Нечестивый союз

Тьма — вот и всё, что Спамтон видел вокруг. Сплошная тьма и холод. Холодное ощущение чего-то, что обнимало его, жесткое и тревожное, но в то же время какое-то приветливое? Он не понимал, пока яркий свет не начал сиять, ярче солнца. Взглянув в него, Спамтон увидел... Его глаза открылись. Разноцветный свет из витражных окон с изображением Ангела окружал его маленькую фигуру почти защитным образом. Застонав от боли — суставы ломило; сон на холодном каменном полу прошлой ночью не пошел на пользу. — Который час? — проворчал он, чувствуя себя почти похмельным, и встал, проходя в часовню мимо аккуратных рядов скамей. Зал был украшен прекраснейшими резными статуями Ангела и его учеников, глядящих сверху почти осуждающе. Свет из витражей мягко просачивался в комнату. В конце зала стоял украшенный стол с большой старой Библией, куда более древней, чем сама деревня, окруженный изящными крестами и свечами разных размеров. Взглянув на стену, часы показывали 5:45 утра. «Отлично», — подумал он про себя, ковыляя к задней части здания, где находилось небольшое жилое помещение для священника. Оно состояло из простой кровати, комода, письменного стола и маленькой ванной — определенно не такой роскошной, как главный зал, но, надеюсь, это изменится, когда он станет верховным священником. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, он приготовился увидеть, какие ужасы покажет ему зеркало. Встав перед зеркалом, он увидел, что выглядит ужасно! Не годен для проповеди. Волосы спутаны, глаза усталые и налитые кровью, одежда неопрятна, и это засохшая слюна на щеке? О нет! Так не пойдет! Он быстро начал раздеваться: до проповеди у него было время на быстрый душ. Раздевшись и запрыгнув в кабинку, он включил холодную воду и вздрогнул. «Это тебе за то, что не написал проповедь вовремя, идиот! Теперь придется импровизировать!» — подумал он, намыливаясь. Но пока он мылся, он остановился и задумался. Глядя себе под ноги, мысли разбежались. «Что случилось прошлой ночью? Что-то — нет... кто-то гнался за мной? Было холодно... и темнее обычного». — Я не понимаю, — пробормотал он вслух, прежде чем очнуться. Он снова выругал себя, вылез, быстро вытерся, надел свежие одежды. Он посмотрел на себя в зеркало. Все еще не идеально, но немного чище. Расчесав влажные волосы и оправив рясу, он почувствовал себя самим папой римским. Довольный своим видом, он снова вошел в зал часовни. Взглянув на часы, он был как раз вовремя — 6:00 утра. Он начал свою работу: зажег свечи и благовония из мирры, святой запах наполнил здание, пока он подошел ко входу и отпер двери церкви. Колокола зазвонили, созывая паству на утреннюю молитву. Когда жители деревни начали заходить, занимать места, передавать поднос для пожертвований, давая, что могли, Спамтон начал свою проповедь, в основном импровизируя, пока следил взглядом за подносом, медленно передаваемым по рядам и наполняющимся монетами и мелкими товарами. Его жадный ум следил за подносом, когда его передали обратно к нему. Быстро взглянув на него, прежде чем убрать под кафедру, он решил, что пересчитает позже, когда никто не увидит. Когда служба подходила к концу, двери с грохотом распахнулись. На пороге стоял Блю, глаза широко раскрыты, будто он увидел целую армию призраков. Он завыл, и жуткий крик эхом отразился от стен; он вбежал, держа в руках мертвую овцу, всё тело покрытое кровью. Он рухнул посреди зала, упав на овцу, внутренности и кишки вывалились на роскошный красный ковер под ним. Прихожане ахнули от шока и ужаса; дети заплакали, матери закрывали глаза своим детям. — ДЬЯВОЛ ПРОКЛЯЛ НАШЕ СТАДО! — закричал один житель. — САТАНА ХОДИТ СРЕДИ НАС! — закричал другой. — МЫ НЕ В БЕЗОПАСНОСТИ! ЗАПРИТЕ ДВЕРИ И ОКНА! Когда жители в страхе разбежались по домам, братья Эддисоны подбежали к Блю, пытаясь утешить его, успокоить. Оранж и Йеллоу вытирали лицо Блю. — Поговори с нами, Блю! Всё