Когда дьявол делает выбор

***

      Возле особняка Милвертона в тени высоких деревьев богато распущенного и ухоженного сада притаились два человека. Один, высокий мужчина, с убранными в хвост тёмными волосами. Он внимательно осматривает поместье в поисках способа проникновения внутрь. И угрызения совести по этому поводу Холмса не волнуют. В отличие от человека рядом с ним. Светловолосый мужчина, нервно поправляет шляпу, съехавшую ему на лоб. Ватсон куда менее спокойно, бегает глазами по стенам высокого тёмного здания, понятия не имея как зайти в дом, не используя парадную дверь. — Похоже, просто проникнуть внутрь незамеченными нам не удастся, — говорит Холмс и откидывает с лица выбившиеся из хвоста волосы. Поднимается сильный ветер, он шумит кронами деревьев и ветками кустов, едва не сдувая шляпу с головы доктора Ватсона. Он придерживает её рукой. — Но ведь свет не горит в комнатах и вокруг такой шум, едва ли нас заметят. Джона не радует перспектива влезть в чужой дом с целью кражи, даже оправданной необходимостью. Но тем не менее он преисполнен решимостью идти туда вместе с Холмсом. — Можем зайти с наветренной стороны дома. Холмс бросает взгляд на восточную стену, а затем слышит, как ветер доносит до них шум волн, разбивающихся о скалы. Особняк стоит на высоком утесе, омываемый с одной стороны холодными водами бушующего моря. Сегодняшняя ночная буря сможет скрыть не только их присутствие, а вообще всё, что угодно… Вспыхивают яркие огни. Раздаются звуки выстрелов и доктор Ватсон вздрагивает на месте. — А нет, — произносит Холмс, — не всё, что угодно. — Что? — Ватсон смотрит в сторону окон первого этажа, откуда виднелись вспышки. — Там перестрелка? — Да, мы не единственные ночные гости, Джон. Тебе необходимо вернуться за подмогой. Приведи полицию. Я осмотрюсь. — Ничего не предпринимай без меня, Шерлок. Это касается моей невесты, обещай, что ничего не будешь делать, пока я не вернусь. — Да, конечно, — уверенно отмахивается Холмс, — иди же, быстрее! Убедившись, что доктор ушёл, Холмс подходит к дому и через балкон забирается на второй этаж. Нужно найти компрометирующие невесту Джона документы и уничтожить их до того, как придёт полиция. К тому же не попасться на глаза тем, кто стрелял на первом этаже. Шерлок дёргает за ручку балконной двери, и та подаётся. Не заперто. Он осторожно проходит внутрь и закрывает за собой дверь. Шум с улицы мгновенно приглушается, и тишина режет слух. Темнота скрывает очертания предметов вокруг. Требуется время, чтобы сориентироваться и выйти в коридор из комнаты. Кажется, что в доме никого нет, как вдруг он слышит голоса. Он знаёт, кому принадлежит первый голос, но и второй узнаёт без сомнений. Сердце в груди будто останавливается и прислушивается вместе с ним. Шерлок, затаив дыхание, делает шаг к двери, откуда слышал обрывки фраз. Но тот голос, что заставил его пропустить пару ударов, больше не слышен. Дверь не заперта, оттуда исходит тусклый свет, но необходимо открыть её чуть шире, чтобы посмотреть. Убедиться, что голос принадлежит именно ему. Слух вряд ли обманывает опытного детектива, но Холмс обязан увидеть, кому принадлежит этот холодный, уверенный тон. Он слегка толкает пальцами дверь, но та предательски скрипит и выдаёт его присутствие. — Ты всё же пришёл, как раз вовремя. Как я и предполагал. Скрываться больше нет смысла и Холмс толкает дверь, чтобы увидеть перед собой стоящего около окон, возле балконной двери хозяина особняка. Милвертон стоит спиной к нему, с поднятыми кверху руками, он произносит что-то ещё, судя по тону, достаточно важное. Бравада в его голосе знаменует триумф разыгранного им плана. И сценарий этого плана мгновенно раскладывается по шагам в голове детектива, как только он переводит взгляд на обладателя того самого голоса, который он слышал из коридора. Всё встаёт на свои места. Холмс видит профессора Мориарти по ту сторону от себя с револьвером в руке. С револьвером, который держит на прицеле Милвертона, но внимание Шерлока не на нём. Все запланированные манипуляции и угрозы привели сюда Холмса точно также, как и Мориарти. Они оба попались на уловки, но, очевидно, преследуя разные цели. Холмс не сразу возвращает взгляд на фигуру у окна. Он мгновенно понимает, что это ошибка, но позволяет себе задержать взгляд на Мориарти чуть дольше. Мориарти держит револьвер уверенно, без напряжения в запястье. Он не целится, просто удерживает, значит, не торопится. Контролирует ситуацию. Их взгляды встречаются, но в них нет удивления. Только спокойствие. Холмс отмечает это и раздражается. Спокойствие Мориарти всегда означает расчёт. Но сейчас в нём есть что-то лишнее. Задержка дыхания. Почти незаметная. И это долгое молчание. Почему? Присутствие Мориарти здесь, сейчас, успокаивает Шерлока и одновременно заставляет насторожиться. Он чувствует движение тени по другую сторону от себя и только сейчас направляет свой револьвер на Милвертона, хотя тот просто развернулся к ним лицом. Радостным, полным ликования, лицом. — Господа, я объясню вам ситуацию, в которой в данный момент вы оба находитесь. Милвертон замечает направленные на него револьверы и запинается на полуслове — едва заметно Взгляд мечется между ними, пытаясь найти закономерность, но не находит. Он не понимает, что происходит. Холмс усмехается. Информации много — связей нет. Милвертон говорит. Шерлок не слушает. Он уже видел этот тип людей. Те же паузы, та же уверенность, что собеседник загнан в угол. Единственная разница в том, что Милвертон не умеет молчать. Он не выдерживает тишины и заполняет её словами, как будто боится, что она скажет что-то за него. Значит, боится её. Милвертон не видит в людях людей, только точки давления. Он говорит о выборе, о последствиях, но в его голосе нет ничего, кроме удовольствия от контроля. Не исправить. Не изменить. Использовать. Вот в этом он отличается от… Холмс на мгновение переводит взгляд на Мориарти. Их методы похожи. Холодный расчёт, игра на слабостях. Но Мориарти здесь, не ради этого человека. И именно поэтому Милвертон опаснее. Но у Холмса нет улик, только расчёт и догадки. Для закона — недостаточно, но достаточно для решения. Милвертон продолжает говорить. Все его слова складываются в привычную схему: выбор, давление, результат. — Твоя роль арестовать Криминального лорда Уильяма Джеймса Мориарти, врага всей Британии, жестокого убийцу… Но Шерлок вдруг смеётся. Звук вырывается