Ключ провернулся три раза

***

      Замок зло ударился о дверь.       Бить ее было не обязательно, но так получилось само собой. Утро не задалось. Такое бывает, правда, Джейс ожидал подставы в день первый. Во второй или третий, но никак не седьмой. Это же глупо — заблудиться вот так. Он перепутал левое и правое крыло.       Свернул не туда. Ничего, хорошо. Глубокий вдох. Похожие цифры, не выспался. Достаточно развернуться и пойти в обратную сторону, это несложно, да кто, собственно говоря, так делает?       Никакой логики в расположении. В распределении.       В самой Академии, в нее он пробился с трудом.       Джейс, гордо поправив сумку, раз уж никого вокруг нет, на прямых ногах зашагал прочь. Надо найти коридор, где он не туда свернул. Здесь? Раньше? Как будто он виноват, что их начали заваливать с первой недели. Он был уверен, что проблем не будет, с трудом, да, но с отличием.       Ему пророчили великолепное будущее, заочно назвали лучшим из лучших, матушка в восторге, педагоги аплодируют стоя, а по итогу скупые ухмылки, гора заданий на дом, на вечер, на утро, и ночью еще, вливайся в ритм — или ты исключен.       Вот этот проклятый поворот, стены, увы, идентичны. Он уже опаздывает на пару. Старшекурсники с первого часа начали запугивать местным педагогическим составом, но на карателей Джейс пока не натыкался. Куратора назначат чуть позже, пока знакомьтесь, в меню есть и чудовища, и добродушные ротозеи. Девушки со второго курса как одна пищали по поводу некой Камиллы — она предпочитала на ужин гуманитариев, будучи учителем языкознания и истории (для самых искушенных). Дважды Джейсу встретились мрачные тени, у них вот как раз некий монстр, некто суровый, принимающий под крыло лишь гениев.       Бред. Как они проводят тесты, чтобы вычленить именно гениев? Кто не богат, но поступил? Так этот тест Джейс прошел с честью. Дальше-то что?       Развилка делится на три — восхитительно. Под тугим воротником пробежала капелька пота, он уверен, что нужно направо. И даже решительно шагнул по выбранному пути, но с другой стороны, аккурат посередине, раздались подозрительные крики. Далекие. Ровно настолько, чтобы его не касаться никак.       От пары прошло уже десять минут. Не лучшее начало, задерживаться нельзя, не его это дело, да и визги не сулят ничего хорошего. Не, не, не, и тело как-то само повело.       Не логично, он так сказал? Ему бы на пары, сесть, отчитаться, сделать вид. Потом в столовую, успеть пристроиться в очередь, занять место. А ноги идут не туда. Предал организм. Джейс ускорил шаг.       За поворотом обнаружилась драка, яростная.       И не-честная.       Четыре против одного.       Бугай, откормленный и с нездоровой ухмылкой, кривоухий пацан в мятой форме, подвывала — он не участвовал, он так, делал шум.       Долговязый четвертый лениво скручивал руки худощавому парню. Светловолосому и матерящемуся напропалую.       Бугай доброжелательно пнул жертву в живот, но вместо вскрика боли, по коридору разнеслись проклятия. И насмешки.       — И это все, на что вы способны? А мне говорили, что в Академию берут только способных. Врали, сволочи.       Еще один удар.       Джейс прижал к себе сумку.       Ввязываться в разборки — это не то, к чему он стремился в первый месяц. И первый год, если честно. И вообще — он совсем не умел драться.       — Ты хоть на минуту заткнуться можешь?       — Не могу, — удрученно заметил парень, скривившись. — А еще я запорол шутку. Надо было как-то словами поиграть…       Может, позвать на помощь?       Не выдержав захвата, парень извернулся и без зазрения совести укусил обидчика.       Или ему и не нужна помощь. Да и что Джейс может сделать против такой толпы? Пока его не замечали. Есть время вернуться и пойти на пару.       Пятнадцать минут.       От неожиданной атаки, обидчик взвыл, и раздался ехидный смешок. Оскорбленная банда интеллектуалов (речь все-таки об Академии) накинулась массой.       Джейс неуверенно подал голос, чувствуя, как весь его гнев на паршивость дня, его покидает:       — Простите?       Никакой реакции. Драка слилась в единый визжащий ком.       Джейс попробовал поднять руку, но его попросту не видели. Тогда он откашлялся. Громко. Бесполезно, коридор разрывало от единогласного боевого клича. Он правда не хотел. Ни пачкать форму, ни свою репутацию, но пришлось аккуратно отложить сумку и подойти.       