Ключ провернулся три раза

      Утро. Пусто. Все одеяла и подушки на полу. Спина зудит до чесотки и кажется влажной. Последствия кошмаров схожи с чувством вины. Сердце стучит и жить неприятно, хочется исправиться и забыться.       Надо встать. Но не хочется. Беспомощность. Джейс дал себе еще минуту полежать, собираясь с силами. Остальные, наверное, уже встали. Имеют планы на день. И хорошо бы умыться, умыться-то он может?       Джейс как-то беспомощно посмотрел на столик, будто там могло быть волшебное лекарство, но, к своему удивлению, увидел старомодный колокольчик. Это вместо мобильного телефона? Придет служанка, дворецкий, няня? Даже интересно. Его вообще слышно будет при таких-то размерах дома?       Он позвонил просто от любопытства. Даже забыл на минуту про вежливость.       Через несколько минут зашел Хвэй. Белая льняная рубашка с широкими рукавами, суженная на запястьях, и полновесные зеленые тени на глазах.       — Доброе утро.       — Доброе. Я просто так позвонил. Извини. Впервые вижу такой вживую.       — И все еще рабочий. Что-то принести?       — Нет, что ты, я ходить могу. Сколько сейчас времени?       — Это так важно?       — Так... Надо что-то делать. Нельзя же просто лежать.       — Можно, — Хвэй пожал плечами.       — Все равно надо умыться.       — Могу принести таз с водой. Или влажное горячее полотенце. С мятным маслом.       — В туалет тоже надо, — Джейс уже начал краснеть. — А где Эз?       — Пренебрегает завтраком на кухне и соревнуется в капризах с моей сестрой. Счет идет на равных.       — Ему бы в Академию, — Джейс попробовал подняться, но мышцы протестующе загудели. — Нельзя же столько пропускать...       — Я предупреждал насчет спины, — Хвэй подошел к столу, чтобы придвинуть к Джейсу градусник. — Врач будет к обеду. Проверит состояние и сделает перевязку. Насколько срочно надобно в уборную?       — А что?..       — Больничные утки все еще существует.       — Да ни за что, — Джейс окончательно вспыхнул, торопливо вскидывая себя в сидячее состояние, несмотря на боль. — Это уж слишком.       — Что именно?       — Да все! Это ведь... Неприятно. И некрасиво.       — Постыдно, это слово запрятано? А что пугает — откровенность физического несовершенства или же состояние беспомощности, которое придется признать и показать?       — Никаких уток, — запыхтел Джейс, разминая руки. — Вы же не медсестры, ты вообще не обязан был помогать. Ухаживать и за близким родственником тяжело. А я не инвалид. Дойду.       — Это не твоя вина. Пришедшая болезнь. И нет постыдства в потребностях. Если тебя так угнетает, что за заботу мне не заплатят горсть монет, я могу нанять медсестру. Привычную к процессу. В теории, конечно.       Джейс поднялся. Выпрямился. Вдохнул, показал на себя, дескать, стою. И зашагал, пошатываясь, в сторону ванной комнаты. Хвэй останавливать не стал, и на том спасибо. Вроде, бытовое событие, а задело где-то внутри глухую струну, это тоже неприлично. Даже думать страшно о том, что он может не встать, и кому-то придется его умывать, за ним убирать, и он превратится в балласт.       Абсолютное проклятье.       От воды стало легче. Из уборной — на кухню. Разминать по пути ноги и мышцы, которым нельзя застаиваться, он сильный человек. Абсурд.       Эз, споривший с Векс о завтраке, кажется, оглянулся на шум. И сразу изменился в лице:       — И хули ты тут делаешь?       — А ты почему не в Академии еще?       — А я еще не знаю, пойду я вообще или нет. Кто-то должен за тобой приглядывать.       — Я не буду, — сообщила Векс. — Хвей через пару часов уйдет. Страдать.       — Да, так что остаюсь только я, — Эз шутливо поклонился.       — Я в порядке.       — Талис, не беси меня с утра. Иди уже ляг.       — Я уже лежал.       — Давай, давай, кругом и баиньки. Иначе я тебе в спину чем-нибудь тыкну, ты упадешь, и тебе поднимет разве что эвакуатор. Или понесем тебя как шкаф. Не впишемся в разворот, головой о косяк приложим, оно тебе надо? — Эз хрустнул костяшками. — Ты мне обещал сеанс нытья. И еще там что-то, намек ясен?       — Тебе надо в Академию.       — А тебе восстановиться.       — Идите уже оба отсюда, — пробормотала Векс. — Аппетит портите.       — Видишь, коротышка творогом давится. Иди, иди, иди, — Эз ненавязчиво стал подталкивать Джейса к выходу.       — К слову о коротышках, — Хвэй вырос рядом, и Эзреаль непонимающе затормозил. — Прямых запретов не было, согласен без упреков, но, пожалуйста, спрашивай, если хочешь что-то отыскать в недрах кухни. Некоторые запасы уже потеряли всякий вкус.       — В плане?..       — В плане, моя смертная коротышка, до верхних полок никак не могла дотянуться. А печенья стало на удивленье меньше.       — Ну, я просто... Смотрел там. Эм, проверял. Просто взял попробовать.       — Я не ругаюсь, — Хвэй покачал головой. — Волнуюсь, не помню, что точно могло попасться, как бы дурное не приключилось с желудком. Да и тебе не нужно здесь что-то утаскивать тайно. Это попросту не обязательно. Можно. Просто спрашивай. И вдруг есть что-то вкуснее найденного, что я смогу предложить? Векс, миледи. Посуда.       — А чего я сразу?       — Ваша очередь.       — Она копится!       — И сохнет.       — Да чего ради одной тарелки вообще губку мылить?!       — У нас дефицит моющих средств? Потом будет в разы дольше.       — Не будет.       Хвэй достал карманные часы:       — Помой при мне тарелку, а я проверю. Вдруг действительно дольше. Сравним с той, что стоит с прошлой недели.       Векс засопела. Ехидно посмеиваясь, как будто у него не горели уши от добродушной выволочки, Эзреаль вывел Джейса с кухни и довел до мастерской.       — Вот он валит.       — Воспитывает, — вздохнул Джейс, тоже получивший порцию уроков за последние полчаса. — Ты здесь собираешься весь день просто сидеть?       — Что-нибудь придумаю. Можем карты раскидать. Или еще во что сыграем, где тебе не надо вскакивать. Сегодня, получается, без футбольного матча, уж извини. О, еще можно фильм какой посмотреть.       — Ничего в голову не приходит. Пусто. Я только помню, что тебе надо учиться. И у меня были дела. График. Режим. Надо хоть список составить.       — Ты вообще умеешь отдыхать?       — Я уже достаточно отдохнул, у меня ощущение, что я только и делаю, что отдыхаю.       — Обморок после аварии не считается отдыхом. Ты совсем дурак? Лежишь, тупишь, не шевелишься.       — Это не отдых. Это бред какой-то, после такого времяпрепровождения только хуже становится. От того, сколько можно было всего сделать, а ты не сделал. Никакой пользы.       Эзреаль сел в кресло боком, чтобы ноги свисали с подлокотников.       — Польза в перезагрузке. Да и не должна быть она во всем, забей и спи.       — Не могу. Кошмары. У меня ощущение, что я гнию заживо, хотя здесь уютно и не страшно. Не знаю, что с этим делать.       — Гнил бы ты, если бы тебе повезло чуть меньше, и спину напополам. Ты вообще понимаешь, что чудом избежал худшего? Знаешь, меня немного напрягает, что ты не радуешься. Ни сейчас, ни до этого. Ты стал меньше по-идиотски улыбаться.       Эз амплитудно застучал ногой по креслу:       — То есть, ты жив, здесь тебе, как ты сказал, как минимум неплохо. А все, о чем ты думаешь, как бы себе сделать хуже. Вообще момент не ловишь. Не расслабляешься. Почему нельзя подумать «ого, круто, у меня есть колокольчик»? Или «ого, круто, внеплановые выходные»? — он застучал злее, — или как тебе вариант «моему другу не придется копать мне могилу, он хоть занозу себе от лопаты не поставит»?       — Эз, я...       — Не можешь. Знаю. Но выруби ты уже будильники эти в башке. На кой хрен ты книжки свои читал, я не понимаю.       — Я рад, что мы помирились, например.       Чтобы не взвыть в голос, Эз сам себя потянул за волосы, выгибаясь.       — Ты дура-а-ак. Безнадежно. Я звоню в полицию, — Эз вывалился из кресла и схватился за колокольчик, чтобы вызывающе затрезвонить.       — Пожар, пожар, преступление века, проснитесь, горожане, на нас напали!       Хвэй подошёл не сразу. Заглянул с некоторым удивлением, дескать, он видел, что больной отправился отдыхать уже с сопровождением.       — А вот и шериф! Хвэй, он суицидник, скажи ему!       Джейс поднял ладони:       — Не обращай внимания, у нас все хорошо. Эз играет. Валяет дурака.       — Дудки, я серьезно, Хвэй, здесь все совсем плохо, нам нужны веревки, транквилизаторы, что-то еще. Что именно, я не знаю, но он тут порывается найти смысл вообще во всем. Научи его отдыхать.       — Шериф, — выделил Хвэй. — Хорошо. Тогда вы оба арестованы.       — А я-то за что? — не понял Эзреаль. — Ты должен тут произвести фурор, придумать что-то. Подыграть, знаешь?       — Знаю, что ты имеешь ввиду. Но боюсь, что здесь не только Джейс не отдыхает.       — Я абсолютно спокоен.       — Можно проверить, — Хвэй прошел в мастерскую и начал убирать стол, переставляя вещи, освобождая место. — У меня есть время на небольшую игру. Джейс, подставь себе подушки и садись удобнее. Эзреаль? Напротив, прошу вас.       — Слушай, если у тебя свободное время, — начал Джейс, — то не надо его на нас тратить. Тебе, наверное, собраться надо.       — На то оно и свободное. Пусть летит птицей, — Хвэй достал листы бумаги и разложил их по столу, напротив каждого.       Эз смотрел с подозрением и на бумагу, и на появившиеся краски, цветные карандаши, просто карандаши, ластики. Он явно помрачнел.       — Только не лекция, — изможденно выдохнул он. — Нет, серьезно, ты это вот зачем? Мучай сестру.       — Лекция? Я даже слов лишних не скажу. Просто хочу, чтобы вы порисовали.       Джейс стушевался мгновенно:       — Я не очень умею...       Эз запротестовал:       — Скукота, а карт нет?       — Задание несложное. И не требует усилий. И не имеет критерий. Эзреаль, ты боишься бумаги?       — Вот еще.       — Я боюсь, — сразу признался Джейс, уже выложивший себе подушки. — Белый лист — это всегда тяжело.       — А почему, вот что интересно, правда? Да, новое начинание. Но по итогу — это просто бумага. Задание первое — порвите или сомните первый лист. Уничтожьте.       — Он... Денег стоит, — Джейс не сразу поверил в услышанное. — Жалко же. Вот так тратить.       Джейс ожидал, что Эзреаль мгновенно выполнит просьбу, но тот не спешил. Переводил взгляд со стола на Хвэя.       — А зачем?..       — Эзреаль, вы только что сетовали, что для Джейса все имеет смысл. Но на куске бумаги засомневались.       — Нет, серьезно?       — Это просто бумага, — повторил Хвэй. — Почувствуй ее в руках, сомни. Выкини. И ничего страшного не произойдет от того, что ты испортишь лист.       Они переглянулись.       — Ладно, — Эзреаль порвал лист на крупные куски и покомкал его. Посмотрел с вызовом на Хвэя и скинул куски на пол, пока Джейс тщательно разрывал бумагу на лоскутки, прислушиваясь к звукам.       — Хорошо. Второй листок не такой жуткий, правда? Давайте нарисуем... Себя. Автопортреты. В полный рост.       — Нет, это как-то сложно, — Джейс вздохнул. — Анатомия человека, одежда, складки... И сходство еще.       — Я не давал критериев. И не оцениваю навык. Я сейчас совсем не оцениваю. Это лишь инструмент самопознания, не более того.       — А можно только лицо? — спросил Джейс.       — Нарисуйте себя в полный рост.       — Это критерий, — буркнул Эз.       — Это задание. Нарисуйте себя в полный рост.       Хвэй настаивал на формулировке, и Джейс неуверенно посмотрел на прямоугольник цвета слоновой кости. И попробовал еще раз:       — А цветом или нет?       — Нарисуйте себя в полный рост, — Хвэй мягко улыбнулся. — Пожалуйста. Я хочу с вами познакомиться.       — Джейс, смотри и учись, — Эзреаль вытащил сразу несколько карандашей. — Потом в рамку повесишь.       — Ага, — он-то решил начать с наброска. Пропорции, как-то разместить фигуру. Лист сбивал. Слишком много пространства. Фигура же где-то находится, что-то вокруг есть? Она что-то должна делать?       — А фон рисовать?       — Я уже озвучил задание, — Хвэй был спокоен.       Пока Джейс только размечал основы, Эзреаль спокойно вымарывал лист, не стесняясь. И заодно объяснял, что и к чему, насколько важны детали и происходящее, где происходит действо, и Джейс только тихо удивлялся. Его фантазия резко отошла на второй план. Все перешло в механику. Он подслушивал речь и ненавязчивые вопросы Хвэя, и добавлял что-то на лист, нервно прикусывая губу. Ему тоже нужно уделить внимание костюму? Нужно больше конкретики?       