Атлас пыльных дорог

Это было похоже на лавину. Десятки ног волочились по асфальту, запинались, но не останавливались. Десятки тел одновременно повернулись к ним и заполнили улицу хором смерти. Десятки гнилых ртов разом издали этот звук — вой. Проклятый вой, от которого вибрировали ребра, а кровь стыла в жилах. Волна мертвых хлынула на них. — Бежим! Ирвин рванул назад, увлекая Дастина за собой. Пальцы мертвой хваткой впились в запястье, не давая разъединиться. Ирвин чувствовал, как бьется его пульс — часто, испуганно, как у загнанного зверя. За спиной нарастал топот. Шаркающий, тяжелый, нечеловеческий. — Сюда! — заорал Дастин, указывая на здание впереди. Старая церковь. Кирпичная, с обвалившейся крышей и выбитыми витражами. Дверь — массивная, дубовая, была приоткрыта. Ирвин влетел внутрь, втащил Дастина следом. Вдвоем они навалились на дверь, захлопнули ее. Тяжелый, чугунный засов с лязгом встал на место. Они прижались спинами к стене, тяжело дыша. Сердце Ирвина колотилось где-то в горле. Он смотрел на побелевшего Дастина. В огромных глазах у того плескался животный ужас. Снаружи грохотало. Зомби налетели на дверь, заскребли, завыли. Удары сотрясали хлипкое строение. На пол дождем посыпалась штукатурка, известковая пыль забивала нос и горло. — Черт, — выдохнул Дастин, закрывая глаза. — Черт, черт! Она не выдержит! В подтверждение его слов церковь содрогнулась от очередного удара. Такого сильного, что в косяке пошли трещины. В щели протиснулись пальцы. Черные, с обломанными ногтями, они шарили в воздухе, пытаясь нащупать засов. Одна из рук вцепилась Дастину в куртку. Он закричал и рванулся, оставляя в пальцах клок ткани. Ирвин отшатнулся, выхватил нож. Лезвие с размаху перерубило фаланги, и они с глухим стуком осыпались на пол, продолжая слабо подергиваться. Дверь заскрипела от очередного удара. — Надо уходить! — закричал Дастин, пятясь к алтарю. Ирвин огляделся. Высокие своды, разбитая кафедра. И за алтарем узкая дверца. Черный ход. Выбора не было. Они рванули вперед, перепрыгивая через опрокинутые скамьи. Дверца поддалась с третьего удара плечом — и они вывалились на улицу. Позади раздался протяжный скрип. Церковь оседала. — Скорее! Они бежали не разбирая дороги. Переулки, дворы, развалины. Все смешалось в одну полосу серого ужаса. Дастин спотыкался, Ирвин тащил его за руку, не давая упасть. Впереди показался мост. Старый, каменный и горбатый — такие строили в городках через узкие реки. Ирвин вбежал на него и замер. Середина была разрушена. Каменные обломки торчали из воды, провал зиял шириной более двух метров. Внизу, в реке, темнели остовы автобусов и легковых машин, слетевших с моста в первые дни хаоса. И куча зомби, копошащихся в воде. — Ирвин! — закричал Дастин. Он обернулся. Орда выплеснулась на мост. Твари рычали, выли и тянули к ним руки. Они заполнили всю ширину моста, наступая стеной. Ирвин видел их лица. Разложившиеся, изъеденные. С вываливающимися глазами и провалами ртов. Они были везде. — Назад! — Ирвин оттеснил Дастина к перилам, выхватил биту. Первому он влепил ее в висок. Гвозди, которыми была утыкана бита, вошли в кость с хрустом. Черная кровь брызнула в лицо, залепила глаза. Ирвин вытерся рукавом и ринулся в толпу. Второй, третий, четвертый… Он метался как бешеный, раз за разом вонзая гвозди в гнилую плоть. Бита выходила с трудом, выдирая куски кожи и остатки волос. Дастин стрелял из арбалета. Болт за болтом уходил в толпу, но тварей было слишком много. Упавших тут же сменяли новые. Они наступали, не обращая внимания на потери, давили друг друга, лезли через тела. Ирвин прикрывал Дастина, пока тот лихорадочно перезаряжал арбалет, и чувствовал, как силы уходят. Руки тяжелели и дрожали от напряжения. Бита покрылась кусками рваной плоти. Рукоятка скользила от крови. Очередная тварь попыталась вцепиться ему в плечо, Ирвин отшвырнул ее ударом ноги, но следом набежали еще