Бамбук

Утро было необычно холодным для знойного лета: прохладный ветер игрался с зелёной листвой деревьев да колыхал травы, слабые лучи солнца едва согревали землю, а трудолюбивые работяги уже начали работать. В отличие от Шэнь Цзю. Его пинком выпнули из его прекрасного сна, где его никто не трогал и не трепал нервы. С громким стоном он встал, осматривая свои три слоя одежды. Ничего утешительного он там, к сожалению, не нашёл. Всё было помято, а попытки разгладить ткань ни к чему не привели. Выругавшись, он принялся обыскивать комнату в поисках воды. Утром надо мыть свою харю, а то придёт его сестричка А-Ли и начнёт ему читать лекцию хуже горного козлика, учителя Ланя. А, точно. Он же теперь у другом мире, да и сестра давно уже покинула тот бренный мир. Не найдя воды, у него не осталось иного выхода, кроме как выйти из комнаты, попутно прокляв Вэй Ина... потому что так надо. Его взору предстал обычный коридор стены, которого были из темного дерева. Никакого явного признака богатства, как в Ланьлин Цзине. Там можно было ослепнуть от сияния золота и украшений. Наверное, поэтому он не любил бывать у Цзиней. Ну или, возможно, он ненавидел Цзинь Гуаньшаня и не особо жаловал его сыночка, Цзинь Цзысюаня. Он ещё не определился. Думал определится после смерти, но жаль расстраивать Цзиней, он не выбрал причину своей нелюбви к ордену его племянника. Что-то он стал неопределённым и ему это не нравилось. Тут, к его удаче или неудаче, тотчас же встретилась злая тетушка. Память удосужилась напомнить, что эта тётка была главной горничной в доме. С лёгким опозданием Шэнь поклонился и изобразил максимально виноватое лицо, молясь про себя, чтобы она поверила. Тётушка хмыкнула и жестом приказала ему следовать за ней. Небожители были на его стороне. Главная горничная была с виду женщиной чуть за тридцать, в идеально вылизанном пучке волос он мог заметить редкие пряди седого цвета, а угрюмое лицо, украшавшие первые моршины, делали её образ если не пугающим, то строгим уж точно. Её тонко нахмуренные брови ему напоминали его мать, Юй Цзыюань. Шэню хотелось снова умереть из-за всех этих ассоциаций и его воспоминаний из прошлой жизни. Но он был гордым, поэтому сжав яйца в кулак, смиренно переоделся в самую простецкую одежду слуг. – Ты должен постирать одежду и начать уборку в подвале. Понял? – хрипло произнесла женщина. Перед тем как уйти, она кинула на него взгляд, наполненный презрением. Как только её спина скрылась за дверью, Шэнь злобно показал средний палец и мысленно послал её к Вэнь Жоханю.

