Когда дьявол делает выбор

***

      За минувшие несколько недель, дожди были четыре раза. Шерлок ровно четыре раза попадал под дождь, но никак не мог купить себе зонт. Дожди в Нью-Йорке отличаются от дождей в Лондоне. Здесь настоящий ливень, будто подтверждающий иной ритм жизни. Тяжёлые капли быстро покрывают дороги водой и барабанят по крышам и сточным трубам. Тогда как в Лондоне дождь обычно моросящий и очень долгий, надоедливый, размазанный во времени. Ливни Шерлоку нравятся гораздо больше. Словно они могут смыть все его мысли. Сейчас он наблюдает, как капли дождя стекают по стеклу и скапливаются под оконной рамой больничной палаты. Сюда Шерлок приходит каждый день и, если его не выгоняют медсестры, остаётся на ночь. Его мокрое пальто висит на спинке стула, приставленного к кровати, где находится Уильям. За всё это время Шерлок успел рассчитать всё, что только можно было рассчитать. Вероятность осложнений после падения. Вероятность скрытых травм. Вероятность повреждений мозга после удара о воду. Вероятность того, что Лиам не проснётся никогда. Эти числа он держал в голове так же, как держал когда-то карту преступной империи Мориарти — холодно, точно, без права на ошибку. Проблема была в том, что на этот раз уравнение не сходилось. Потому что даже минимальный процент «не проснётся» был для Шерлока неприемлем. Он знал, что поступил иррационально. Прыжок с моста не имел стратегического смысла. Он не оптимизировал исход и не решал задачу. Он был единственным ходом, который Шерлок Холмс сделал не ради истины, а ради одного человека. И теперь этот человек лежит неподвижно, и никакая логика больше не может гарантировать финал. Иногда Шерлок ловит себя на том, что боится не смерти Лиама, а его пробуждения. Потому что тогда придётся узнать, что именно он, на самом деле сделал. Не как детектив. Как человек. Но Лиам всё ещё не приходит в сознание. Шерлок приносит с собой документы, над которыми работает, пока не засыпает прямо на стуле. Утром он отправляется на работу под прикрытием сыскного агенства, где вместе с Билли Кидом помогает с раскрытием совершенно неважных дел. Так, в ожидании, проходит каждый его день в Нью-Йорке. — Я знал, что найду тебя здесь, Хвостик. Билли появляется в проёме двери и прислоняется к ней. Его одежда сухая, значит он добрался сюда не пешком. Скорее всего прямо из офиса, значит у него что-то срочное. — Надо бы тебе квартиру подыскать, — снова предлагает Билли. — Не сейчас, — вновь произносит Шерлок, — что у тебя? — У меня появилась пара зацепок, надо бы их проверить. Шерлок отрывает взгляд от окна и смотрит на Лиама. Он не будет продолжать разговор здесь, чтобы не нарушать его покой. Лиаму нужно время и Шерлок это понимает. Хотя после падения с моста, физически, они оба уже пришли в норму, но… — Тогда пойдем, дождь уже закончился. В таком темпе проходит ещё несколько дней, но когда в очередной раз Шерлок приходит в больницу, то не обнаруживает Лиама на месте. Палата оказывается слишком пустой. Он тут же подмечает детали обстановки. Кровать заправлена аккуратно, слишком аккуратно для человека, который только что начал возвращаться к телу и миру. Лиам не ушёл в спешке. Он ушёл сознательно. Шерлок останавливается у двери, позволяя мыслям развернуться. Если бы он хотел скрыться, палата выглядела бы иначе. Если бы хотел исчезнуть, выбрал бы место, где его не найти. Если бы хотел остаться — он был бы здесь. Значит, он выбрал четвёртый вариант. Побыть там, где можно быть одному, но не исчезнуть. Шерлок закрывает глаза на секунду. Лиам всегда тянулся к границам: на край системы, на край морали, на край мира. Не чтобы упасть — чтобы видеть всё поле сразу. Для него время между прыжком с моста и пробуждением — один лишь миг. Значит нужна точка, где небо и город соприкасаются в перспективе, нужно что-то, что впишется в эту закономерность. Балкон, а лучше крыша. Высоко, открыто, но