Ключ провернулся три раза

      Она стояла на том же месте, можно было не искать, не звонить, но Джейс, правда, специально встречи не ждал.       Проходил по коридору, торопясь, а Эвелинн, чуть прислонившись к подоконнику, читала книгу. Рядом стопка учебников, лиловая блестящая сумка, за стеклом сумрачная капель. Она не обратила внимания на быстрый шаг. Даже головой не дернула.       Джейс вспомнил о ее предложении впервые за долгое время, и удивился, словно услышал речь заново, начисто. Все еще лишенная некоторого смысла, но получившая поверх серую интонацию. Джейс остановился.       На обложке длинное, мутное название. История, искусство, прошедшие века.       — Кого-то ждешь? — спросил Джейс.       Эвелинн, забыв упереться змеиным взглядом, искренне очнулась.       — Нет. Просто готовлюсь.       — Одна? В Академии прекрасная библиотека. И удобные стулья.       — Зачиталась. Готовлю доклад для Камиллы. Собираюсь соединить историю пыточных средств с человеческой любовью к их изображению.       Картины в комнате Векс усмехнулись. Джейс подошел ближе.       — Это как-то связано с твоей деятельностью?       — О, ты помнишь. Так ты хотел об этом поговорить?       — Нет. Да. Но я хотел бы прежде тебя спросить. Ты разочаровалась, как ты выразилась, и поэтому ушла в коллекционирование и подобное, или наоборот?       — Сложно сказать, — Эвелинн закрыла книгу. — Я подпитываю себя этим чувством ежедневно. Очень удобно. А как твои эмоции? Амбиции?       — Ты тоже не забыла.       — Хорошая память. Но на конкретные вещи.       Она выпрямилась, показывая интерес. Джейс опустил плечи:       — Я боюсь, что разочарован я только в себе. И скорее устал, так что термины из взрослого кино, это не звучит как хорошая идея.       — У нас богатый выбор оружия, сэр, — кажется, ее насмешила собственная манера, «сэром» она Джейса явно не считала. — Усталость чем-то вызвана. Всегда. И не только ведь тебя учебой, сейчас идет первый курс. Разминка.       — Нет. Не только, — Джейс посмотрел в окно, листья одеты в тускло-красный. — Это сложно объяснить. Сложная эмоция. Накопилось. И учеба, и люди. И тяжело внутри. Что ты имела ввиду под оружием? Очередные непонятные уровни?       — Скорее, варианты того, как можно справиться с самим собой, с отношением к людям. Аттракционы для взрослых. И ты же не думал, что я одна повязана?       — Это я понял, ты бы не предлагала конфиденциальность исключительно мне. Это была отрепетированная сделка, известный договор. Наверное, участники твоей коллекции? Ну, то есть...       — Вот забавный, — она снова кратко засмеялась. — Да что ж ты сразу про шантаж. Нет, такие экземпляры тоже есть, но я никогда не угрожала людям, что раскрою их тайны или куда-то выложу, нет. Наоборот, они отдают свои пороки мне на хранение. А я также скупаю их еще. Отовсюду. Предпочитаю единичные, уникальные экземпляры.       — И зачем?       — Так они больше никуда не уйдут. Их не будут копировать, выносить, распространять. Никаких заказов. Но я могу их использовать, чтобы устраивать индивидуальные киносеансы, для тех, кто хочет, как ты понял, разочароваться.       — Не совсем понимаю, — он сделал еще один шаг вперед. — Это — аттракционы?       — Да, верно, я говорю чуть размыто.       Эвелинн ненадолго задумалась и даже стрельнула взглядом по коридору, словно их могли подслушивать.       — У нас есть закрытое сообщество, и если я — коллекционер, и мой случай единичен, специфичен, то есть и другие направления. Если кто-то хочет понять свои пределы. Если хочет почувствовать боль, ее границы, сбить физической душевную, понять, на что он способен, то я провожаю. Даю рекомендации. Много аспектов для ознакомления, но мое мнение — все приводит к разочарованию, а оно к спокойствию.  Ты перестаешь чего-то ожидать. Ждать. И живешь. Не думая о том, кто и какого о тебе мнения.       — Похоже на кошмар.       — Все вокруг кошмар, ты или с ним не справляешься, или учишься получать от него удовольствие. Ты можешь попробовать, сходить к нам в клуб. Можешь ко мне зайти, тут рассказывать о подробностях, это плохая идея. Слухи. Или у тебя планы?       У него нет отговорки. Раньше был железный аргумент, и то он им не воспользовался, когда по-дурацки согласился помочь.       Ему попросту некуда идти после учебы, кроме дома. А домой не очень-то хочется.       — Буду ждать у ворот после занятий, передумаешь — ничего страшного. Не удивлюсь.       