Эхо Бездны в Янтарной Оправе

Стерильный бокс частной клиники при департаменте Ли Юэ был погружен в полумрак, нарушаемый лишь ритмичным, издевательски спокойным писком мониторов. Аякс лежал на высокой медицинской кровати, и его внешний вид внушал тихий ужас даже привычному персоналу.Его руки, те самые руки, что когда-то с легкостью сжимали парные клинки, теперь были надежно фиксированы к поручням широкими кожаными ремнями с мягкой подкладкой. Чжун Ли не рисковал — он знал, на что способен этот «пациент» в приступе отчаяния. Белоснежные бинты на ладонях Аякса уже не кровоточили, но сквозь них проступали желтоватые пятна лекарств. Его грудь, туго перетянутая эластичными бинтами после аварии на мосту, вздымалась тяжело и прерывисто.Психологическое состояние Тартальи граничило с кататонией. Он не мигая смотрел в потолок, и в его пустых, выцветших глазах не осталось даже искры той яростной ненависти, что пылала на дороге. — Прикован... как дикое животное, — прохрипел он, и его голос, сорванный криками на мосту, едва напоминал человеческий.Это было абсолютное, тотальное поражение. Чжун Ли не просто поймал его — он растоптал его личность перед всем городом, выставив безумцем. Теперь каждое слово Аякса, каждая попытка протеста будут рассматриваться лишь как симптом болезни. Внутри него что-то окончательно сломалось: гордость Предвестника столкнулась с несокрушимым авторитетом Архонта и рассыпалась в пыль.Дверь бокса бесшумно скользнула в сторону. В палату вошел Чжун Ли. Он сменил испорченный пиджак на свежий, угольно-черный, и от него всё еще исходил тот самый аромат сандала, который теперь ассоциировался у Аякса с пленением. — Вы проснулись, — констатировал Чжун Ли, останавливаясь у изножья кровати. Он не смотрел на ремни, словно их и не было, но его взгляд медленно сканировал показатели на мониторах.Аякс даже не повернул головы. Только желваки на его бледном лице едва заметно дрогнули. — Зачем... — выдохнул он. — Зачем ты притащил меня сюда? Чтобы я смотрел, как ты торжествуешь? Убей меня лучше. Это было бы честнее твоего «лечения».— Смерть — это легкий выход, Аякс. А я обещал вам коррекцию, — Чжун Ли подошел ближе и коснулся пальцами трубки капельницы. — Вы сами превратили свою жизнь в драму. Я лишь обеспечил вам зрителей и финал. Теперь, когда мир считает вас психически нестабильным, вы полностью находитесь под моей юрисдикцией. Ни Фатуи, ни полиция не вмешаются в то, что будет происходить за этими дверями.Аякс дернул рукой, и металл кровати жалобно звякнул под натяжением ремня. — Ты... ты дьявол, Чжун Ли. Ты хуже любого Предвестника. Тебе просто нравится ломать людей, облекая это в красивые слова о «контрактах». — Мне нравится порядок, — мягко поправил его Консультант. Он наклонился над Аяксом, опираясь руками о края кровати, так что его лицо оказалось в паре сантиметров от лица парня. — И сейчас в вашей голове наступит идеальный порядок. Вы будете лежать здесь, пока я не решу, что вы готовы слушать. Без телефонов, без оружия, без возможности сбежать. Только я и вы.Аякс почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Он был полностью во власти этого человека — раненый, обездвиженный, лишенный даже права на гнев. В глазах Чжун Ли он видел не сочувствие, а холодный интерес творца, который решил переплавить испорченный металл. Тишина в реанимационном боксе стала невыносимой. Ритмичный писк пульсометра начал ускоряться, выдавая состояние Аякса лучше любых слов. Он всё еще смотрел в потолок, но его нижняя губа мелко задрожала, а бледные щеки пошли пятнами.Это был не гнев. Это была чистая, концентрированная досада на самого себя, на свою беспомощность и на то, что человек, которого он считал единственным равным себе, превратил его в дрессированное животное. Аякс судорожно вздохнул, пытаясь проглотить ком в горле, но глаза предательски наполнились влагой.Он зажмурился, и по вискам, исчезая в рыжих волосах, скатились две тяжелые слезы. Он не всхлипывал — он замер, скованный ремнями, в тщетной попытке сохранить остатки достоинства, пока его плечи мелко сотрясались от беззвучного рыдания.Чжун Ли, стоявший рядом с холодным, аналитическим выражением лица, внезапно замолчал.