Нечестивый союз

Истории о пропаже сельскохозяйственных животных участились за последние полгода. Пропавший скот не был новостью — это легко объяснялось хищниками-отступниками или ворами, угоняющими скотину. Новостью были рассказы о перевернутых купеческих повозках, о мертвых лошадях с глубокими рваными ранами на шеях и животах. Несмотря на беспорядок, ничего не было украдено. Золотые и серебряные монеты нетронуты, красивая одежда и ткани всё еще завернуты в бумагу, еда свежая, и её поклевали только вороны. Это было ново. Спамтон, деревенский священник, осматривал открывшееся ему чудовищное зрелище. Внутренности, вываливающиеся из лошади, и птицы, клюющие кишащий червями труп, делали запах невыносимым. — Зачем ты притащил меня сюда, Пинк? Его брат поднял взгляд от осмотра повозки. Он стоял гораздо ближе к месту бедствия, пытаясь понять, что произошло и как. — Потому что, Уайт, если мы найдем тело, ты сможешь провести последнее отпевание! И как местный представитель закона, я так говорю. Пинк усмехнулся. Спамтон ненавидел, когда его называли Уайтом, и Пинк это знал. Еще он ненавидел, как Пинк злоупотреблял своей властью «главного блюстителя порядка», чтобы добиваться своего. Это неизменно заставляло маленького человечка топорщить перышки от досады. Они продолжили поиски еще час, прежде чем Пинк застонал. — Это уже четвертое нападение на торговцев за этот месяц! У Оранжа и Йеллоу в лавке запасы на исходе! Если скоро не будет поставок, деревня начнет голодать. Спамтон изучал лошадь, пока Пинк прошел мимо, направляясь обратно в деревню. — Давай, Уайт. В деревне и разберемся. Спам собрался было последовать за ним, пока Пинк бормотал себе под нос: — Не бандиты... Волки? Нет, следы когтей слишком большие. Спамтон поднял взгляд. — А что насчет оборотня? Пинк покачал головой. — Они вымерли столетия назад. Пинк продолжал бормотать себе под нос, пока они снова входили в деревню. Деревня была маленькой, но достаточно крупной, чтобы прокормиться сезон-другой, если придут тяжелые времена. Они всё еще зависели от торговли инструментами, семенами и товарами. И если все это закончится... Обычно деревня могла положиться на скот Блю. Куры и коровы кормили людей изо дня в день, а овец забивали по мере необходимости. Но, несмотря на острый глаз Блю, животные продолжали исчезать. Спамтон и Пинк вернулись домой, желая хоть ненадолго забыть об увиденном ужасе. В коттедже братьев пахло тушеной говядиной и свежеиспеченным хлебом. Оранж достал буханку из печи и отложил остывать. Увидев это, Спамтон направился прямо к стойке и начал отщипывать хлеб. — Наверное, в лавке сегодня неспешно? Оранж кивнул. — Ага. Йеллоу сам справится. Там почти ничего не осталось. Оранж поднял взгляд, пытаясь скрыть встревоженные глаза за дрожащей улыбкой. Он не хотел, чтобы его младший брат волновался. Затем он с почти надеждой посмотрел на Пинка. — Ты что-нибудь знаешь? Нам нужно знать, безопасно ли торговцам приезжать, иначе придется закрывать лавку. Пинк вздохнул и покачал головой, подходя к шкафу, достал стакан и бутылку джина. Он налил себе выпить, почти наполнив стакан. — Если бы я знал, что происходит, я бы мог хоть какой-то план составить! Он осушил стакан одним глотком и со стуком поставил его на место, заставив братьев вздрогнуть. Они не могли припомнить, когда Пинк был в такой ярости. Братья решили оставить Пинка в покое и больше не наседать. Время тянулось медленно, пока не вернулся Йеллоу, прислонившись спиной к двери и вздохнув. Его желтые перья были взъерошены, под глазами залегли глубокие тени. Оранж замер, накрывая на стол, и посмотрел на брата. — Были продажи? Йеллоу промолчал, лишь покачав головой. Оранж вздохнул и опустил голову. — Понятно. Спамтон наблюдал, как он заворачивает немного еды для Блю, зная, что тот снова не придет домой сегодня. Сегодня была его очередь отнести ужин Блю, что было ему на руку. Ему предстояло провести утреннюю проповедь о важности единства в трудные времена. Учитывая нападения, трудные времена точно были на горизонте. Он накинул черные одежды, расшитые серебряными и золотыми нитями, сунул в карман Библию и четки. С ужином для Блю в руке он подошел к братьям, похлопал Йеллоу по плечу, ободряюще улыбнувшись. — Всё будет хорошо, Ангел позаботится! Это испытание веры. Мы пройдем через это. Йеллоу и Оранж посмотрели на своего младшего брата с тревогой, но мягко кивнули. Они надеялись, что Спамтон, самый близкий к Ангелу среди них, прав. Они позволили Спамтону пройти, и он задержался в дверном проеме, глядя в темноту. — Я переночую в церкви. Не ждите меня, ладно? Увидимся там завтра утром на проповеди. Йеллоу обнял Спамтона со спины, быстро приглаживая носом его волосы и перья. — Спасибо, Спам. Когда Йеллоу отпустил его, сзади раздался усталый и раздраженный голос: — Возьми фонарь! Они обернулись. Пинк стоял за братьями с зажженным фонарем в