безопасно. Место, где можно дышать и не быть под наблюдением. Где можно чувствовать себя живым, не делая ничего. Шерлок уже идёт к лестнице, когда понимает: он не проверяет варианты. Он идёт туда, где Лиам должен быть. Потому что, несмотря на все планы и роли, Уильям Мориарти всегда выбирал места, где мир становится честнее. А крыша — честнее, чем палата. Снаружи светит яркое утреннее солнце. На крыше дует лёгкий, тёплый ветер и Шерлок сразу видит Лиама на одной из скамеек. Он медленно подходит к нему, хотя только что пробежал весь путь сюда на одном дыхании. Шерлок садится рядом на небольшом расстоянии и ничего не говорит. Лиам не двигается и не поворачивается к нему, когда понимает, что уже не один. Он не выбрал крышу случайно. Палата стала тесной почти сразу, как только он понял, что проснулся. Слишком много стен, слишком мало воздуха. Слишком много осознания того, что он жив и… слишком мало Шерлока. Лиам знал, что Шерлок приходил часто, ещё до того, как проснулся. Даже сквозь сон он чувствовал его присутствие. Не звук шагов, не движение, а то, как кто-то долго находится рядом, не позволяя себе уйти. Атмосфера в палате была другой, когда он был там. Тише, сдержаннее, осторожнее. Шерлок не просто навещал его — он сторожил. И поэтому проснуться оказалось… трудно. А крыша была очевидным лёгким выбором. Лиам знал, что Шерлок придёт, но не потому что будет искать, а потому что поймёт. Он всегда понимает, куда идёт Лиам, поэтому тот не оглядывается, когда слышит шаги. Он знает, кто это. Трудно начать разговор, которого не должно было быть вовсе. Уильяма вообще не должно было быть. Но он здесь и может чувствовать солнечное тепло на своей коже. Ощущать, как ветер перебирает его волосы и щекочет шею. А теперь рядом Шерлок и всего этого почти достаточно, чтобы понять, что он настоящий. Он всё ещё здесь. — Я должен благодарить тебя, Шерли. Голос Лиама тихий и спокойный, он давно не разговаривал и звучит приглушённо. Но ветер доносит до Шерлока каждое слово. — Ты был прав. Смерть не искупление греха, и я просто пытался сбежать. И благодаря тебе я теперь искренне в это верю. Он останавливается, молчание, в котором они оба не двигаются, длится слишком долго. — И всё же. Передо мной чистый лист. И я не знаю, что теперь делать. Последняя фраза вынуждает Шерлока посмотреть на него с тревогой. Он ожидал этого, но услышать — это совсем другое. Он хочет что-то сказать, но не может подобрать слов. Шерлок не раз прокручивал варианты их первого разговора после всего случившегося. Но именно сейчас все нужные слова не приходят в голову. Шерлок как будто стоит на зыбкой почве и ему нужно делать точно выверенные шаги. Взгляд Лиама обращён вниз, к своим сложенным на коленях рукам. Он ещё не готов смотреть вперед, потому что его медленно сгорающий план в конце получил слишком много огня. — Нет, если говорить точнее… Шерлок удерживает себя, чтобы не сделать лишнего движения. — Я знаю, что должен сделать. Но как будет правильно исполнить свой долг… У меня пока нет ответа. Я никогда не интересовался самим собой. И ничего о себе не знаю. Но лишь в одном я уверен. Лиам переводит глаза на Шерлока. И на мгновение будто забывает, где он. В этом взгляде нет Криминального лорда, нет человека, который хотел умереть. Там только тихое, почти испуганное присутствие — словно он впервые смотрит на что-то, что боится потерять ещё до того, как понял, что это его. Его губы слегка изгибаются в лёгкую улыбку, но она осторожная, будто он пробует это чувство на вкус. Солнечный свет касается его ресниц. Лиам смотрит на него так, как смотрят не на спасителя и не на опору. Как на место, куда возвращаются. В его взгляде нет тревоги, только тёплое, почти осторожное внимание. Он всё ещё имеет право быть. — Мне нравится быть с тобой. Говорит Лиам тихо и это звучит как что-то, что уже было правдой до этих слов. Его взгляд не отрывается. Он как будто