Он видел Аякса в пылу битвы, видел его в безумии, видел его в ярости. Но эта тихая, надломленная искренность ударила по Чжун Ли сильнее, чем любой клинок. В этот момент маска «бесстрастного Консультанта» и «Архонта, наводящего порядок», дала глубокую трещину. Что-то внутри него — то самое древнее, каменное сердце — болезненно сжалось.Он планировал этот урок как логическое завершение контракта. Он хотел сломать гордыню, чтобы спасти жизнь. Но сейчас, глядя на разбитые, привязанные к постели руки парня и на то, как тот отчаянно пытается скрыть свои слезы, Чжун Ли почувствовал настоящую, человеческую горечь.— Аякс... — его голос больше не был бархатистым или властным. Он звучал надтреснуто.Чжун Ли медленно протянул руку. Его пальцы, больше не сжатые в перчатки контроля, коснулись мокрой щеки парня. Он не ожидал, что эта влага окажется такой обжигающей. В этот миг иерархия «врач и пациент» рухнула. Остались только два существа, одно из которых зашло слишком далеко в своей жестокости, а другое — слишком глубоко в своей привязанности. — Уйди... — прохрипел Аякс, не открывая глаз. — Хватит. Ты победил. Весь город знает, что я сумасшедший. Ты запер меня. Что еще тебе нужно? Посмотреть, как я окончательно сдохну от унижения?Чжун Ли не убрал руку. Напротив, он сел на край кровати, игнорируя все медицинские протоколы. Его ладонь легла на лоб Аякса, и в этом жесте было столько непрошеной нежности, что парень вздрогнул, наконец открыв полные боли и разочарования глаза. — Я не хотел... такой цены, — тихо произнес Чжун Ли. В его золотых глазах больше не было льда — там плескалось тяжелое, темное сожаление. — Мое стремление к порядку ослепило меня. Я видел в тебе проект, Аякс. Но я забыл, что живое сердце нельзя лечить так же, как чинят сломанный контракт.Аякс смотрел на него, и в этом взгляде было столько неприкрытой, детской обиды, что Чжун Ли захотелось лично сорвать все ремни, которые он сам же приказал затянуть. — Ты запер меня, Чжун Ли, — прошептал Аякс, и новая слеза упала прямо на пальцы Консультанта. — Ты пил чай с ней, пока я ломал кости о твою дверь. Ты сделал меня никем.В комнате повисла тяжелая, душная атмосфера взаимного раскаяния. Чжун Ли осознал: он не просто усмирил пациента — он едва не уничтожил то единственное, что делало Аякса живым. Его искру. Чжун Ли сидел неподвижно, его рука всё еще покоилась на горячечном лбу Аякса. Взгляд золотых глаз стал испытывающим, в нем промелькнула тень догадки, которая мучила его с момента их столкновения на дороге. — Аякс, — тихо позвал он, и в этом шепоте не было власти, только усталое любопытство. — Откуда ты узнал? О чае, об Элине… о том, что происходило за закрытой дверью? Я был уверен, что звукоизоляция в том крыле безупречна.Аякс горько усмехнулся, и эта гримаса боли исказила его бледное лицо. Он попытался отвернуться, но ремни жестко ограничили его движение.— Ты забываешь, кто я, — прохрипел он, глядя в стену. — Я падал в Бездну, Чжун Ли. Там ты учишься слышать не ушами, а кожей. Я слышал, как ты смеялся. Слышал, как ты… как ты льстил ей. Твой голос вибрировал сквозь бетон, и каждый твой комплимент впивался в меня, как зазубренный гарпун.Чжун Ли заметно вздрогнул. Его пальцы непроизвольно сжались. — Ты слышал всё? — его голос стал едва различимым. — Значит, ты стоял там, в коридоре… пока стража вела тебя обратно? — Я стоял там и чувствовал себя куском мусора, который мешает великому господину наслаждаться обществом «ценного специалиста», — Аякс наконец нашел в себе силы посмотреть Чжун Ли в глаза. В его взгляде плескалось столько выжженной искренности, что Консультанту стало физически трудно дышать. — Знаешь, что самое смешное? Я ведь верил тебе. Думал, что все эти сеансы, все эти твои взгляды — это что-то… особенное. А ты просто дрессировал меня. Создавал фон, чтобы потом красиво уйти на свидание. — Это было не свидание, — резко оборвал его Чжун Ли, и в его голосе впервые прорезалась живая, человеческая боль. — Но ты прав. Я намеренно позволил тебе почувствовать свою «второстепенность». Я хотел, чтобы твоя ревность стала рычагом для самоконтроля. Я думал, что если ты осознаешь, что мир не вращается вокруг твоих капризов, ты станешь сильнее. — Сильнее? — Аякс дернулся, и металл кровати отозвался жалобным звоном. — Ты сделал меня слабым, Чжун Ли! Ты выпотрошил меня! Я бился в ту дверь не потому, что я капризный ребенок. Я бился, потому что мне казалось, что я задыхаюсь без твоего внимания. А ты… ты просто перекрыл мне кислород и пошел пить чай.