руке. Он выглядел уставшим и каким-то помятым. Спам закатил глаза. — Еще не так темно! Пинк сверкнул на него взглядом. — Если я отпущу тебя, и ты умрешь, потому что не увидишь, что таится в темноте, это будет моя вина! Возьми, Уайт! Йеллоу и Оранж переглянулись. Не было нужды использовать это имя, но они знали, что насчет фонаря он прав. Спамтон ответил сердитым взглядом, пытаясь переспорить старшего брата, но в итоге проиграл. Он выхватил фонарь из рук Пинка и быстро вышел из уютного домика, направляясь к полям. До полей было недалеко. Они были просторными, с более чем достаточным местом для выпаса скота, так как граничили с густым лесом. Никто не ходил в лес, даже скотина. Единственным исключением был деревенский охотник или редкий смельчак-авантюрист, но даже охотник не уходил далеко от размеченных троп. Авантюристы же возвращались окровавленные, раненые, едва доживая до утра — или не доживая вовсе. Спамтон поднял фонарь, ища Блю. Он не хотел признавать, но был рад, что взял фонарь у Пинка. — БЛЮ-У-У? Он перелез через ограду и направился к стаду спящих овец. Спамтон всматривался в стадо в поисках брата, пока не увидел слабое голубое свечение среди моря шерсти. Подойдя ближе, он заметил, что Блю помогает овце рожать. — О, привет, Спам! Как раз вовремя! Подсвети-ка! Спамтон поднес фонарь ближе, и рука Блю медленно вытянула ягненка из овцы, следуя за ее схватками. Ягненок с мягким стуком упал на мягкую траву. Блю, перепачканный околоплодными водами, теперь и сам пах овцой. Спамтона передернуло, но он не мог сдержать улыбки при виде чуда рождения. Ягненок сделал первые вдохи и вдруг мило заблеял. — Добро пожаловать в мир, малыш. Благословенна эта ночь, которую дарит тебе Ангел... Но тебе нужно помыться. Блю поднял взгляд с сияющей улыбкой, но его глаза с темными кругами кричали: «Еда, кровать и ванна» — всё одновременно. Он слабо хихикнул. — Знаю, но кому-то нужно следить за стадом. Я, кажется, теряю овцу каждую неделю! В прошлый раз лишился своего лучшего барана-производителя. Улыбка Блю не померкла, даже когда он встал, опираясь на пастуший посох. Его нос уловил чудесный запах тушеной говядины и домашнего хлеба. — Оранж сегодня готовил, да? Спамтон кивнул, поднимая фонарь, и они пошли вверх по небольшому холму. С холма Блю мог обозревать свое стадо. Там было небольшое обустройство: самодельная постель из соломы и шкур, маленький костер и ведро с водой. Он быстро вымыл свои голубые перья как мог, прежде чем с благодарностью принять тарелку у Спамтона и накинуться на еду. Спамтон внимательнее посмотрел на брата. Волосы и перья Блю были в ужасном состоянии. Грязь, листья, трава и шерсть прилипли к голове и рукам. Когда он в последний раз чистил перья? И вообще, чистил ли их ему кто-нибудь в последнее время?! Запах ударил в нос, и ответ стал очевиден. Блю заметил это и рассмеялся, выплевывая крошки. — Ни хиди. Спаму потребовалась секунда, чтобы понять брата, осознав, что тот продолжит есть и не будет повторять. — Я не осуждаю, но, пожалуйста. Можешь уделить часок завтра утром, чтобы помыться? Ты заболеешь! Блю кивнул, не слушая толком: «Ммммм». Спамтон встал, оставив фонарь брату. — Я иду в церковь и останусь там на ночь. Если не увижу тебя, то, надеюсь, ты моешь свои хвостовые перья! Блю наконец проглотил огромный кусок еды. — Конечно! Я умоюсь завтра и постараюсь прийти на твою проповедь! У тебя талант. Ты почти как шоумен. Спамтон фыркнул, но улыбнулся. — Постарайся выспаться! Спамтон пошел прочь, помахав на прощание. Брат помахал в ответ и крикнул приглушенно: «Обязательно!» — продолжая набивать рот хлебом, пропитанным рагу. Идти до церкви было несложно и недолго. Она была самым высоким зданием в деревне, поэтому ее легко было заметить в темноте. Однако эта темнота вызывала у священника беспокойство. Засунув руку в карман, он достал четки. Он перебирал бусины, бормоча молитвы Ангелу, чтобы успокоиться. Почему-то ему казалось, что за ним кто-то — нет, что-то — наблюдает. Внезапный холод охватил его, заставив волосы и перья встать дыбом. Они топорщились сильнее, чем когда-либо. Он попытался двинуться, но не смог. Ноги оцепенели, сердце колотилось, кровь пульсировала, дыхание участилось. Ему показалось, что огромная когтистая лапа мягко обхватила его шею. Крепко зажмурившись, он стиснул зубы и призвал всю свою решимость — или чистое упрямство. Он обнаружил, что ноги снова двигаются. Он бежал! Бежал так быстро, как только мог, он влетел в тяжелые церковные двери, тяжелое дерево со скрипом распахнулось. Он протиснулся в щель, развернулся и захлопнул двери. Он задвинул засов и придвинул тяжелую каменную чашу со святой водой к дверям, преграждая путь. Почувствовав, как тепло церкви окутывает его, священник жадно глотнул воздух и рухнул на холодный каменный пол. Тихо поблагодарив Ангела за то, что привел его в безопасное убежище, он потерял сознание.