Перед тем, как залезть в поджидавшую машину, Джейс несколько раз огляделся. Он почему-то думал, что если увидит Эзреаля, то это знак. Некий. Или он просто хотел услышать ехидный комментарий, чтобы на него остроумно ответить, Эз не смог бы не высказаться по поводу очередной дамы, да еще и не из бедных.       Но в моменте было пусто. Он не ворвался на сцену, и Джейс, устроившись, закрыл окно от мелкого дождя.       Дороги Джейс не запомнил, но запомнил слишком желтый фонарь на въезде в особняк. Громоздкие поместья больше не удивляли. А вот первая комната поразила размерами и архитектурой настолько, что Джейс застыл на пороге. Бесконечные стены окружали пустоту, потолков из-за точечного освещения не рассмотреть. С одной стороны — барная стойка, с другой вбитые плоскостью в пространство шкафы. И экран. Широкий, повисший на кронштейне, смотрящий на одинокий розовый диван. Эвелинн, не разуваясь, направилась к стойке.       Комната походила на маленькие, безжизненные миры, каждый под своей искусственной лампой.       — Коллекции в стенах, — объяснила Эвелинн.       — Здесь?       — Цифровые замки, охрана и все на самом видном месте. Коды и расположение знаю только я. Наизусть. Коктейль?       — Нет, я стараюсь не пить, — тут только иди диван, или высокие стулья. — Немного странный кинозал.       — А здесь обычно немного зрителей. Один, два человека максимум. Главное, что полы мыть удобно, пусть и долго. Новичков слишком часто тянет блевать. Много выпендриваются, — она добавила в мартини оливку. — Сразу требуют показать все самое худшее, ведь чего они в этой жизни не видели. А они не видели.       — Ты все просмотрела? — Джейс не понимал, где встроенные двери, а где пустые стены.       — Естественно. К сожалению. Ах, прости, я забыла формальность. Выключи телефон, отнеси его в коридор и положи в маленький железный ящик у входа. Мне не нужно, чтобы ты выносил отсюда информацию. В любом виде.       Он даже не подумал, что его могут в чем-то подозревать.       Джейс послушно избавился от техники, но в моменте почувствовал прошедший по позвоночнику промозглый холодок. Нигде нет пыли.       Когда Джейс вернулся, Эвелинн спокойно видела внутри бара, ожидая своего единственного гостя. Он неловко устроился. Перед ним поставили прозрачный стакан.       — Вода. Не ядовитая, если что. Ты хочешь задать вопрос или мне придумать с чего начать?       У нее очень плотный взгляд и чарующе красивые, длинные пальцы, одетые в длинные когти.       — Не знаю. Уровни? Ты упомянула про уровни. Не про доклад же... раз уж я приехал.       — Действительно, — Эвелинн улыбнулась, а Джейс понял, что смотреть вокруг попросту не на что, кроме как на нее.       Все вылизано, гладко и тонет в золотистой полутьме.       — Изначально, эта характеристика касалась фильмов ужасов. Но в моменте они слишком тесно переплелись с порноиндустрией, а это целый бизнес, Джейс. Настоящий, с владельцами, компаниями, наградами и всем сопутствующим. Переплелись столько тесно, что на нижних слились в одно. Вот и позаимствовали. Это называется «Айсберг». Все восемь уровней.       — Восемь?..       — Да. В кино было так. Классификация ненадежная, по степени запрещенности, страшности, разврата, в общем, кто какой куда. Первый уровень, это эротика. Даже не эротика, а так, баловство. Домашние шутки. Второй, это любительский промысел, тоже безобиден. В хоррорах здесь добавляется кровь, у нас тихие посиделки на камеру смартфона. Я такое почти не держу, поисковик в помощь.       Джейс отпил воды.       — Третий, это уже кинокартины. Откровенные сцены в фильмах, вот тут начинается цензура. Многое не допускают до проката, но без ужасов. Режиссёрские изыски.       — А на четвертом меньше сюжета?       — Верно. И не совсем. Думаю, это самый большой пласт. Банальное порно, где сюжеты-то есть, но конкретные, знаете-с. Зайди на любой сайт, там будут категории, и вот подавляющее в «сценариях», это оно. Легкие фетиши и разнообразие в подаче. Вообще, этой части приписывают почти все. Ей, и тому, что выше. Но она уже цензуруется рьяно, ведь среди общей массы, есть разрешенные, но далеко не для всех. Из-за жестокости и откровенности.       Вода в стакане чуть нагрелась, Эвелинн зеркально добавила к себе кусочек льда.       — Пятый. Не для слабонервных. Совсем. Есть споры о классификации, так что не советую распределять в голове по полкам. Но на пятом уже и бархатный БДСМ, и вместе с ним псевдо-философия, попытки в ужасы, и сами ужасы. Использование крови, сблев в кадре, ножи, пытки. Если что, то в изначальном Айсберге, пятый уровень совмещает в себе как сами пытки, так и игры с ними.       — Игры?       — Мастурбация внутренностями, ультранасилие, отрезание языка, мясо, и все под видом сюжета. В порнографии чуть аккуратнее распределение. Если в ужасах мы купаемся в крови, то пятый в порно, это подготовка.       — К чему?..       — Как хорошо, что ты спросил, — мурлыкнула Эвелинн. — С шестого начинается настоящий БДСМ, включая такие виды фетишей, как подвешивание, вакуумные кровати, свечи, растягивание всех отверстий, удушение, порезы. Утопление, конечно. Кровь возводится в абсолют, крики — основной саундтрек. Туда же уходят фетиши на блевоту, закупорку горла, потерю сознания, а еще есть компании, которые специализируются на таком. Это не только любительский промысел. Ты бы знал, какие войны идут. Тем более, фанаты Пятого также презирают безопасность.       — Я... я читал, что БДСМ, вроде как, о безопасности? Нет?       — Милый, ты не путай моменты. Уровни Айсберга не объединяют, они разделяют меж друг другом. Если мы смотрим ленту, где соблюдают правила, то это попросту не Пятый уровень. А про Тему мы поговорим отдельно. Если захочешь, конечно. Она не касается Айсберга напрямую. Просто киноделы используют элементы, привлекая зрителей. Мягкое с теплым, ая-яй. И помни про субъективность сообщества и его споры, что и к чему. Шестой. Шестой, это уже проблема. Это мондо.       — Не знаю термин.       — Псевдо- и документальные фильмы об исторических событиях невыносимой жестокости. И о жизни.       — И это все еще?..       — Да, да, кто-то дрочит. Тем более, документальные фильмы о темной стороне порно, касаются нашего разговора напрямую. Фанаты казней и любители смерти тоже обитают здесь. Согласна, сильно выбиваются из линии, но изначально брали линейку по хоррорам. Так что все, что не влезло в другие уровни, попало сюда. Не хватило экстремально жестокого, но законного порно, можете послушать про бытие проституток. Не мой жанр.       Выпить захотелось, но внутренний мандраж хватался за воду как за спасение. Джейс не слишком хотел знать, что чьи-то страдания люди используют, чтобы скоротать вечер. Это ненормально. И это не все.       — Седьмой, — Эвелинн вздохнула вместо него. — Названия, начинания с этого уровня, искать уже не советуют. Даже вслух их не называют, на всякий случай. Но одно скажу, для примера. «Рвота, Клизма, Экстаз». Содержание такое же.       — Как будто упоминала раньше?..       — Нет, я не про непроизвольную во время минета. Я про заглатывания, вливания. Поедание. И не только рвоты. Угадаешь, о чем фильм «Туалетная девушка»?       — Не надо, я имею ввиду. Не надо.       — Прямо на лицо. Не морщись так, а если плохо, у меня есть ведерко. Или можешь прямо на пол. Это всего лишь рассказ. Фильмы — в стенах.       Худшие кирпичи на планете.       — Садизм, проколы, вырезания, все для седьмого. Насилие ради насилия. Беременные, кастрация. Самый известная франшиза, кстати, для любителей, с этого слоя. Зоофилия. Франшиза состоит из двадцати одного, кажется, фильма.       У Джейса закружилась голова, но он не подал виду.       — Включая формикофилию, это про насекомых. Каждая про отдельное животное, некоторые повторяются, там точно были собаки, угри, лягушки. Черви, рыбы были. Змеи. Осьминоги, конечно.       — Ты сейчас про живых животных? Настоящих?..       — Куклы уровнем повыше. Тебе все-таки дурно. Так, держи ведерко.       — Я в порядке.       Прежде, чем продолжить, Эвелинн всучила Джейсу ведро, чуть не перекинув его через стойку. Он ухватился только потому, что оно холодное, и вдохнул поглубже.       — Нет? — Эвелинн улыбнулась. — Мужчина кончает в рот лягушке, убивает ее, а потом выдавливает сперму в рот девушке, ну, вот.       Она покачала головой, когда Джейса скрутил спазм. Он, дурак, всего на секунду представил, и сознание качнуло. От запаха мартини рядом кислило на языке, и желудок вывернуло во второй раз. Не так, как обычно, без облегчения, только стыдливо и больно. Эвелинн налила еще воды.       И еще.       — Про восьмой кратко, пожалуйста, — Джейс облокотился о стойку, понимая, что взмок. — Без подробностей. И названий. И еще чего-либо.       — Некрофилия, педофилия, снафф. Тут все просто.       — Снафф. Что-то слышал. Почему-то.       — В основном, реальные изнасилования. Часто на заказ. Что только сейчас снаффом не называют. Есть еще псевдо-снафф, когда условия для изнасилований не те. Или денег не доплатили. В общем, это кратко про Айсберг. А еще можно про саму индустрию, целые города, актрис, бойню за здоровье, бывших участников, зрителей. Популяризацию и споры вокруг. И про пользу. И про деньги. И про откровенность, про частные видео, раскрепощенность. Про популярность секса в сфере маркетинга. Знаешь, про последнее тоже хочу сделать доклад. Потрясающая манипуляция. Тебе хуже, чем я ожидала.       — Это от неожиданности, в смысле, получается, ты же почти ничего не рассказала. То есть, рассказала, но... ладно. Мне просто нужно подышать. И умыться.       — Ты сегодня ел?       — Что?..       — Я говорю, ментальное состояние связано с физическим. От голода тоже кружится голова.       — Сейчас я точно не хочу есть.       — Милое ты создание, Джейс Талис.       Милое создание уточнило, где уборная, и ноги отнесли его в темное, дорогое пространство с широкими зеркалами, из которых на Джейса смотрел серый человек с обожжёнными желудочным соком губами.       Это был урок по разочарованию, верно? Если расставлять такие фильмы по порядку, держать их в голове, просматривать, знать, советовать, отбирать, то в чем угодно разочаруешься. Объясняет пустоту ее взгляда.       Вода в умывальнике кажется масляной.       Он не ошибся, когда предположил, что Эвелинн нальет себе еще. Улыбка из хищно-притягательной стала болезненной, но, завидев Джейса, Эвелинн вернулась к прямой осанке и притушила мелькнувшую эмоцию.       — Люди в вашем закрытом сообществе, они приходят смотреть это все? Или снимать?       — Нет. Они об этом прекрасно все знают. И предпочитают более комфортные заведения. Другого толка, связанные с вышеназванным лишь косвенно. Но, боюсь, что узнать тебе следовало, даже если ты выберешь другой аттракцион. Предупрежден, вооружен, и так далее. На пленках критические стадии разложения человеческого сознания. Когда видел их содержание, уже иначе воспринимаешь мир. И его понимание нормальности.       — Ты можешь мне объяснить словами, что ты в этом всем нашла такое? Я не про сообщество странных людей, видимо, а в... Коллекции.       — Уже сказала.       — Нет, не все. Какая еще эмоция? Что подпитывает это пресловутое разочарование? То, что люди это делают? Снимают? Покупают? Что именно?       — А ты любопытный, да? Поддерживает то, что мне нравится разочаровываться в людях. Все, что ты сказал. И, главное, их потрясающие, великолепное лицемерие. Они смотрят порно, жесткое порно, но в сети, в жизни, только и делают, что хвастаются своей чистотой, красотой. Это всего касается. «Отвратительно», и идут за покупками. «Как он смеет», и наяривают. О, я покажу один магазин, я туда хожу просто посмотреть на людей. Особенно потрясающе видеть там знакомых, которые вчера заходили на огонек, узнавали последние новости, а у тебя в телефоне их душераздирающие разговоры о том, как этот мир прогнил, убог, только они невинны. Не с тобой разговоры, конечно. Меня они знают. И боятся. Так что шепчут за спиной. А я все равно слышу. Моя Коллекция напоминает мне о собственном стремлении к честности. О том, что все люди любят грязь. Но большинство стыдится самих себя, и в итоге яростно бросаются на все, что обнажает правду. Их маленькую, личную правду.       Он сидел на скамейке, в саду, и глубоко дышал, только воздух не доходил до легких. В кармане — телефон с координатами места. Эвелинн пообещала познакомить с другими людьми, с другой точкой зрения, «они хорошо поймут твою проблему». И обсудить услышанное было не с кем. Джейс знал, что даже если бы написал Эз, он бы не смог. Абсурд. Объясняешь в голове — и абсурд.       Он подписался на неразглашение, как только зашел в дом Эвелинн. К очень несчастной Королеве Порно, которая отсмотрит за вас и снафф, и мондо, и предложит мартини, только бы больше не видеть в людях хорошее. Не может она больше. Да и Джейса надломило сухим рассказом. Не содержимым, а контекстом.       Получается, эти люди, из запертых в стенах фильмов, ходят вокруг. Тоже обедают, читают, имеют семьи, а потом, по ночам, по рабочим будням, снимают, снимаются, страдают. Насилуют. Заказывают.       В этом коктейле разве что одна хорошая, приятная нота — Эвелинн облекла всю эту чернь в запертую тюрьму. Если подумать, она не дает некоторым, как же это? особым экземпляром уйти дальше. Все фанатично оставляет себе.       Свой контакт она вбила ему в телефон как «Villain». Значит, отказ от лицемерия. Злодей так злодей. Уж лучше такой.       — Дополнительные задачи? — Грейвз оторвался от схемы и, поправив очки, посмотрел на Джейса, вдруг ему послышалось. — Вам?       — Да, сэр.       — Талис, у Вас уже переработки и уход вперед по программе. И не только моей. Вы решили закончить Академию в этом году, что ли?       — Мне всего лишь хочется сделать что-то еще. Что-то полезное. Разве это плохо?       — Талис, — Грейвз снял очки и осмотрел стремительно пустевшую аудиторию. — Похвальное стремление, но вот если посмотреть на Ваш график, работы, записи...       — У меня хорошие баллы.       — Да, пока да. Как бы объяснить. Я не против, дам задания, проект, помогу. Меня другое волнует.       Джейс непонимающе моргнул. Подождав, когда последний человек выйдет, Грейвз продолжил:       — Во-первых, когда Вы отдыхаете. Во-вторых, что у Вас случилось с Вашим другом, Вы давно не мозолите мне глаза своим дуэтом. В-третьих, знаете ли Вы, что трудоголизм имеет такой же механизм зависимости, как наркомания, алкоголизм и иже с ними? Изначальный. Со своими последствиями.       Не такой реакции Джейс ожидал на банальную просьбу. Внутри вспыхнула горечь, неожиданная и обидная.       — Я просто хочу успеть как можно больше.       — Перед чем таким?       — Можете не назначать проект, я сам выберу, — Джейс развернулся, приготовившись уйти.       — Стоять, — Джейс замер. — Я Вам зла не желаю, но я видел таких одержимых, и видел, что с ними к концу обучения становится. В общем-то, я бы и не лез. Но! Слишком много тут совпадений. Поссорились с другом, решили забить все учебой?       — Не вижу логики.       — А я прямо цепочку наблюдаю. Опыт, Талис, опыт. У Вас синяки под глазами больше моих. Попробуйте меня услышать.       Разумных и компетентных слов на языке не вертелось, только внеплановая вспышка ярости хотела сорваться. Но Джейс кивнул, бросил мрачное «спасибо», и зашагал прочь. Признавать правоту Грейвза ему не хотелось из принципа, пусть он и чувствовал, что даже его реакция, это уже показатель. Нечего. Нечего тыкать в лицо его жизнью ему же, он справится. И напоминать про Эзреаля тоже ни к чему. Последний, по гуляющим слухам, сегодня прогуливал учебу на какой-то вечеринке. Джейс даже видел его издалека, условно, с Векс. Они переругивались, но это Векс, это знак дружеского настроя. Как же у него все легко.       Сегодня поход с Эвелинн по магазинам. Обещала, что скучно не будет. Ей. А Джейсу она жаждет показать немного реального мира. Отказ не принимается, компенсация — что хочет из этого магазина, то его.       Не самая рабочая схема. Но, собственно, почему бы и нет. Очень странный чат теперь у него в телефоне. То ссылка на статью про короля порноиндустрии, то названия техник, то чьи-то комментарии с форумов. Эвелинн не спрашивала, когда и что ему присылать, она просто делилась информацией. По своему разумению.       К вечеру в нем не было даже намека на энтузиазм — он перепутал две банальных форумы, и второй раз за день получил комментарий про отдых. Какой отдых, он все время отдыхает, он ничего не успевает.       Вместо приветствия Эвелинн впихнула ему в руку бабл-ти и сразу пошла вперед, видимо, им от Академии пешком.       — Дай я угадаю. Это секс-шоп?       — В точку. С кучей игрушек. Так, давай на секунду остановимся, кое-что тебе покажу.       Чехол телефона весь в позолоченных пластинах, ровно под стать дому. Джейс ознакомился со скриншотом.       — Листай.       Перелистнул, прочел.       — Я знаю этих людей?       — Вряд ли. Но мы сейчас на них посмотрим. Ты хоть что-то понял?       — Что у кого-то слишком много времени, раз они спорят в интернете. О ком-то. Обвинения, отсутствие дискуссии...       — Срач на пустом месте, а главное невероятно светлые души. Заступается она за невинных и оскорбленных.       Джейс с удивлением обнаружил на входе охранника, он и не знал, что в таких местах они есть. В еще большее недоумение его привело, что Эвелинн с ходу вручила мужчине несколько хрустящих купюр.       Она отвела его в сторону и показала на кассу, где у витрины стояло две девушки.       — Вон та, слева, это наша героиня. Заступница сраная. Она все время лезет в срачи, чтобы в кого-нибудь потыкать в лицо и объявить, что он хам, говно и чудовище. Очень любит манипуляции на эмоциях, с ходу начинает посты, что вот нельзя умирающего от рака человека гнобить, а вот он это делает.       — Я не знаю всю ситуацию. И не уверен...       — Это не единожды, — шикнула Эвелинн. — Но больше всего меня порадовало, как эта чистюля сама загнобила человека за то, что он пропагандирует насилие, секс и практики. Он, кстати, этого не делал. И посмотри, кто тут у нас такой красивый. В портупее.       — Мы пришли на нее посмотреть просто? — Джейс не понимал. — Погоди. А как ты узнала, что она здесь и сейчас?..       — Потому, что это мой магазин, — протянула Эвелинн, стаскивая с витрины плетку и беспрепятственно вскрывая коробку.       Охранник понимающе отвернулся.       — Эвелинн, человек просто пришел купить вещи, это не означает, э... двуличие.       — Скриншоты с ее болтовней у меня тоже имеются. Она выбирает наручники. Так мило. Наверное, мисс Справедливость хочет ловить преступников.       — Слушай, — осознание дошло до организма. — Так нельзя. Если человек врет даже, с ним можно поговорить. Объяснить, если ты уверена, что ситуация нехорошая получилась, то покажи скриншоты. Вот, все, уличила, может, причины есть. Или она имела ввиду другое. Это же...       — С такими суками нельзя говорить, Талис. Они выкручиваются как слизни. Именно этим «я не это имела ввиду», да конечно! За спиной одно, вслух другое, на практике третье. Если она не хочет узнавать, почему кто-то чем-то занимается, и смеет обвинять других в грехах, то ей следовало бы самой быть почище. И не заходить на мою территорию. Расслабься, Джейс. Ты даже не представляешь, какое от этого можно получить удовольствие. Просто смотри.       Эвелинн завела плеть за спину и с обворожительной улыбкой подошла к покупательницам.       — Уже уходите? А у нас акция сегодня.       — Да, спасибо, — упомянутая девушка, с начисто выбритым светлым виском, поправила сумку и лениво оглядела Эвелинн. — Вы консультант? Новенькая? Неплохие туфли.       — Спасибо. Но я не новенькая. Кажется, я даже видела Вас здесь раньше.       — Да просто тут близко. Цены, конечно... Вы бы поговорили с руководством.       — О чем? А, о ценах.       Джейс понял, что угодил в капкан. Вмешиваться? Сейчас? Выбивать дверь? Смотреть? Ловить на подлете? Подыграть, что он телохранитель? Дипломатия?..       Закричать дурным голосом, что сейчас начнется драка, бегите, несчастные? Да его самого охранник вырубит, ему только что заплатили за будущий погром. С дипломатией он точно опоздал — пока метался, разговор набрал обороты.       — А по мне так, отличные цены. Может, смазку? Пахнет клубничкой.       — Так, девушка, если Вы не разбираетесь в теме, то не надо было идти сюда работать, — блондинка переглянулась с подругой, чуть вздохнув. — Про запахи только детям интересно, Вы должны уметь отличать смазку по текстуре. Потрогали, поняли, сразу название.       — А Вы умеете, да? Невероятно.       Джейс со своего поста видел, как Эвелинн перехватывает плеть поудобнее.       — А где Вы всему научились? Наверное, сложно было копаться в дерьме.       — Вы нормальная?       — А, это Вы тоже любите. Ставить диагнозы. Обвинять. Ты мне вот что скажи, ты значит во всем разбираешься, ходишь ко мне в магазин, но в сети, где лично тебе в лицо не плюнуть, там ты монахиня сразу, да? Ебаная защитница. Напоказ!       Джейс все-таки шагнул вперед, но критически поздно. Плеть щелкнула в начале по воздуху, а потом по коже. Каждый свой яростный удар Эвелинн сопровождала выкриком.       — Лицемерная блядь! Боль она не переносит! Все виноваты! Но! Не! Ты! Заебали! Лицемерные! Бляди!       Воздух жужжал, посетительница кричала, ее подруга визжала от страха, а охранник скучающе смотрел на часы, придерживая дверь.       Всегда такая спокойная, меланхолично-выжидающая Эвелинн, как сорвалась с цепи. Она била, била и била, не глядя, не давая шанса, промахиваясь, попадая, впинывая в пол.       В тот момент, когда Джейс получил шанс перехватить Эвелинн за руку, охранник выдал:       — Три минуты, мэм.       И она замерла. Выдохнула. Выдернула руку, откинула плеть, поправила прическу. Отпила у Джейса забытый им бабл-ти. И чуть похлопала себя по щеке, проверяя румянец.       — Что-нибудь себе присмотрел?       Джейс посмотрел на всхлипывающую, еле стоящую девушку, попробовал к ней обратиться, помочь, но его оттолкнули. Посетительницы выскочили через открывшуюся дверь.       — Шоппинг утомительное занятие, конечно.       — Эвелинн. Что это было?..       — Тебе не понравилось?       — Нет!..       — А мне вот легче стало, — она смотрела в витрину. — На нормальную разрядку времени нет, приходится так.       — Это ненормально.       — Не ври себе, об этом мечтает большинство. Просто не у всех есть свой магазин и деньги.       — Я не мечтаю, — отрезал Джейс.       — И тебе ни разу не хотелось кому-то отомстить? Добиться справедливости? Объяснить, что за все надо уметь отвечать? Неужели ты никогда не хотел отыграться?       Тоненькая струна в душе надорвалась, но не лопнула. Он просто представил, на одну минуту, что в момент гнева, в тот день, когда они поссорились с Эзом, он просто на эмоциях бы, тех самых, что жгли его до основания, ударил бы его. И пусть даже за дело. И внутри все свело от отвращения и стыда.       