Чжун Ли закрыл глаза, и на его лице отразилось такое глубокое страдание, какого Ли Юэ не видело веками. Психологическая броня Архонта рассыпалась. — Я не учел одного, — прошептал Чжун Ли, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось губ Аякса. — Я не учел, что, пытаясь преподать тебе урок, я сам окажусь твоим самым преданным заложником. Каждое слово, которое я говорил ей, было фальшью. Мои мысли были там, за стеной. С тобой. Я слышал твои удары. Каждый из них отдавался в моем сердце, как удар молота по наковальне. Я причинял тебе боль, чтобы доказать себе, что я всё еще контролирую ситуацию. Но я проиграл, Аякс. Я проиграл в ту секунду, когда запер замок.Аякс замер. Его дыхание выровнялось, а слезы, казалось, застыли на ресницах. — Ты… ты слышал, как я бился? И всё равно не открыл? — в этом вопросе было столько детской, незащищенной боли, что Чжун Ли не выдержал.Он протянул руки к запястьям Аякса. Его пальцы уверенно и быстро начали расстегивать тяжелые кожаные пряжки.— Больше никаких замков, Аякс. Никогда, — Чжун Ли отбросил первый ремень, и освобожденная рука парня бессильно упала на простыню. — Я был слишком горд, чтобы признать, что твой хаос — это единственное, что заставляет мой камень чувствовать жизнь. ~ Когда последний ремень с глухим стуком упал на пол, высвобождая израненные руки Аякса, в палате наступила мертвая, вакуумная тишина. Чжун Ли ожидал чего угодно: удара, всплеска Гидро-энергии, который разнесет медицинские мониторы, или яростного крика. Но то, что произошло, было куда страшнее.Аякс не шевельнулся. Его освобожденные руки безжизненно лежали вдоль туловища, ладонями вверх, обнажая пропитанные лекарствами бинты. Он не пытался сжать кулаки или коснуться лица. Его взгляд, только что горевший лихорадочной обидой, внезапно потух, превратившись в две пустые стекляшки, отражающие холодный свет ламп. — Аякс? — голос Чжун Ли дрогнул. Он протянул руку, чтобы коснуться плеча парня, но тот даже не вздрогнул. Шок от признания Чжун Ли в том, что он всё слышал и намеренно продолжал пытку равнодушием, стал для Аякса «точкой невозврата». Его психика, и без того расшатанная Бездной и годами сражений, просто схлопнулась внутрь себя. Это была апатия высшего порядка — защитный механизм, который включается, когда боль становится несовместимой с сознанием.— Значит... ты слышал, — голос Аякса звучал плоско, без единой интонации, словно говорил автомат. — Ты слышал, как я ломал ногти о твою дверь. Слышал, как я звал. И ты продолжал... улыбаться ей.Он медленно повернул голову к Чжун Ли. В этом движении не было жизни — только механический скрип шейных позвонков. — Знаешь, Чжун Ли... В Бездне, когда монстры грызли мои кости, я знал, за что это. Это была битва. Но здесь... ты грыз мою душу просто ради «урока». Ирония в том, что ты действительно меня научил. — Чему ты научился, Аякс? — Чжун Ли чувствовал, как внутри него всё леденеет от этого безжизненного тона.— Тому, что я — ничто, — Аякс прикрыл глаза, и на его лице застыло выражение бесконечной, вековой усталости. — Я думал, мы играем в кошки-мышки. А оказалось, ты просто изучал предел прочности материала. Поздравляю, Консультант. Материал... закончился.Он погрузился в глубокую, черную апатию. Его тело обмякло, дыхание стало поверхностным. Он перестал реагировать на тепло рук Чжун Ли, на его голос, на свет. Он ушел туда, куда Чжун Ли не мог за ним последовать — в пустоту собственного одиночества. В этот момент реанимационный монитор за спиной Чжун Ли начал издавать резкий, прерывистый сигнал. Пульс Аякса начал стремительно падать — психическое истощение спровоцировало вегетативный криз. — Аякс! Посмотри на меня! — Чжун Ли схватил его за плечи, встряхивая, но голова парня лишь бессильно мотнулась из стороны в сторону.