Первым его заметил улюлюкающий зазывала. Джейс его раньше не знал, и он его, видимо, тоже.       Моргнув, парень сунул пальцы в рот и оглушающе свистнул.       Композиция распалась на отдельные тела, и участники подняли головы вверх. Джейс же смиренно поднял вверх руки, отрекаясь.       — Ничего не хочу сказать, но…       — Это кто? — Бугай стер пот с затекшего глаза и моргнул. — Ты вообще кто?       Тот, что был длиннее, как испорченная выдержкой фотография, замотал головой. Какая странная реакция. Он же ничего не сделал даже, а они от него отползают.       Кроме светлоокого. Этот, проанализировал ситуацию по-своему, бодро вскочил, пошатнулся, оттряхнул штаны и показательно ударил руками в бока.       — Я уж думал, ты не придешь.       Это он кому сейчас? Ему, то есть, Джейсу?       Да он его впервые видит.       Компания забияк неуверенно переглянулась.       — Въеби им.       Что?       — Я…       У Джейса от возмущения стянуло лицо. Какое нелепое предложение.       Но оно, почему-то, подействовало, драчуны смотрели на Джейса настороженно. И все осматривали друг друга, каждый ожидая друг от друга действий.       — Да, да, — светловолосый драматично поправил сбившуюся челку. — Знаю, в прошлый раз все закончилось госпиталем, но ты просто не бей сразу в висок. Дай им шанс.       Коридор молчал.       Парень незаметно так, невзначай, передвинулся ближе к Джейсу, без его ведома и согласия записывая его в команду. И что на это говорить? И как действовать?       Через долгие пять минут, компания покинула поле боя. Джейс долго смотрел в отдаляющиеся оттопыренные уши, силясь осознать и произошедшее, и происходящее, и внутри бесконечно громко часы фиксировали его первое настоящее опоздание.       Когда остались только они вдвоем, не-им-спасенный устало потер виски, громко сморкнулся в платок, оправил форму, и развернулся к Джейсу, впервые осматривая его целиком, оценивающе, чуть по-птичьи склонив голову набок.       — Ну ты и каланча, — резюмировал он. — Как ты угадал с ростом.       — Я так-то мимо проходил, — заметил Джейс, уязвленный замечанием. — И не собирался кому-то помогать. Просто драка не по правилам.       — А есть правила?       — Неважно, — Джейс нервно оглянулся, выискивая сумку. — Мне пора.       — Да погоди ты!       Его схватили за рукав. Неожиданно цепко.       На Джейса смотрели внимательно и словно с интересом, ранее ему не знакомым. Не академическим, холодным, не игривым и острым, а искренним и удивительно любопытствующим.       — Ты не понял, да?       — Не понял что? — Джейс все равно тянулся к сумке.       — Что ты сделал?       — Ничего?       — Именно! Мистер Каланча, мне нужна твоя харизма.       — Прекрати обзываться, это даже неприлично. Меня Джейс зовут.       — Привет, Джейс! Я — Эзреаль. Запомни это имя, — широко улыбнувшись, парень протянул ему руку, и Джейс неуверенно ее пожал.       И отвернулся:       — Мне надо на пары.       — Забудь, уже все пошло не по плану. Ты куришь?       — Нет.       — Я тоже нет, — еще более счастливо сообщил Эзреаль. — Но приходится. Пойдем посмотрим на актовый зал? Ты знал, что тут есть курсы по театральному?       — Мне это не интересно.       Двадцать пять минут. И он все еще не знает, где нужная аудитория.       — Зря. Ладно, колись, Джейс, как ты это сделал?       — Слушай, отвали, а?       Он уже жалел, что вмешался. Вроде, обошлось без потерь, но его новый знакомый отчаянно не дает ему сосредоточиться, собраться.       — Грубо. Но ничего. Ты ведь тренируешься, да?       — Вырос таким.       — Еще лучше. Оптимальные вес и рост для второй роли.       — А?       — Мне как раз нужен был такой человек.       — Очень смешно.       — Я серьезно.       — Так если серьезно, нашел бы в начале кого, прежде чем влезать в драку. Чем ты им так насолил?       — Хотел подружиться.       — Опять шутки.       Какой был номер у аудитории? Кто ведет?       Тридцать минут уже, верно?       — Нет же! Я уже сколько ищу, с кем тут заобщаться, — затараторил Эзреаль. — И ты не поверишь. Я к одной, она начинает толдычить про смерть, ко второй — чуть каблуком не убили. Третья, такая леди, ты бы знал, а ты уже на кого-то глаз положил?       — Избавь сразу от этих тем, предпочитаю учебу.       — А, так ты не по девушкам.       — Это ты с чего взял? — Джейс чуть не врезался в стену, пытаясь войти в поворот, ускоряя шаг. — Отстань, говорю.       — То есть, не пойдешь в курилку? А в гримерку?       — Я не собирался тебя спасать!       Кем он бы он ни был, он зашел слишком далеко. Джейс ожидал услышать в ответ подколку, продолжение безвкусного монолога, нелепую реплику, которая бы выбесила его еще сильнее.       Но почему-то тишина. Джейс затормозил. И оглянулся.       Его новый знакомый безучастно искал нечто в тонких карманах, в глазах странное смирение. Светлое и покладистое.       — Ладно, я понял. Сколько?       — Прости?       — Я тебе должен, — Эзреаль достал кошелек и быстро почесал нос. — Давай тогда сразу закроем вопрос.       — Ты вообще о чем?.. Нет, стой, — Джейс стушевался. — Извини. Ты правда пытался подружиться? С этими?       — Ну. Да? Всегда нужны связи. Вроде. Меня так учили. Да и мне тут… скучно, что ли?       — Ты ведь хотел сказать, что тебе одиноко?       Выдал Джейс.       И сразу же пожалел. Почему он вообще подал голос? Да и прозвучало грубо, открыто. Светлые, голубые глаза смотрели на него без обиды. Так, лишь легкая тень промелькнула.       — Как скажешь. Но кто так…       — Мне просто тоже тут… знаешь, я ожидал другого от Академии, — быстро выдал Джейс, хватаясь за соломинку. — Собрания гениев, светил, и что мы сразу начнем работать над чем-то существенным, знаешь?       Эзреаль рассмеялся хрустальным смехом.       — Дурак. Здесь половина куплена, а вторая половина — идиоты. Я вот вообще случайно поступил, так что я сразу оба два.       — Что ж ты сразу так? Пока ты похож на задиру и хвастуна, — Джейс попробовал сострить, но не привык.       — А ты на наивного увальня, который не знает, куда себя пристроить. Но ничего, это поправимо, — Эзреаль подошел, хлопнул Джейса по плечу, а потом потер свое, вспомнив о драке. — Так ты идешь?       — Ну. Видимо, я безнадежно опоздал на пары?       — Ага. Зато до обеда успеем покурить.       — Не курю.       — Да понял я! Джейс?..       — Талис.       — Можно просто Эз. Зануда ты.

***

      Он немного странный.       Как можно поступить случайно? Ввязаться в драку (и не одну) на первой же неделе, найти себе врагов — на первой же неделе, и одновременно выяснить о клубах, мастерских, кружках, подобных сборищах; о педагогах, кто чем знаменит; вытянуть максимум информации за минимальный срок, но при этом стойко игнорировать время, задания, прилетающие замечания. Как будто Эзреалю все это не надо. И, что более раздражающе, как будто ему все дается легко.       А Джейс вот отчаянно проигрывал Академии. Социуму, аудиториям, очередям.       Сидел до утра, зубрил, приходил. Тянул руку — неплохо, Джейс!       Эзреаль, правда, тоже неплохо. Но Эзреаль выглядел отдохнувшим, даже если у него на щеке красовался свежий синяк.       Эз проверял Академию на стойкость. Академия испытывала дух Джейса на прочность. Он поймал себя на мысли, что слишком быстро начал забывать, ради чего он поступил. Им обещали распределение по кураторам на неделе. Нужно морально подготовиться. Перепроверить табель, вычистить форму.       Из этого теперь состоит его жизнь? И будет состоять? В столовой на сладкое пудинг. До маминого далеко.       У него, если что, были высокие цели, амбиции. Мысли. Красивые такие, вычурные, поэтичные почти; размышления, которые хотелось выписывать на бумаге, вычерчивать в дневнике. Ожидания, что вот с момента-то поступления все изменится.       И он, и мир, и жизнь целиком.       Выслушав сетования, Эзреаль меланхолично помахал сэндвичем. Он позицию не разделял.       — Ты просто нытик, который не понимает жизнь.       — Напомни, почему я с тобой общаюсь? — спросил Джейс, и сразу же чуть не получил хлебом по носу.       — Потому, что ты не умеешь находить друзей. Приходится терпеть меня. Кстати, ты случайно не знаком с Люкс?       — Понятия не имею, о ком ты.       — Жаль, — Эзреаль помрачнел. — Я к ней даже подойти не могу. Она похожа на принцессу…       — Ты влюбился?       