хорошо! Блю не был в порядке. Он продолжал рыдать, слезы текли, руки вцепились в волосы, дергая их за корни. — ОНО ОГРОМНОЕ! ЧУДОВИЩЕ! КЛЫКИ КАК У ДРАКОНА! И ВЫСОКОЕ КАК ВЕЛИКАН! ЭТО ДЬЯВОЛ! ДЬЯВОЛ ПРИШЕЛ ЗА МОИМ СТАДОМ! Пинк посмотрел на овцу: два глубоких отверстия пронзали тело, руно было покрыто кровью, но животное также выглядело как высушенное мясо в кровавой шерсти, единственное, что осталось — выпавшие внутренности, теперь пачкающие ковер. Спамтон смотрел в шоке, подбежал к Блю, присел на корточки и попытался утешить его, взяв обе руки Блю в свои и сжав их вместе. — Посмотри на меня! Дыши! Глубоко, медленно вдохни, медленно выдохни. Блю медленно и прерывисто вдыхал и выдыхал, его яркий голубой оттенок стал тусклым, болезненно-бледным, почти серым и практически исчез, он все еще был в ужасе от увиденного. Все еще держа его за руки, Спамтон начал молиться, Йеллоу и Оранж обнимали дрожащего брата, очищая и приглаживая его перья. — О Ангел, сущий на небесах, да святится имя Твое, да приидет Царствие Твоё... — О ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ СО СВОИМИ МОЛИТВАМИ! У НАС ЗДЕСЬ ГРЕБАНАЯ ПРОБЛЕМА! БЛЮ, КУДА УШЛО ЭТО ЧУДОВИЩЕ? КАК ОНО ВЫГЛЯДЕЛО? Братья все посмотрели на Пинка, теперь все злые на него. Пинк в ответ сверкнул взглядом, стиснув зубы. Оранж и Йеллоу вскочили, оба закричали на Пинка, Оранж сильно толкнул его. Как он посмел кричать на своего травмированного брата! Как он посмел сквернословить в доме Ангела. Блю встал, его грудь и одежда были испачканы кровью. — Это был... вампир... огромный... больше десяти футов ростом! С... странной головой и длинными ушами! Мы не сможем его убить! Я думаю, это вампир-лорд! Лицо Блю было залито слезами, все братья стояли молча, не зная, что делать. Даже если бы они объединились, они не смогли бы одолеть десятифутового монстра. Блю разрыдался в голос, опершись на скамью, привлекая внимание ссорящихся братьев, которые теперь с тревогой смотрели на Блю. Пинк вздохнул. — Оранж, Йеллоу... отведите Блю домой. Я уберу овцу и присмотрю за стадом. — Затем Пинк посмотрел на Спамтона, все еще стоящего на коленях и теперь смотрящего на него снизу вверх. — Уайт... просто... Пинк вдруг отвел взгляд, стиснув зубы, затем поднял мертвое животное, не сказав больше ни слова, и вышел на улицу. Братья медленно разошлись, маленький белый священник остался один. Вампир. В этой части страны? Еще чего не хватало. Много охотников на монстров сюда не приезжает. Зачем? Им здесь не заработать, во всяком случае, недостаточно. Спамтон молча расхаживал, думая, молясь, умоляя Ангела о руководстве, знаке, ответе, о чем угодно. Секунды превратились в минуты, минуты в часы — ничего. Спамтон, теперь уже в ярости, ударил кулаком по столу, уставленному крестами. Маленький серебряный крест, инкрустированный прекрасными рубинами, упал и с громким звоном ударился об пол, звук эхом разнесся по пустым стенам зала. Тяжело дыша, он поднял крест и посмотрел на него, серебряный блеск был отполирован почти до совершенства. Вампиры не любят серебро — или так говорят. Затем, словно в его голове зажглась лампочка, ему пришла идея. Ангел дает, и дает щедро. Спам сжал крест в руке. — Я разберусь с этим сам. Это знак Ангела! — Он поднял взгляд к огромному витражу с изображением Ангела в святом свете. — Она направила меня и явила свою руку. Так я защищу свою паству — и так я стану верховным священником. Направляясь к кладовой, он начал хватать всё святое: Библию, святую воду и свои четки. Повернув голову, он посмотрел на поднос для пожертвований. Взяв деньги, он отправился в город. Проходя по городу, он сканировал взглядом улицы. Там, где обычно торговцы продавали свои товары, теперь было пустынно. Направляясь к маленькому домику, где жила местная торговка овощами, Спам умолял ее открыть дверь и продать ему столько чеснока и риса, сколько она позволит — а позволила она немного. На оставшиеся