В коридоре послышался топот медперсонала, привлеченного сигналом тревоги. Дверь распахнулась, в палату ворвались врачи с дефибриллятором и шприцами. — Господин Консультант, отойдите! У пациента критическое падение давления! Шок!Чжун Ли не шелохнулся. Он стоял, нависая над Аяксом, и его аура Гео на мгновение вспыхнула так ярко, что лампы в палате лопнули со звонким треском, осыпая их стеклянным дождем. — Вон! Все вон! — прорычал он, и этот голос принадлежал не человеку, а разгневанному божеству. — Я сам верну его.Медики застыли, придавленные мощью Архонта. В полумраке, среди осколков стекла, Чжун Ли прижал обмякшее тело Аякса к своей груди, игнорируя капельницы и провода. — Не смей уходить в эту тишину, — прошептал он в рыжее ухо. — Ты слышишь? Я не позволю тебе исчезнуть. Это мой последний приказ как твоего опекуна. Живи! ~ Когда последний медицинский монитор с треском лопнул под давлением ауры Чжун Ли, в палате воцарилась противоестественная тишина, нарушаемая лишь шипением поврежденной проводки. Аякс лежал на смятых простынях, и его тело казалось невесомым, лишенным той яростной искры жизни, которая всегда составляла его суть. Это не было простым обмороком. Сознание Аякса, столкнувшись с осознанием того, что его самая глубокая уязвимость была использована как инструмент для «урока», совершило аварийный прыжок в пустоту. Внутри его разума разверзлась та самая Бездна, которую он носил в себе годами, но на этот раз она была не холодной и враждебной, а абсолютно безразличной.Его глаза, широко открытые, смотрели сквозь Чжун Ли. Зрачки не реагировали на вспышки света от искрящихся кабелей. Психика Аякса выстроила идеальную крепость из пустоты: если я ничего не чувствую, мне больше нельзя причинить боль. — Аякс! — Чжун Ли рванул его на себя, прижимая к груди. Он чувствовал, как сердце парня делает один ленивый, затухающий удар в несколько секунд. — Вернись! Это приказ!Но Аякс был в зоне «ментального штиля». Он видел Чжун Ли как далекую, мерцающую точку на горизонте своего разрушенного мира. Он не хотел за нее цепляться. Чжун Ли понял, что слова больше не имеют веса. Он закрыл глаза, и по его рукам, сжимающим плечи Аякса, побежали золотистые всполохи чистой Гео-энергии. Это было опасно — прямое вмешательство в чужую искру жизни могло сжечь разум смертного, но у него не было выбора. — Ты не уйдешь туда, где я не смогу тебя достать, — прорычал Чжун Ли.Он прижал свою ладонь к груди Аякса, прямо над замирающим сердцем. Мощный импульс золотой энергии ударил в тело Предвестника, заставляя его выгнуться дугой. В палате запахло озоном.— Сражайся! — голос Чжун Ли вибрировал, резонируя с самими костями Аякса. — Ты Предвестник! Ты воин! Ты не имеешь права сдаваться этой тишине! Ненавидь меня, презирай, пытайся убить — но будь живым!Внутри «пустоты» Аякса этот голос прозвучал как гром среди ясного неба. Золотая энергия Чжун Ли начала насильно заполнять серые провалы его апатии, согревая замерзшие нервные окончания. Аякс почувствовал, как в легкие врывается раскаленный воздух.Его пальцы, всё еще покрытые бинтами, внезапно судорожно впились в предплечья Чжун Ли. — А-а-ах! — Аякс сделал резкий, хриплый вдох, словно вынырнул с огромной глубины.Его взгляд на мгновение сфокусировался на лице Консультанта. В этих глазах промелькнула искра узнавания, смешанная с невыносимой, жгучей мукой. Реальность обрушилась на него всей тяжестью: боль в руках, тяжесть в груди и присутствие человека, который его сломал.Апатия отступила, оставив после себя чистое, оголенное страдание. Аякс зашелся в кашле, его тело сотрясала крупная дрожь. — Зачем... — прохрипел он, вцепляясь в пиджак Чжун Ли, пачкая его кровью из вновь открывшихся ран на ладонях. — Зачем ты вытащил меня? Чтобы продолжить... свой эксперимент?Чжун Ли не отпустил его. Он обхватил голову Аякса руками, прижимая его лоб к своему, игнорируя всё, кроме этого прерывистого дыхания.— Потому что контракт на твое спасение еще не закрыт, — прошептал он, и в его голосе впервые за тысячелетия послышались слезы. — И потому что без твоего хаоса мой мир превратится в надгробие.