две. Дастин развернулся и подстрелил одну, вторую отпихнул рукой, ударив арбалетом в затылок. — Надо прыгать! — заорал он Ирвину, показывая на разлом за спиной. — Ты первый! Подхватишь меня! Ирвин рванул вперед. Бита вылетела из рук и с грохотом упала на крышу одного из стоящих в реке автомобилей. Звук удара привлек внимание мертвецов внизу. Они задрали головы, зашипели, потянулись к мосту. Ирвин перелетел пустоту, врезался грудью в каменный край. Ребро отозвалось острой болью, дыхание перехватило. Он повис, пальцы судорожно цеплялись за шероховатый камень. Подтянулся, вполз на поверхность, и протянул руку стоящему на той стороне Дастину. — Я ловлю! Давай! Дастин отступил на несколько шагов, примериваясь. Твари напирали сзади. Секунда промедления и они сомнут его, утягивая в гущу толпы. Он разбежался и прыгнул. Ирвин поймал его за запястье. Рывок. Дастин повис над провалом, ноги заболтались в воздухе. Зомби, добежавшие до края, начали падать в пропасть. Они сыпались вниз, как переспевшие фрукты, ударяясь о воду и крыши машин. Один из них, крупный мужчина в лохмотьях полицейской формы, сделал прыжок, повинуясь остаточной мышечной памяти. Его пальцы сомкнулись на лодыжке Дастина. — Скинь его, скорее! Дастин закричал и замолотил ногами. Он бил свободной пяткой по голове твари, но та держалась крепко. Более того, пыталась карабкаться наверх, цепляясь за рваные джинсы Дастина. Пальцы скользили по потной коже, силы таяли с каждой секундой. Ирвин смотрел в глаза Дастина, полные ужаса и мольбы, и понимал, что не сможет удержать их обоих. Еще несколько секунд — и тот сорвется в эту кишащую массу… — Нет! — заорал Ирвин. Сердце обрывалось, болтаясь на ниточке. — НЕТ! Он зажмурился, чувствуя, как немеют пальцы. Как уходит последнее тепло из руки. И впервые за долгое время беззвучно шептал молитву. Не слова, лишь обрывки беспорядочных мыслей. Отчаянный крик, обращенный в пустоту. Помогите. Кто угодно. Пожалуйста. Пожалуйста… Грохот выстрелов разорвал воздух. Длинная автоматная очередь прошила пространство в нескольких сантиметрах от головы Дастина. Пули размозжили череп твари, вцепившейся в его ногу. Голова взорвалась фонтаном черной жижи, и тело со шлепком упало в воду. Очередь продолжалась. Пули косили зомби на том краю моста, сбрасывая их в пропасть одного за другим. Твари падали, как подкошенные, их тела громоздились друг на друга. Ирвин рванул из последних сил, вцепился в куртку Дастина и втащил его на мост. Они рухнули на камни. Дастин впился в мертвой хваткой, уткнулся лицом ему в грудь и трясся, не в силах говорить. Ирвин прижал его к себе и поднял голову. Над ними стояли трое. Первый — с автоматом наперевес и холодными, как у рыбы, глазами. В них не было ничего, кроме пустоты. Второй — постарше, с глубоким шрамом, перетянувшим кожу на щеке. Он ловко перекинул через плечо дробовик и облизнул губы. Третий стоял чуть поодаль. Одетый чище остальных, с повязкой на глазу. Взгляд был тяжелым, липким. Он ощупывал, оценивал. Уголок губ дернулся в ухмылке, и по спине пробежал настоящий, ощутимый холод. Будто по позвоночнику провели льдом. Ирвин поднялся на ноги и протянул руку Дастину. Тот встал рядом, не сводя глаз с незнакомцев. Ирвин незаметно потянулся к ножу, но человек со шрамом вскинул дробовик и направил дуло ему в лицо. — Руки держи на виду, — лениво бросил он. Ирвин замер. Медленно убрал руки от пояса. Тот, что стоял поодаль, негромко произнес: — Мальчишку с собой. Второй не нужен. Ирвин не успел понять смысл его слов. В следующую секунду дуло автомата нацелилось ему в грудь. Раздался одиночный выстрел. Ирвин согнулся, не успев даже охнуть, и полетел назад. В пропасть. Он видел лицо Дастина. Его распахнутые глаза, открытый в немом крике рот и руку, тянущуюся к нему. Видел, как тот рванул вперед. Как его перехватили поперек тела и скрутили, сбив с ног. А потом мир перевернулся и наступила темнота.