ждёт... разрешения остаться. И это сбивает Шерлока сильнее всего. Потому что всё, что было до — падение, боль, бессонные ночи в палате, расчёты вероятностей — вдруг собирается в этих четырёх словах. Он удержал его. Он действительно удержал. Шерлок чувствует, как напряжение, которое он держал неделями, наконец даёт трещину внутри. Как что-то сдвигается и перестаёт обороняться. Он вдруг ловит себя на том, что смотрит слишком долго. Как будто пытается запомнить это состояние — живой. Настоящий. Шерлок поднимается медленно, как если бы боялся сломать что-то хрупкое. Тёплый воздух касается его лица, но он ощущает только то, как Лиам смотрит на него. Он делает один короткий шаг. Как в шахматах, где единственный неверный ход может разрушить всю партию. Теперь они близко, но достаточно далеко, чтобы коснуться. Лиам поднимает голову чуть выше, и Шерлок видит, как у него дрогнули губы — не от улыбки, а от того, что это расстояние между ними становится невыносимым. Слишком сложным. Слишком реальным. Они молчат, и в этом молчании вдруг оказывается больше смысла, чем во всех словах, которые они сказали друг другу раньше. — Этот лист для тебя чист и ты можешь написать на нём всё, что захочешь. Шерлок говорит так же тихо, и его голос звучит иначе, чем обычно: он не пытается что-то объяснить, он как будто просит. — И что бы ты ни выбрал… это будет верно. Он опускается напротив Лиама, чтобы их взгляды были на одном уровне. — Ты уже выбрал жизнь. Ты сможешь сотворить любое будущее, какое пожелаешь. И если раньше Лиам держался за эту жизнь как за долг, то сейчас — как за что-то, что Шерлок ему передаёт. Он передаёт ему тот самый мир, который Лиам планировал оставить лишь для него одного. И тогда Лиам поднимает руку. Движение медленное, как неуверенный шаг по тонкому льду. Кончики пальцев касаются щеки Шерлока совсем легко — осторожно, почти вопросом. Тепло. Настоящее. Но Шерлок чувствует это прикосновение так, будто оно оставляет след под кожей. И в этот момент внутри него что-то резко сжимается. Это не страх, а что-то гораздо более непозволительное. Потому что если позволить этому продолжиться, он перестанет быть тем, кто удерживает равновесие. Он станет тем, кто хочет. А это то, что он не может просчитать. Шерлок медленно открывает глаза. Он всё ещё смотрит на Лиама, но уже иначе. Не отстраняясь физически, Шерлок отступает на полшага внутри себя. Он едва накрывает руку Лиама и — размыкает. Усилием воли рисует границу и это даётся ему гораздо сложнее, чем падение с моста. Потому что он хочет прижать эту руку к себе, остаться в этом невесомом прикосновении. И именно поэтому он этого не делает. Шерлок мягко отпускает ладонь Лиама и выпрямляется. Его движение спокойное и плавное, слишком тихое для того, что сейчас происходит внутри. Лиам это чувствует, как установку щитов, как защиту. Он видит человека, который держит дверь между ними закрытой потому что боится, что если войдёт — уже не сможет остановиться. Мгновение они смотрят друг на друга. Тепло никуда не делось, оно просто оказалось по разные стороны этой невидимой линии. И только тогда Шерлок тихо говорит: — Пойдём? Они вместе возвращаются в палату всего на несколько минут — чтобы Лиам мог переодеться. Шерлок давно приготовил ему одежду и обувь. Угадать с размером не составило труда, они одного роста и телосложения. Он подбирал одежду как для себя — только с учётом чужих линий, чужого вкуса, чужого присутствия в собственной голове. Лиам это замечает. Не размеры — намерение. Шерлок не допускал мысли, что он не придёт в себя. Он рассчитывал его возвращение. Это странное, тихое знание: пока он был между жизнью и смертью, кто-то уже продолжал жить с мыслью о нём. Ожидая его у выхода из больницы, Шерлок встречает Билли, несущего большой пакет с продуктами. — Конечно же ты здесь, — улыбается ему Билли, — а я принес тебе фруктов, чтобы ты не помер с голоду. Погоди, вид у тебя