***

Утро в загородном поместье Чжун Ли на склоне Уван было наполнено не стерильным запахом спирта, а ароматом влажной хвои и цветущей глазурной лилии. Солнечные зайчики бесцеремонно плясали на лице Аякса, вытягивая его из вязкого сна.Он лежал на мягких шелковых простынях, и его физическое состояние заметно улучшилось. Бинты на руках стали тоньше, а багровая опухоль сменилась розовыми рубцами. Психологически он всё еще был «на мелководье», но та удушающая апатия, что накрыла его в больнице, начала понемногу отступать под натиском навязчивой, почти фанатичной опеки Чжун Ли.Дверь в комнату тихо скрипнула. Вошел Чжун Ли, неся поднос с легким завтраком и дымящимся целебным отваром. На нем не было привычного строгого пиджака — только мягкий кашемировый джемпер песочного цвета, что делало его образ непривычно домашним и уютным. — Доброе утро, Аякс. Сегодня твои показатели пульса в полном порядке, — Чжун Ли поставил поднос на прикроватный столик и привычным, уже почти автоматическим жестом коснулся лба парня, проверяя температуру.Аякс попытался самостоятельно приподняться на локтях. Тело всё еще слушалось плохо, мышцы ныли от долгого бездействия. — Ты скоро протрешь мне дыру во лбу своими проверками, Консультант, — прохрипел Аякс. Его голос постепенно возвращал свою привычную звонкость.Чжун Ли проигнорировал колкость, осторожно подкладывая под спину Аякса вторую подушку. Его движения были выверены до миллиметра: он приподнял израненные руки парня и начал медленно наносить на шрамы прохладную мазь из экстрактов трав. — Это необходимо для регенерации тканей. Терпи, — спокойно отозвался он.Аякс наблюдал за тем, с каким серьезным, почти торжественным видом Великий Гео Архонт размазывает мазь по его костяшкам. Вчера это вызывало у него лишь глухую обиду, но сегодня… сегодня внутри что-то щелкнуло. Нелепость ситуации — Одиннадцатый Предвестник Фатуи, прирученный и намазанный кремом самым могущественным существом Ли Юэ — внезапно показалась ему комичной. — Слушай, Чжун Ли, — Аякс прищурился, глядя на сосредоточенное лицо мужчины. — А в твоем «контракте на опеку» прописано, что ты должен делать такое лицо, будто ты не мазь наносишь, а закладываешь фундамент новой цивилизации?Чжун Ли на мгновение замер. Он поднял взгляд на Аякса, и в его золотистых глазах мелькнуло удивление. — Я всего лишь стараюсь соблюдать пропорции состава, — серьезно ответил он. — Избыток мази может вызвать раздражение…Аякс не выдержал. Впервые за всё это долгое, кошмарное время в уголках его губ заиграла слабая, но настоящая, живая улыбка. Это была еще не та дерзкая ухмылка воина, но уже и не гримаса боли. — Ты безнадежен, — Аякс тихо хмыкнул, и этот звук заставил сердце Чжун Ли пропустить удар. — Спорим, ты даже чай завариваешь по теореме Пифагора?Чжун Ли медленно моргнул. Увидев эту искру жизни в глазах Аякса, он почувствовал, как камень в его собственной груди окончательно рассыпается, уступая место теплу. Он позволил себе легкую, почти незаметную ответную улыбку. — Я завариваю его по рецепту, который старше большинства твоих предков, — парировал он, поднося чашку к губам Аякса. — Пей. Иначе я буду вынужден применить «административное давление» и заставить тебя слушать лекцию о пользе корня лотоса на три часа. — О нет, только не это! — Аякс картинно закатил глаза, послушно делая глоток. — Я выбираю добровольное отравление твоим отваром.