Ключ провернулся три раза

***

      Ключ провернулся три раза.       Это было не обязательно, но так спокойнее. Щелчки замка заглушают стыд.       А ему, естественно, стыдно. Утверждение, что все, что естественно, то не безобразно, не успокаивает. Виктора так точно. У Виктора на лице маска. Социальная. Холодно-властная.       Иначе говоря, он педагог с паршивой репутацией. Человек, который валит всех, занудный профессор, мистер-ты-ему-не-сдашь. Люди с такой репутацией не могут как факт испытывать потребности, присущие дубовым лбам, серым и безликим, скучным животнообразным. В идеальном мире. Но он не в идеальном мире. Он заперся в своей маленькой квартире, сам себя проклиная за то, что только собирался сделать.       Бред. И маски, и люди, и его глупое тело, и рука все равно потянулась к клавиатуре. Сочетание клавиш. Анонимная вкладка. Поиск. Подтвердить возраст. Поиск. Онлайн. Виктор зачем-то оглянулся на дверь, прежде чем открыть чат.       Можно попробовать уговорить себя, что это действительно норма. Человек же завел себе канал. Он деньги зарабатывает на платных постах, на трансляциях, и вроде бы, кажется даже, получает от этого удовольствие. Виктору хотелось так думать. Виктору не хотелось думать. Человек с другой стороны экрана привычно стянул футболку, обнажая опаленную бронзой грудь.       Лицо он никогда не показывал — и это успокаивало. Мало ли, что можно увидеть в чужих глазах. Осуждение? Желание? Просьбу. Вторая рука неловко дернулась к ширинке. Кто-то закинул донат, дополнительно, и человек, актер, модель? отзеркалил жест.       Виктор спешил домой ради этого. Ради трансляции, ради чужих рук, гуляющих по спортивному телу, дразняще, но удивительно не пошло. Слишком аккуратные жесты. Вот бы с другой стороны экрана услышали его молчаливую молитву ускориться. Очень хотелось избавиться и от мыслей, и от гудящего возбуждения.       Почему у этого актера с тяжёлым ником «SledGeHammer» такие крепкие руки? Вне мира порно, он спортсмен? Или просто ходит в зал? Тело — идеальное. Такое тело требует много работы.       Может, он вообще строитель, шахтер, может, официант, которому повезло с генетикой. Может, у него некрасивое лицо, поэтому он его прячет.       Хотя сложно представить, если честно. У Виктора закружилась голова, когда SG небрежно стянул штаны вниз и сел, закинув ногу на ногу. Обнаженный, но не тронутый смущением. Все движения уверенные, плавные.       Вот как он это делает?       Возможно, бесконечные вопросы, восхищение подходом к делу, телом, силой, красотой, и эта идиотская анонимность заставили Виктора подписаться, остаться, забыться.       Возможно.       Или он просто хотел подрочить. Он так и не решил. Взгляд зацепился за бесконечный чат, пока ладонь неспешно гладила член через белье.       «Я бы тебя выебал», «отососешь мне, сучка?», «где твой ошейник», «трахни себя пальцами». Грязь. Он бы такое не написал. Даже если мелькали шальные мысли на пике. Потому, что его дурной мозг яростно пытался рассмотреть за картинкой нечто большее. Зачем? Для чего? Порно и порно, и разве он сейчас не сжимает собственный член, засматриваясь на тугой пресс, на длинные пальцы, на жилистые предплечья, на ноги, бедра, колени; амплитуда движений изменилась.       Кто-то прислал донат, и Виктор закусил губу — SG отвлекся, чтобы прочитать сообщение. Голосом он не отвечал. Он отвечал в чат.       butbad: «привет секси-бой, сколько тебе заплатить, чтобы ты сделал пирсинг?»       SG: «прости, butbad, у меня слишком чувствительные соски»       В горле запершило, и, гонимый фантазией, Виктор позволил себе приспустить белье, чтобы было легче двигать рукой.       Проклятье. А только соски? И почему он ничего никогда не спрашивал? Это же легко. Он же подписан. Он здесь. Звон фальшивой монеты.       SG раздвинул ноги, вознаграждая чат за щедрость.       butbad: «десять тысяч за пирсинг в любом месте, которое мы увидим»       Прежде чем ответить, SG чуть лениво покрутится в кресле, спинка которого так удачно загораживала комнату.       SG: «Спасибо, но я пока не готов. Нет».       Живот стянуло, но Виктор все равно остановился. Влажные пальцы дрожали, когда он, в порыве, не понимая зачем, но сердце стучало, набрал сообщение. И выбрал сумму оплаты.       Такую, чтобы SG прочел:       VV: «Не делай себе больно, если не хочешь, ты имеешь право. Правда»       Какой он идиот. Кажется, SG засмеялся — кресло дернулось. Виктор надеялся, что не зло.       SG: «Это мило, VV, послушаюсь твоего совета. Буду делать только приятно».       И SG мягко провел широкой ладонью по торсу вниз.       Голова, наконец, отключилась, и Виктор не успел подумать, не солгал ли ему SG. Он кончил раньше. Как всегда.       Несколько грубых толчков в кулак, пару раз провести мокрыми пальцами по головке, глядя на то, как SG показывает себя, как хвастается непринужденностью, но изяществом, и рабочую рубашку, которую Виктор не успел переодеть, испачкало прозрачно-белым.       Оставалось, тяжело дыша, мутным взглядом следить за тем, как SG доводит себя. Как ревет чат, как звенят донаты.       Как дрожат ноги, даже трепетно в чем-то, как будто лишь в последнюю секунду SG позволяет себе смутиться — его колени сводит, а рука непроизвольно прикрывает грудь.       Чат бурлил, но Виктор не читал. Он пытался запомнить, отпечатать в своей голове, зависнуть в потном пятне на кожаном сидении кресла, которое открылось, когда SG отодвинулся в сторону.       Но стыд и опустошенность все равно медленно окутывали тело. И мысли. Мысли тоже вернулись. Он испачкал клавиши пальцами. Ну, это как будто бы обмен, связь.       Прикосновение, единственное ему доступное. Как будто другие в этот же момент не дрочили на SG — это его работа. И Виктор за нее платит. И ему стало тошно. Надо завязывать с этим. Он отпишется. Позже.       На экране все еще горело уведомление об ответе от владельца канала.       Совета он послушается. Какой молодец.       Хотя сам факт грел мимолетной радостью, но разочаровывал массовостью. Виктор у SG не один. Виктор один из массы — как их? — животнообразных.       Рубашку действительно жаль.       Закрыть вкладку.