какой-то странный… — Ты говорил про квартиру, — Шерлок достаёт сигарету и прикуривает. — Ещё ведь остались варианты? Билли немного сбит с толку. По выражению лица Шерлока невозможно понять, что случилось — но Билли чувствует: это либо начало новой жизни, либо конец всех прежних. Либо Мориарти очнулся, либо уже никогда не проснётся. Иначе, ведь, Шерлок не заговорил бы про квартиру? У Билли аж мурашки поползли по коже, но из-за чувства такта, он не задаёт никаких вопросов. — Да, есть два варианта, — Билли закидывает пакет с фруктами на плечо, — в тихом районе, в двух кварталах от меня и здесь в центре. Можем съездить посмотреть. — Куда съездить? Лиам выходит из дверей больницы и встаёт рядом с Шерлоком так, будто именно это место было ему предназначено. Шерлок не поворачивается сразу. Он знает, что он там. Он знал это всё утро. И с раздражающей ясностью понимает: если Лиам продолжит выбирать его так — он не сможет делать вид, что всё это временно. Все вопросы Билли разом отпадают, он просто смотрит на него и восторг медленно окрашивает его глаза всеми красками радости. — Ого! Так мы пойдем втроём! Так вот почему Хвостик такой загадочный! Что ж ты сразу не сказал? — Билли толкает Шерлока в плечо. — Я Билли. Билли Кид. На родине меня звали Уильям Г. Бонни. А вообще я Генри Антрим. Но для всего мира я мёртв. Рад познакомиться с тобой, Уильям! Весь этот поток слов вызывает у Лиама улыбку. Он кратко обходит взглядом фигуру ребёнка перед собой и понимает, почему у него соответствующее прозвище. Его взгляд цепляется за револьвер на его поясе и армейский нож. Весьма внушительные атрибуты для того, кто является мёртвым. — Приятно познакомиться, Билли. — Он нас спас, — без каких-либо пояснений говорит Шерлок. — Вот как? — Лиам слегка склоняет голову. — Тогда мне стоит выразить тебе искреннюю благодарность. — Вау! Хвостик, ты видел, как он это сделал? — Билли восхищается им так, будто встретил своего кумира. — Уильям, я о тебе в книге читал, но ведь там всё преувеличивают. Ты там злодейский злодей, но я даже не думал, что ты настолько обаятельный! — В книжке? — Лиам переводит взгляд на Шерлока. — Я потом тебе расскажу. Шерлок делает затяжку и Лиам перехватывает сигарету у его губ — легко, почти рассеянно, как будто между ними нет дистанции. В точности, как было раньше. Но Шерлок забирает её обратно слишком резко. Их пальцы соприкасаются на секунду дольше, чем нужно. — Нет, ты не куришь мои сигареты, — они слишком близко, не физически — внутри. — Как раз именно потому что они твои, я их и курю, — Лиам смотрит на него без вызова. Он смотрит так, потому что имеет право на эту близость. Шерлок фыркает и выходит вперёд. — Ну так мы идём? Квартиру в центре они сразу пропустили и отправились в тихий район. По дороге Билли рассказывает Уильяму немного о себе и о том, чем они с Шерлоком занимаются в Нью-Йорке. А именно работой под прикрытием с сохранением тайны личностей Холмса и Мориарти. — Даже не удивляйся так, Лиам, — комментирует Шерлок рассказ Билли, — это скучная работа. — Конечно скучная! — подтверждает Билли. — После Криминального лорда любое расследование будет казаться скучным! Шерлок бросает взгляд на Лиама, но никакой реакции на упоминание прошлого на его лице не замечает. Уильям искренне слушает рассказ и иногда задаёт уточняющие вопросы. Как будто это не он проснулся всего час назад после почти-смерти. Они прибывают в нужную квартиру и Билли провожает их наверх. — Вот, она маленькая, — Билли открывает дверь, — всего то кухня-гостиная и спальня. — А что там дальше вверх по лестнице? — спрашивает Лиам, смотря в сторону лестничной клетки, по которой они поднялись. Билли высовывается обратно из квартиры, в которую уже успел войти и прослеживает взглядом в то место, куда смотрит Уильям. — А, там терраса и выход на крышу. В квартире ещё есть камин и иногда его приходится чистить, так вот дымоход как раз