Джейс не выдержал и открыт от удивления рот, но Эзреаль не дал насладиться моментом, сразу закатил глаза, даже с некоторым разочарованием.       — Влюбленность для лохов.       — Ты это из фильма какого-то выцепил, да? — Джейс доброжелательно улыбнулся, и Эзреаль неловко пожал плечами.       — И что? В общем, нет, конечно, как я в нее влюблюсь, если рядом с ней все время крутится ее братец? Так. Красивая просто.       Внутри поднялась теплая волна воодушевления. Отчаявшаяся от волнистой рутины мысль нашла опору.       — Это и есть влюблённость, — Джейс глубоко вдохнул. — Здорово ведь! Идеальный источник вдохновения.       — Романтик, значит? Ну-ну.       — Попробуй ее описать.       Значит, даже такому человеку, как Эзреаль, не чуждо нечто вечное, древнее. Далекое. Но не успел Джейс погрузиться в собственную душу, заметив тонкую светящуюся нить, раздалось душещипательное фырканье.       — Дурак. Блондинка и блондинка. Я ничего о ней не знаю. Нельзя сохнуть по кому-то непонятному. Это сумасшествие, знаешь? Просто прилипать к картинке. Или ты как раз из этих, которые нос увидели — и все, и свадебные колокола? Вот где твоя школьная любовь сейчас?       — У меня как-то…       Нить оборвалась. Джейс смотрел в светлые глаза, словно в зеркало. И видел в нем обыкновенного неудачника. Такого, что сам по себе ничего не стоит, существовать может только рядом с кем-то, а раз этого кого-то нет, то и его нет тоже.       И нет ни понимания, ни голоса. Сплошная плотная оболочка.       Эзреаль должен был присвистнуть и рассмеяться, он любит жесты из книг, которые не читал, но Эз нахмурился. И быстро почесал лоб.       — Это многое объясняет, — резюмировал он. — Так ты вообще не в курсе. Неловко вышло.       — Неловко?       — Забудь, мистер Каланча.       — Я не каланча. То есть, я каланча, но…       — И пухляш.             Джейс скривился. Что это за переход такой? Уж лучше бы прошелся по неопытности.       — Обиделся?       — Нет, — соврал Джейс.       — А вот я бы не обиделся. Как будто это что-то плохое, быть пухлой каланчой. Это и есть твоя харизма, ясно? Подошел, все сразу подумали, что в бой лезть не надо, мало ли реально ударит (или донесет), и выходишь без потерь.       — А ты не пробовал не лезть на рожон?       — Они сами виноваты, что идиоты. И надо же как-то поддерживать в людях бодрый дух. Веселье, знаешь? Интересное событие.       — Банальный задира.       Аппетит был испорчен. Общаться с Эзреалем, как заигрывать с минным полем — какой путь не выбери, все равно собьет с ног. Болезненно, но привыкаешь. Зачем?       — Банальный задира, — повторил Эз, задумчиво качнувшись на стуле. — Уж лучше я, чем они меня.       — То есть, люди виноваты не только в том, что идиоты?..       — Ага. Запомни, Талис — никому нельзя доверять.       — И тебе тоже?       — Мне тем более.       — А это из какого фильма?       Джейс не хотел задеть.       Наоборот, за каленым стеклом он вдруг заметил отблеск. Не себя, не глаз, а нечто за словами, но на спокойный тон, Эзреаль вдруг вскинулся и поднялся с места:       — Потом только не ной, что я тебя не слушаю или тебя никто не понимает.       — А что…       Но Эзреаь уже направлялся к выходу.       Оставалось только развести руками. Возможно, он действительно столкнулся с зеркалом, слишком громкие у Эзреаля выражения лиц. Вот только зачем Эз это самое зеркало держит перед собой?       Словно щит.       Вечером Джейс открыл чистый дневник, решив пожертвовать тягучими учебными часами в пользу размышлений.       О чем? Да он и сам не знал.       Лист пустой, он — тоже.       Исходящие не имеют смысла, под ногами не существует фундамента, единственное, на что он способен — отталкиваться от других. Такой позор: не знать, кто ты вообще есть, но на что-то надеяться. На каждую нелепую отговорку, в голове возникала злая острота голосом Эзреаля.       Он ведет с ним невидимый диалог, так как не умеет говорить с реальными людьми, реальность он не контролирует       На чем основаны амбиции? Человек, который себя презирает, и то способен на большее, чем тот, который в себе сомневается.       Джейс вывел эту строку вслух, на бумаге.       Перебор с драматизмом. Похоже на Эзреаля.       Который одновременно с удивительно яростью откидывает от себя строки, стоит им коснуться высоких чувств. Та же влюбленность. Подчинившись порыву, злому, но искреннему, Джейс достал телефон и позвонил Эзреалю.       