неожиданно — резко, почти грубо, как будто он сам не ожидал его от себя. Смех обрывает речь Милвертона и отражается от стен. Это неправильно. Неуместно. Но Холмс чувствует лишь одно — облегчение. Почти физическое. Он здесь. Милвертон продолжает говорить, уверенный, что всё просчитал, что выбор уже сделан за них обоих. Он хочет подчинения Холмса и ареста Мориарти. Какая несусветная чушь. Шерлок переводит взгляд на Уильяма — и впервые за всё это время видит, как тот смотрит на него. Без удивления. Не отстранённо. Уильям не отводит взгляд от Шерлока слишком долго. В этом взгляде нет вопроса, но есть узнавание. И напряжение, которое он тут же прячет за привычной невозмутимостью. Лицо остаётся неподвижным, но Шерлок замечает, как едва заметно сбивается его дыхание и успевает понять: он не единственный, для кого этот момент имеет значение. Лицо Уильяма остаётся безупречно нейтральным. Но что-то в нём даёт сбой — едва заметный, почти призрачный. Как если бы он на мгновение забыл, какую роль играет. Смех Шерлока разрезал воздух между ними и как будто трещины продолжают расползаться по стеклу. Уильям ощущает это физически и почти теряет самообладание. Он не спрашивает, что именно вызвало этот смех. Не имеет на это права. Потому что уже знает ответ. Он не двигается, но внутри всё смещается. Расчёт, выстроенный до секунды, даёт погрешность. Он не должен был радоваться. И имя этой погрешности — Шерлок Холмс. С этой минуты Шерлок окончательно теряет интерес к Милвертону. Всё, что важно, уже произошло. Его самая смелая гипотеза подтвердилась. Всё остальное — детали. Смех стихает так же внезапно, как и начался. — Лиам. Уильям вздрагивает едва заметно, но не внешне — внутри. Как будто его позвали из комнаты, в которой он давно не был. И дверь за ним тихо закрылась. Это имя звучит тише, чем должно и они оба это чувствуют. Шерлок отмечает это, но не исправляется. — Раз ты здесь, — Шерлок делает короткую паузу, — значит, всё действительно сходится. Все, что я предполагал. Милвертон что-то говорит, он пытается вернуть себе контроль, ведь он единственная фигура на этой доске, остальные — пешки. Но это не имеет значения, потому что имя уже прозвучало. — Лиам, я чертовски рад тебя видеть, — Шерлок не ждёт, когда Милвертон выговорится. — И видеть, что ты в безопасности. Честно говоря, я мечтал, чтобы это был ты. Никто, кроме тебя. О, да, я невероятно счастлив видеть тебя. После этих слов разрушена последняя линия обороны. Уильям смотрит на Шерлока и понимает — его видят. Не как Криминального лорда, ни как угрозу или символ. Ситуация не имеет значения. Шерлок смотрит на Лиама и не сомневается в нём. Тот не может ему ответить, он удерживает тишину, в которой теряет контроль. Шерлок не ошибался. Он убедился, что не ошибся. И сказал об этом ему — вслух. Шерлоку хочется закурить, как после удачно решённой задачи, где ответ был известен заранее, но напряжение всё равно накапливалось — до дрожи в пальцах. Его профессор, чьи лекции он посещал вовсе не ради формул. Его Лиам, с которым они легко, почти играючи, разбирали сложные дела, находя удовольствие в каждом неверном ходе, в каждом неожиданном ответе. И вот теперь его Мориарти — Криминальный лорд, которого он должен поймать. Вот это вызов, найти равного — почти роскошь. Найти того, кто понимает тебя без слов — по ту сторону линии, которую нельзя переходить. Уильям стоит неподвижно. Его поза точная, лицо — безупречно спокойное. В нём нет ни одной лишней эмоции, ни одного жеста, за который можно было бы зацепиться. Даже Холмсу трудно прочитать хоть что-то определённое. Он выглядит холодным. Отстранённым. Словно события последних минут не имеют к нему никакого отношения. И всё же он не стреляет. Уильям держит Милвертона под прицелом и медлит. Он молчит и не завершает начатое, будто застрял в паузе, которой не было в плане. Словно чужая сила, невидимая и смелая, мешает ему сделать то, ради чего он пришёл. Он пытается подавить это ощущение. Потому что не вправе позволить себе это чувство. Но оно уже внутри него. Ему не нужен этот смех. Ему не нужен этот момент, потому что он страшнее любого оружия. Это момент слабости. Холмс почти отводит взгляд и в последний миг замечает это… Губы Мориарти едва заметно дрогнули. Он втягивает воздух, чуть приоткрыв рот, слишком резко, слишком явно. Это не просто движение. Это сбой. Холмс понимает это мгновенно: после его слов, в одной комнате с ним, Уильяму вдруг не хватает кислорода. И решимости. Забавно. Холмс мог бы смотреть на эти приоткрытые губы слишком долго, если бы в комнате не было проблемы. — Так или иначе. Я так понимаю, ты закончил со своим гениальным планом, — голос Шерлока становится серьёзным и решительным. — Я… Я не понимаю. Вы не можете быть соучастниками. Кровь отливает от лица Милвертона. Неужели, просчитав все ходы, он не учел единственный, самый абсурдный и невообразимый вариант? Он не может проиграть. В его плане нет прорех, он рассчитал всё, с точностью до минуты. До каждого слова и действия. Они не должны были быть знакомы, у них не должно было быть выбора. Между ними вообще ничего не должно было быть! Выбор сделан за них. У Милвертона есть вся необходимая информация для давления на обоих. — Ты просчитался, Милвертон, — Шерлок держит его на прицеле, пальцы сжаты слишком крепко, — и только что выставил себя шутом. Я не такой детектив, каким ты меня считаешь. Возможно, Мориарти тоже ошибался на его счёт. Как и сам Холмс — до недавнего времени. Он не сразу понял, кем является, когда перестал быть лишь функцией закона. Ватсон оказался тем зеркалом, в котором это стало видно: не роль, не профессия. Человек. С собственным выбором. С чертой, которую он готов провести сам. — За годы работы я видел разных преступников, — продолжает Холмс. — И среди них есть те, кого нельзя остановить законными методами. Те, кто играет чужими жизнями, оставаясь вне досягаемости, не показывая рук. Такие, как ты. По другую сторону комнаты Мориарти зеркально держит Милвертона на прицеле. Так же ровно, так же невозмутимо. Он здесь не ради себя. Личность Криминального лорда уже раскрыта, скрываться бессмысленно. Но у Милвертона есть то, что Мориарти защищает. Не систему. Не идею. Людей. Холмс видит это сразу. — Лиам, — голос Холмса становится тише, точнее. — Я пришёл сюда, чтобы спасти свадьбу друга. И мне не важно, чем это для меня закончится. Он делает паузу. — А тебя