***

Сознание возвращалось толчками. Вместе с болью, которая простреливала грудь при каждом вздохе. Ирвин открыл глаза и несколько секунд смотрел в серое, низкое небо, пытаясь вспомнить где он и почему все тело ломит так, будто по нему проехались грузовиком. Небо кружилось. Медленно и тошнотворно. Где-то на грани сознания билась мысль, что надо встать, что лежать опасно, но тело отказывалось слушаться. Потом он услышал рычание. Совсем рядом. Слева, справа. Отовсюду. Этот звук выдернул его из оцепенения быстрее любого холодного душа. Ирвин замер, прислушиваясь, и медленно повернул голову. Он лежал на крыше грузовика. Старого, ржавого, и наполовину ушедшего под воду. Рядом торчала кабина. Искореженная, с выбитыми стеклами. А вокруг, на берегу, в реке, на обломках других машин, копошились зомби. Они бродили по пояс в воде, натыкались друг на друга, шарили руками по поверхности. Вода вокруг них была черной, маслянистой, с разводами. Несколько тварей были совсем близко от грузовика. Они водили головами из стороны в сторону. Он видел их лица, с кусками отваливающейся плоти. У одного из нижней челюсти свисал лоскут кожи, который болтался при каждом движении. Память вернулась резко, как удар под дых. Трое с автоматами. Выстрел. И лицо Дастина, пока его тащили прочь… Ирвин зажмурился, прогоняя видение и осторожно приподнялся на локтях. Каждое движение давалось с трудом, будто все тело превратилось в желе. Он пошевелил пальцами, ногами — все целое. Чудо, что ничего не сломал. Он осторожно дотронулся до груди и вытащил из кармана куртки украшенную узорами фляжку из нержавеющей стали. На боку зияла уродливая, глубокая вмятина. Металл погнулся от выстрела, но спас ему жизнь. Ирвин бережно убрал обратно ставшей непригодную вещь и прикрыл глаза. Ник позаботился о нем снова. Рядом, в метре от Ирвина, на крыше соседнего автомобиля, лежала бита, которая упала, когда он прыгал через разлом. Стараясь не делать резких движений, Ирвин медленно пополз к ней. Пальцы обхватили рукоятку, почерневшую от крови. Он приподнялся чуть выше, оглядываясь. Зомби продолжали свое бессмысленное блуждание. Иногда они замирали, будто прислушиваясь, и снова приходили движение. Они пока не замечали его, но долго так продолжаться не могло. Рано или поздно кто-то поднимет голову. Надо было выбираться. Ирвин взглянул на берег. Метров десять открытой воды. И в ней полно тварей. Другой берег ближе, но обрыв с той стороны слишком крутой, не забраться. Оставался путь через мост. Он посмотрел наверх. По краям еще держались куски перилл. Если забраться на груду обломков, можно попытаться ухватиться за край. Он поднялся на ноги. Крыша грузовика качнулась под ним, жалобно скрипнула, но устояла. Первый зомби заметил его. Поднял голову, повел носом, уставился стеклянными глазами. Из разорванного горла вырвался шипящий звук. Тварь рванула к грузовику, разбрызгивая воду. Ирвин спрыгнул на покрытый ржавчиной капот. Тот прогнулся под его весом, но выдержал. Оттуда — на легковушку рядом, поскользнулся на мокром металле, едва не упал. Бита со свистом описала дугу. Кость превратилась в труху — гвозди легко вошли в череп подбежавшей твари. Она рухнула в воду и забурлила, образуя на поверхности пузыри. И тут началось. Он прыгал с одной машины на другую, размахивая битой как бешеный и расшибая головы. Одну, вторую, третью. Счет потерялся после десятого удара. Руки работали на автомате, тело двигалось быстрее мысли. Груда обломков приближалась с каждым шагом. Ирвин рванул к ней, перепрыгивая через последних зомби. Один вцепился