деньги он зашел к кузнецу и купил деревянный кол, или то, что могло сойти за него. Время шло. Спамтон почувствовал то, чего не чувствовал уже давно. Гнев? Храбрость? Глупость? Что-то среднее? Он не знал, но знал одно: он не только остановит этого монстра, причиняющего боль его стаду, но и перестанет травмировать своего брата. Завтра, подумал он. Завтра я выслежу этого монстра. Я принесу его голову. Он решил зайти в коттедж братьев еще раз, хотя бы проверить, как у всех дела. Входить в коттедж всегда было приятно, и на этот раз не было исключением. Тепло, уютно, пахнет чудесно сладко. Оранж пек любимые булочки с корицей Блю, с глазурью и дополнительной корицей. Блю сидел на диване, чистый, с чашкой чая в руках, Йеллоу продолжал приглаживать его волосы и перья на шее, доставая до труднодоступных мест. Спам сел рядом с Блю, теперь зажав его с двух сторон, и они все вместе приглаживали друг другу перья. Дрожь Блю постепенно утихала, теперь он пытался приглаживать обоих братьев в знак благодарности, его голос был тихим, глаза блестели от слез, но он сдерживался, пытаясь быть храбрым. К ним присоединился Оранж, поставив большую тарелку с теплыми сладкими булочками с корицей, утопающими в глазури. Блю взял одну, медленно съел, и его страх начал таять. Остальные постепенно присоединились, поклевывая сладости, пока Спам не встрепенулся. — Блю... Мне нужно знать. В какую сторону ушел вампир? Блю продолжал смотреть на булочку с корицей, ее сладость притупляла его травму, но он все еще держал ее так, будто от этого зависела его жизнь. — На запад... он ушел на запад, в лес. Спам молча кивнул, медленно подняв взгляд. — Где... Пинк? — Он огляделся, ожидая, что грубый и шумный брат появится с минуты на минуту, но Оранж покачал головой. — Он в ратуше. Сказал, что скоро вернется... Дверь с грохотом распахнулась. Блю подскочил и закричал от страха. — Успокойся, брат, это всего лишь я! — сказал Пинк, запирая дверь за собой, почти расхаживая перед братьями, как павлин, пытающийся показать себя, и сел в кресло напротив остальных братьев, угостившись булочкой с корицей, ведя себя так, будто спас деревню. — Продал овцу за хорошую цену! У нас есть золото, которого хватит на два месяца, если правильно экономить! Йеллоу закатил глаза. Оранж вздохнул. Блю выглядел разочарованным. — А потом что? Когда у нас закончится еда? Припасы? Деньги не съешь! Никто с нами не торгует! Пинк скривился, словно увидел жука, которого нужно немедленно раздавить. — Что ж, — Пинк встал с фырканьем, положив маленький мешочек с золотом на журнальный столик, — я вас оставлю! ПРООООСТИТЕ, что пытался помочь! — сказал он самым саркастичным тоном, на который был способен. Он пошел в свою спальню, хлопнул и запер дверь. Братья дружно вздохнули, просто сидя и отдыхая еще около часа. Блю первым уснул на руках у Йеллоу. Йеллоу медленно отвел брата в постель. Оранж тихо убирался, пока Спам встал и направился в свою маленькую комнату в задней части здания. Его комната была крошечной, кровать старой и дырявой — не то что у его братьев. Пинк получал львиную долю благ: лучшую одежду, постельное белье и большую часть еды, потому что «он самый высокий и сильный» и «защитник деревни», поэтому ему «это нужно». Оранж и Йеллоу жили в одной комнате; будучи близнецами, они получали поровну. Блю жил скромнее, но ему это нравилось, и он всегда был готов поделиться с Спамтоном чем мог. А потом был Спам — самый маленький брат, самый младший брат. Меньше еды, вся одежда с чужого плеча, меньше удобств. Именно поэтому Спам стал священником: чтобы получить доступ к лучшей жизни, если это можно так назвать. Верховные священники жили в роскоши. Всё, что нужно было Спамтону — доказать себя церкви. Его шанс настал. Убить вампира. Доставить его голову в церковь. Спасти свою паству и стать верховным священником. Тогда он по-настоящему познает рай. И этот день наступит завтра утром.