это волнует? Если он не блефует, если после его смерти твоя личность будет раскрыта. Мориарти не позволяет себе повернуть голову. Он знает, что Холмс увидит больше, чем следует. Его сбивает не угроза, а сам вопрос. Детективу не должно быть до этого дела. Для полиции это был бы идеальный исход. Признание. Доказательства. Триумфальное раскрытие сложного дела. Но Холмс уже сказал, что он не такой детектив. Уильям всё же быстро смотрит на него, почти незаметно. Рука с пистолетом дрожит, но не от страха. От потери равновесия. И всё же, рядом с Шерлоком, оно возвращается. — Нет, — отвечает он ровно. — Таким и был план Криминального лорда изначально. Криминального лорда. Шерлок улавливает это мгновенно. Третье лицо. Разделение. Он улыбается, потому что они сделали одно и то же, только каждый по‑своему. Они отделили себя от ролей. — Тогда решено, — Холмс медленно возводит курок. — П‑подожди, Холмс! — Милвертон срывается. — Если ты меня убьёшь, все тайны будут раскрыты! Уильям не двигается, лишь едва заметно поводит плечами. Он встречается взглядом с Шерлоком — коротко, но красноречивее любых слов. В комнате висит момент, в котором всё уже ясно. Всё, что они сейчас переживают, и всё, что ещё впереди, сжато в этом взгляде. Один вдох — и мир может измениться. Один шаг — и никто не вернётся назад. Милвертон отступает на шаг, потом ещё на один. Его самоуверенность рассыпается слишком быстро, словно тонкая оболочка, под которой не оказалось ничего, кроме страха. Подбородок дрожит, губы приоткрываются, но голос всё ещё пытается держаться за привычную форму. — Нет… это не так. Ты бы не пришёл сюда, если бы допускал хоть малейшую вероятность… — он запинается, глотает воздух. — Ты блефуешь. Ты не тот человек, который способен… Он не договаривает, разворачивается резко, почти панически. Балконные двери распахиваются, в комнату врывается холодный воздух и шум воды. Он делает отчаянный, нерасчётливый рывок, слишком человеческий для Короля информации. Выстрел раздаётся сразу. Потом второй, третий. Холмс стреляет без суеты, без пафоса, точно так, как ставят точку в доказательстве, которое больше не требует пояснений. Тело Милвертона дёргается, теряет равновесие и исчезает за перилами. Грохот воды снизу глушит всё остальное и мгновенно возвращается тишина. Мориарти медленно опускает пистолет, но не до конца, его рука будто забывает, что делать дальше. Он смотрит на Шерлока так, словно видит его впервые. Он убил. Не по необходимости и не из-за эмоций. Просто потому, что решил. Шерлок Холмс только что сделал то, чего, по убеждению Уильяма, он никогда бы не сделал. Если человек способен переступить эту черту один раз — он способен сделать это снова. Мысль холодная и слишком тревожная. Молчание между ними становится плотным, почти осязаемым. Шерлок всё ещё держит револьвер, но в его позе нет торжества или облегчения. Только тяжесть, которая остаётся после решения, которое нельзя отменить. Он не был убийцей. В этой комнате убийцей должен был быть только один человек. И именно поэтому Уильям не может отвести от него взгляд. Шерлок не смотрит на тело, он знает, куда оно упало. — А теперь. Что насчёт тебя? — Холмс убирает пистолет и достаёт сигареты. Если Уильям выстрелит — это будет честно. Если нет, значит, он уже сделал выбор раньше. Холмс прикуривает от спички и бросает её к шторам у окна, позволяя огню медленно заняться тканью. — Даже если у Милвертона и была какая-то информация о тебе, — продолжает он спокойно, — вряд ли она оказалась бы по-настоящему весомой. У меня на тебя тоже ничего нет. Ткань штор медленно темнеет, сначала почти незаметно принимая огонь. — Кроме того факта, что ты здесь. Молчание тянется дольше, чем того требует ситуация. Огонь за шторами разгорается, ткань медленно темнеет по краям, но ни один из них не смотрит туда. — Сегодня, — говорит Шерлок спокойно, — ты едва не вышел за пределы собственного плана. Шерлок переводит взгляд на Уильяма. Он не уточняет, какого именно. Им обоим это не нужно. — Я знаю, что у тебя есть расчёт. Всегда есть. И ты не позволил бы Милвертону вмешаться. Но ты медлил. Последнее слово падает между ними почти осязаемо. Дым постепенно поднимается от тяжёлых штор и занимается занавесками. — Значит, что-то тебя удержало. Дым поднимается от тонких занавесок, и вместе с ним — тепло, тревожное и неровное. Уильям молчит. Холмс сделал выбор, хладнокровный, окончательный — сделанный вместо него. Логической необходимости не было. Но была другая причина. И Уильям почти уверен, какая. — Почему ты не дал ему уйти? — наконец спрашивает он тихо. — Даже когда понял, что доказательств будет недостаточно. Даже если всё, за чем ты пришёл, сейчас сгорит здесь. Шерлок не спеша подходит ближе. Слишком близко, чтобы это было случайностью. Теперь между ними расстояние, на котором больше нельзя притвориться, что это просто разговор. Он делает затяжку и выдыхает дым между ними. Встаёт так, что дверь оказывается у него за спиной, словно он и сам не сразу замечает, что перекрыл выход. — Он хотел, чтобы ты сделал это сам и я не дал ему такого удовольствия. Шерлок не смотрит на него, когда говорит это. Его взгляд скользит мимо — в ночь за окнами, в холодный воздух, в огонь, который уже не скрыть. Уильям делает шаг ближе. Почти вплотную. Настолько, что теперь слова не нужны. — Я бы справился, — произносит он негромко. — Знаю. Шерлок отвечает сразу и слегка склоняет голову, поворачивается к нему. Взгляд прямой, спокойный. — Но не так. Уильям задерживает дыхание. На секунду. На две. Как будто проверяет, выдержит ли это ощущение. — Значит, ты взял это на себя. Шерлок усмехается. Крутит сигарету между пальцами, не отрывая от неё взгляда. Затем оставляет её между губ. — Если тебе так удобнее это назвать. Он пожимает плечами и продолжает с лёгкой усмешкой. — Я просто не мог позволить кому-то третьему вмешаться. Уильям смотрит на него долго. Потом делает шаг вперёд и забирает сигарету прямо из его рта. Пальцы задевают губы. Шерлок не отстраняется. Не хочет. Уильям делает глубокую затяжку и выдыхает дым в пространство между ними. Не демонстративно. Осторожно. Будто проверяет, можно ли здесь дышать. Контроль возвращается не сразу. Но возвращается. — Я был уверен, что ты не куришь. Тишина перед ответом обволакивает их обоих. В другой жизни, при других обстоятельствах, всё могло бы быть именно так — просто разговор, просто близость, без