Ирония судьбы

      Глупейше положение. Такое даже спьяну не привидится. Граф Арно де Монсальви, рыцарь, дворянин и прочее прочее, оказался в темнице. Это было не в первый раз в его жизни. Но до этого условия содержания были более менее достойными. И что теперь? Замёрзший, голодный, покусанный блохами воин злился на весь мир. Теперь-то он твёрдо уверился, что Катрин Легуа самая настоящая ведьма. Но и ведьмы бывают патриотками. Что стоило этой колдунье околдовать Филиппа Бургундского, помутить его разум, чтобы он перешёл на сторону короля Карла? Но нет. Она навредила именно Арно. Это случилось в тот вечер, когда граф де Монсальви решил забить болт на память покойного брата. Проще говоря, поговорить с Катрин о своих терзаниях и не только поговорить. Ведь если ведьма всё равно умрёт, то какая разница, если Арно даст волю своей накопившейся страсти? Но златовласая чертовка опередила околдованного её красотой рыцаря. Теперь сам Арно оказался пленником. И всё бы ничего. Военная жизнь приучила воителя ещё не к таким лишениям. Но Арно оказался в теле женщины. Вдобавок ко всему у молодого графа страшно болела нога. Сразу вспомнились обстоятельства его первой встречи с Катрин. Арно мечтал об огне. Он бы не только обогрелся, но и изжарил бы прытких крыс, которые вообразили графское тело своей вотчиной. Арно чесал тело до крови, набрасывался на кусок хлеба, как на англичан, сыпал проклятиями, давал имена крысам. Самые нахальные были поименованы Филиппом, Гийомом и Катрин. К чести графа де Монсальви надо сказать, что третья крыса была названа в честь госпожи де Ла Тремуй. Жалко, что не бывает рыжих крыс. Но это было далеко не самым страшным. В один ужасный день (или то было утро — узник давно потерял счёт времени) к Арно пожаловал посетитель. Вначале граф де Монсальви обрадовался. Хоть какое-то развлечение. Судя по чёрной сутане, это был священнослужитель. Арно всё понял, по его мнению, и даже немного испугался. Он и не думал о том, что находится в теле приговорённой к смерти. Ну Катрин, ну удружила. Отомстила. А ещё в любви клялась. Мысли Арно путались. Он не хочет умирать под топором плача. Ведь в такую ужасную камеру могут помещать только простолюдинок. Рыцарь чувствовал себя диким зверем, готовым выгрызть право на жизнь. — Кто вы? — зло спросил граф де Монсальви. Дивно, каким жалким и слабым прозвучал его голос. Мыши и то громче пищат. — Священник. Так, в главном Арно не ошибся. Он молчал. А что говорить на предсмертной исповеди? Он даже не знает, кто эта преступница и в чём её вина. Но священник продолжал: — Готовы ли вы? Арно был готов перегрызть горло всему миру, но вместо этого глумливо вопросил: — К чему? — К смерти. Подтвердились самые наихудшие графские опасения. — Скоро ли это будет? — Завтра. — А что не сегодня? — вызверился Арно. Обычно священники более словоохотливы. Из этого же каждое слово нужно тянуть, как клещами. — Значит, вам очень плохо? — после продолжительного молчания спросил священник. Тут у Арно лопнуло терпение. — Нет, святоша, мне очень хорошо. Всю сознательную жизнь мечтала оказаться тут. Все смертники умирают от счастья. Пришелец стал разглядывать узилище Арно. — Без света! Без огня! В воде! Это ужасно. Гнев тут же покинул графа де Монсальви. Наверное, священник очень молод. В первый раз пришёл принимать исповедь приговорённого. Иначе так бы не ужасался. А тут Арно накинулся на сердобольного пастыря божьего. У каждого свой крест. Больно трепетный и сочувствующий служитель Господа ему попался. — Да не переживай, попик, скоро мои мучения кончатся. А тебе на будущее дам совет. Относись ко всему проще. Это твоя работа. — Знаете ли вы, почему вы здесь находитесь? Этого вопроса Арно боялся больше всего. — Без понятия. Я бы хотела уйти отсюда. К удивлению рыцаря, священник отковал его, вернее её, и предложил следовать за ним. Кто отказывается от подарков судьбы? Через пару дней Арно переменил своё мнение. Начать с того, что его спаситель был не так молод, как показалось освобождённому узнику в тюрьме. Вернее