ему в штанину. Он ударил не глядя, услышал хруст. Другой вынырнул из воды прямо перед ним. Ирвин врезал ему ногой в лицо, отшвырнул. Пальцы вцепились в камни, нашли опору. Он подпрыгнул, зацепился. Внизу тянулись руки, хватали за пятки, скользили по мокрой обуви. Последний рывок, и он вывалился на мост. Упал на колени, тяжело дыша, почти не в силах пошевелиться. Руки горели, в боку кололо, ноги дрожали. Он завалился на спину и несколько секунд просто лежал, позволяя себе дышать. Но расслабляться было нельзя. Дастин. Надо было найти его как можно скорее. Ирвин заставил себя подняться. Ноги подкашивались, но он выпрямился и осмотрелся. На дороге были следы. Они несли его, затем волочили и вскоре заставили идти самого. Рядом с отпечатками кроссовок были заметны следы борьбы и несколько капель крови. Ирвин стиснул зубы. Он двинулся вдоль примятой травы, стараясь держаться в тени. Шел быстро, но осторожно, внимательно осматриваясь и озираясь на каждый шорох. Следы были свежими — трава не успела распрямиться, земля не просохла. Значит, они недалеко. Заслышав голоса, Ирвин вжался в стену ближайшего здания, выглянул из-за угла. Лагерь расположился на открытой местности за воротами завода. Несколько армейских палаток, костер, груда ящиков. Вокруг люди с оружием — автоматы, ружья, у некоторых на поясе охотничьи ножи. Ирвин подобрался ближе, отыскал в прутьях забора дыру и пролез в нее. Он насчитал шестерых. Двоих узнал сразу — тот, что был с автоматом и тот, что со шрамом. Третьего, с повязкой, видно не было. Дастин сидел у дерева, поодаль. Руки привязаны за спиной к стволу. Голова опущена, подбородок касается груди. Плечи вздрагивали, не то от холода, не то от страха. Тот, что со шрамом, подошел к нему. Что-то сказал, ухмыляясь перекошенной рожей и ткнул стволом дробовика в плечо. Дастин поднял лицо. Из разбитой брови до самого подбородка текла кровь. Звук приближающихся шагов заставил лечь и затаиться в зарослях травы. Двое проходили мимо, закуривая. Ирвин впился в них ненавидящими глазами и застыл, прикусив до боли губу — у одного на поясе висела тонкая цепочка, украшенная брелоками со знакомыми супергероями. — Видал, Фрэнк сам за пацаном смотрит. — хриплый голос хмыкнул. — Злой, как черт. Гляди, чтоб тебе зубы не проредил. — А че я-то? — второй голос, помоложе, недовольно цыкнул. — Ну а кто за тем, вчерашним сопляком поставил смотреть новичка? Этого, как его… — Кевин, кажется. — Да и хрен бы с ним. Он все равно не жилец, если Фрэнку вдруг попадется. Мало того сам свалил, так еще и пацана прихватил. Лишил парней развлечения. — Вон, другого ж поймали. А че мы вообще ждем-то? Я б прям щас… — он с хрустом потянулся и издал неприятный смешок. — Кто бы нет? — мародер сплюнул на землю и отшвырнул окурок. — Шустрый ты больно. Но тупой. Запомнить пора — Тейт в этом деле всегда первый. На правах главного. Сколько раз уж так было — до тебя не дойдет. — Ну и где сам Тейт-то? — Завод еще раз осмотреть ушел с двумя ребятами. Говорит, там до сумерек пробудут. — О-о, еще и до ночи ждать. — гнусаво протянул второй и уныло вздохнул. — А че у тебя, зудит уже? — заржал первый. — Не боись, всем хватит. Ночка у пацана, видать, долгая будет. — Зато последняя. Загоготав противным, громким смехом, они прошли мимо, продолжив обходить территорию лагеря. Сердце Ирвина сжалось. Он вцепился в биту, сел на корточки и заставил себя дышать ровнее. Вдох, выдох. Еще один. Внутри кипело. Хотелось кинуться туда, громить и крушить, вырвать Дастина из их рук. Он почти шагнул вперед. Но остановился. Их слишком