выстрелов, огня и пепла. — А я и не курю. Это было правдой. И уже нет. Где-то снаружи слышны свистки и отдалённые сирены. Полиция ещё далеко. У них есть несколько минут — слишком много для прощания и слишком мало для чего-то большего. Шерлок тянется, чтобы забрать сигарету, но Уильям перехватывает его руку. Не резко. Просто не отпуская. Его взгляд скользит по пальцам Шерлока, останавливается на кольце с черепом. Шерлок позволяет это и не двигается. Они никогда не прикасались раньше, даже формально. И сейчас момент кажется почти нереальным, как если бы время решило подождать. — Тебе нужно идти, — говорит Шерлок и первым выдёргивает руку, отходя в сторону, освобождая проход. — Я позволю тебе быть на шаг впереди. Но буду играть по своим правилам. — Конечно, мистер Холмс, — Мориарти проходит мимо. — Поймай меня, если сможешь. Шерлок ловит его за руку, но не для того, чтобы остановить… И не чтобы удержать. Уильям оборачивается и не отстраняется. Он смотрит на их руки и ждёт. Сирены по ту сторону стен его волнуют меньше, чем человек рядом. Шерлок отпускает его раньше, чем тот успевает сказать что-то лишнее. Он отпускает его не как детектив. И не как преступника. Как человека, который сделал выбор и позволил другому жить с последствиями своего. Уильям делает шаг и только потом понимает, если обернётся, то контроль будет потерян окончательно. Уже у самой двери, он на секунду задерживается, почти незаметно, чтобы выкинуть дотлевшую сигарету в сторону окон. За краткий миг память фиксирует не Шерлока, не выстрел и не тело, упавшее за ограждение в воду. Тепло, оставшееся на пальцах. Он уносит это с собой, как уносят ошибку, к которой однажды придётся вернуться. Холмс выходит из парадных дверей особняка и позволяет себя арестовать, заявляя, что он убил Милвертона. Для полиции это — сенсация, на их лицах смесь удивления и непонимания. Но больше всего говорит лицо Джона, в его взгляде ужас и гнев одновременно. Ему будет непросто смириться с тем, что это из-за его свадьбы и невесты, Холмс пошёл на такой непоправимый шаг. Вот только, по большей части, это не из-за него. В темноте, в миле от особняка, тёмный экипаж медленно скользит по мокрой от дождя дороге. Уильям закрывает лицо руками, удерживая эмоции внутри — слишком долго, слишком тщательно. Его брат молча смотрит на него, не находя слов. — Он убил его, Льюис… — тихо, почти сдавленно, произносит Уильям, — он убил его. Он перешёл черту, а значит больше нет гарантии, что она вообще существует. — Тогда почему он тебя не арестовал? — Льюис не ждёт ответа, пытается собрать логику происходящего. — Потому что у него на тебя нет доказательств? Единственного информатора, свидетеля, он уже убил. Твой арест сейчас для него бессмысленен. — Он стёр границы. Уильям отводит руки от лица, шумно выдыхает, и в этом выдохе — всё, что он не может сказать словами. Льюис смотрит на брата внимательно, почти болезненно. Он знает это состояние, момент, когда Уильям перестаёт быть безупречно собранным, когда его логика ещё держится, но внутри уже произошёл сдвиг. Льюис не задаёт лишних вопросов. Он давно понял: самые опасные ответы Уильям даёт не вслух. Ему ясно одно — сегодня произошло нечто большее, чем убийство или очередной ход в тщательно выстроенной партии. Шерлок Холмс вторгся туда, куда раньше никто не заходил. Не в преступную сеть. Не в план. В самого Уильяма. Уильям проводит рукой по волосам, зачёсывая пряди назад, будто пытаясь вернуть контроль. Мысли собираются в голове, но он не позволит им выйти наружу — это слишком личное, слишком опасное даже для него самого. Холмс больше не по ту сторону закона. Он уже здесь, внутри плана. И способен влиять на его исход. Уильям с самого начала был готов к своему финалу. В одиночку. Но теперь Шерлок вмешался. Он убил не ради закона, не ради победы и не ради абстрактной справедливости. Он сделал это ради него. И этим разрушил прежнее равновесие. Ответственность, которую Уильям всегда держал в своих руках, больше не принадлежит ему одному. Шерлок разделил её с ним. Он выбрал его, а не закон, позволил ему снова почувствовать себя человеком, а не функцией плана. Теперь Уильям несёт на себе не только бремя собственных поступков, но и ответственность за выбор Холмса. Он остро ощущает: финальное решение больше не его. Его смерть, в конечном итоге, сделает выбор Шерлока напрасным. И это ломает Уильяма. Связь, возникшая между ними раздвигает границы ролей. Они больше не по разные стороны. Они больше не просто противники. Теперь они — части одной системы, выйти из которой Уильяму становится всё сложнее из-за возросшей привязанности к человеку, который утратил моральную чистоту, замарав руки убийством ради сохранения их обоих. — Но это ничего не меняет. После долгой паузы говорит Уильям брату, словно убеждая не его, а кого-то, кого здесь нет. — Всё произойдёт согласно изначальному плану. Льюис впервые видит, как в рассуждениях брата появляются паузы. Не тактические. Живые. И именно они пугают его сильнее всего остального. Если Холмс действительно понял Уильяма — не разоблачил, не остановил. Просто принял — значит, Уильям больше не один. Такой долг может оказаться тяжелее любого наказания. Он думает о будущем, о том, чего Уильям никогда не произнесёт вслух. О том, что план, в котором изначально было место лишь для одной жертвы, теперь требует пересмотра. Потому что, если Холмс уже заплатил свою цену, значит, Уильяму придётся жить с этим или умереть так, чтобы не разрушить чужой выбор. Льюис сжимает руки, удерживая единственное желание — остановить всё это. Но он знает: остановить Уильяма невозможно. Можно лишь остаться рядом и смотреть, как он идёт туда, куда всегда шёл один. Только теперь — не совсем. На Холмса надевают наручники и приводят в комнату для допросов. Ничего особенного, он бывал здесь сотни раз. Обстановка не отличается от прежних, разве что теперь металл холодит запястья. Впрочем, это малое неудобство, до перевода в камеру временного содержания. Разумеется. Зато теперь у него есть время подумать. Уильям Мориарти, интересно, каким будет его следующий ход? В доме Милвертона Холмс отпускает его — как человека, ставшего жертвой чужой манипуляции. Но это не означает отказа от охоты. Позволить Криминальному лорду остаться вне досягаемости закона — значит сделать его исключением. Привилегией. А этого Шерлок, как детектив, допустить не может. Он поймает его, но