вверх по этой лестнице на крыше. — Мне уже нравится, — отзывается Уильям, — можно остаться здесь. — Ладно, — медленно соглашается Шерлок, — тогда осмотримся, я куплю необходимое и привезу сюда. Билли, я тогда займу ту, что в центре. — Зачем? — искренне не понимает Билли. — Уильяма же эта устраивает. Тут действительно хорошо и тихо, я живу недалеко. Смогу к вам в гости заходить, соседям расскажу, что вы мои родственники. Вот они удивятся! Шерлок проходит дальше в кухню, которая соединена с гостиной. Шкафы пустые, приборов немного. У окна маленький стол и два стула, посередине комнаты стоит диван перед камином, который давно не жгли и книжный шкаф в углу. А дальше дверь в спальню и соседняя с ней в ванную комнату. Осматриваясь, Шерлок даёт себе время подумать, насколько хорошая идея остаться здесь или жить в центре отдельно. Оба варианта кажутся неприемлемыми. Он сомневается. Жить вместе — значит впустить Лиама в свою повседневность. А жить отдельно... значит солгать, что он уже там. Лиам молчит, хотя напрягается внутренне. Он вообще не думал об этом, до этого разговора. Жить вместе с Шерлоком или жить отдельно? Он пытается понять, какие чувства в нём вызывают оба варианта. И о чём сейчас думает Шерлок. Лиам не боится остаться один. Он боится, что Шерлок выберет одиночество вместо него. — Я думал вы вместе, — пожимает плечами Билли, — Хвостик, ты же мне все уши прожужжал. Лиам то, Лиам это… В этой фразе слишком много правды, чтобы её можно было отшутить. — Тихо ты. Шерлок говорит это слишком быстро. Слишком резко для того, кому «всё равно» и снимает пальто, вешая его на спинку дивана. — Тогда я буду здесь. Он не смотрит на Лиама, когда говорит это. Потому что если посмотрит — это уже будет не рациональное решение. Лиам не улыбается и не удивляется. Его лицо снова становится спокойным, возвращаясь к анализу. Для Шерлока это не просто выбор квартиры. Это маленькая, осторожная уступка. — Вот и отличненько! — сияет улыбкой Билли. Вечером того же дня они втроём заносят в квартиру несколько пакетов с продуктами и необходимыми бытовыми вещами. Лиам сразу идёт в кухню, чтобы разложить покупки, а Билли пытается разжечь камин. — Хвостик, пошли со мной наверх, — он осторожно заглядывает в дымоход и потом выныривает оттуда, — тяги нет, надо глянуть трубу. Когда они поднимаются и проверяют всё ли в порядке на крыше, Билли болтает как всегда, а затем вдруг спрашивает. — Слушай, ты вообще понимаешь, что сейчас происходит? Шерлок напрягается. — Я снял квартиру. Это не преступление. — Нет, — Билли улыбается, но в глазах уже не шутка. — Ты впускаешь Уильяма в свою рутину. Подумать только, ты позволил ему выбрать тарелки. Билли усмехается, но Шерлок резко его останавливает. — Не переходи границу, Билли. — А ты её уже перешёл. Просто делаешь вид, что это всё — временно. Но ты же ненавидишь временные решения, Хвостик. Ты живёшь только в тех, которые необратимы. Билли пожимает плечами, но кроет сверху, добивая с козырей. — Он на тебя так смотрит, будто ты — единственная точка в пространстве, которая ещё держит форму его мира. Ты правда хочешь быть для него новым планом? Шерлок ничего не отвечает, потому что Билли прав. Вечер наступает незаметно, квартира погружается в приятные золотисто-коричневые тона от огня в камине. Лиам ушёл в спальню и больше не выходит. Шерлок остаётся в гостиной. Он сидит, не раздеваясь, пальто всё так же брошено на спинке дивана. Как будто он всё ещё готов уйти. Но не уходит. Он должен был выбрать другую квартиру и сохранить дистанцию. Лиам всегда жил ради идеи. Ради мира, который нужно сломать, чтобы спасти. А теперь у него нет идеи. И Шерлок с пугающей ясностью понимает: он занял это место. Если Лиам сделает его смыслом — он перестанет быть свободным. А если Шерлок позволит этому случиться — он станет таким же виновным, как и любой другой манипулятор в его жизни. Он смотрит на дверь его спальни. Вот