Тот ответил не сразу. Хотя лучше бы не отвечал, все равно глупость.       — Эз. Надеюсь, не помешал, в общем… я понял, чем тебя обидел.       — Неплохое начало, — легкая насмешка, но Джейс торопливо продолжил.       — Драматизм. Драматизм — это неплохо, я просто… не умею быстро отвечать.       — Ты о чем?       — Я отношусь к твоим словам серьезно. Вот.       Эзреаль молчал. Ладони вспотели, и Джейс нервно постучал ручкой по буквам.       — Можно, я тебе тут зачитаю? Как ты относишься к фразе: «Человек, который себя презирает, и то способен на большее, чем тот, который в себе сомневается»?       — Бред.       — Почему?       — Ты действительно хочешь услышать мое мнение? Выпил?       — Действительно. И именно твое мнение.       Пауза затянулась. Трубка неловко кашлянула.       — Ну. Эм. В общем, если так подумать, я просто считаю не так. Если сомневаешься, то это правильно. Не сомневаются как раз психи, такие как я, и абсолютные кретины с ограниченным кругозором. Ремесленники, что ли. Короче, если человек уверен, что только он прав, то ему в этом болоте всю жизнь вариться. Такие любят учить остальных, лечить остальных, психов тех же, навязывать им правила, они вообще правила любят. А дальше-то что? Просто топят. В этом же болоте. Попробуй дуболома переубедить, и хоть бы раз эта сука засомневалась, а если она не права?       — Действительно, — Джейс вздохнул.       — Талис. А зачем ты мне позвонил?       — В плане? Услышать мнение.       — Это ладно. Но зачем тебе вообще мое мнение?       — Интересно?       — По-другому тогда, — долгий вздох. — Зачем тебе вообще чье-то мнение?..       — Мне не с кем поговорить.       — Теперь понял. В бар сходить не хочешь?       — Завтра тестирование. Кураторы, помнишь?       — Чудно, после теста и сходим, там все равно будет скучно, — Эзреаль неожиданно рассмеялся. — Ты подготовил костюм?       — Мы же в форме должны быть. Чистой.       Джейс на секунду даже засомневался, и Эзреаль от этой ноты пришел в восторг.       — Серьезный, совсем серьезный! Ладно, надевай форму. Будешь на моем фоне паинькой. Собираюсь прийти в шортах.       — Потому, что это не по правилам, да?       — В том числе. А еще они удобные. В общем, эм. Да, если что, с людьми можно не только соглашаться.       — Спасибо.       Повесив трубку, Джейс зачеркнул написанную строку. И глубоко вдохнул, как после долгого застоя дыхания. Осмотрелся. Где он? В собственной комнате, за захламленным столом. Матушка спит — сетовала, что болит голова, и ляжет рано.       Ему тоже рано вставать. Всюду книги, нужные, и при этом не его души. Учебники да по списку «Должен Прочитать Каждый». Он медленно отодвинул стопки, очищая место для рабочей поверхности и вгляделся в матовый лист.       Болото, значит. Как будто он сам себя туда загнал. Может, действительно нытик? Это так плохо? Нет. Он не согласен. Он так и скажет Эзреалю, кинет камень в витрину, лично соберет осколки, выстроит новую парадигму. Здесь, наедине с полупрозрачными образами, новыми символами, он в это верит.       Рука сама запела по листу нотным станом, сознание затянуло в мягкий кокон. Если думать, что никто не увидит, то можно позволить себе. Изъясняться. Драматизировать. Ныть. Раскидывать буквы «я» с безусловной наглостью, отделенной от тела.       Он дарит блокноту собственные сломанные игрушки. Не рождённые изобретения, неизученные диалоги, глупые шутки без итога. Точки, крючочки, птицы, повторы. Бе-ли-бер-да украшает поля, за которые он позволил себе зайти.       Пусть только сегодня, пока поется. Такая ведь мелочь, краткий разговор, с парочкой обвинений, а будто легче стало. Будто он имеет право остановиться. Подумать и записать. Одно обидно — выражение выписанного вслух ему не выдать.       Рот так не открывается. До руки далеко. Бумага отдельно от теплого воздуха, тело от сознания, тело глупое, не слушается, булькает, требует еды, сбивая мелодию. Потерпит он, вот что.       Надо заняться собой. Построить ступени из списка.       На пятом пункте, Джейс закрыл блокнот.       Завтра наступит завтра; можно ложиться спать.       Краткая перезагрузка. Нужно будет сделать уборку.