честно и по своим правилам. Не в момент уязвимости, не в ловушке, расставленной другим преступником. Так будет правильно. Честно — для них обоих. На мгновение Шерлок позволяет себе закрыть глаза. Совсем ненадолго, ровно настолько, чтобы картинка возникла сама, но не как логическая цепочка. Как поступок. Одна рука, задержавшая другую. Тепло кожи. Непозволительно близкое расстояние. Взгляд, в котором не было ни просьбы, ни благодарности, только понимание. Он отпустил его, как обычного человека, не как преступника и не как фигуру в игре. Эта мысль слишком опасна и Холмс ловит её на полпути, чтобы тут же отбросить, словно задевает оголённый провод. Это не имеет значения. Не должно иметь. Личное — худший из возможных мотивов. Он уже переступил достаточно. И всё же в голове всплывает не момент выстрела и не падающее тело Милвертона, а дым между ними. Пауза, в которой никто не торопился уходить. Осознание, что Уильям остался, потому что Шерлок позволил ему остаться. Он морщится, будто от боли, и открывает глаза. Нет. Криминальный лорд — цель. Интересная, сложная. Ничего больше. Вот только теперь есть небольшая загвоздка. Холмс сидит в наручниках в комнате для допросов. В таком положении он не может заняться всем лично. Значит, придётся доверить это кому-то другому. Щёлкает замок. Дверь открывается, и в комнату входит Майкрофт Холмс. — О, братец! Шерлок рад его видеть, это позволяет ему уйти от разрушающих мыслей. Старший брат плотно закрывает дверь, так словно сам Майкрофт является воплощением контроля, системы и неизбежных последствий. По его строгому лицу ясно: поведение младшего брата не вызывает у него ни малейшего восторга. Шерлок фыркает. — Зачем ты пришёл? Не припоминаю, чтобы просил тебя о помощи. — О чём ты только думал! — вспыхивает Майкрофт. — Неужели нельзя было сделать другой выбор? Кто теперь будет заниматься поимкой Криминального лорда? — Это твоя задача, — пожимает плечами Холмс. — Нет, Шерли. Как раз твоя. Шерлок поднимает руки в наручниках — красноречиво, почти издевательски, как будто он искренне не понимает, о чём вообще идёт речь. — Я, знаешь ли, немного не в том положении, чтобы заниматься охотой. — Ты дурачишься? Голос Майкрофта становится тише, а значит — опаснее. — А у меня к тебе серьёзный разговор. Ты совершил идеальное преступление. — Труп не нашли? — Именно. Ни тела, ни свидетелей, ни следов крови на месте предполагаемого убийства. Усадьба Милвертона сгорает дотла, а сам он числится пропавшим без вести. Удача, не находишь? Удача, возможно. — Тем не менее, ты побудешь под арестом, пока продолжаются поиски, — продолжает Майкрофт. — Заодно у тебя будет время подумать над своим поведением. Шерлок скрестил бы руки на груди, если бы не мешали наручники. Но в этот момент дверь снова приоткрывается. Кто-то из офицеров торопливо докладывает о новом происшествии: убит ещё один аристократ. И на всех первых полосах — одно и то же имя. Имя Криминального лорда. Оно вспыхивает в сознании Шерлока быстрее, чем он успевает отреагировать внешне. Уильям Джеймс Мориарти. Имя, которое он уже давно не произносит мысленно полностью — словно боится сделать его слишком реальным. Он не меняется в лице. Ни один мускул не выдаёт реакции. Для постороннего взгляда это всего лишь профессиональный интерес, сухая фиксация факта. Очередной ход противника. Очередное преступление. Но внутри всё иначе. Странное, почти иррациональное облегчение. Значит, Лиам не ушёл в тень и сделал следующий ход.

Это ощущение возникает слишком быстро и потому раздражает. Он резко обрывает себя, как всегда отсекает всё лишнее. Но это чувство уже случилось, уже оставило след. Шерлок должен бы думать о логике преступления и её выгоде. О том, какой сигнал посылает Криминальный лорд, действуя именно сейчас. Вместо этого он вспоминает тепло сигареты, чужие пальцы у своих губ и тот короткий миг, когда Мориарти стоял слишком близко, нарушая не пространство — границу. Шерлок не должен помнить этого и удерживать в голове. Связывать это имя с чем-то личным. Но связывает. И теперь имя Криминального лорда в новостях звучит иначе. Как подтверждение: его выбор имел последствия. И эти последствия движутся, дышат, продолжают игру. Холмс медленно выдыхает, едва заметно сжимая пальцы в наручниках. Значит Мориарти всё-таки пошёл дальше. Хорошо. Очень хорошо. И впервые за долгое время он ждёт следующего хода не с холодным интересом, а с тем чувством, которое не поддаётся анализу. Через некоторое время газеты снова пестрят заголовками — одно страшнее другого. Убийства аристократов следуют почти без пауз, а между ними появляется обращение Криминального лорда. Шерлок читает и ничего не испытывает, никаких эмоций. Только тяжёлое, медленно оформляющееся понимание. Он предчувствовал этот финал давно, но лишь сейчас видит его ясно, без искажений. План близок к завершению. Обратной дороги больше нет. Он сопоставляет факты — не спеша, не торопясь, будто оттягивая неизбежное. Имя, мотивы, выбор целей, последовательность шагов. Личность Криминального лорда и личность Уильяма Мориарти наконец складываются в одну линию, и в этом совпадении больше нет противоречий. Теперь становится очевидно то, что раньше ускользало. Во всех делах Криминального лорда была одна единственная задача — не просто устранение врагов. Это было пространство — чётко выстроенное, беспощадное, продуманное до конца. И каждый шаг в нём вёл к заранее определённому финалу. Шерлок догоняет его мысли и с запозданием понимает, что они давно шли параллельно. Он был вписан в эту схему с самого начала. Его роль была определена в тот самый момент, когда они впервые встретились. Лиам. Имя возникает в голове отдельно от всех титулов и ролей, как что-то живое и недопустимо личное. И сразу за ним — вопрос, от которого невозможно уклониться. Что теперь делать с этим именем? Вскоре Холмса вызывает Королева и лично возлагает на него задачу устранения Криминального лорда. Это не становится неожиданностью. Скорее, формальным подтверждением того, что он и так знал. Вот только устранить Уильяма Мориарти — значит уничтожить не цель, а отражение. И в каком-то смысле, себя самого. Это дилемма, в которой погибать вместе с Криминальным лордом, морально или физически, Шерлок не намерен. Он частично рассказывает о Уильяме Мориарти доктору Ватсону — не ради оправдания и не ради поддержки. Просто потому, что Джон должен знать часть правды. О