Да, аффект, но как потом жить? Даже ладонь заболела от несуществующего прикосновения.       Потом в глаза смотреть, видеть розовый след, обиду.       Страх.       — Не так, — ответил Джейс. — Так я не могу и не хочу. Это же живой человек.       — Который прикрывается твоей совестью, Талис, как щитом, — протянула Эвелинн. — И таких как ты. И делает, что он хочет, потому, что ему за это ничего и никогда не будет.       — Предположим, да. Хорошо, это звучит неприятно. И справедливости... ее все хотят. Чтобы воздалось за заслуги.       — Вот, видишь.       — Но почему именно тебе решать, что справедливо, а что — нет? Ну, вот, как ты сказала? Лицемерная. Вот такой человек, давай я соглашусь, что гнилой, мерзкий. И как-то, видимо, к консультантам она неуважительно, но ведь ей же все равно за это воздастся. Понимаешь?       — Ты в Богов веришь, что ли?       — Нет, просто таким людям, им уже тяжело. От них все равно отвернутся. Это все выйдет наружу, она сама все похоронит таким отношением. А так, теперь ты агрессор, а она жертва. И все.       Охранник еле слышно фыркнул, и Эвелинн зло стрельнула в его сторону взглядом. А потом, с легкой улыбкой, вернулась к Джейсу.       — Доброе, наивное сердце. Мне нравится. Но в том-то и дело, что справедливости не существует. Совсем. Ни в одну сторону. И если не я, то возможно, что никто. И никогда. И так история и будет продолжаться. И когда люди в новостях видят, как какого-то насильника убивает несчастный отец жертвы, они вслух могут говорить что угодно. Но они рады. Пойдем, я угощу тебя ужином.       Джейс мельком посмотрел на сонного охранника. Эвелинн, конечно, пугает. Но еще больше пугает равнодушие этого безымянного смотрителя.       И собственная слабость. Он ведь мог не допустить.       Мог?       Показалось, что пискнул телефон, и Джейс торопливо посмотрел на экран, но он молчал. Нет новых сообщений.       Он не писал Эзреалю, Эзреаль не писал ему. Небось, влип опять в неприятности, а Джейс, будь рядом... возможно, оказался бы абсолютно бесполезен.       В сердце неприятно потянуло. Кажется, он соскучился.       — Ты идешь?       В ушах жужжала плеть.       Насыщай не только разум, но и тело.       Нет ничего легче. Разочарование в людях оставляет в душе пустоту. Заполнять ее лишь учебой — глупая затея. Усталость от тренировок не даст мыслям разъедать сознание, и заодно позволит смотреть в зеркало с куда большей любовью.       Они не могут, а ты можешь.       Ты идешь вперед. Ты совершенствуешься, ты тратишь время на себя. И не надо оглядываться, и нет сил скучать, смотреть, ждать. Привязанности сбивают. Хочешь повысить самооценку? Придется перестать сравнивать, и лучший способ — отказаться от сердечных нитей.       Примерно так говорила Эвелинн. Примерно — потому, что каждый день и длинно, и Джейс скомпоновал речи в краткую выдержку. У себя в голове. В дневник он выписывать не стал, казалось, что если слова окажутся на бумаге, они выбьются на ней и приобретут его, Джейса, личные интонации.       А он внутри сопротивлялся. Не был согласен полностью. Видел логику, в которой находил утешение. Выдирал мотивацию, кусочками, поднимая себя на тренировки. С тем, что ему нужно работать над телом, он поспорить не смог. Болезненная правда. Они договорились, что он будет отчитываться о проведенной работе. Это поможет не пропускать дни и действовать по расписанию.       Времени не осталось. Как и обещала Эвелинн — ни на что. Ни на сомнения, ни на тоску. График есть график.       В условленные свободные часы, они встречались, обсуждали. Не учебу, а некий внешний мир. Эвелинн рассказывала, рассказывала, рассказывал. Готовила к новому этапу, объясняла, делилась, шипела, а Джейс все смотрел на ее идеальный анфас и думал: как она выдерживает, как чувствует, на чем держится? Что внутри? Есть ли цели.       Дневник он практически вести перестал. Или к вечеру не было мыслей, или натруженные руки не поднимались. Остатки сил — на пары, самодисциплину, остатки слов — на дискуссии при встречах.       Мельком Джейс услышал, где-то за плечом, что в Академии есть слух, что он встречается с Эвелинн. И мир этим, естественно, разочарован. А ему даже ненадолго смешно стало. Эзреаль, конечно же, как фанат пустословия, этот слух уже должен был услышать, и он, небось, теперь к Джейсу даже не подойдет. Какие уж тут извинения. "Отбил" Люкс — и сразу к короткой юбке с паршивой репутацией, которую он теперь добровольно делит.       