***

Шэнь Цзю устало выдохнул, глядя на ворох грязной одежды, которую ему предстояло постирать. — Да чтоб вас всех, — пробормотал он, закатывая рукава и глаза одновременно. Вода в деревянном тазу была холодной, а мыльный корень — дешёвым и скользким. Шэнь сморщился, когда его пальцы погрузились в ледяную жидкость. В прошлой жизни он, конечно, умел стирать одежду, но делал это крайне редко, были слуги, которые выполняли такую работу за него. Теперь же он сам стал таким слугой. Какой позор. Растирая кусок мыла в руках, он оглянулся по сторонам. Во дворе уже сновали слуги, кто-то нес вёдра, кто-то колол дрова. Никто не обращал на него внимания, и это было даже к лучшему. Ему не хотелось ни с кем разговаривать. Шэнь Цзю тут особо не приветсвовался местными. Первые пару минут он просто механически тёр ткань, наблюдая как мутная вода окрашивается в грязный серый цвет. Через какое-то время пальцы начали ныть от холода, а спина — от однообразного движения. Но это было ещё полбеды. Настоящим испытанием стал подвал, куда его отправили сразу после стирки. Как только он открыл тяжёлую дверь, в нос ударил затхлый запах сырости и пыли. В узкое помещение почти не попадал свет, и воздух здесь казался тяжёлым, спёртым. — Великолепно, просто великолепно, — саркастично протянул он, втягивая рукава. Всюду валялись поломанные деревянные ящики, свёрнутые ковры и какие-то старые, покрытые паутиной свитки. В углу стояли кувшины, накрытые тряпками, а возле стены была груда потрёпанных циновок. Шэнь взял ближайший ящик и попытался сдвинуть его с места. Безуспешно. — Да чтоб тебя! — он пнул деревянную коробку, но та лишь скрипнула в ответ. Проклиная всё на свете, он начал разгребать хлам, периодически отряхиваясь от пыли то и дело чихая. Но больше всего его раздражали пауки, которые время от времени выскакивали из щелей. Его нынешнее тело было слабым, ненатренированным и истощенным. Он выжимал максимум из своего него. Прошёл час, а может, и два, когда он, наконец, устало привалился к стене. Подвал теперь выглядел чуть менее захламлённым, но работы впереди было ещё много. — В прошлой жизни я был главой ордена, а теперь горничная велит мне убираться в подвале… — он хмыкнул, прикрыв глаза. — Если это не карма, то я не знаю, что тогда. К вечеру Шэнь был измотан до предела. Спина неприятно ныла, пальцы были стерты до крови, а одежда пропиталась потом и пылью. Он лениво наблюдал за тем, как небо окрашивалось в оранжевый цвет, стоило подумать об отдыхе как к нему подошёл один из старших слуг. Цзю нахмурился, гадая где он успел провиниться. – Господин Цю велел немедля явиться. Шэнь устало прикрыл глаза. Ну конечно. Как Цю Цзяньло мог оставить его в покое?

***

Цю Цзяньло сидел за столом, нарочито важно перебирая свитки. Когда Шэнь Цзю вошёл и опустился на колени, Цю не сразу обратил на него внимание. Нервно дёрнулся левый глаз Шэня, но тут же принял покорное выражение лица. – Этот слуга прибыл, как вы и хотели, – ровно произнёс Цзю. Цю бросил на него изучающий взгляд, потребовалась минута для того, что этот тупой смог собрать мысли в кучу и начать говорить. – Цю Хайтан хочет тебя в мужья, – Цзяньло закатил глаза и снова устремил взгляд на него, – Всё понять не могу, почему она выбрала такого жалкого раба? – Этот слуга не знает, – Шэнь Цзю тоже хотел бы знать почему. – Твоё лицо довольно симпатичное, но на этом твои достоинства заканчиваются, – казалось, его рот мог только говорить гадости. Хотелось рявкнуть, что Цю хуже него, но куда благоразумнее было промолчать. Шэнь Цзю красивее него. Хм, тоже ему нашёлся критик! – Я позволю ей выйти за тебя при одном условии, – расчетливый и холодный взор Цю Цзянло вызывал опасения. Пауза была недолгой, но за это время Шэнь успел сто раз закатить глаза и увидеть свой мозг, – Ты обязуешься быть слугой поместья Цю до конца дней своих. Так А-Тан всегда будет рядом со мной! По спине Шэнь пробежался табун мурашек от услышанного. Чёрт, Цю действительно одержимый ублюдок.. Ему стало жаль Цю Хайтан, которая, по сути, не сделала ему ничего плохого. Цю Цзяньло в который раз поднимал тему женитьбы своей сестры, и Ваньинь уже сбился со счёта. Один и тот же разговор снова и снова, только время суток менялось. – Этот повинуется приказу господина, – отстраненно ответил он. Ну ничего, этот сбежит от вас на край света и заживёт прекрасно. Это он обещает. – Умный мальчик, – довольно хмыкнул Цзяньло и махнул рукой, – Можешь проваливать. Шэнь Цзю поклонился, скрывая свои сжатые в тонкую полоску губы, и с радостью убрался вон из кабинета. Чуть ли не вприпрыжку шагая, он ввалился в общую комнату для слуг, имеющую много старых циновок с лёгкими покрывалами. Большинство слуг уже спали, Шэнь Цзю недолго думая присоединился к ним. Завтра его ждёт такой же ужасный день как сегодня.