очередного непотребства, свистнул и столкнулся с игнорированием. Дженни не собака, чтобы бежать на свист. Не встретив никакого отклика, Хайден поднялся и сам подошел.       — Слышь! Притащи мне вяленой оленины.       Дженни закатила глаза. Хотелось бы сделать вид, что ничего не услышала, но этот придурок был слишком настойчив. Пихнул ее в плечо, не встретил никакого ответа.       — Склад правее нашего — основной, — не унимался он.       — Мне нельзя туда, — бросила Дженни.       — Можно, если не поймают. А если попадешься, про меня можешь даже не заикаться. Скажу, что сбежала, попадешь в клетку. Не захочешь идти, тоже настучу на тебя. И твоего дружка.       Вот это уже подействовало. Ну уж нет. Ладно подставить себя, но не Адама. Совершить с ним тоже самое, что и с Роджером. От этого бросило в холодный пот, к горлу подступила тошнота. Ладно, придется пойти на поводу у Хайдена. Неужели ей будет не под силу пробраться куда-то незамеченной. Подсказать, где конкретно искать мясо, Хайден отказался. Лишь злорадно ухмыльнулся и пожелал удачи.       На улице она накинула капюшон, опустила голову, вновь стараясь превратиться в тень. Быстро добралась до частично занесенного снегом двухэтажного каменного здания. Сквозь окна виднелась лишь чернота. Ничего больше. Дженнифер воровато огляделась. Никого. Подошла к двери, дернула ручку и ругнулась. Заперто. Иначе и быть не могло. Поспешила отойти, присела, создавая видимость завязывания шнурков. Глупо, но менее подозрительно, чем тупое стояние на месте. Прошедшие мимо не обратили никакого внимания, а Дженни смогла разглядеть приоткрытое окно. При желании, откроет пошире и заберется внутрь. Так и решила. Подобралась к стене, забралась на занесенный снегом ящик и, приложив немало сил, подняла подвижную часть рамы. Уже не тратя лишнее время на оглядывание, Дженнифер подтянулась и перевалилась внутрь. Приземлилась жестковато — оцарапала руки и приложилась копчиком. Сдержав желание материться, она лишь поохала и поднялась. Очутилась в темной комнате. Дневной свет проникал еле-еле, падал на забитые всяким хламом металлические стеллажи. Дженни опознала среди них наваленную бесформенной кучей одежду, прошла мимо полок и дошла до двери. В коридоре моргала без того тусклая лампа. Пусть так, даже такое освещение позволяло разглядеть таблички на дверях. «Одежда», «Оружие», «Кухня». Дженни помедлила перед оружейной, но решила, что случай не подходящий. Пускай, запомнила, где найти средства для побега. Прислушалась к тишине. Никого. По всей видимости, необходимое ей находилось на кухне. Дверь, к счастью, не была заперта. Она зашла и огляделась по сторонам. Здесь было очень грязно, воняло. Невольно поморщившись, пошла дальше по помещению. По сторонам смотреть не хотелось, но взгляд помимо воли притягивали какие-то пятна, мясные ошметки. Дженнифер отвернулась, пытаясь сосредоточиться на цели своего визита сюда. Спустя время она наткнулась на ряд холодильников, открыть которые оказалось не под силу. К счастью. В стороне нашлись полки, заваленные давненько просроченным чипсами, сухариками и прочим. Тут же Дженни нашла несколько упаковок вяленого мяса. Она торопливо сунула попавшуюся под руку пачку сигарет в карман, туда же мясо для Хайдена. Сделала всего несколько шагов к выходу, как замерла. В коридоре, затем в кухне, где находилась она, зажегся свет. Сердце подскочило к горлу и камнем ухнуло вниз. Может, удалось бы отбрехаться, но пробовать совершенно не хотелось. Лишнего времени на то, чтобы оглядеться, не было. Первое, что попалось на глаза — дверцы лифта, в котором между этажами перемещали еду. Небольшой, но ей точно должно хватить места. Практически не раздумывая, Дженни распахнула дверцы и забралась внутрь. Благодаря судьбу за невысокий рост, поджала колени к груди, закрыла за собой лаз. Задача проще простого — не издать ни единого звука, дождаться, пока лишние люди уйдут, и бежать обратно к придурку Хайдену.       Дженни прекрасно слышала шаги, приближающиеся голоса. Не меньше трех человек точно. Они зашли на кухню, бросили что-то тяжелое на пыльный пол. Один подошел ближе, стукнул, как показалось Дженни, просто по стене. Под ней открылся люк. Лишь чудом не взвизгнув, она полетела вниз. Вопреки ожиданиям, приземлилась довольно мягко — на кучу тряпок или черт знает чего. Некоторое время пыталась отдышаться. Позволила колотящемуся сердцу немного прийти в себя. Только чуть освоившись, Дженни почувствовала резкий поток запахов. Что-то кислое, легкое гниение, затхлость. Захотелось поскорее попасть на свежий воздух. Сделала несколько шагов, взгляд упал на пыльный пол под слабым, едва пробивающимся через забитые окна под потолком, дневным светом. Следом перевела взгляд на толстые прутья решетки. По спине пробежал холод. Невольно вспомнила ночь своего заключения. Самое малое, что ждет, если ее поймают. Неужели, и здесь держали изуродованных измененных девушек. Тяга ненужных приключений была сильнее рассудка. Дженнифер приблизилась к ближайшей клетке, коснулась прутьев всматриваясь в полумрак. Ничего, кроме какой-то небольшой кучи, видимо, источающий запах гниения. Подошла к соседней. Сжавшись, в дальнем углу сидел человек. Совершенно точно еще живой. Измененные так себя не ведут. Худой лохматый мужчина в обносках повернулся, сделал несколько боязливых шагов навстречу, вышел к самой решетке на свет. Глаза пленника расширились, тоже самое произошло с Дженнифер. У нее перехватило дыхание, ледяная рука ужаса сжала ее сердце в кулак. Ноги едва не подкосились, уронив хозяйку на пол.       — Папа… — прошептала она пересохшими губами.