В этот момент в комнате воцарилась иная атмосфера. Это не была опека врача над пациентом. Это было нечто более хрупкое и ценное — первое общее мгновение счастья после катастрофы. Аякс почувствовал, что, несмотря на все шрамы и ту запертую дверь, он всё еще хочет быть здесь. Рядом с этим невыносимым, серьезным и бесконечно преданным ему Архонтом. ~ Восстановление в поместье на склоне Уван превратилось в медленный, почти медитативный ритуал, где каждый день был маленьким сражением за возвращение Аякса к самому себе. Чжун Ли подошел к этому процессу с дотошностью архитектора, восстанавливающего разрушенный храм.Процесс заживления рук требовал ювелирной работы. Каждое утро начиналось с того, что Чжун Ли осторожно разматывал старые бинты. Аякс морщился, когда ткань подсыхала к коже, но Чжун Ли действовал невероятно терпеливо, смачивая марлю теплым настоем колокольчика. — Пальцы, Аякс. Попробуй сжать мою ладонь, — негромко просил он, протягивая свою руку в перчатке.Аякс прилагал титанические усилия. Его лицо бледнело, на лбу выступала испарина, когда он пытался заставить изрезанные сухожилия слушаться. Когда его пальцы наконец слабо, мелко дрожа, обхватывали ладонь Чжун Ли, тот не убирал руки. Он держал её, передавая через касание свою непоколебимую уверенность. — Уже лучше. Завтра мы попробуем держать кисть для каллиграфии, — констатировал Чжун Ли, аккуратно нанося свежий слой мази, которая пахла мятой и землей.Днем Чжун Ли выносил Аякса на террасу. Он усаживал его в глубокое кресло, укрывая ноги тяжелым пледом из шерсти вьючных яков. Аякс часами смотрел на туман, плывущий между пиками гор. В его взгляде больше не было пустоты апатии, но оставалась тихая, светлая грусть.Чжун Ли сидел рядом, занимаясь своими делами — читал древние свитки или просто заваривал чай. Он намеренно не начинал тяжелых разговоров, давая Аяксу время привыкнуть к тому, что его больше не запрут. — Знаешь, — подал голос Аякс однажды днем, наблюдая за тем, как Чжун Ли методично очищает яблоко, снимая кожуру одной длинной, идеальной лентой. — Я никогда не думал, что буду рад просто... сидеть. Без оружия. Без планов убийства. Без твоих чертовых протоколов.Чжун Ли на мгновение остановил нож. — Иногда, чтобы найти путь вперед, нужно на время стать неподвижным, как камень в русле реки. — Опять твои метафоры, — Аякс слабо усмехнулся, и в этой усмешке промелькнула тень его прежней дерзости. — Но, признаться... твои яблоки вкуснее, чем больничная каша. К концу недели Аякс впервые смог самостоятельно донести чашку чая до губ, не расплескав ни капли. Это была его личная маленькая победа. Он замер с чашкой в руках, глядя на Чжун Ли с выражением триумфа, которое обычно бывало у него после победы над мировым боссом. — Видал? — он вскинул бровь, и в уголках его губ заиграла та самая живая, искренняя улыбка, за которую Чжун Ли отдал бы все сокровища Золотой палаты. — Кажется, твой «безнадежный проект» пошел на поправку.Чжун Ли отложил свиток и посмотрел на него. В этом взгляде было столько тепла, что Аяксу на мгновение стало жарко. — Я никогда не называл тебя безнадежным, Аякс. Я называл тебя... исключительным. И я рад, что ты снова начинаешь верить в свою силу.Аякс хмыкнул, пряча лицо за чашкой, чтобы скрыть выступивший румянец. Ему было непривычно чувствовать себя так — защищенным, нужным и почти счастливым. Ночные кошмары о закрытой двери еще приходили, но теперь, просыпаясь, он видел в кресле напротив силуэт Чжун Ли, и страх отступал.

