Ключ провернулся три раза

      Событие №1.       Совсем не поздно, учитывая обстоятельства, скажем так — в нужный момент, Джейс, опомнившись, посетовал, что потерял свой телефон в клубе. На что Эзреаль, с честным лицом, сообщил, что бояться не надо. Телефон привезли, он лежит. Где не сообщил. Джейс, в свойственной ему спокойной манере, взвыл. И потребовал аппарат, попутно вежливо уточняя, сколько раз ему звонили. «Сюрприз!» — ответил Эзреаль.       Событие №2.       Прием врача решено было переместить из мастерской в общую спальню, по причине художественных измышлений. Врач остался доволен прогрессом, врач напугал Джейса до полусмерти рассказами про асфиксию и сколько раз он наблюдал подобное опосля подобных "аварий". Эзреаль при осмотре не присутствовал.       Возможно, некоторая оскорбленность собственной непричастностью, вынудила Эзреаля вмешаться в Событие №1, и внести свою лепту в разговор Джейса и его матери. Теперь они вдвоем на некой конференции. Чудовищно внезапной и внеплановой. Для избранных студентов Академии.       Возникли некоторые проблемы, так как матушка Джейса пожаловалась на здоровье, и он чуть не сорвался с места. Долгий разговор.       Событие №3.       Очнувшись после короткого сна, Эзреаль обнаружил, что его пытаются придушить подушкой — Векс легко намекнула, что запахом недовольна, и что мастерскую кто-то должен отмыть.       Событие №4.       Эзреаль отмыл мастерскую. Стало ненамного чище. Некоторые предметы интерьера навсегда приобрели желтоватый оттенок. Картина «У меня было ведро краски, и ты сам сказал, что мы можем делать все, что хотим» внесена в местный музей. Оценочная стоимость на начало торгов — два стакана сока и один скандал.       Событие №5.       Краткая экскурсия.

***

      — Контекст — это основа искусства. Именно он решает, где предмет обожания и восхищения, а где неуместный, неловкий и незаметный протест. Наш опыт, наше виденье; вплетенная в повествование речь. Название и место, событийность и внешний мир, личность, инструменты, все дает контекст.       Хвэй встал у стены, которую закрывала черная, длинная штора, похожая на односторонний занавес.       — Пожалуйста, скажи, что ты видишь.       Он чуть отодвинул ткань. Джейс попытался:       — Прекрасно выполненный портрет? То есть, профессионально выглядит. Для меня. Цветные карандаши или пастель, я не уверен. Пропорции есть. Смотрит на зрителя. Человек в возрасте, в общем... Портрет. Прости, если не замечаю чего-то отдельного.       — Все отлично. Мне нужно впечатление. Сразу скажу, это серия автопортретов одного человека. Следующий.       — Это... Хуже? Так можно говорить? Кривее. Один цвет. Кажется, это более ранняя работа, — Джейс кивнул сам себе. — Менее уверенная. Это точно один человека рисовал?       — Писал. Да.       — Значит, здесь обратный порядок. Хорошо.       Глубинный смысл показать, с чего начинает художник? К чему он может прийти?       — Номер три. Ваши комментарии?       — Похоже на поиски. И все очень грязное, как... Подложка. Не выглядит законченно.       — Чудно, мне нравится твой подход, — Хвэй продолжал вести Джейса по коридору, открывая занавес, осторожно ведя по пути. Неспешно.       — Так, четвертый, это просто скучные наброски.       Даже неприятно стало из-за разницы между первым и четвертым портретом. Карандаш без эмоций, как будто по бумаге вели без интереса, обводя какие-то кусочки.       — Неплохой прогресс, — заметил Джейс.       — Сейчас будет чуть сложнее, — ответил Хвэй, обнажая пятый.       — Уродливо, — честно выдал Джейс.       — Правда?       — Все желтое и все в одно сливается. И здесь показан не энергичный человек, а беззубый старик. Зато цвет есть. Как гуашью, сплошной. Он ненавидел себя в этот период? Потом решил попробовать другой подход?       — Если пятый уродлив, то что насчет шестого?       — Да, я поторопился, — Джейс нервно засмеялся. — Беру слова назад. Это пародия на, как же это? Когда из фигур рисуют. Но вообще, все не на месте, поплыло. Не тех размеров.       — Седьмой?       — Это он же?.. Это бугай лысый. И он занял лицом весь холст.       Хвэй ненадолго остановился, раздумывая над чем-то, и открыл сразу восьмой и девятый портреты. Джейс только знал, что это портреты, но назвать их таковыми не мог.       — Цветное пятно, похожее на кружку. И черно-белой комок с носом. Они... Тревожные. Смотреть на них не хочется.       — Можешь пройтись, отсюда к началу.       Почему бы и нет? Теперь путь выглядел иначе. От неравномерного беспорядочного поиска к четкому виденью. На первом видная поставленная рука, на последнем им увиденном — детский лепет. Хотя, при должном старании, можно рассмотреть талант.       — Твой итог, Джейс?       — Серия расставлена в таком порядке, чтобы постепенно увидеть, с чего человек начинал, — Джейс показал на "комок с носом". — И чего он смог добиться в конце. А скрыто, чтобы усилить эффект. Никто и не догадывается, какой путь человек проходит к успеху, да?       — Великолепно.       Хвэй участливо вздохнул.       — Если смотреть на восьмую и девятую отдельно, то это мазня, верно?       — Верно.       — А теперь контекст. Работа, которую мы видели первой, самая ранняя. Это — самая поздняя. Диагноз — деменция. В конце пути, художник забыл, как держать карандаш. И самого себя. Здесь не перепутан порядок. Твое первое впечатление о рисунке было без контекста. Теперь он есть. Теперь эта мазня — финальный акт человеческой трагедии. Но, к сожалению, людям свойственно не стремиться контекст узнать. Ни у художественных произведений. Ни у поступков.       Хвэй повел занавес к началу, закрывая черной тканью историю одного художника. И оттряхнул ладони от пыли.       — Чаю? Векс, конечно, уничтожила зефир, и я подозреваю заговор, связанный с обкрадыванием верхних полок. Но остались мятные леденцы. И, кажется, творожный сыр.       — Хвэй. А к чему ты это?       — Я обещал небольшую экскурсию. Получилось кратко, но объемно. Мне так думается.       — Давно не ел мятных леденцов с чаем, если честно.       Кажется, ему нужно поговорить с Эвелинн. Он помнит последний образ — встревоженное лицо и яростные крики, отчаянные и приглушенные гудящим воздухом.       Есть о чем подумать. Есть что перефразировать. Джейс на ходу погладил тяжелую ткань, извиняясь за резкие слова.       Хорошо, что художник их не слышал. Но если бы мог?       Векс, наверное, часто говорит с местными призраками. Они ей хотя бы отвечают. Спасибо, Тень.       — Хвэй? А ты можешь научить меня рисовать? Не совсем, а основам, приемам, может. Я для себя. На этом поприще мне выставки не нужны. Хочу украсить дневник.       — Я ожидал какой угодно просьбы, — он даже развеселился, — но только не этой. Ты куда более наивен и светел, чем я думал.

