Кровавый Смерч

Я чуял вонь. Я был уверен, что этот запах исходит от мальчишки. Но мы вышли в огромный зал. И я почуял. Вонь выворачивала наизнанку. Меня тошнило, глаза чуть ли не слезились. – Какая вонь! Просто отвратительно! Фу! Ты куда меня, дурак, привел?! Я вновь по привычке принюхался и готов был взвыть, но тут осознание пронеслось холодным вихрем в голове. – Вонь… – шепнул я себе под нос. Кровь этого мальчишки воняла так же. Кровь Рихта воняла так же. Кровь их рода воняет именно так. А этот… он видел это. Видел как проливают кровь его родителей. И сейчас я чуял ее. Чуял то, что мальчишка точно не хочет вспоминать. Я замолк. Даже мой ветер поутих, но почему-то он все равно вихрился рядом с этим безумцем. Словно стена, что ограждала от недостойных воинов, которые не спасли его семью. Будто теперь сам воздух решил защищать это сердце. Я проследил за непроницаемым взглядом. Пятна. Развалины. Туда била Эвольта. Сердце передо мной билось сильно и быстро. Опять в висках стучит его страх. Просто наказание… *** – Сколько у тебя здесь еды для костра, – задумчиво протянул я. Чего здесь только не было… Свитки, карты, книги от едва завершенных до таких древних, что я вспомнил несколько говорящих на этих языках. Взгляд зацепился за постель. От нее веяло потом. И… солью. Слезы? Я вспомнил лиловые пятна под глазами. Со сном все плохо. Затем рассматривал пустые скучные стены, но заметил подсвечник. Стоило его коснуться когтями в висках вновь стукнул чужой страх. Сколько можно?! – Успокойся, я не собираюсь устраивать пожар. Не моя техника. А вот баланс у этой приблуды неплохой… Я посмотрел на тесаки, что явно уступали этим подсвечникам. Руки сами крепко держали их, хотя мои браслеты были на мне. Я открыл дверь и метнул их, закатывая глаза при виде ошарашенных рыцарей. Слабаки. Пока мальчишка рылся в своих тряпках, я подошел к письменному столу. На том лежала карта этого места. Взгляд скользил по аккуратным отметкам, я мог легко понять, как Поборники наступали. – Ты еще глупее, чем я думал, Рихт Бестолковый! Нечисть обходит энергию стороной. Знал бы я, что дворец зачарован феями, я бы не блуждал в этом треклятом лабиринте и не попал бы в ловушку. Не стал бы камнем, украшением стены. Искал бы способы убить Вальтера и понять, как этот хитрый лис… так. Не лис. Хитрый… пусть будет змей. – Я бы… не попал в ловушку, – выдохнул я и даже не заметил. Но понял лишь когда в виски ударил ужас. Опять?! Да мне стоит чихнуть, и этот дурак мне голову своим страхом расколет! Взгляд упал на раны. Если бы не кошмар в его жизни, их бы не было. Но они были. И пульсация в голове стала последним ударом. – Хватит, – прорычал я. Я медленно приближался, сам не зная, что хочу сделать. Голова уже болела, а вид трясущихся рук при моем наступлении выбил воздух из легких. Я схватил запястья. Что я хотел сделать? Не знаю. Просто вид этих рук… Это раздражало. – Хватит стучать своим сердцем у меня в висках, - буркнул я и отпустил запястья. Развернулся и вновь оглядел пустые стены. Картины стояли на полу. И одна упала. Это портрет. А на нем… женщина с ребенком. Зеленые глаза с длинными ресницами, которые не выходят из головы уже… тысячу лет. Глаза ребенка. Совершенно спокойно и… осторожно. Других слов для описания мягкости матери мальчишки я не находил. И это я назвал вонючей кровью… Захотелось самому себе выцарапать глаза. Я молчал, со мной затих и ветер. Мальчишка подошел ближе и перевернул картину изображением к стене. Я проводил его взглядом. Рассеянные движения выдавали усталость. Поникшие плечи кричали, что мальчишка снял маску. Смирился. Я принюхался к приятному запаху мягкой ткани. После заточения в камне и отсутствие родного воздуха даже одежда казалась пыткой. Она закрывала мою кожу от моей стихии. Это было неприятно. Но еще неприятнее, что волосы запутались в бесконечных завязках. Треклятая одежда. Зрение было поражено тканью, но слух приметил приближающееся сердце. Я застыл. Длинные пальцы коснулись волос. Внутри что-то вспыхнуло и упало, разбившись на осколки. Не бой. Не нападение. Не угроза. Тысяча лет без ощущений. Я был просто камнем. Я великий воин, кошмар во плоти… И даже ветер вместе со мной не мог двинуться. Но он опомнился быстрее меня и оттолкнул эту непонятную угрозу к стене. – Не смей меня трогать, Рихт, – прорычал я. Ему нужно показать, что касаться меня нельзя. Что я могу причинить бóльшую боль. Что я опасен, а он должен запомнить: меня нужно бояться. Оскал вышел сам собой. В висках стучало чужое сердце. Я зверем смотрел в испуганные зеленые глаза. Когти вновь сомкнулись на шее. Я чувствовал, как кровь течет по его венам. Слышал его сердце. Чуял его страх. Мальчишка глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Совершенно беззащитен, полностью в моей власти. И он все равно пытался думать. Я наклонился к нему, открывая клыки. В голове крутилось желание просто загрызть его. – Сам говорил, что ты не падшая тварь, - прохрипел он, хватаясь руками за мои браслеты. Будто по голове ударили моим же топором. Глаз дернулся. Нечисть… я ведь сейчас так близок к ней. Так похож на бездумных тварей. Не Кровавый Смерч. Не Демон Крови. Просто нечисть, способная лишь пожирать своих врагов. Но было ли дня меня сердце напротив вражеским? Когти медленно разжались. Вдох. Я фыркнул и развернулся, подхватывая одежду. Когтем я вспорол завязки на рубахе. Так будет проще носить это орудие пыток. В плечах все жало, штаны облегали ноги, заканчиваясь на лодыжках. Я исподлобья смотрел на мальчишку, волосы снова упали на лицо. На этот раз трогать он меня не стал. Молодец. Понял. – Где мне искать моего коня? – грозно задал я самый главный вопрос. Мальчишка задумался. Надолго задумался. Мне это не понравилось. *** Сады сбивали с толку своим количеством запахов. Но я знал: Дурман рядом. Его запах я не спутаю ни с чем. И мои враги тоже. Я оглянулся на мальчишку, он шел за мной. Потому что меня вел не он. Меня вел Дурман. Я не смотрел на разрушенные скульптуры. Не обращал внимание на залитую кровью траву. Не замечал ужаса в глазах людей. Увидел лишь одну статую. Это лицо я не спутаю никогда. Вальтер на коне. Но конь… Я мгновенно оказался рядом с этим… с этим. Ветер стих: кроны деревьев успокоились. Не может быть. Нет… Сердце билось сильно. Часто. Стучало о ребра. Кулаки разжались и превратились в трясущиеся ладони. Я осторожно коснулся лбом головы коня на постаменте, осторожно поглаживая. Дыхание сбилось, клыки и когти отросли вновь. – Прости меня…