***

Вечер в поместье на склоне Уван окутал горы плотным молочным туманом. Чжун Ли находился в гостиной, методично перетирая в ступке редкие минералы для новой порции заживляющей мази. Тишина дома, обычно успокаивающая, сегодня казалась ему натянутой струной. Он то и дело поглядывал на лестницу, ведущую в спальню Аякса, гадая, не пора ли проверить состояние своего подопечного.Внезапно со стороны дверного проема донесся тихий, прерывистый выдох и шуршание ткани о косяк. Чжун Ли резко обернулся, и ступка едва не выскользнула из его рук.На пороге, тяжело опираясь плечом о дверную раму, стоял Аякс. Он выглядел обворожительно:бледный, с растрепанными рыжими волосами, на которых еще поблескивали капли испарины от неимоверного усилия. Его тонкая белая рубашка была полностью распахнута, обнажая рельефный торс, который теперь казался еще более сухим и острым из-за перенесенного истощения. Бинты на его руках были сняты — он содрал их сам, желая почувствовать пальцами холод дерева.Аякс стоял. На своих ногах. Без поддержки Чжун Ли или врачей. Его дыхание было сбивчивым, а на губах играла та самая дерзкая, чуть вызывающая улыбка, которую Чжун Ли так жаждал увидеть. — Ну что, Консультант? — голос Аякса прозвучал хрипло, но в нем снова зазвучала сталь Предвестника. — Заждался своего «пациента»?Чжун Ли медленно поднялся, не сводя глаз с дрожащих коленей парня. — Аякс, ты не должен был вставать. Твои мышцы еще не готовы к такой нагрузке. Ты можешь сорвать процесс регенерации. — К черту регенерацию! — Аякс сделал неуверенный шаг вперед, едва не потеряв равновесие, но вовремя уцепившись за край комода. — Я устал лежать под шелковыми простынями и слушать, как ты ходишь внизу, словно охранник у склепа. Я воин, Чжун Ли. И я хочу... хочу знать, что я всё еще могу стоять. Сам. Перед тобой.Он вскинул подбородок, глядя на Чжун Ли с вызовом. Его обнаженная грудь тяжело вздымалась, а на бледной коже проступили капли пота от перенапряжения. — Посмотри на меня, — прошептал Аякс, и в его синих глазах вспыхнула искра прежнего безумия, смешанная с болезненной искренностью. — Ты хотел «исправить» меня? Хотел сделать послушным? Вот он я. Стою. Не сломленный твоими бинтами и твоим чаем.Чжун Ли подошел к нему вплотную, но не стал подхватывать, давая Аяксу возможность удержать это мгновение триумфа. Он остановился в шаге, вдыхая запах горьких мазей и жаркого, лихорадочного тела. — Я никогда не хотел сделать тебя послушным, — Чжун Ли заговорил тихим, вибрирующим голосом, от которого у Аякса по спине побежали мурашки. — Я хотел, чтобы ты выбрал жизнь. И то, что ты сейчас стоишь здесь, превозмогая боль, — это лучший ответ на все мои сомнения.Чжун Ли медленно протянул руку и кончиками пальцев коснулся открытой кожи на груди Аякса, прямо там, где бешено колотилось сердце. — Твой хаос вернулся, — Чжун Ли позволил себе слабую, почти невидимую улыбку. — Но твоя рубашка... ты простудишься. Туман в горах коварен. — Пусть коварен, — Аякс накрыл ладонь Чжун Ли своей израненной рукой, прижимая её плотнее к своему сердцу. — Главное, что ты здесь. И что ты смотришь на меня... не как на калеку. А как на того, кто только что выиграл у тебя этот раунд.Аякс покачнулся, силы начали покидать его так же резко, как и пришли. Он начал заваливаться вперед, прямо в объятия Чжун Ли. Чжун Ли на мгновение замер. Эта опасная близость, которую он сам создал, внезапно наполнилась иным электричеством. Он не отстранился — напротив, его взгляд переместился с глаз Аякса на его искусанные, сухие губы. В золотых глазах Консультанта промелькнуло нечто, далекое от холодного расчета: смесь собственничества и странного, почти научного любопытства к тому, как быстро ломается воля под давлением интимности.Аякс почувствовал, как по спине пробежал озноб, не имеющий отношения к холоду палаты. Его сердце, до этого бившееся в ритме яростной чечетки, вдруг пропустило удар. Щеки опалило лихорадочным румянцем. Это было не то смущение, которое испытывает юноша на свидании, а унизительное осознание того, что даже его физиологические реакции теперь предают его, отвечая на близость врага.— Ты... — выдохнул Аякс, пытаясь вернуть голосу прежнюю сталь, но в нем прорезалась хриплая слабость. Он упрямо вскинул подбородок, стараясь не отводить взгляда, принимая этот вызов.