Ключ провернулся три раза

      Светло. Немного размыто. Все тело укутано негой, которую страшно спугнуть движением. Джейс попробовал распознать ощущения, все еще не решаясь думать. Мягко. Он укрыт одеялом. Пахнет маслом и деревом. Тепло, только лоб приятно холодит.       Холодило.       Джейс скосил взгляд да так и замер.       Эзреаль, снявший тряпку со лба, тяжело вздохнул.       — Ты, Талис, такой придурок. Хвэй выдал, что тебя сбила машина, — он окунул тряпку в миску, осторожно выжал, и вернул ее Джейсу на лоб, заодно на ходу поправляя одеяло. — А врач, что двигаться тебе особо нельзя. Позвоночник, что-то вроде того. И...       — У тебя глаза покрасневшие, — это первое, что смог выдавить Джейс. Эзреаль хмыкнул. И потерянно улыбнулся.       — На сварку смотрел. Веришь?       Он весь растрепанный, в коричневом кашемировым свитере. Мастерская залита светом.       Открыто окно. Осень.       — Верю, — сказал Джейс и всхлипнул, так что Эзреаль торопливо на него упал, обнимая. Подмял под себя и успокаивающе забормотал:       — Все, иди сюда, бедолага, реви в плечо, куда хочешь. Что ж ты делаешь-то, а? — Джейс на это только зарыдал да схватился крепче за свитер, зарываясь и давая волю слезам. — Ладно, ладно. Я тебя потом отругаю. По всем пунктам. Так, я тебя не сильно придавил?       — Не-е. Нет.       — Ага. Хорошо. Дышим, ревем, дышим. Но тебе все равно придется сесть. Лекарства, еда, чай, печенье, все включено.       — Я не... я не...       — Не сейчас. То есть, если ты хочешь, то сейчас, но вообще, знай, что худшее позади. Договорились? Джейс, договорились? — он отодвинулся, чтобы поймать заплаканное лицо, и Джейс сдавленно кивнул. — Хорошо, давай, подтягивайся, только аккуратно! Я сзади подушек напихал, ты просто полуприсядь, я не знаю, только медленно. Взгляд у тебя...       — Какой? — Джейс икнул.       — Испуганный, — у Эза сведены брови, он всматривается с тревогой, но ободряюще улыбается. Глаза бегают, под глазами яркие веснушки, которые Джейс в таком количестве раньше не замечал, и синяки, как от чудовищного недосыпа.       — Весь в соплях, — радостно сообщил Эз, помогая Джейсу сесть. Взял со столика пачку платков, вытащил несколько, и поднес к лицу Джейса. — Давай.       — Ба я сам.       — Сморкайся уже. Я тебя сейчас еще и с ложечки кормить буду.       — Зачем?..       — Почему? Да вот как-то, знаешь, мне как Векс позвонила с вопросом, какой у тебя точный рост, а то ей новый каталог с гробами пришел, мне как-то нервно стало. Предчувствие плохое, сморкайся уже! Ладно, на платок. Платки.       — А ты уходишь? — Джейс даже забеспокоился, когда Эз встал, но он посмотрел с возмущением.       — Обойдешься нахрен, — он надвинул одеяло на Джейса почти до горла, ловя упавшую тряпку. — И как к тебе подлезть бы. Смотри, чай с бергамотом. Печенье. И... суп будет позже.       Мысли мутные, но паника отступает. Только плакать все еще хочется.       — Я тренируюсь, мне мучное вроде...       Начал Джейс, но Эзреаль скрестил руки на груди, нависая:       — Там апельсиновые витаминки. Сверху. Намазаны.       — Детские?..       — Детские, — отрезал Эз.       — Детские вкусные, — Джейс снова всхлипнул, и Эзреаль придвинул столик ближе. И задумался, встрепав волосы.       — Есть вариант. Ты ноги согнуть можешь?       — Да?..       — Отлично. Давай, есть идея, — он босой встал на диван, перешагнул через Джейса, с трудом балансируя.       И, соскользнув по спинке, чуть Джейса не спихнув, подлез под коленями, так что по итогу Джейс у него на коленях и оказался. Схватился за убегающее одеяло, придвинулся, фыркнул и сообщил:       — Можешь реветь дальше, плечо уже сопливое. Осенью надо сидеть рядом и недовольно смотреть на мир. Ты можешь с закрытыми глазами. Поспать тоже надо. Но в начале чай, ты дотягиваешься? Подушек хватает?       