много. У них оружие. Он с ножом и битой. Если выскочит сейчас, его убьют в тот же миг. И тогда Дастина не спасти. Ирвин смотрел на него, прячась за широким стволом старого клена и мысленно просил прощения за то, что не идет сразу. За то, что заставляет ждать. За каждую секунду этого кошмара. — Держись. Я приду. — еле слышно прошептал он и посмотрел на небо. Солнце уже коснулось крыш. Еще пару часов и стемнеет. Он отполз назад, в глубь развалин. Нашел место, откуда видно Дастина и весь лагерь. Залег в тени и положил биту рядом. Оставалось только ждать. Ночью у него было больше шансов. Тени ползли по траве, укрывая лагерь в сумерках. Люди у костра смеялись, перебрасывались шутками. От их смеха бросало в дрожь. Иногда кто-нибудь подходил к Дастину, хватал за волосы, оценивающе оглядывал добычу. Они что-то говорили, но Ирвин не слышал слов. Только интонацию — издевательскую, тягучую. Один осмелился разорвать его рубашку, а затем долго гримасничал, делая непристойные жесты перед его лицом. Тот, что с цепочкой на поясе, тоже подходил и Дастин проводил его взглядом. После он окончательно сник и почти не реагировал на происходящее вокруг. Ирвин смотрел и чувствовал, как в груди разгорается холодная, ровная ярость. Не та, которая толкает на безрассудства, а та, что помогает ждать, планировать. Та, что застывает внутри льдом. Время тянулось бесконечно. Ирвин в сотый раз перебирал пальцами рукоятку ножа, проверяя легко ли вынимается, и снова прятал. Он изучил лагерь вдоль и поперек, прикидывая к кому из банды приблизиться первым. Мысленно прокладывал маршрут, просчитывал шаги, замечая и запоминая кто куда перемещается. Когда вернулся главный с двумя помощниками, по лагерю пробежало оживление. Спустя несколько минут он подошел к Дастину, отвязал и потащил в стоящую с краю палатку, под одобрительный галдеж остальных. Ирвин схватил нож. Пора. Он прислушался, вглядываясь в отблески костра. У огня сидел мародер со шрамом и возился с дробовиком. Ирвин двигался бесшумно, обошел со спины, пригнулся и направился к ближайшей палатке. Судя по голосам в ней было двое. Ирвин хрустнул веткой. Когда первый высунулся, схватил его за волосы, дернул на себя, полоснул по горлу. Перехватил падающее тело и опустил на землю. Второй рванул было бежать, но Ирвин уже был внутри. Короткая, жестокая схватка в темноте, и тишина. Ирвин выглянул из палатки тяжело дыша. На лбу выступила испарина. Он оглянулся. Сидящий у костра был на прежнем месте. Ирвин переместился к палатке справа. В ней был один мародер и устранить его оказалось просто — быстрым ударом лезвия под ухо. Но в этот раз получилось шумно, и тот, что был у костра, насторожился, подхватил дробовик и двинулся на звук. Ирвин подобрался, притаившись за палаткой. Он выскочил резко, стараясь попасть ножом в горло, но мародер увернулся. Дробь просвистела у Ирвина над ухом. Они сцепились и покатились по траве. В лагере поднялась шумиха. Ирвин бил наотмашь, остервенело молотя руками. Мародер оказался сильным. Удар прикладом пришелся в плечо, отбросил назад. Ирвин подскочил, вцепился в ствол, рванул на себя. Второй рукой всадил нож в запястье. Противник заорал, пальцы разжались. В руках оказался дробовик. Ирвин не стал тратить время на прицел, выстрелил в упор. Тело отбросило к костру, угли разлетелись искрами. — Эй, все сюда! Кто-то убил Фрэнка! — раздалось из темноты. Ирвин перемахнул за ящики, пригнулся. Пули застучали по железу, взрыхлили землю рядом. Двое бежали к нему спереди, третий прикрывал сбоку. Ирвин высунулся, выстрелил раз, другой. Один