масштабе плана. О цене, которую за него заплатили. О тех, кого Уильям спас, и о тех, кого он уничтожил. Произнося это вслух, Шерлок неожиданно для себя самого до конца осознаёт: Лиам действительно хотел изменить страну. Не разрушить — перекроить. И пусть методы его неприемлемы, само намерение невозможно назвать пустым или корыстным. Где проходит граница между недопустимым и невыносимым, Шерлок больше не уверен. Одну вещь он понимает совершенно ясно. Ещё там, в особняке Милвертона, его представление о справедливости изменилось. Лиам оказался зеркалом и разбить его означало бы разбить себя. Криминальный лорд — всего лишь роль. Лиам — человек. И обладая полным знанием, Шерлок намеренно разделяет эти две сущности. Он понял достаточно, чтобы сделать выбор. Шерлок не позволит роли Криминального лорда принести в жертву личность Уильяма Мориарти. Позже, оставшись один, он размышляет о том, каким должен быть финальный выход Криминального лорда и какая роль в нём отведена ему самому. Но размышлять долго не приходится. Объект его мыслей появляется лично. Шаги в тишине квартиры звучат уверенно. — Добро пожаловать на Бейкер-стрит, — приветствует Шерлок. Лиам проходит в комнату и закрывает за собой дверь. Он спокоен и собран, на губах лёгкая, почти вежливая улыбка. Ничто в нём не выдаёт истинных намерений. Он излучает смирение и покой. Уже стоит на самом краю и принял решение шагнуть в пустоту. — Ты уже знаешь всё, что я хотел тебе рассказать, — говорит он. Лиам снимает пальто и аккуратно кладёт его на стул возле кровати, сверху оставляя шляпу. Жест продуманный, неторопливый, как будто он пришёл ненадолго, но не собирается возвращаться. Шерлок прислоняется к краю стола, вытягивает ноги и скрещивает лодыжки. По всему видно, прощальная беседа не будет простой. Лиам подходит ближе. Слишком близко. Встаёт рядом, сбоку, почти касаясь, нарушая личное пространство так, как не позволял себе никогда прежде. Ближе, чем когда-либо. Воздуха становится заметно меньше. — Не прикуришь для меня сигарету? Шерлок поворачивает голову и взглядом указывает на сигареты со спичками, лежащие на столе. Он понял смысл просьбы, но всё же решает проверить. — Нет. Это должен сделать ты. Да. Всё именно так, как он думает. Шерлок тянется за портсигаром, медленно достаёт сигарету, чиркает спичкой и видит, как пламя отражается в глазах Лиама. Они стоят слишком близко друг к другу, огонь словно выжигает остатки кислорода между ними. Трудно дышать. Шерлок прикуривает, оставляя сигарету в своих губах. И, как и в прошлый раз, Лиам протягивает руку, двумя пальцами перехватывает сигарету прямо у его рта и подносит к своим губам. Шерлок наблюдает, теперь гораздо ближе, как Лиам вдыхает дым, как движутся его губы, как грудь поднимается и замирает на секунду дольше положенного. Лишь выдохнув, Лиам снова говорит. — Ты готов закончить эту историю? Историю о враге Шерлока Холмса? Шерлоку трудно сосредоточиться на словах. Его взгляд цепляется за губы Лиама, те снова вдыхают дым и выдыхают его в пространство комнаты, где оба уже всё понимают и всё ещё делают вид, будто у них есть выбор. Лиам внешне безупречно собран и вежлив, словно ничего не изменилось. В стенах этой квартиры безопасно. Здесь нет ролей, нет противостояния, нет войны. Только Шерлок. И Лиам. И именно потому, что Лиам пришёл сегодня сюда, не с угрозами, не с условиями, а просто выкурить сигарету, Шерлок ясно понимает: он больше не может нести эту ношу в одиночку. Он пришёл не просить остановить его. И не просить убить. Он пришёл передать ответственность за финал единственному человеку, который сам увидел истину во всех его поступках. Который видит его настоящего и не осуждает. Не отворачивается. И не толкает в пропасть. Шерлок интуитивно пытается удержать переданный ему контроль. Потому что видит: Лиам уже на грани. Он считывает внутренний надлом, тонкий, почти незаметный, но необратимый. Лиам слишком долго шёл к своей цели и, дойдя до конца, он едва не сломался под тяжестью ноши, которую добровольно взвалил на себя. — Конечно, — отвечает Шерлок наконец. Ответ звучит холодно и просто, именно так, как Лиам и ожидает. Но на самом деле Шерлок с трудом удерживается от падения в роль спасателя. Он слишком хорошо понимает: если избавить Лиама от роли Криминального лорда таким способом, вектор его движения лишь сместится. Со сверхценной идеи — на человека. На Шерлока Холмса. А это будет не меньшей катастрофой. — Где? Вместо ответа Лиам непринуждённо улыбается, словно получил окончательное подтверждение собственным мыслям. — Ты всё понял. Он смотрит Шерлоку в глаза так, будто одновременно гордится им и сожалеет. — Это элементарно, — Шерлок забирает у него сигарету, делает пару затяжек и тушит её в куче окурков в пепельнице на столе. — Пьеса подходит к концу, и занавес нужно задёрнуть эффектно. Ты наверняка выбрал для этого впечатляющее место. Он делает паузу. — Но есть кое-что важное, что я хочу понять. Шерлок встаёт прямо напротив Лиама — всё ещё слишком близко. Убирает руки в карманы брюк, внезапно осознавая, что без сигареты не знает, куда деть собственные руки. — Почему ты так стремишься покончить с жизнью? Я понимаю, почему твой план требует смерти Криминального лорда. Но ведь достаточно просто заставить всех поверить в неё. Теперь Лиам прислоняется к краю стола, увеличивая дистанцию, вытягивает ноги. Они словно поменялись местами. И Шерлок боится сделать лишнее движение, будто вся хрупкая конструкция внутреннего контроля Уильяма может рассыпаться прямо перед ним. — Ответ очевиден, — голос Лиама спокоен и чист. Впервые — абсолютно откровенный. — Всё зло должно быть уничтожено. Ещё до моего рождения этот мир был испорчен. Я ненавидел его. Он слегка склоняет голову. — Чтобы очистить его не было иного пути. Кроме как самому стать чудовищем, — Лиам говорит это без надрыва. Без сомнений и без страха. — До этого дня я боролся с демонами, пока в конце не остался один лишь я. Шерлок слушает молча, осторожно и тихо, как будто одно лишнее движение и Лиам исчезнет. Он понимает, что выполнить план для него стало труднее. Его фокус сместился. Что-то мешает жертве быть простой и неизбежной. — Тот, кто стал дьяволом, — говорит Уильям, — уже никогда не сможет снова быть человеком. Он поднимает взгляд. — Поэтому я хочу попросить тебя довести это до конца. Между ними повисает тишина. — Тогда… — Шерлок говорит тихо, — почему именно я?