***

      В аудитории стояла мертвая тишина.       Виктор заменял, и студенты проклинали судьбу. Почему на тесте? Почему он? Ни списать, ни подсмотреть: Виктор даже на трости перемещался бесшумно, мог возникнуть где-то рядом, соляным столбом и приговором.       С начала теста прошло десять минут.       Дверь оглушительно хлопнула, и в аудиторию ввалился студент. Все, что Виктор расслышал, это: «...дингер, тяжелый день», прежде чем студент рухнул за парту и начал шумно копаться в сумке, явно не замечая подвоха.       Виктор ждал. Аудитория тоже. Студент упорно жил в своем мире: распрямлял смятые листы, пытался расписать ручку, скрипел стулом, устраиваясь. Стихийное бедствие пробило дверь в зал.       Как Виктор оказался рядом, бедствие, естественно, не заметило.       — Я не профессор Хеймердингер, — чеканный голос. — Ваше имя?       — А где профессор?..       — Опоздание на десять минут. У Вас уже минус балл за тест.       — Подождите, я...       — Сейчас будет минус два, если не пять.       — Джейс Талис. Я. Джейс, — уши несчастного горели огнем, он весь сжался под холодным взглядом, и Виктор тихо вдохнул.       Триумф контроля. Зрители в молчаливом восторге. Только быстрый шелест ручек — боятся наказания. А как с ними еще? Его не будут слушать, если он не использует кнут. Это и есть человеческая натура. Иногда достаточно сделать вид, что ты сильный. Возможно, с Талисом он немного переборщил, этот чуть не плакал, пытаясь собраться и вникнуть в суть теста.       Не нужно было опаздывать, если так боишься отчисления.       Виктор украдкой посмотрел на часы — вчера пришло уведомление, что у SG будет дополнительная трансляция, и ее начало практически совпадало с концом рабочего дня. Вот только переживет последнюю пару — и можно домой.       Ногу тянет. Раздражает.       — Талис, это у Вас телефон?       — Нет, я... Мне нужно.       — Понятно. Телефон на стол. Мой. Значит, потеря баллов Вас не пугает. Тогда сделаем иначе: кроме нее, Вы ещё и задерживаетесь после теста.       — Что? Я...       Талис открывал и закрывал рот как рыба, выброшенная на берег. Весь встревоженный, взмокший, потерянный, вбитый в твердую скамью как гвоздь. Виктор покачал головой:       — Ваши коллеги страдают любовью к жвачкам, а от этой любви страдают столы. Исправите несправедливость. Принесёте пользу родной Академии. Уборка займет у Вас не более часа. Я даже дам чем чистить, — великодушно заметил Виктор. — Остальные помочь хотят? Пишем!       У Джейса дрожали ресницы и горели пятнами щеки. Виктор удобнее уселся на стуле.       Он все равно у них заменяет. Они больше не увидятся. Пусть разносят его репутацию дальше.       Время сдавать работы. Листки аккуратной стопкой легли рядом с телефоном Джейса — он сдал работу последним, не решаясь поднять взгляд, зло поджимая губы.       Телефон Виктор вернул. А вместе с ним выдал скребок и тряпку. Ему же пора домой. Виктор чувствовал, как Талис прожигает его спину взглядом, но что поделать. Джейсу достался неприлично высокий рост, ему же — бесконечно злой, ядовитый язык. Каждому свое оружие. Тесты — в сумку, трость — гудящему запястью.       Виктор заглянул в уведомления, только когда переступил порог квартиры.       «Трансляция перенесена. Непредвиденные обстоятельства. Извините — и хорошего вечера!»       Конечно. Именно сегодня. Ему бы порадоваться, больше времени на работу, но в животе крутило клубок из сомнений и желаний. Может, это знак? Пора прощаться?       Однако, было ещё одно дело. Не закрытый гештальт.       Он хотел попытаться поговорить с SG. Узнать о нем хоть что-то. И окончательно разочароваться в людях.       Миссия на завтрашний день. Он протянет. А пока — проверка работ.       И вот же чудеса: Талис умудрился сдать. На отлично. Значит, способен выдержать моральную пощечину при всех. Неплохое умение, но как жаль, что один балл он всё-таки потерял.       Надо будет — пересдаст на идеально.       Виктор потянулся к блокноту, хотелось как-то отвлечься. Набросать список вопросов для идеального диалога. Диалога с порно-актером. С толпой озабоченных фанатов, и Виктор умудрился в нее попасть, надеясь при этом выделяться, стоять в стороне, отдельно. Индивидуально. Особенно.       Зачем? Так удобнее. Комфортнее. Легче дышится.       Способ самоутвердиться. По Джейсу Талису он прошёлся по той же причине. И Джейс ведь заслужил? В памяти диафильмом: человек высокий, крепкий, весь сжимается, склоняет голову так, что на лоб падает прядь, и прячет взгляд. И только телячьи ресницы дёргаются.       Все могло быть и хуже.