Постепенно Джейс смирился и махнул рукой. У него банально не было ресурсов на чужой шепот. Встречаются и встречаются, какая разница. Правда, не правда. Да пусть. Эвелинн на новость улыбнулась, и поставила клеймо на человеческое скудоумие. У нее на счет определений было свое мнение.       — Это может быть полезно. Если они считают, что ты встречаешься со мной, то не будут трогать. Тревожить и мешать. Так что спокойно занимайся, не отвлекаясь. Как успехи на сегодня?       Джейс отодвинул от себя тарелку.       — Все как обычно. По расписанию.       — Хорошо.       — Подошел к Грейвзу, все-таки отказался от одного из проектов. Нет времени.       — Какой грустный тон, — Эвелинн подлила ему чаю. — Грейвз не тот человек, который тебе нужен, если ты хочешь чего-то добиться. Пьяница без целей. А у тебя они есть. И амбиции, верно? И твоя задача продолжать двигаться.       Он только кивнул, решив не спорить. Уже пытался раньше вступиться, Эвелинн лишь презрительно кривила губы.       — У тебя что-то случилось? — неожиданно спросила она.       — Что? Нет, нет. То есть, — Джейс замялся. — Кажется, мне нужен отдых. Небольшой. Выходной, отдельный день, чтобы почитать. Или...       Это будет очевидная ложь, но.       — Или вот давно с Эзом не ходил никуда.       — Эзреаль, — Эвелинн опасно прищурилась. — Мне казалось, вы прервали общение. И это к лучшему. От него никакой пользы. И сплошные неприятности.       Даже если она говорит условную правду, даже если Эз действительно шебутной.       — Это не значит, что он плохой человек. И я бы не сказал, что нет пользы, — легкое покалывание в солнечном сплетении. — Для меня есть.       — Он помогал тебе с учебой?       — Нет, но...       — Мотивировал заниматься? Расти над собой?       — Это так важно?       — А зачем тебе балласт?       — Он не балласт, — у Джейса вспыхнули щеки. — Да, он лезет куда не надо, да, иногда перегибает, да, но с ним весело! И парадоксально легко. Он просто уютный сам по себе, добрый, и идеальным быть не обязан. Ему это не нужно, он... он такой какой есть.       — И таким и останется. Не злись, Джейс, — мурлыкнула Эвелинн. — Хорошо, ты хочешь с ним провести время. А он с тобой? Думаешь, он одобрит наше общение, твой выбор, твои тренировки? Или то, что ты собираешься в клуб?       — Не думаю. Но ведь я могу и не говорить.       — А он не знает? Мне кажется, ты ужинаешь со мной достаточно часто, чтобы он заметил. Сам же говорил — слухи.       Джейс очень тяжело вздохнул, не в силах справиться с комом меж ребер, и Эвелинн почти сочувственно погладила его коготками по тыльной стороне ладони.       — Идти вперёд не для всех. Приходится быть сильным. Однако ты прав, выходной не помешает. Полноценный. Не забывай высыпаться. И ты не доел, Джейс, будь любезен.       Он любезен. Кусок еле пролез в горло.

***

      Как непривычно и ново — лежать без дела. Не читать, не писать, не смотреть. Не слушать. Хотелось себя корить за безделье, но не получалось. Подняться и сделать нечто для себя, но тоже не вышло. Закончился. Выдохся. Нет в груди удовольствия. Эвелинн сказала, это нормально. Это пройдет, трансформируется, справится.       Чего он хотел ранее? Это важно?       Новая страница, чистый лист, вперёд без груза прошлого.       Останется только то, что важно.       Потолок пустой.       Веки тяжёлые, песочные. Сопротивление минимально.       Эз висит на дереве, вниз головой, опутанный веревками, он задыхается. Эвелинн сидит на троне, в ее руках — позолоченный меч. Она могла бы перерубить путы, но меч, извиваясь, падает на землю змеёй. Ещё одной, их в траве много, Джейс не знает, как пройти, не наступив. Они зелёные, маленькие, он поднимает голову, тянется, но оказывается на месте Эза. Или он всегда был Повешенным?       Нужно спросить у Векс. Она знает про равновесие. Баланс.       Где Векс? Где он? Есть ли кто-то вокруг, рядом?       Джейс очнулся, вздрогнул, но потолок остался на месте. Тихо. За окном тщедушный дождь. Без грома и шума. Ничтожная капель. Он повернулся на бок, пытаясь забыться, но в голову лезли ненужные образы, искалеченные картинки, больше похожие на галлюцинации, чем на сны.       На что отвлечься? Как избавиться от мутного беспокойства. Хочется попросить о помощи, но у кого и какой, все ведь в порядке. Все хорошо.       Нет катастрофы. Нет катастрофы.       Он учится, делает, продолжает, проводит время с пользой.       Он справится. Это период такой. Перемен. Его надо пережить, подстроиться.       И дальше будет только лучше. Отдохнуть. Он собирается отдохнуть. Он должен отдохнуть.       Спи, Джейс, спи. Сны — это только сны. Завтра будет новый день.