здесь граница — оставаться по эту сторону, когда всё внутри тянет туда. Следующее утро встречает Лиама ароматом свежего кофе. Он выходит из спальни и чувствует его запах по всей гостиной. — Ты сварил кофе? — Лиам подходит к Шерлоку на кухне и заглядывает через его плечо. — Выглядит неплохо. Шерлок разливает кофе на две чашки. — Мы вчера не купили фильтр-пакеты, поэтому я использовал обычный платок. — Думаю, это хороший вариант. — Попробуешь? — Конечно. Лиам принимает чашку из рук Шерлока и пробует. Шерлок внимательно следит за реакцией. Он не отводит взгляд, пока Лиам не сделает глоток. Слишком внимательно для обычного кофе. — Приятный вкус, — в итоге заключает он. Шерлок выдыхает почти незаметно. Как будто это был тест, который он боялся провалить. — Но всё же надо сходить и купить нормальные фильтры, — подводит итог Шерлок. — Согласен. Но у нас нет завтрака, не стоит ли сначала приготовить его? — Ну если вкус кофе тебя устраивает, можно заняться и завтраком. — Хорошо, только я сменю повязку. Лиам отходит от него и направляется в ванную комнату, по пути снимая повязку с раненого глаза. Он встаёт около зеркала и смотрит на последствия травмы. Раны от удара уже затянулись. Он может видеть этим глазом, но чуть хуже, чем здоровым. Лиам кончиками пальцев прикасается к шрамам, они ещё мягкие, слишком заметные и слегка чувствительные. Нужно прикрыть глаз повязкой, чтобы не привлекать внимания. — Шерли, ты знаешь, куда мы вчера положили бинты? — спрашивает Лиам из ванны. — В шкафу на второй полке. — Я не могу найти. Шерлок подходит к нему. Он бросает взгляд на лицо Лиама и впервые видит его ранение без повязки. Крови больше нет. Остались только тонкие, ещё свежие линии — как будто кто-то слишком резко стёр часть его прежнего лица. И часть того, кем он раньше был. Шерлок тянет руку, почти машинально, и на полпути останавливается. Лиам это замечает. — Можешь, — тихо говорит он. — Это уже не болит. Шерлок замирает. Разрешение звучит почти слишком интимно для такого простого жеста. Он не прикасается. Вместо этого достаёт бинт и протягивает его Лиаму, как будто между ними есть что-то хрупкое, что нельзя нарушить. — Как зрение? — Достаточно, чтобы видеть тебя, — отвечает Лиам. — Но теперь мир… чуть несимметричен. Шерлок понимает, что тот говорит не только о зрении. Они какое-то время смотрят друг на друга, Шерлок отмечает, что Лиам уже привык двигать головой так, чтобы волосы прикрывали травмированную часть его лица. Он подходит ближе, чем нужно. Его пальцы почти касаются кожи Лиама — настолько близко, что между ними ощущается тепло. Шерлок завязывает повязку слишком медленно. Слишком точно. Как будто любое неосторожное движение может выдать то, что он изо всех сил держит под контролем. Лиам стоит неподвижно, но позволяет Шерлоку быть тем, кто сейчас заботится о нём. Раздаётся стук в дверь и Шерлок уходит открывать, почти сбегает, пока всё не становится слишком… — Хэллоу вам обоим! — весело объявляет Билли с порога. — Как приятно у вас пахнет! Хвостик, налей и мне чашечку. — Да-да… с кучей сахара, как обычно? — не глядя отвечает Шерлок. И только по двум этим фразам, по тону, по тому, как легко Шерлок угадывает чужие привычки, Лиам вдруг понимает, сколько жизни прошло без него. Не дел и не расследований — мелочей. Они втроём размещаются на тесной кухне. — Билли, — тихо говорит Лиам, — спасибо, что спас нас с Шерлоком. Я рад, что могу тебя отблагодарить. — Да брось, — улыбается Билли. — Я вам фруктов принёс. — Лиам, Билли — неисправимый любитель фруктов, — говорит Шерлок. — Не помню ни дня, чтобы он их не ел. — Ой, да ладно тебе, — отмахивается Билли. — А я вот вообще не помню и дня, чтобы ты не говорил про Уильяма. Такое чувство, что Уильям всё это время был тут. Даже когда его не было. Лиам слегка улыбается. Он чувствует это почти физически — как если бы кто-то долго хотел его позвать по имени, но не