***

      — Еще рано.       — Эз, я в порядке. Я даже могу делать гимнастику. Ничего серьезного. Уже и бинты сняли, которые, к слову, практически были бесполезны.       — Тогда покажи спину.       — Нет.       — Тогда ты на больничном.       — Да мне надоело лежать!       — Это мне надоедает лежать. А ты недолежал!       — У меня полно дел, — Джейс пытался понять, куда спрятали его рубашку в порыве заботы. — Мама волнуется. В Академии идут занятия, мне еще и нагонять теперь.       — Ты опережаешь программу, забей вообще.       — А еще мы чудовищно злоупотребляем гостеприимством. Оба. Занимаем мастерскую, мешаем работать. Оба. Я так больше не могу, я уже с ума схожу от беспокойства.       — А мне кажется, мы заслужили каникулы. И ты ж не просто так валялся.       — Зато ты вот...       — Нарабатывал опыт сиделки. Да, я иногда уходил, но раз ты не вышел в окно, я справился.       — С чего это я должен был?       — А я вот беспокоюсь, знаешь. Все думаю, как ты мог под машину попасть и какого она размера была, раз тебя сбила.       — Кое-кто слишком часто пропускал физику.       Эз становился все мрачнее с каждой минутой. То ли полноценное возвращение к учебе, а Джейс настаивал, его так тяготило, то ли он привык, что он — почетный гость, что завтраки и обеды всегда на столах. При этом он периодически сбегал, домой или на встречи. Пользовался свободой как мог. Как ребенок. Немного безответственно.       — Пожалей Хвэя и Векс. Особенно Хвэя, он слишком вежлив, чтобы выкинуть нас за порог.       — Да нормально ему. Есть кому наседать на уши. Нет, Джейс, серьезно. Какая Академия?       — Обыкновенная. Нам пора по домам. Если захотят, нас пригласят еще в гости, на чай, мне вот пару книг обещали дать почитать. Шансов мало, конечно. С тобой.       Эзреаль показал язык.       — Ладно, зануда. Но в на твои тренировки тебе точно еще рано. И мы же договорились, да?       — О чем?       — Не ссориться больше. Хотя бы так глупо. Так что можем снова ходить в столовую вместе.       — Можем, конечно, — Джейс отбил "пять". — Грейвз будет в восторге.       — В полном.

***

      Она ждала в коридоре. Он знал, что она будет там. Удобная стабильность, почти традиция. Считается ли это романтикой?       Вместо медленного, змеиного взгляда, новое движение — беспокойство. Джейс практически заподозрил стыд, но отбеленная косметикой кожа не выдала секрет.       — Джейс, — разбавленная радость.       Заново начатый дневник, предыдущие страницы Джейс выдрал, помог вспомнить описания эмоций.       — Эвелинн.       (Им следует поклониться друг другу?)       — Если что, то с Шако я разобралась. Мы разобрались. Это была... Недопустимая ситуация. Все должно было пройти иначе. Совсем.       — Хорошо.       — Тебя долго не было. Ты не отвечал на звонки.       — Мой лучший друг, — подчеркнул Джейс, — рекомендовал мне отдых. И ограничение общения. Во время больничного.       — Верно, — у нее не прокрашены ресницы, Джейс впервые увидел во внешнем образе Эвелинн утерю контроля. — Тебе лучше?       — Да. Конечно.       — Если честно, — она нервно улыбнулась, — то я не совсем понимаю, что сказать. Чтобы ты не ушел. Исчез.       — Ты не Шако. Но пока мне тяжело.       — На меня смотреть?       — Нет, — Джейс покачал головой. — Если ты говоришь о честности, то я скажу прямо. У меня было время подумать. И о тебе тоже.       Эвелинн быстро поправила кофту, волосы, словно вердикт должны были запечатлеть фотокамеры. Тика на лице не отразилось.       — В общем, — Джейс подбирал слова. — Люди же обычно общаются, даже если просто спят друг с другом. Или делают вид, что встречаются. Но мы не общаемся. Для тебя, возможно, все происходящее засчитывается, только вот для меня нет. У нас строгая, вымощенная дорогая, без права шагнуть в сторону.       — Так меньше рисков.       — Рисков для чего? Стой, зачем я спросил. Разочароваться, верно?       Она кратко кивнула.       — Действительно, — Джейс потер глаза. — Хорошо. Я в любом случае должен вернуть тебе подарки, чувствую себя...       — Не надо. Пусть это будет компенсацией. За причинённый ущерб.       — …И у меня есть условие. Неподъемное, возможно. Чтобы мы продолжили видеться.       — И ужинать?       — Как будто эвфемизм, — Джейс начал смущаться ее холодно-настороженного взгляда, он же не на работу ее нанимает. — Эвелинн. Я предлагаю тебе...       — Да?       — Уничтожить твою коллекцию.       — Прости, что? — чуть дернулась щека, на лице тень удивленной улыбки. — Это и есть условие?..       — Да, я подумал, что если ты ее собираешь даже с некоторым хорошим умыслом, ну, то есть, чтобы совсем уж редкие и незаконные вещи не ушли дальше, то логичнее их в принципе уничтожить. Удалить. Сжечь. И ты из-за нее... Тонешь.       — Тону.       — И рискуешь собой. К тебе в дом приходят не самые лучшие люди, если судить по их интересам, могут приходить. Быть среди.       — Ты хочешь, чтобы я ради общения с тобой, уничтожила свою репутацию? Свои связи? Козыри? Да ты...       — Ты же не состоишь только из коллекции порно-дисков, честно слово, — торопливо перебил Джейс. — И тебе не обязательно об этом всем сообщать, они же спрятаны.       — Еще и здесь. В этих стенах. Предлагает, — Эвелинн треснуто засмеялась, неверяще бегая взглядом по коридору. — С чего это я должна? Ты представляешь, сколько я за нее отдала? Ты буквально ждешь, что я променяю свою жизнь, выстроенную и разложенную, на человека. На... На общение.       — Нет, я предлагаю тебе попробовать прислушаться ко мне, а не обмен. Условие, то есть... Я не смогу дальше с тобой общаться, я не требую, только объясняю. Меня она пугает. И твоя ей одержимость. Если эти диски, люди, эта парадигма, они настолько важны для тебя, то я лично никак не изменю ситуацию. Если это все, что тебе нужно от мира. Если это единственный интерес, тогда мне не на чем строить диалог.       — Меня сгрызут заживо, если материалы исчезнут.       — Не поверю, что у тебя не хватит сил, средств и ума отбить атаки. Да, я не знаю, насколько все плохо. Могу только со своей стороны. Судить. И то не дока. Неподъемное условие.       — Это манипуляция?..       — Нет.       — Тебя кто-то подослал.       — Нет!       — Тогда в чем выгода? — в голосе Эвелинн появилось шипение. — Хочешь лучше узнать рынок? Убрать конкурентов?       — Все еще нет, — Джейс скрестил было руки на груди, но лопатку резко потянуло, и, чтобы ослабить ощущение, он убрал руку за спину, заодно выпрямившись.       — В чем тогда выгода?       — Ну, у тебя, без этой всей кутерьмы, появится больше времени на другие хобби?.. Учебу. У тебя были хорошие доклады.       — Подожди. Какая учеба? Какие хобби? — Эвелинн даже рот закрыть забыла. — Не поняла.       — Есть разные хобби. Я, кстати, набросал список, — Джейс начал рыться в сумке, чуть краснея. — И некоторые учитывают тот факт, что у тебя очень много в жизни неприятного. От этого копится. Внутри. Я вот рисовать учусь.       Она очень медленно моргнула. Очень. Медленно. Осмотрела Джейса с ног до головы.       — Еще раз?       — Писательское дело? Рисование? Можно ходить на курсы самообороны, там поставят удар. И агрессию можно будет заодно выплеснуть. Или в зал можем вместе ходить. Вот, смотри, еще есть варианты. Ты любишь готовить?       — Готовить.       — Музыкальные инструменты? Физика, радиомеханика, шитье. С твоими знаниями моды, можно начать разрабатывать собственные эскизы. Или парфюмерия. Или, если ближе к твоей теме, то даже с порнографией можно работать более... Дружелюбно.       — Дружелюбно, — Эвелинн даже моргать перестал, и Джейс стушевался. — Расскажи мне, малыш, что с твоей головой сделал Шако, в какой секте ты лежал на больничном и как ты додумался сравнить индустрию, построенную на миллионах, индустрию, где закопаны тысячи, а руки элиты в крови и не только, с кулинарией? С физикой?.. С... с...       Теперь из нее только свист выходил. Джейс смущенно почесал нос. Ему казалось, что варианты хорошие, но еще чуть-чуть, и даже через слой побелки выглянет алый. Эвелинн задыхалась.       — Ты... Ты...       — Эвелинн, вдохни, пожалуйста. Нет, я не издеваюсь. Говорю же. Диалог строится на интересах, понимаешь?       — Кого ты с-собрался из меня... П-прислугу?       — Да за кого ты меня принимаешь? Это нормальные занятия. И всего лишь как хобби.       — Да ты сумасшедший. Сумасшедший. Псих, идиот, ты серьезно не понимаешь? Вообще?! Я? Выкинуть жизнь на помойку? И заняться... Готовкой?       — Или курсами самообороны, я же... Это не полный список, если честно.       — Не смей, Джейс, подминать меня под остальных! Равнять с-с...       — Людьми? Ты же помнишь, что ты человек?..       — Боги. Да ты блаженный. Такой красивый, и такой...       — И у тебя хоть друзья появятся. И фильмы сможем посмотреть. Обыкновенные, знаешь? Так тоже можно ведь. Жить. А не сторожить безликую стенку с дисками.       — Ты хочешь меня уничтожить, да? Лишить защиты? Размазать, подстроить, вскрыть, выдать им! Ого, смотрите, Королева потеряла королевство, и теперь ходит в шахматный кружок!..       — Так ты боишься, что о тебе скажут? Понимаю, я тоже...       — Боюсь?! Да я знаю, что со мной сделают, как только я дам слабину! Это не детские игрушки! Уничтожить коллекцию! Кретин! — она ударила его в плечо, силясь толкнуть, но Джейс занял стойку. — Ты вообще головой не думаешь! А если узнают, что я из-за тебя лишилась всего? Ради чего? Общения?! Представляешь хоть, ты думал хоть, что всем станет интересно, что это за человек такой, ради которого Эвелинн... Ради которого я, и закончила с карьерой? Небось, принц, шейх, поводок надел, кто же он, а тут — ты! Вот ты, студент, у которого поехала крыша! Да тебе же конец самому, идиот ты конченный. Насколько надо не понимать, насколько...       Теперь она яростно била его по груди, плечам, явно желая вызвать реакцию, но пока Джейс ждал.       Возможно, он немного переборщил с предложением, некоторые нюансы он действительно не учел. Все чуть сложнее.       Но не кричать же на нее, он не чувствует, не хочет себя чувствовать абсолютно не правым. Может, нужно пойти как-то навстречу?..       — Эвелинн?..       — Не смей! Просто не смей!       — Ладно, давай ты...       — Какой же кретин! И я столько времени, столько усилий!..       — Спасибо?       — Ах, спасибо? Спасибо?!       — Обнять тебя?       — Мне нужно на улицу! — она резко оттолкнула Джейса, разворачиваясь на каблуках. — Дурдом!       Джейс потер плечо, глядя вслед. Раньше Эвелинн так себя не вела. По отношению к нему. Это хорошо или плохо?       Возможно, ей нужно время. А ему хорошо бы проветриться, перед тем, как словиться с Эзом у столовой. Или сразу в курилку? Они давно не засиживались, обсуждая академический мир. Как странно. Он не чувствует сильных эмоций от разговора. Очень тихо, внутри не задето, внутри все логично, плотно. Ладонь смяла список — это его личная подпорка, личный советник, кусок дневника рядом, как поддержка.       Эвелинн его услышала, пусть и восприняла не с восторгом. С отторжением.       Нельзя изменить человека одним разговором на ходу, перекроить чужие устои. Может, она и не изменится вовсе. Может, это и не обязательно.       Миру нужны злодеи, это правда.       Вот только о чем с ними говорить за ужином?