Джейс, нахохлившись, постарался устроиться среди тканей, кашемира, тепла, как в гнезде, на коленях у Эза, чуть согнувшись, так даже удобнее, закивал, засопел и задышал, расслабляясь. От Эзреаля пахнет сигаретами, от комнаты мягкими растворителями, красками и солнечной пылью. Иногда пробегает поток свежего воздуха, от которого можно спрятать нос, зарывшись.       Джейс обнаружил на себе плотные бинты — и легкую кофту. Он не помнит, как переодевался. Он мало что помнит, кроме кошмаров, от которых в горле образовалась мгновенная судорога.       — Да сколько угодно, — согласился Эз, когда Джейс заплакал, но уже тихо, освобождаясь от накопленного, запрятанного. — Ты меня до смерти напугал. Просто сказали, что ты под машину попал. И я вообще услышал, что... там формулировка была, что можно подумать, что ты под нее кинулся.       Джейс почувствовал, как Эз задышал чаще.       — Еще и врач частный, Хвэй не сразу хотел пускать. Талис, блять, у меня для тебя совет на будущее — не умирай.       — Хорошо.       — Хорошо. Хорошо у него! Ты видел? Я поседел.       — У тебя светлые волосы.       — Они стали еще светлее! И все ты, — Эз постарался притянуть его ближе и сам уткнулся носом. — Кстати, извини. За ту истерику. За Люкс. И вообще, Люкс так Люкс, но учти, что она уже присмотрела какого-то дурацкого качка. Пахнет типажом.       — Тебе обидно должно быть...       — Да пошла она. Тоже мне.       И хорошо бы рассказать. О прошедшем. Но страшно. Не сейчас. И Эз не спрашивает, только то торопливо его гладит по одеялу, то будто прощупывает. То замирает, едва Джейс двинется, ища удобное положение.       Уютно. Вся мастерская в полках, на полках десятки банок, безделушек, статуэток, у стен холсты. Перевернутые, развернутые. Вот диван, вот столик, вот еще одно кресло, укрытое лоскутным одеялом. Рабочие цветные пятна и грязные разводы. Джейс покрепче обнял Эза, прикрывая глаза. Они у него немного устали.       — Ты бы знал, сколько мне пришлось выслушать болтовни Хвэя, — тихо заговорил Эз, уводя в истории. — У него еще и речь всегда такая. Драматичная, знаешь? Как будто монолог читает. Особенно, он любит про цвета затирать. Ты знал, что человек про один цвет может говорить час? Вот и я не знал. Это кошмар.       — От тебя жуть как пахнет сигаретами.       — Удивительно.       — Но ничего. Так даже лучше.       — Надо за тобой надзор установить. Чтобы не кидался под машины, — Эз особенно протянул слово «машины». — А то знаешь, так можно и насмерть.       — Прости.       — Я-то прощу. Я, правда, ебнусь, но прощу.       Джейс знал содержание последующей паузы.       Если для Эзреаля первое сообщение о Джейсе, спустя время, после их ссоры, было «он кинулся под машину», то...       Он мог решить, что это его вина.       — Эз, я...       — Джейс. Когда будут силы. Знаешь, за это время, я для себя понял, что если вот такая херня тебе за то, что ты лезешь в чужую жизнь, если ты теряешь человека вот так, сходу, то лучше и не лезть. Хотя не сказать, что я шутил про надзор, просто... ладно, мне сложно. Жив и жив. Хочешь, хоть Люкс себе бери. Но вообще не советую. Но бывают варианты и хуже.       — Эз?..       — Мы не будем ссориться по такому поводу. Поводам. Найдем круче. До чая дотянешься?       — Позже.       — У тебя вполне так температура. И лихорадка была. Так что у нас пижамная вечеринка. В исконном виде. Ты ешь печенье, витамины, пьешь чай в кроватке. От подушек не отходишь. В холодильнике есть мороженое. И мелкие пирожные. Суп все равно ешь.       — Я столько не съем.       — Съешь! Ты будешь есть весь день. Валяться весь день. И нихуя не делать — тоже весь день! А лучше неделю! Какие у тебя там тренировки? Ты обиделся на пухляша, что ли? Отмена, забираю слова обратно, а вообще верни живот, — Эз зло потыкал в него пальцем. — Дожили. Если не фанат сладкого, пошлем Векс в магазин.       — Обойдетесь, — сообщил Векс, вплывая в комнату и обходя падающие солнечные лучи. — Джейс, это правда, что ты пытался покончить с собой, но не справился? Дилетант.       — Я сейчас высморкаюсь во все платки и кину их тебе в глаз! — вскинулся Эз, но Джейс, почему-то, засмеялся. — А ты чего ржешь? Векс, ты нормальная вообще?       — Хвэй сказал, что обед готов.       — Так принеси.       — Я? — Векс указала на себя рукавом черной толстовки. — У тебя есть ноги. И руки.       — Они под одеялом, — пропел Эз. — И я занят.       — Фу.       — У меня другу плохо, отвянь.       — Еще бы, он же твой друг.       Улыбка сама расплылась на лице. Он определенно соскучился.       — Будь у меня такой друг, я бы тоже...       — Даже не думай.       Векс недовольно хмыкнула, ей определенно хотелось Джейса поспрашивать по своей любимой теме. А что там, с другой стороны бытия, ты же доходил, да?       Но Джейс пока слушал и свое, и чужое дыхание, и наблюдал возвращение себя в собственное восприятие.       Чувства. Эмоции. Желания. Маленькие, бытовые, не стиснутые порядком и правилами. Вне режима. Чернила слезли с кожи и выплеснулись на белый лист, и этот лист лежит на рабочем столе, спокойный и вне. От него можно отойти. Можно посмотреть на него со стороны. Можно его закрыть и отправиться по своим делам.       — Я вижу, Векс не совсем справилась, — мелодично заметил Хвэй, занося поднос с плошками. — Юная леди, Вы раскидали свои журналы.       — Они лежат.       — Раскиданы.       — Я их просто ненадолго положила!       — По всему коридору. Иди и собери. И отнеси на место. У них есть место.       Рукав взмыл вверх, символизируя отношение Векс к указанию. Хвэй осторожно сдвинул подносом под него место на столике. Надо же, он не в сумрачном халате, а в рабочей, обычной одежде. Выглядит все еще изящно, но по-бытовому спокойно. Испачканная разводами растянутая футболка вписывается в пространство.       Проследив взглядом за Векс, которая недовольно шаркая вышла, Хвэй покачал головой. И мягко улыбнулся.       — Тихие объятия. Прекрасное лекарство. Но обед игнорировать не стоит, это касается всех троих. Как самочувствие и температура?       Эз пощупал лоб Джейса.       — Горячий.       — Посмею предположить, что градусник точнее. Врач просил отслеживать динамику.       — Все нормально будет, я на стреме. Но, эм. А передашь градусник?       — И как вы собираетесь обедать?       — Немного потом. Не видишь? Тут домик.       Судя по злому вою, Векс справилась. Она зло цыкнула, вернувшись:       — Ничего, что у тебя срач? Чего это я должна убираться?       — У меня художественный промысел.       — Замысел-вымысел.       — Лазарет? Или детский сад? — вздохнул Хвэй. — Боюсь, моя природная слабость, не позволит уследить за тремя ветрами одновременно.       Он выдал градусник Эзреалю, и тот требовательно протянул его Джейсу.       — Векс, мрачная моя. Ты за старшую, — сообщил Хвэй. — Это были тяжелые сутки. Суп стынет, не забудьте. И никакого вина, и сигарет поменьше, Эзреаль. Дайте телам покой. Боюсь, мне следует прилечь.       — Мы заняли твою мастерскую, — извинился Джейс.       — В доме полно места. Не стоит беспокоиться.       — Хоть не малышка, — буркнула Векс, но Джейс уловил прикрытую гордость.       Хвэй доброжелательно улыбнулся:       — Если решите рисовать или рыться в вещах, прошу.       — Теперь не интересно, — ответил Эз. И ухмыльнулся.       Хвэй вышел, Векс, с очень серьезным видом, достала из-под пледа пухлый журнал и влезла на кресло.       — Это что?       — Каталог гробов. Из последней коллекции, — сообщил Векс. — На всякий случай. Вдруг мы его уже теряем, а эйфория — последний вдох угасающего разума? Момент будет упущен. Тут есть с бархатной обивкой, смешных форм. И с антенной. Может, с антенной?       — Читай молча, Джейсу нельзя беспокоиться.       — Ты говоришь как Хвэй, — отметил Джейс.       Векс решила не комментировать. Это личное.       — Давай сюда градусник. Поздравляю, тридцать восемь. Ровно.       — Почти сорок, — прошептала Векс, рьяно залистав. — Нужно уточнить у Тени, сколько тебе осталось. Ей здесь неприятно. Все такое... светлое.       — Здесь уютно, — сказал Джейс.       — Отлично, — Эзреаль засмеялся. — Сидим здесь неделю.       — Погодите, а почему вы не в Академии? Почему мы не в Академии? — понял Джейс. Эз посмотрел на Джейса, как на идиота.       — Затылком еще приложился, да? Ты ранен, мы присматриваем. Я присматриваю.       — Он уже неделю не ходит в Академию, — уныло сообщила Векс. — Пьет и ноет все время. Пьет больше. Еще ко мне прицепился с этим нытьем. На Тень наступает. Я бы его прокляла, но он уже проклят. Нечестно. Бесячая трещотка. Как ты его терпишь?       — Он мой лучший друг, — искренне выдохнул Джейс. — Но вот Академию ты зря пропускаешь.       — Да там как-то... уныло. И скучно.       — А ты не заметил, что он не ходит? — Векс прищурилась. — Вы же у одного куратора учитесь, разве нет?       — Еще немного, и суп сдохнет, — констатировал Эз. — Векс, дай его сюда.       — Нет.       — Пожалуйста?..       — Ого. Нет.       — Да я дотянусь, — Джейс чуть выпрямился, повернулся, и сразу ойкнул, когда спина напомнила о себе.       Боль стрельнула от района ребер до самого копчика, и Джейс, не выдержав, зашипел. Эз мгновенно вскинулся, так что пришлось забормотать про совсем немного, не зря же повязка, просто резко повернулся.       — Да ты весь взмок, — Эз забарахтался, выкарабкиваясь. — Я пойду у Хвэя уточню. И надо у него узнать, что точно сказал врач. И...       — Успокойся, Эз.       — Погоди, сейчас легче станет. Еще обезбол нужен.       — Ляг, пожалуйста. Сядь. Что-нибудь.       — Тебе плохо?..       — Не паникуй. Пройдет.       Джейс улыбнулся, хотя где-то в боку, внутри, потянуло.       — Прости, Джейс, — Эзреаль хитро прищурился и подозрительно медленно потянулся. — Теперь это не работает. Ты мне ртом сообщаешь, где и что, я тут слежу, вообще-то, и мы паникуем хором. До слёз. Иначе ты не скоро поправишься.       — До слёз-то зачем.       — А чего нет?       — Правильно, страдайте и кричите. Ибо грядет, — Векс и носа из журнала не высунула.       — Давай ты все равно как-нибудь потом пойдешь к Хвэю? — взмолился Джейс. — Он тоже отдыхает. Не каждый же раз. Накопи данных по наблюдениям. И суп я сейчас не хочу, а он готовил. Потом.       — Я и забыл, как ты выбешивать умеешь.       — Нет, серьезно. Сейчас вот просто... лежать. Здесь как будто безопасно.       — Конечно, тут безопасно, — Эзреаль нахмурился. — Здесь целый я. Ну, и эта. Если придут призраки, она их тупо выражением лица спугнет. Они умрут еще раз. От тоски уже.       — Спасибо, — Векс важно убрала каталог обратно под плед. — Я спать.       — На дворе день, это Джейс болеет.       — И? Когда хочу, тогда и сплю. У меня полуденная апатия. Вы живые, сдохните — зовите. Если суп мерзкий, то Хвей вчера какой-то салат нарезал. И фруктов битком. Меня уже тошнит от слив. И яблок.       — А говорят, что я избалованный!       — Давай так, — согласился Джейс. — Я отрубаюсь, ты рядом, а потом я проснусь жуть какой голодный. И пожалуюсь тебе на все, где и что болит. И на Академию. И на проекты. И на усталость. Могу буквально капризничать, а тебе — терпеть.       — Договор.       