***

      Рука зависла над страницей.       Итак. Как пробиться сквозь грязь?       Трансляция через полчаса. Виктор даже не столь паршиво себя чувствует как обычно бывало: теперь его миссия благороднее, чище, выше плотских желаний. Он, конечно, все равно будет сходить с ума от желаний и мурашек на внутренней стороне бедер, но с большей нежностью, сладостью. И некоторой ревностью к вниманию.       Картинка ожила.       SG всегда был в одних и тех штанах и футболке, и всегда снимал их на камеру, но не сразу. У Виктора не очень много времени.       Первый донат от него.       VV: «у меня к тебе самый интимный вопрос: бреет ли брадобрей сам себя?»       SG чуть завис. Естественно. Виктор приготовился уж было отправить второе сообщение, с глупой шуткой, но вот ответ:       SG: «между брадобреем и каталогом, я выберу чайник».       Он знает об этих парадоксах. Сердце заволновалось сильнее, чем Виктор ожидал, а что самое страшное — одежда не помогала как раньше. Теперь SG даже не нужно было раздеваться, чтобы у Виктора тянуло внизу живота.       Пальцев оказалось достаточно.       Донат №2.       VV: «надеюсь, у тебя ничего не произошло плохого. Не привычно — отмена трансляции. Все живы?»       SG: «Да. Просто плохо себя вел. был наказан. Но мне не очень понравилось»       Чат загавкал, заскулил и зарычал. Время. SG снял футболку.       VV: «значит, тебя неправильно наказывали. У тебя есть любимая кружка?»       Он решил привлечь внимание — он будет привлекать к себе внимание. Все средства хороши сегодня. Снова реакция, похожая на смех. Виктор был доволен, но лишь чуть-чуть разочарован невозможностью увидеть, реальная ли на лице у человека улыбка или это все игра на камеру.       SG: «Да, VV. Есть. С кроликом в волшебной шляпе. Шляпа точно волшебная!»       Он ему действительно отвечает.       VV: «Я бы хотел знать о тебе больше. Как о человеке. Что тебе важно. О чем ты мечтаешь»       Минус монета, новое сообщение прорвалось сквозь поток. SG задумчиво поглаживал себя по груди, словно успокаивая.       SG: «О новом одеяле. Здесь бывает холодно. И попутно — изменить мир».       Если ранее чат захлебывался пошлостью, то теперь в едином порыве хамства зашелся в хохоте из пустоглазых смайликов.       Виктор их всех ненавидел. Это он знал наверняка. Виктор был в восторге — за картинкой действительно существовало что-то вроде души, ума, слов.       Виктор был в ужасе. Если так будет продолжаться, он привяжется к человеку за экраном. Это недопустимо. Нонсенс. Но.       VV: «скажи место, любое, и я привезу тебе одеяло. Мы можем даже не видеться. Я оставлю его где скажешь. Поверь, я знаю, что такое холодно»       На это SG не ответил. Трансляция диктовала собственные правила. Тошнота, глухое разочарование, болезненность и волна жара, стекающая вниз, выводили из себя, смешиваясь.       Да, конечно. Регламент. Все по расписанию. Он тоже послушно тянется к резинке трусов. В этот раз, рубашка висела отдельно.       Он попытается продержаться дольше. Синхронизироваться с телом за стеклом, недоступным телом. Утешало только одно — не только ему недоступным.       Наушник кратко простонал в ухо, и миссия провалена. Обыденно мокрая, чуть липкая ладонь, теплые капли на животе, желание сжать ноги из-за легких судорог и стыда. Виктор лениво прокрутил чат.       У него нет конкурентов в абсурдности, все находятся в рамках жанра — пошлость, скабрезность, низость. Закрыть вкладку. В душ. Горячий. Тело потряхивает как от озноба.       Картинки недостаточно — вот в чем главная беда.       И одеяла, чтобы согреться, тоже.