упал, второй нырнул за палатку. Четвертый вылетел на середину лагеря с автоматом и косил очередями, не давая поднять голову. Ирвин выжидал. Когда патроны в автомате закончились, он рванул вперед, стреляя на ходу. Двое упали. Третий выскочил, размахивая ножом. Ирвин встретил его прикладом. Удар пришелся в висок. Мародер не дыша осел на землю. Тишина. Только звон в ушах от выстрелов и собственное дыхание. — Дастин! — крикнул он, озираясь. На ходу перезаряжая дробовик, кинулся к палатке главного. Из нее не доносилось не звука. Он влетел внутрь, готовый бороться до последнего. И застыл. Дастин стоял на коленях посреди палатки. Его лицо, руки, одежда — все было в крови. В кулаке он сжимал нож. Лезвие было красным, от основания до кончика. Он не моргал, не двигался. Только дышал, тяжело и рвано, с каким-то надрывным хрипом. Перед ним, раскинув руки, лежал главный. Повязка сползла, открыв пустую глазницу, стянутую старым шрамом. Второй глаз смотрел вверх. Вместо груди было красное месиво — нож входил туда раз за разом. Следов от ударов было гораздо больше, чем нужно, чтобы убить. Дробовик выскользнул из руки, с тяжелым стуком упав на землю. — Дастин… Тот обернулся и кинулся к нему, едва не сбив с ног. Обхватил руками так, что Ирвин едва мог дышать. — Я убил его… — его колотило крупной дрожью. Голос был хриплым, едва слышным. — Он…он ведь… не зомби…он… — Тихо, тихо, — Ирвин осторожно провел ладонью по его спине. — Все в порядке. Он сделал шаг из палатки, выводя Дастина на воздух. Тот не сопротивлялся, шел, как во сне, еле переставляя ноги. — Он хотел… хотел, — он запинался, слова застревали в горле, смешиваясь со всхлипами. — Он сказал, что будет делать… со мной все, что захочет. А потом... отдаст остальным. Что никто… не придет. Голос сорвался и он замолчал. — Я знаю. — Ирвин обнял крепче. — Знаю. Я здесь. Все позади. На Дастина внезапно навалилась слабость — ноги подкосились, тело обмякло. Он осел на землю. Ирвин опустился рядом, не выпуская из рук, и он повис на нем, как тряпичная кукла. — Это они утащили Олли, — прошептал Дастин, когда вновь смог говорить. — он был здесь, я видел у одного из них его коллекцию брелков. Он носил их на поясе, как трофей. Значит, они его… — он недоговорил, всхлипнул и задрожал, закрывшись ладонями. — Нет-нет! — Ирвин поспешно взял его за руки и отвел их от лица. — Олли удалось сбежать! Дастин посмотрел на него, осторожно заглядывая в глаза, словно боясь поверить. — Правда? — Правда. Я слышал разговор. Кто-то из недавно примкнувших к банде помог ему. Олли жив! Они сидели, пока Дастин окончательно не пришел в себя и не перестал дрожать. Он поднялся первым. Вытер лицо низом того, что осталось от рубашки, глубоко вздохнул. — Надо идти. Мы ведь не будем здесь ночевать. Ирвин кивнул. — Но сначала соберем оружие. Нам оно пригодится. Они двинулись по лагерю. Ирвин подобрал дробовик, отыскал патроны и еще один нож. У одного из тел Дастин остановился, задержав на нем луч фонарика. Ирвин подошел ближе. Мародер лежал вниз лицом. На поясе у него болтались несколько маленьких фигурок, собранных вместе на тонкой цепочке. Дастин опустился на корточки. Руки его вновь задрожали, когда он отстегивал связку. Фигурки звякнули металлом о металл. Он провел по ним пальцем, зажал в кулаке и опустил в карман. — Надеюсь, мы с Олли еще встретимся. — Мы вернем их ему. — твердо сказал Ирвин, хлопнув по плечу. — Идем. Они собрали все, что могли унести — еду, воду, даже аптечку с медикаментами, и вышли в ночь, оставив позади догорающий костер и лежащие на земле тела.