Лиам медлит с ответом, потому что этот вопрос должен звучать иначе. Не почему именно ты, а — в какой момент он сам перестал быть единственным автором этой истории. Когда план, выстроенный с математической точностью, вышел из-под его исключительного контроля. Шерлок видит логическое завершение этой фазы. Но под ней что-то ещё. И если не назвать это сейчас, другого шанса может не быть. — В твоём плане я играю роль детектива, который должен раскрыть преступления Криминального лорда, — говорит Шерлок ровно. — Это не слишком сложная задача. Её необязательно приписывать мне. Можно было нанять актёра. Человека, который просто следовал бы инструкциям. Лиам отвечает не сразу. — Тогда всё могло бы выйти из-под контроля. Это создало бы проблемы. Он поднимает взгляд. — Но ты… ты справишься с любой из них. — В таком случае, — Шерлок слегка склоняет голову, — куда больше подошёл бы мой старший брат. — У него другая роль. — Как ни посмотри, — продолжает Шерлок, — нет никакой необходимости, чтобы это был именно я. Ты просто делаешь так, как хочешь. Лиам молчит. Его взгляд опущен, и Шерлок понимает — он передавил. Нужно остановиться и смягчить, не загонять в угол. Зачастую трудно выключить детектива и остаться просто человеком. Но ещё труднее — не сделать шаг вперёд. Не попытаться удержать. Не оттащить от края. Шерлок не имеет на это права. Спасение человека, куда более тяжёлый выбор, чем его гибель. Лиам медленно поднимает взгляд выше по фигуре Шерлока. Если бы он протянул руку, то смог бы коснуться его. Они так и стоят, слишком близко. И, быть может, в другой реальности… — Почему ты, — Лиам хмурится, задавая вопрос, который давно не даёт ему покоя, — решил, что будет уместно, если Криминальным лордом окажусь я? Шерлок отступает, осознав, что сам угодил в ловушку. Но тут же прижимается к столешнице рядом, плечом к плечу с Лиамом, и с неожиданной лёгкостью говорит: — Потому что ты открылся мне, — короткая пауза и вдох, — и я не отвернулся. Этого оказалось достаточно. Лиам замирает. Он не двигается, задерживает дыхание. Затем следует долгий, глубокий, напряжённый выдох, словно это требует усилия. Как удержание того, что вот-вот сорвётся. Он открывает глаза и смотрит на Шерлока, будто ожидая продолжения. Словно надеется, что тот скажет ещё что-то. Но слов больше нет. — …достаточно, — повторяет Лиам, как будто проверяя это слово на прочность. Он первым отводит взгляд и почти сразу же встаёт, не позволяя себе задержаться. — Мне пора идти. Лиам отталкивается от стола и протягивает Шерлоку два конверта. — В белом время и место последней встречи. — А в чёрном? — Шерлок забирает конверты. — Его можно не вскрывать и выбросить. Там о прошлом, которое никак не повлияет на будущее. Он произносит это ровно, буднично, как заученную формулу. Шерлок понимает сразу: это неправда. Не из-за смысла слов, а из-за того как это сказано. Лиам передаёт конверт и одновременно отнимает право им воспользоваться. Шерлок не задаёт вопросов. Потому что это не часть плана. Это сбой. Лиам надевает пальто, берёт шляпу. Движения резкие, будто он уходит быстрее, чем собирался. Словно, если замедлится, его настигнет то, что он оставляет позади. Шерлок не хочет его отпускать и не имеет ни малейшего права задерживать. Сейчас именно он удерживает контроль. Лиам передаёт ему финал, признавая собственное бессилие и абсолютное доверие. Он дошёл до края. Дальше пойдёт Шерлок. — Увидимся. Уильям уходит, не оборачиваясь. Шерлок смотрит на два конверта в его руках и вскрывает белый. В нём всё, как и сказал Лиам. Но чёрный конверт вынуждает Шерлока замедлиться, успокоиться и собраться. Это никак не повлияет на будущее. Ложь. И они оба это знали. Будь это не важным, он не отдал бы конверт и более того, вообще не создал его. Шерлок открывает конверт и больше не останется возможности делать вид, что выбор не сделан. Внутри только адрес в глубине трущоб и несколько ориентиров, будто он должен что-то найти. Он убирает бумагу во внутренний карман и хватает сигареты, которые так и не закурил. Шерлок уходит не проверяя время и не строя версий. По адресу он находит обветшалый двухэтажный дом, давно покинутый хозяевами. Внутри всё развалено, много мусора и старой мебели. Шерлок идёт по указаниям в письме и находит в нише за шкафом множество бумаг, чертежей, письменных указаний и пояснений. Всё это планы преступлений Лиама. Структурированные, чёткие, краткие, продуманные до мелочей инструкции. Но, кроме этого, здесь есть ещё конверт, в котором два свидетельства о рождении. Одно на имя Уильяма Джеймса Мориарти, а второе — его настоящая личность. И письмо для Шерлока Холмса. Дорогой Шерлок Холмс, Позволь выразить благодарность за то, что читаешь это письмо. Согласно твоему психологическому портрету, вероятность того, что ты не прочтёшь его, отсутствует. Поэтому я не волнуюсь об этом. Вернёмся к теме письма. Я беру на себя всю ответственность за план. Но именно тебе оставляю будущее, потому что ты видишь то, что никто другой не заметит. Я хочу оставить этот мир тебе. И еще кое что… Ты наверняка спросил меня, почему я выбрал именно тебя? Я не смог ответить стоя прямо перед тобой. Наверняка не смог. Для меня встреча с тобой была настолько радостной, что на мгновение я смог забыть обо всём. Мне показалось, что я встретил того единственного человека, который увидел во мне больше, чем должен был. Хоть у нас и разные позиции, я хотел общаться с тобой и дальше. Я даже подумал, какой была бы моя жизнь, без этого плана. Это странное чувство — одновременно лёгкость и тяжесть. Я доверяю тебе больше, чем позволял себе доверять кому-либо. И я знаю: только ты сможешь не нарушить этот баланс. С тех пор, как мы впервые встретились, я почему-то относился к тебе, как к равному себе, словно узнал в тебе своё отражение, которое я могу видеть без масок и ролей. Ты стал для меня не просто наблюдателем, ты стал тем, кто может удержать моё равновесие. Поэтому я хочу, чтобы в конце рядом со мной был ни кто иной, как ты. Это та причина, по которой я выбрал тебя. Если бы мы встретились при других обстоятельствах, я бы хотел остаться рядом с тобой.

Уильям Джеймс Мориарти.

Шерлок произносит его имя вслух, не как подпись. Как факт. И поднимает взгляд к потолку, запрокидывая голову, прикрывает глаза. Он глубоко вдыхает, даёт себе паузу на осознание и укладывает это знание в голове. Он пытается удержать рациональность и читать это письмо так, как привык читать отчёты, потому что не удивлён. Шерлок предполагал существование этого письма. Но тут же понимает, что сейчас это не сработает. Прежде чем прочитать письмо ещё раз, Шерлок закуривает сигарету, медленно принимая реальность. Дым обжигает горло, словно напоминает, что он всё ещё здесь. Перечитывая строчки, пропуская некоторые, он понимает, что это письмо не про план, не просьба и не оправдание. Это письмо про него, Шерлока, который перестал быть наблюдателем, а стал участником событий. Теперь, даже если он не согласен с финалом, контроль теперь на нём и занавес нельзя остановить. Я хочу оставить этот мир тебе. Он должен дать этому закончиться, но получает право сделать это по-своему. Шерлок складывает письмо и аккуратно убирает во внутренний карман, вместе со свидетельствами о рождении. Он выбрасывает недокуренную сигарету и резко встаёт. Пора идти и больше не искать решений. Осталось только довести до конца.