Почти не соврал. Джейс очнулся, когда за окном уже стемнело. В просторной мастерской ненавязчиво расставлены желтые ночник, напоминающие ласковые уличные фонари. Рука затекла: Эз уснул у самой стенки, старательно на Джейса постаравшись не навалиться, но места мало, пришлось потесниться.       Джейс с трудом выбрался, умудрившись Эза не разбудить. Окно закрыто, суп остыл. Спина гудит нещадно. И глаза припухли, от усталости и ушедших слез.       Потом пожалуется на жизнь. Сейчас стоит добраться до кухни, найти ее, должна быть недалеко.       И захватить несчастный суп.       Спокойно. Тени вокруг естественные и беззлобные. Лёгкий ламповый желтый окутал зернистым покрывалом все детали и размыл границы.       Джейс выглянул. Темнота не слепая — дом впускает свет. А если пройти вперёд, то вдалеке виден белый маяк приоткрытой двери. Кто-то не спит. Хвэй поднял голову от книги, когда Джейс осторожно постучал костяшками о косяк.       — Доброй ночи, Джейс. Решил отужинать?       — А? А, да. Думал погреть. В микроволновке, например.       — Не стоит, — Хвэй сонно улыбнулся и поднялся. — Так портится вкус. Садитесь. Сегодня можно и в ночи. Пусть лучше на огне. Как самочувствие?       — Намного легче. Как будто простыл, но сейчас отогрелся.       — Чудно. Хлеб? Суп имеет кремовую структуру, советую подсушенный. Или же лёгкие, ночные бутерброды?       — Да не стоит...       — Несложно.       — Тогда на Ваше усмотрение.       — Можно на «ты». Я использую разные обращения, к примеру, в зависимости от мелодики. Иногда просто приходится к слову. Простите, что смутил официозом. Салат? Зелень свежая, есть также сыр. Можем организовать фруктовый перекус. Витамины обязательны.       Хвэй включил плиту, уже поставил суп греться; разложил ингредиенты на столешнице, перебирая и выбирая, пока Джейс смиренно сидел на стуле, чуть смущённо рассматривая сравнительно небольшую кухню. Определенно, вотчина Хвэя. Слишком светлая и практичная, но художественно оцелованная цветами и мелочами. Без перегибов. Здесь готовят.       Не мгновенно, но на столе оказались и маленькие бутерброды, несколько, с тонкими ломтями ветчины, подогреты, и узорчатый чайник, и разукрашенные под стать чашки: почти черные, с цветными линиями снаружи, бирюзовые внутри. И тарелка с супом, и плошка с хлебом, и конфетница. Джейс вздохнул, услышав, как яростно забурчал желудок. Когда он нормально ел в последний раз? Когда это было?       Сколько времени?       — Как-то много для лёгкого перекуса.       — Съедать все абсолютно не обязательно. Можно даже надкусить и отложить. Никакой катастрофы. Еду надо есть. Иначе она сгниет.       Он сам уселся напротив, придвинул к себе свою чашку, до сахарницы даже не дотронулся, и налил заварки почти до половины.       Запахло травами и горячими, душистыми ягодами.       — Что читаешь? — взгляд сам забегал от конфет к супу и обратно.       — Небольшой опус по культурно-специфическому восприятию цвета. Психология.       — Увлекаешься психологией?       — Без фанатизма. Без должного образования, все книги — мнения и домыслы. Но я люблю слушать и мнения, и домыслы, и разбирать разветвления мысли. Здесь, — он отложил книгу в сторону. — Мне важнее цвет.       — Да, Эз упоминал...       — Бедное создание. Боюсь, я долго говорю. Он, видимо, устал в моменте.       Джейс кивнул. Суп оказался чуть пряным, кремовым, и проходил по горлу мгновенно, так что захотелось хлеба. Очень. Бутерброды тоже.       Чай приятно обжёг нёбо, доходя жаром до ребер. Хвэй сонно и с улыбкой наблюдал, не мешая. Сам он конфет не тронул, так что Джейсу пришлось без поддержки, самостоятельно опробовать угощение. Шоколад. С чаем тает во рту.       — Вкусно, — выдохнул Джейс. — Правда, вкусно.       — Ешь столько, сколько пожелаешь.       — Спасибо. Почему ты не спишь? Сейчас же... А сколько сейчас?       — Три часа ночи. Волнение сердца встревожило. Прости, что солгал остальным о характере твоего недуга. К подобному порой стоит готовить. И я не знал, в каком ты моральном ощущении. Готов принять вину за ложь. Презрение и гнев.       — Да с чего, — суп быстро закончился. — Я понимаю. Я помню, что... То есть.       Джейс моргнул, сбивая с глаз муть.       — Помню, что ты меня вытащил. Урывками.       — Не только я, Эвелинн тоже помогла.       — Она?       — Да, не верится, наверное? Но лично я никогда не считал Ее Высочество чудовищем.       — Она себя Королевой называла.       Хвэй поднялся, чтобы налить Джейсу ещё чая.       — Видимо, желаемый титул. Но, увы. При таком отце она всегда Принцесса. Вот уже кто Король. Черный и безликий.       — Совсем безликий?       — Я знаю, что он крупный бизнесмен. И обладает любовью эту любовь выражать дорогими подарками. Иначе говоря, предпочитает откупаться.       — А что за бизнес?       — Джейс, — Хвэй мягко понизил тон. — Твое любопытство мне импонирует. Тот факт, что ты попал в клуб, я нежно принимаю и понимаю. Твои причины. Но будь аккуратнее, прими уроки, свои и чужие. Есть вещи, которые не стоит узнавать, не стоит выявлять детали. И речь не только об опасности фактов. Речь о ненужности или же неправильном восприятии сути. Правда прекрасна. Однако человеку свойственно ее подстраивать под себя. И мне тоже. Я субъективен. В случае Эвелинн, могу только предполагать. К чему? Это же живой человек. Я скажу мысли, а по итогу нанесу удар.       Определенно, Хвэй говорит долго. Он не знает деталей и не хочет обсуждать.       Догадывается, может, слышал.       Но от горячей еды и полного желудка, мысли Джейса упёрлись в вопрос «к чему».       К чему? Эвелинн не расскажет. Значит, и не надо.       — Она некрасиво тебе ответила. В клубе. Надеюсь, не задело.       — О, она так мила, когда капризничает. Клубочек ненависти. Нет, конечно не задело. У меня не было цели выиграть. Проиграть. Только посеять зерно сомнения.       — Ты раньше ходил в Клуб?       — Да.       — И перестал.       — Да. Боюсь, я немного категорично высказывался. Увы. Эмоции не остановимы.       — Эвелинн ведь лгала? Она вот было резкой. В выражениях. И явно все это выдала, чтобы оскорбить.       Как хорошо, что от чашки пахнет травами. Запах отгоняет призрачные отблески вечера. Спиртовой привкус. Не вспоминать, сосредоточиться на шоколаде и сытости.       — Нет, в сути все верно. Эвелинн во многом права, особенно, исходя из ее мировоззрения. Есть в ней слепота, но она не глупа, я даже согласился бы с тезисами дискуссии. Пусть изменив формулировки.       — Например?       — Мне тоже претит популярность Темы. И невероятная подкупаемость людей. Так печально. Красивая атрибутика, табу, неизвестный мир. Да, Эвелинн злится не зря. Модное течение несёт молодых людей на острые камни. Другое дело, что и от слов о ее участии в создании этой реки, я не отказываюсь. Но и не виню. Не могу, не имею право. Люди есть люди, культура есть культура. Это часть искусства. Но, как оказалось, совершенно не мой стиль.       — Как-то смиренно, что ли.       — Я надеюсь.       — Зачем ты вернулся?..       — Посмотреть на собственные страхи. Прошлое. И такие натуры редко найдешь. Вдохновение. На мысли и образы.       — А что ты думаешь по итогу? Про все это. Потому, что я вот пока не понимаю. Или боюсь понимать. Знаю, что сессия мне не понравилась. Это же сабдроп, да?       — Джейс, если назвать твое состояние сабдропом, то придется признать совершенный акт насилия сессией. А это не так. Даже в рамках Темы. Как бы она не прошлась лично по мне, я помню, что в ней есть люди, которые помнят об опасности и знают, на что идут. Ты же... Боюсь, ты наступил на торчащий гвоздь. О такой опасности надо предупреждать.       — Да как тут угадаешь. Я просто дурак, — Джейс со вздохом осознал, что чай больше не лез.       — Наивный человек. Именно таких и легче всего толкнуть в Тему. Добровольцы вот приходят за адреналином. А тебя и сотни новичков, используют те, кто банально хотят причинять боль. И продать пару ошейников, билеты в клуб, курсы по шибари. Иначе говоря, для немногих, это осознанная зависимость, с которой они живут, и которую пытаются контролировать. Правилами и разумностью. А для других бизнес. И кровавое развлечение. Последние друг от друга недалеко.       — Звучит не очень.       — Все не так плохо, но я предвзят. И обеспокоен произошедшим, прости. Мне, в общем-то, думается, что я предпочту запугать человека, и, если он пойдет супротив, возможно, это его. А я хоть сделал то, что мог. И снова Эвелинн частично права. Тема не для всех. Она не должна быть для всех. Не должна быть поверхностным развлечением и красивым аксессуаром, которым хвастаются. Психология куда глубже. Но картинка ярче. Грамотное использование красок.       Хвэй покачал головой, продолжая рассуждения о цвете где-то внутри, смакуя мысли и образы.       — Я отвлек тебя от книги...       — Чем? Естественным чувством голода? Я рад, что ты не стал ждать утра, мучая уже измождённый организм, — хрупкая пауза. — Удар бамбуковой палкой прошёлся по позвонку. Врач уверил, что перелома нет, только ушиб. Я малодушен, не заставил себя настоять на больнице. Слишком щепетильная ситуация. И без твоего ведома. Учитывая спутанность сознания... Прошу, когда будут силы. Проверь, что нет серьезных повреждений.       — Думаю, с переломом я бы до кухни не дополз.       — И то верно, — Хвэй улыбнулся, но сразу нахмурился. — Эмоциональный шок не пройдет за день. За неделю. Может нагнать и спустя месяцы. А область физических повреждений, широкая, не даст тебе сил подняться. Не торопи тело, отдыхай.       — Спасибо. Значит, ты думаешь... Я не совсем идиот?       — Нет. Возможно, стоило чуть больше беспокоиться о себе. Но не давай таким как Шако вешать на тебя вину. Это чужое клеймо страшнее собственных ошибок.       — Тебе бы лекции вести, — Джейс потер глаза, от разговора и упоминаний, от четкости обозначения, раны дали о себе знать и звали прилечь. — Хорошая речь.       — Я и веду. Учу рисовать.       — Детей?       — Нет. Взрослых, которым сказали, что у них нет таланта. Почти детей, но в мире искусства. И только основам. Дальше каждый должен найти и себя, и свой инструмент, и свою стезю.       — Здорово, — Джейс даже улыбнулся, он вдруг соскучился по учебе, своей сосредоточенности на ней.       По себе соскучился.       А в клубе был не он. Не его мир, не его интересы, не его жизнь. Чужеродная. Странная. Чуть более понятная теперь, но она увеличилась в размерах и заняла улицы Пилтовера. Незнакомые ему закоулки.       — Спасибо за чай, — вопросы потерялись на ходу. — А можно будет потом книгу взять почитать?       — Эту? Конечно. У нас неплохая библиотека. К сожалению, читать в ней самой невозможно, Векс умудрилась закрыть окна. Шкафами тоже.       — Ожидаемо. Я... Пойду спать.       — Конечно.       — Хвэй, а... Нет, не могу пока. Поговорим ещё? Потом?       — Буду рад. Буду рад.       Алые цветы у дерева опалены до черного. Свернулись от жара, как обожжённые атомной вспышкой волосы. Дерево нагое. Запахов нет, живых вокруг тоже.       Только трава хрустит под ногами. Он озирался в надежде понять, кто он и что он здесь делает.       Силился вспомнить, с чего все началось. Но сон похож на деготь, право на размышления не дает. Только сбивает дыхание.       Нога подвернулась, Джейс успел подставить руки, чтобы загородить лицо, падая на сухие иглы, и проснулся.