совсем немолод. Но спасённый рыцарь не мог не испытывать благодарности к негаданному спасателю. Для чего обращать внимание на внешность? Спас жизнь, накормил, вшей вычесал, разрешил помыться в бадье. Живи да радуйся. Но нет. Никогда нельзя расслабляться. Тот, кого Арно считал блаженным подвижником, оказался ещё большим грешником, чем сам граф де Монсальви. Ибо Арно никогда не притворялся праведником и не носил сан. Отчего-то попу пришла фантазия признаться ему в любви. И если бы только это. Повезёт так во всём. Что только не выслушал несчастный рыцарь, ставший предметом притязаний полоумного священника. «Из огня да в полымя», — подумал несчастный узник. Из одной тюрьмы в другую. Арно знатно растерялся. Не объяснять же правду. А хуже всего было узнать свои черты в одержимом страстью безумце. Дело было так. Воспылав страстью к красивой простолюдинке, священник написал на неё донос с целью изнасиловать в тюремной камере. Покраснел Арно при этих словах. Стыдно стало. Ведь он сам собирался поступить с Катрин подобным образом. Теперь граф де Монсальви понимал, за что на него такое горе свалилось. Сам виноват. Сбылась мечта. Хотел пойти к Катрин в темницу — сам оказался там. И что теперь делать. У Арно нет даже оружия, чтобы противостоять обречённому грешнику. Да что оружия? Что может миниатюрное создание против высокого силача? Влип Арно так, как никогда в жизни. Мужчина и дворянин стал бессильной и бесправной цыганкой. Дальше священник говорил о том, как зарезал какого-то офицера. Выдержка окончательно изменила Арно. Нет, до такого он бы никогда не опустился. Почему он не зарезал герцога Бургундии? Хотя Жан Бесстрашный, конечно, доигрался. Но кто такой Арно, чтобы судить поступки своего сюзерена? Да и не до этого теперь. Мужчина просил сжалиться над ним. — На тебя и смотреть противно. Трусливый червь, носящий сутану. Кишка тонка вызвать офицера на честный поединок. Поганый пёс! Ублюдок! Ты достоин носить имя Легуа. Ах, достойный церковник. Арно кричал и топал ногами, одна, из которых ещё не окончательно зажила. Боль привела его в ещё большее неистовство. Напомнив о сорванной пытке Катрин, в чём Арно был виновен целиком и полностью. Но каков лицемер. Он не предвидел пытки. Священник, чьего имени Арно не знал, пытался урезонить пылкую девицу, но не ту напал. Пощёчина привела графа де Монсальви в чувство. — Спасибо тебе, святой отец, за доброту, за ласку. За любовь, в которой ты клянёшься. За всё. Священник мрачно взглянул на него. — Ещё раз я услышу из твоих уст подобные выражения… Я за себя не отвечаю. У солдафона своего поди набралась. Я отучу тебя ругаться. Люби меня! Арно смерил грешника негодующим взглядом. Его взгляд упал на ножницы, которыми заботливый священнослужитель остриг завшивевшие косы цыганской плясуньи. Вот последний шанс. Пришлось изобразить раскаяние и желание отплатить добром за спасение. Вскоре ножницы были до упора воткнуты в худую смуглую шею священника. Для верности Арно воткнул их в глаза ещё трепещущего тела. — Это я отучил тебя творить бесчинства. Прощай, как тебя там. С удивлением Арно осознал, что не знает имени человека, который его ударил по лицу. Раскаяния рыцарь не испытывал. Он убивал людей и за меньшее. Вот то, что влюблённый не назвал имени той несчастной девы, в теле которой обитал Арно, заметно усложняло дело. Девушка, чаровница, красавица, дурочка. Сам Арно считал имя Катрин очень красивым, но запретил себе произносить его после того, как узнал фамилию обожаемой женщины. Выходит, что между ним и уже покойным попом больше сходств, чем различий. После своеобразного обыска Арно нашёл кошель с золотом. Только на монетах было изображение незнакомого государя. С этим разберётся потом. Этих денег должно хватить на первое время. Смерть архидьякона породила разнообразные толки. Чернь считала, что Клод и был тем самым монахом-привидением, который был сообщником цыганки. Ужасная сообщница скрылась из темницы, но и забрала душу грешного священника. Вот почему архидьякон не был погребён в освящённой земле.