Нужны тени, предметы, окружение?       Хвэй тихо покачивал головой.       Эзреаль закончил первый, придвинул свой лист, гордо презентовал цветастую глазастую фигуру, с широко расставленными руками, в красном плаще, со звездочками вокруг, и встрепал сам себе волосы.       — Вот и все, и чего листа бояться?       — Джейс? — Хвэй не обратил внимания на жест, только подождал, когда ему отдадут второй лист.       — Ну, и? — Эз постучал карандашом. — Задание выполнено? Какие результаты?       — Результаты? — Хвэй чуть пожал плечами. — Это не было соревнованием. И я не буду вам озвучивать то, что вижу.       — С чего это? Нет уж, давай.       — Нет. Впечатления могут обманывать. Вы разрисовались, и это главное, и вы оба справились. Ничего страшного не произошло. Ты сказал, что Джейс суицидник?       — Да я пошутил.       — С таким шутить нельзя, — Хвэй впервые за разговор чуть нахмурился. — Но, если тебя успокоит, катастрофа на листе не отражена. Хотя вы оба чуть тревожите.       Эзреаль явно перестал понимать:       — Ну, он-то понятно, но у меня все цветное. Все красивое.       — Справишься со вторым заданием?       — Валяй.       Джейс все пытался поймать в жестах Хвэя ответы, разъяснения, но он не давал повода. Ни мимикой, ни действиями. Отложил листы, вернулся к разговору.       — Даю на выбор. Вам двоим. Нарисуйте или страх. Или семью.       — Чью? — уточнил Джейс.       — В формулировке нет слова «чью». Семью.       У Эза дернулась щека, и Джейс заволновался. Тема болезненная. Хвэй ведет их через кусты шиповника.       — Страх, — буркнул Эз с некоторой злостью.       Джейс подбадривающе кивнул, но потом посмотрел на новый лист и завис. Абстрактная эмоция.       Без пропорций.       — Главное начать, — заметил Хвэй. — Ограничений нет.       — Да как скажешь.       Джейс старался не смотреть на Эзреаля.       Это не списываем, это вытаскиваем. Есть ли у страха лицо?       Чего он боится?       Джейс потянулся к черному. Хвэй задавал вопросы. В ладонь лег красный карандаш. В пустоте зацвели огненные цветы, а среди их танца выросла залитая дегтем безликая фигура. Дольше всего Джейс думал, какого она пола. Пытался обозначить, и сдавался. Фигура не хотела стоять ровно, плыла линиями и загруженной штриховкой, с которой он определенно переборщил. Джейс увлекся заполнением, пятнами и странной свободой.       И одновременно произошло два момента: кончик обломался на очередном выпаде, и Эзреаль, зашипев что-то про «да как я это нарисую», быстро скомкал лист и откинул туда же, куда и первый, принесенный в жертву лист.       Хвэй будто и не сильно удивился. Дал себе минуту на раздумья, а потом ободряюще (и откуда терпение) заулыбался, с легким извинением в уголках:       — Раздражает, наверное.       — Да бесит. С чего я вообще должен...       — Эзреаль, а чего ты сейчас хотел бы?       — В плане?       — Просто объясни мне, я плохо слышу без слов. Ты сейчас на меня злишься?       — С хрена ли?       — На что ты злишься?       — На... На... На тупую формулировку. Не знаю, ты вытащил это из какой-то очередной книги, Джейс такие любит.       — Ты будешь против, если кто-то увидит содержание выброшенного рисунка?       Джейс понял, что наблюдает за несуществующей дуэлью почти не моргая. Хвэй лишь задавал вопросы. Непримечательные. Но Эзреаль выглядел так, будто влетел в очередную драку. Он даже показательно обнажил зубы, улыбаясь.       — Нет. Смотри. Но он мне не нравится, я могу лучше.       — Можешь, — честно кивнул Хвэй. — Но работа уже хороша. Это же ты ее выполнил. Сегодня. Потратил на нее время, ресурсы. Выдал эмоции. И у нее есть контекст, а все искусство строится на контексте.       Эзреаль очень долго молчал, сражаясь с собственной мимикой. Потом его тело странно расслабилось.       — То есть, тебе нормально, что я просто забил? И что на пол выкинул?       — Ты разве сделал что-то плохое?       — А если я сейчас остальную бумагу так раскидаю? И стол переверну?       — Стол и стол. Бумага и бумага. Ты от этого не станешь хуже, как человек. И ни меня, ни тем более Джейса не разочаруешь. Мастерская в вашем распоряжении. Краски, холсты, натюрморты тоже. У меня оставались пальчиковые краски с одного из занятий, ими можно рисовать руками, а потом легко отмыться. Спасибо за доверие.       — Хвэй, — все-таки вмешался Джейс. — А ты совсем ничего не расскажешь? То есть, по первому заданию.       — Я могу высказать свои размышления, но мои ошибочные слова, способны нанести больше вреда, чем пользы. Мне сейчас пора идти. Вернусь, могу провести небольшую экскурсию. Поговорим про контекст. Если будете не против.       Эз хмыкнул. Дождался, пока Хвэй выйдет, и наклонился за рисунком. Расправил. Посмотрел на Джейса. И протянул ему листок:       — Вот скажи, тут вообще разве что-то можно увидеть? Он же это просто так говорит. Как будто что-то понимает, хотя это мазня. Или вот нарисую я монстра, и дальше что? Типа, у меня под кроватью кто-то живет?       Джейс только головой покачал. На рисунке Эзреаля действительно было сплошное месиво, больше похожее на глазастый цветной водоворот из непропорциональных рук.       — А у тебя что? — Эз вытянул бумагу. — Это кто? Зомби?       — Не знаю. Не давать же ему имя.       — Так и запишем. Боишься ходить на кладбища.       — Не думаю.       — Он же сказал, что у нас свобода действий? — Эзреаль вскочил. — Никто за язык не тянул. Я тут видел ведерки с красками, вот это вот мой масштаб. С карандашами, знаешь, негде развернуться.       — И что ты задумал?       — Я собираюсь, — Эзреаль поставил холст, пусть и немного криво. — Выдать чуть больше цветов.

***

      — Серьезно? — Векс зевнула. — Ты им устроил этот дурацкий тест?       — Только хотел убедиться, что у Эзреаля нет основного признака шизофренического расстройства, — Хвэй, уже одетый в домашний, вечерний халат, развернул лист к свету. — Хотя не сказать, что все совсем уж нежно.       — Конечно, он всю мастерскую залил краской, и теперь там воняет!       — Ничего, отмою.       — Я про то, что они ночуют в большой спальне! Туда нельзя чужим!       — Залил желтым, — Хвэй рассматривал рисунки, задумчиво исследуя линии. — Яркая театрализованность, нехватка внимания. Прерывистая линия. Высокая эмоциональная лабильность.       — Дай-ка угадаю, — Векс показала на шкаф, и Хвэй поднялся, чтобы достать конфетницу. — Еще и что-нибудь гиперболизировано. И еще расположение...       — И нажим, конечно, важен. У Джейса явно отпечатался высокий самоконтроль. Эмоциональная напряженность, судя по тому, как фигура стоит. Вокруг фигуры есть предметы, он помнит про окружение. Но Эзреаль...       — Это и без рисунков было понятно. А где зефир?       — Кто-то его доел.       — Подумаешь, — Векс, прищурившись, лениво подсмотрела. — А кого вообще Эзреаль нарисовал?       — Кто бы это ни был, его много, — покачал головой Хвэй. — А судя по тому, что у автопортрета сжаты кулаки, а глаза расширены и почти залиты черным, он защищается от этого нечто.       — Мир праху его.       — Забавно.       — Что?       — Джейс хочет страх контролировать и изучить. И рассматривает его, отдаваясь. А вот Эзреаль хочет уничтожить.       — А чего по разговорам? — Векс еще раз зевнула.       — Неуверенность, готовность выполнить все по регламенту у Джейса. Привлечение к контексту у Эзреаля.       — Точно. Без рисунков.       — Зато они выговорились.       — Вся. Мастерская. На весь. Дом. Воняет, — Векс мрачно уставилась на Хвэя. — Ты бы хоть что-то ему сказал!       — Один или несколько. Вот вопрос.       — Ой, да ну тебя. Мог бы и у Тени спросить, меньше было бы проблем, тоже самое.       — У Эзреаля хороший почерк?       — Сойдет.       — Но неуспеваемость в учебе. И нет неуклюжести, — Хвэй постучал ногтями по столу, выискивая ритм. — Оба владеют собой, моторикой. В разной степени, но синхронизация хорошая. Детали на месте, лица на месте, только у Джейса чуть отделены линии. Дурной знак.       — Зачем тебе это вообще? Ты же не будешь их лечить.       — Нет, это позволено только врачу.       — И чего копаться? Пусть гниют, все равно нам всем в могилы.       — Мне же надо знать, с кем общается сестра. У тебя давно не было гостей.       — Это паразиты. Шумные смертные.       — Да. Смертные. И живые.

***