решался. — Хах… прости, — говорит он мягко. — Похоже, я занимал больше места, чем должен был. — Вот, Билли, — Шерлок ставит перед ним чашку, — и хватит уже. Ты преувеличиваешь. — Спасибо, — Билли тут же отпивает кофе. — С чем пожаловал? — спрашивает Шерлок. Так как на кухне всего два стула, он стоит рядом с Лиамом. — И спасибо тебе за квартиру, — добавляет он. — О да, Уильям, ты не представляешь, сколько у него было требований! — оживляется Билли. — «Вот это Лиаму понравится», «вот то Лиаму подойдёт»… Серьёзно, подобрать что-то было сложнее, чем найти связи в протоколах. — Правда, Шерли? — Лиам поворачивается к нему с той самой мягкой улыбкой, от которой раньше рушились целые системы. — Ну так… — Шерлок уклончиво отводит взгляд. — Если бы мы остались в центре, это доставило бы нам неудобства. Верно? — Здесь, в Бруклине, почти одни местные, — подхватывает Билли. — Мало англичан, которые могли бы вас узнать. Да и я рядом — для легенды идеально. — Спасибо тебе, — искренне говорит Лиам. — И, как я понял, ты ещё и устроил Шерлока работать? — Ага, — кивает Билли. — Думаю, пора вам всё объяснить… Они втроём выходят на улицу. Билли в уличной лавке покупает какие-то сладости и, когда они устраиваются посидеть в парке, он рассказывает о работе более подробно. Он говорит о том, что вместе с Шерлоком они работают на Министерство юстиции под прикрытием детективного агентства Пинкертона. — На самом деле вот уже несколько лет мы тайно вербуем лучших из Гарварда, Йеля и других университетов, — заканчивает свой рассказ Билли, — и таким образом агентство переродилось, став группой интеллектуалов. Но нам по-прежнему не хватает опыта практики и, наверное, знаний. — Поэтому вы выбрали нас, — отвечает Уильям. — Именно. Нашим аналитикам предоставляется право планировать и действовать самостоятельно. Использовать любые свои методы, — Билли поворачивается к Шерлоку. — Хвостик уже работает на нас и помогает нам. А что насчёт тебя, Уильям? Лиам задумывается над ответом. Входит ли в его планы работать на Правительство США? — Могу я дать ответ немного позже? — Да, конечно, — сразу отвечает Билли, — но я задам только один вопрос. Я уже спрашивал у Хвостика то же самое. Что является самым главным при формировании организации и проведения операции? Лиам слегка отклоняется и переводит взгляд в даль, раздумывая над ответом. У него были соратники, с которыми его связывали нерушимые клятвы верности. Но едва ли найдутся такие, кто готов будет пожертвовать своей жизнью ради правительства, у которого даже нет лица. — Потребуются две основные вещи: вербовать местных для каждой операции и никогда не информировать их сверх необходимого, — говорит Лиам, встретив взгляд Шерлока, переводит глаза обратно на Билли. — Разделить и каждому давать только один приказ, чтобы они не могли обо всём догадаться. И не обязательно раскрывать им цель приказа. Так как если кого-то возьмут, никто бы не узнал от него о всех подробностях операции и не смог заподозрить кого-то конкретного. Лиам договаривает и опускает глаза, чувствуя на себе взгляд Шерлока. У него слишком много прошлого в котором он действовал именно так, как и рассказал сейчас. — Вот это класс! — восхищается Билли. — Это же ровно то, что сказал Хвостик! — Кстати, Билли, почему ты сам работаешь в Пинкертоне? — Я тоже искупаю свои грехи, — спокойно отвечает Билли и заканчивает тему, — ладно, прохладно становится, пошли зайдём в магазин, купим вам фильтры для кофе и домой. — Кофе всё же был настолько ужасен? — спрашивает у него Шерлок. — Да ладно, Хвостик, кофе у тебя отличный. Просто… — он бросает быстрый взгляд на Лиама, — твой Уильям заслуживает, чтобы о нём заботились правильно. Шерлок не отвечает. Через несколько дней Шерлок ищет книгу на вечер в небольшом старом шкафу, стоящем в углу гостиной. Там много книг, довольно потрёпанных временем и всеми забытых. И среди них он находит коробку, прикрытую