Издалека видны столбы дыма и когда Шерлок приближается к городу, он чувствует запах тлеющего дерева. Ветер разносит пожар от постройки к постройке. Подожжено, кажется, разом всё. Дома, склады, торговые лавки. Уильям действует согласно плану, и Шерлок бежит на то место, указанное в белом конверте — Тауэрский недостроенный мост. Мост, который слишком символичен для простого финала, словно выход из роли… В мыслях только — не уходи раньше. Шерлок не следит за временем, но по обстановке понимает, что медлить нельзя. Нет больше времени думать, анализировать и выбирать. Лиам не оттягивает неизбежное. Он натравил на себя всех: простых людей, полицию, аристократов. Все жаждут расправы. Все видят в нём вину и хотят его жертвы. Всё так, как он и планировал, точно по его замыслу. Внезапно наверху моста вспыхивает свет, озаряя темноту вокруг и подсвечивая людей, что оказались возле реки. Уильям выбрал идеальный способ привлечь внимание к тому, что будет происходить далее. Шерлок поднимается наверх моста и видит на краю недостроенного полотна дороги Уильяма. Они встречаются взглядами, полными спокойного понимания и полного принятия. А под ними, далеко внизу горит пламя, возвещая уничтожение старого мира, на пепле которого будет построен новый. Тот самый мир, о котором он мечтал. — Я рад, что ты пришёл к назначенному времени, Шерлок Холмс. — Ты знал, что я приду, — Шерлок говорит без эмоций. — Твой план великолепен. Ты заставил всех работать вместе. Спасая город, они ломают преграду классового неравенства. Лиам улыбается, усталой, слегка мечтательной улыбкой. Он проделал огромную работу ради одного единственного момента, мира, которого он не увидит, потому что так решил с самого начала. — Но, — продолжает Шерлок, сжимая кулаки, — этого достаточно, Лиам. Он протягивает ему руку, но ближе не подходит и эта дистанция между ними превращается в доверие, когда весь мир вокруг перестаёт существовать. И остаются только они вдвоём. Лиам на краю и Шерлок дающий ему поддержку. — То, что ты делаешь, — спокойно отвечает Лиам, — пытаешься заставить меня жить. Ты совращаешь меня жизнью. Дьявол — это ты, Шерлок. Я не возьму тебя за руку. Я не ошибаюсь. Лиам достаёт свою трость, а из неё вытаскивает короткий меч. И без промедления делает несколько выпадов. Шерлок легко блокирует их, это спектакль для людей внизу, что смотрят на них с берега реки. Для истории, в которой добро должно сразиться со злом. Для мира, в котором Лиам считает, что ему нет места. Но Шерлок считает по-другому. В какой-то момент он перехватывает Лиама и прижимает его спиной к опорам и деревянным перекрытиям моста. Теперь они не на виду, скрыты в тени и, должно быть, люди замерли внизу, ожидающие финала этой схватки. — Лиам! Шерлок фиксирует его руки, прижимая к деревянным доскам, он смотрит ему в глаза и ждёт, когда тот успокоится и будет готов услышать. — Лиам, всегда есть выбор. Даже когда думаешь, что выхода нет. Даже в самые тяжёлые моменты. Достаточно всего одного человека. Лиам замирает, он не сопротивляется и даже не дышит. Лицо Шерлока так близко к его собственному, что можно запомнить каждую деталь. Нахмуренные брови выдают в нём напряжение. В глазах почти срыв. Длинные волосы выбились из хвоста. Когда-то он думал, насколько они могли бы быть мягкими, решись он к ним прикоснуться. Губы Шерлока спокойно проговаривают каждое слово в скудное пространство между ними. И в эти слова так легко поверить. — Если хотя бы один человек считает, что твоя жизнь чего-то стоит. Ты находишь в себе силы жить. И Лиам не выносит этих слов, потому что они бьют прямо в цель. Он отталкивает Шерлока в сторону и вырывается, снова занимая свою роль на краю моста. — Хватит, — его голос едва не дрожит, когда ветер уносит его слова за собой. — Довольно. Мы показали наше противостояние Криминального лорда и детектива зрителям. Пора опускать занавес. — Лиам! — Шерлок кричит, впервые проявляя такие сильные эмоции, его руки дрожат и он сжимает пальцы в кулаки. — Ты считаешь, что твоя смерть это искупление вины? Не смеши меня. Это побег! Если и правда хочешь искупить грехи, не убегай от них! Шерлок всё ещё, даже сейчас, пытается рационально рассуждать. И это вызывает у Лиама печальную улыбку. Он обводит взглядом его фигуру и не может не восхититься им ещё раз. — Я убил человека. Шерлок делает паузу, но боится отвести взгляд от Лиама, разрыв зрительного контакта мог бы стать фатальным. — Я такой же грешник, как и ты. Поэтому, давай вместе искупим свои грехи. — Если бы был другой путь… Я выбрал бы тебя. Для этого мира достаточно, чтобы жил ты. Лиам отступает на шаг назад, падая в пропасть, которую сам для себя уготовил. Но Шерлок уже к этому готов, он бросается вперёд и падает на край моста, успевая схватить Лиама за руку. Лиам поднимает голову и смотрит, как его удерживает Шерлок. — Почему? Зачем ты мне… — Сколько раз мне повторить? — голос Шерлока по-настоящему грозный. — Потому что я не отвернулся от тебя. Я — твоё отражение и смогу удержать тебя в равновесии! — Ты прочитал письмо. Лиам знал, что Шерлок прочтёт и не желал этого одновременно. И не думал, что он ускорится и сразу пойдет в тот дом. Именно из-за того, что происходит сейчас. Когда знаешь абсолютно всё, удерживать контроль невыносимо. — Ты не считал меня просто фигурой на доске. А я никогда не считал тебя просто загадкой. Мы с самого начала чувствовали одно и тоже. Поэтому, мы можем вместе увидеть тот мир, что ты создал! — Шерли… Жить чтобы искупить грехи, может быть, такое будущее тоже возможно. Но долго ты так не выдержишь. — Брось меч! Держись за меня двумя руками! Но Лиам совершает резкое движение мечом и рассекает кожу на плече Шерлока, вынуждая его отпустить. И Шерлок в единственном порыве, отбросив все мысли, срывается с моста за ним. Он не позволяет ему умереть одному, крепко схватив его тело между небом и водой. Шерлок прижимает его к себе, обнимая настолько сильно, насколько сильным сейчас будет удар о воду. Упасть с такой высоты, всё равно что на каменные скалы. — Вот я и поймал тебя, — тихий шепот Шерлока, — наконец. Если бы я сделал это раньше, мир мог бы пойти другим путем. Люди с берега видят, как они оба разбиваются о чёрную гладь реки и пропадают в глубине её вод. Проходят месяцы и страна движется в своём ритме, но уже без них.