кучей пожелтевших газет. Внутри лежит шахматная доска — потёртая, с едва заметными прожилками на светлых клетках — и тяжёлые, деревянные фигуры. Не новые. Настоящие. Такие, которыми играют не для красоты. — Нашёл кое-что, — говорит он, не поднимая голоса. Лиам выглядывает из кухни, вытирая руки полотенцем. — Шахматы? Он подходит ближе. Шерлок замечает, как его взгляд мгновенно изменяется — не радость, не ностальгия. Как будто он узнал старый инструмент. — Ты играешь? — спрашивает Шерлок. — Я думаю шахматными партиями, Шерли, — отвечает Лиам. Они присаживаются за маленький стол у окна. Доска едва помещается между двумя чашками чая. Шерлок расставляет фигуры аккуратно, почти машинально. Лиам наблюдает, не помогая. — Белые или чёрные? — спрашивает Шерлок. — Ты выбирай, — Лиам слегка наклоняет голову. — Мне не важно, кто начинает. Шерлок берёт белые. Он делает классический первый ход — уверенный центр, контроль. Всё, как должно быть. Лиам отвечает не симметрично. Его ход мягкий, почти безобидный. — Ты отдаёшь центр, — замечает Шерлок. — Я позволяю тебе его взять, — спокойно поправляет Лиам. Ходы складываются один за другим. Партия течёт странно: Шерлок чувствует, что у него больше пространства, больше фигур в игре — и всё же ему не по себе. Как будто он идёт по идеально пустому коридору и не знает, где находятся двери. На седьмом ходу Лиам оставляет пешку под ударом. Шерлок смотрит на доску, потом на него. — Это ошибка. — Нет, — говорит Лиам. — Я не ошибаюсь. Шерлок берёт пешку. И в этот момент что-то в позиции меняется. Не тактически — геометрически. Как будто доска становится чуть меньше. — Ты играешь не на фигуры, — медленно говорит Шерлок. — Ты играешь на поля. — Всегда играл. Лиам не улыбается. Проходит ещё несколько минут. Шерлок начинает чувствовать давление. Его фигуры стоят правильно — и всё равно им тесно. Слоны Лиама смотрят издалека. Кони перекрывают пути. Ладьи ждут. Шерлок тянется, чтобы сделать ход, и вдруг чувствует, как Лиам кладёт пальцы поверх его руки. Лёгкое тёплое касание. Не останавливающее — направляющее. Пальцы Лиама на секунду задевают кольцо с черепом — холодное, тяжёлое. Тот же металл, то же чувство, что и тогда, в особняке Милвертона. Оно словно якорь, а не просто украшение. — Не туда, — тихо произносит Лиам. — Ты себе этим перекрываешь воздух. Шерлок задерживается. Их руки всё ещё соприкасаются. Лиам не убирает свою. Он не смотрит на доску. Он смотрит на Шерлока — не как противник. Как тот, кто видит всё пространство целиком. Шерлок медленно убирает руку. — Ты не должен подсказывать. — Я не подсказываю, — Лиам убирает пальцы. — Я показываю. Шерлок делает другой ход. Он лучше, но всё равно недостаточно. Пять ходов спустя он уже знает. Его король не был под шахом. Но в нём уже не было жизни. Шерлок откидывается на спинку стула. — Я проиграл. — Ещё нет. Но ты уже не можешь выиграть. Шерлок смотрит на доску, потом на него. — Ты всё ещё думаешь, как Мориарти, — это не звучит как обвинение. Лиам не отворачивается. — Я всё ещё думаю, — говорит он. — Просто пока не знаю, ради чего. Между ними повисает пауза. И в этот момент Лиам вдруг понимает. Он не боится Мориарти, но боится стать тем, ради кого этот Мориарти снова появится. Шерлок впервые за всё утро чувствует то же, что и на крыше, и в больничной палате, и в первый вечер у камина в их квартире. Если он позволит этому человеку выбрать его… он станет центром его мира. А это власть, которая ему не нужна. Он протягивает руку и начинает складывать фигуры обратно в коробку — слишком быстро, как будто закрывает дверь. — Сыграем потом, — говорит он. — Хватит на сегодня. Лиам смотрит, как он убирает доску, и в его взгляде только понимание. Он видел это раньше, в людях, которые боялись стать причиной. И понимает, что Шерлок боится не его, а того, кем Лиам может стать ради него. И от этого знания, что-то тихо сжимается под рёбрами.