Чжун Ли медленно, почти невесомо провел большим пальцем по линии челюсти Аякса, заставляя того вздрогнуть. Расстояние между ними сократилось до критического. Когда дыхание одного уже смешивалось с дыханием другого, а губы почти соприкоснулись в акте окончательного присвоения...Тук-тук-тук.Резкий, уверенный стук в бронированную дверь бокса разрезал тишину, как скальпель.— Господин Чжун Ли, я полагаю, первичный осмотр затянулся? — Голос Нин Гуан, доносившийся через интерком, был безупречно вежливым, но в нем явственно слышались нотки властного нетерпения. — Нам нужно обсудить юридические формальности содержания... вашего подопечного.Чжун Ли медленно выпрямился. Его лицо в долю секунды вернуло себе маску непроницаемого спокойствия, хотя в глубине зрачков еще догорали золотистые искры. Он аккуратно поправил манжеты своего черного пиджака, даже не взглянув на дверь.Аякс шумно выдохнул, чувствуя, как внутри всё дрожит. Появление Воли Небес вернуло его в реальность, где он всё еще был пленником, а не участником этой странной, больной близости. ~ Чжун Ли бросил короткий взгляд на дверь, а затем — на Аякса. В его глазах на мгновение промелькнуло нечто похожее на досаду от прерванного момента, но он лишь кивнул. — Входите, госпожа Нин Гуан. Дверь открыта.Аякс, воспользовавшись тем, что ремни были ослаблены еще до визита Воли Небес (или Чжун Ли намеренно позволил ему эту вольность), резко сел. Мышцы протестующе заныли, в глазах на секунду потемнело, но гордость не позволила ему остаться в постели перед лицом этой женщины. Он не собирался давать ей повод для жалости.— Я... мне нужно привести себя в порядок, — бросил он, игнорируя тяжелый взгляд Чжун Ли.С поразительной для его состояния скоростью Тарталья выскользнул из-под капельницы и скрылся в смежной комнате-гардеробной. Там он наспех стянул бинты, мешавшие движениям, и накинул уютный синий джемпер и очки, которые нашел среди своих вещей. Этот домашний образ был его последней попыткой вернуть себе контроль, спрятав шрамы под мягкой тканью.Когда он вернулся в основной бокс, Нин Гуан уже сидела в кресле напротив Чжун Ли. На столе стояли чашки с дымящимся чаем, словно они были в светском салоне, а не в тюремной палате.Нин Гуан замолчала на полуслове, окинув вошедшего Аякса внимательным, оценивающим взглядом. Она ожидала увидеть сломленного больного, но перед ней стоял молодой человек, который, несмотря на бледность, держал спину идеально ровно. Тонкий трикотаж джемпера не мог скрыть жесткий рельеф плеч и подтянутую фигуру воина. — Поразительно, — Нин Гуан слегка приподняла бровь, не скрывая легкого удивления. — Признаться, господин Чжун Ли, я недооценила физиологию Предвестников. После такой аварии и... вашего «интенсивного лечения», сохранить подобный тонус мышц и выправку — это почти медицинский феномен. Ваша выносливость, Аякс, воистину заслуживает изучения.Чжун Ли поставил чашку на блюдце, и звук фарфора показался Аяксу оглушительным.— У него исключительная способность к регенерации, — сухо заметил Чжун Ли, хотя его взгляд, скользнувший по фигуре Аякса, был куда более собственническим, чем у Нин Гуан. — Но даже самому крепкому клинку нужен уход. Присаживайтесь, Аякс. Мы как раз обсуждали условия вашего... пребывания в Ли Юэ. Аякс поправил очки на переносице, и на его бледном лице вдруг расцвела та самая дерзкая, чуть хищная улыбка, которая когда-то заставляла врагов Фатуи сомневаться в собственном здравомыслии. Он не сел. Вместо этого он по-хозяйски облокотился на спинку пустой кровати, демонстрируя расслабленную позу, хотя каждый мускул под синим джемпером был напряжен, как тетива лука. — О, госпожа Воля Небес, вы слишком добры к скромному пациенту, — голос Аякса окреп, в него вернулись знакомые бархатистые нотки и издевательская харизма. — Неужели мой скромный рельеф впечатлил вас больше, чем золотой запас Ли Юэ? Я польщен. Хотя, признаться, эти ремни — не самый лучший тренажер для поддержания формы. Слишком ограничивают полет фантазии.Нин Гуан прищурилась, изучая его. Она явно не ожидала, что «сломленный безумец» так быстро вернет себе зубы. — Ваша фантазия, Аякс, привела к разрушению моста, — спокойно заметила она, пригубив чай. — Но ваша жизнеспособность... Чжун Ли, вы не упоминали, что ваш подопечный так быстро перейдет от кататонии к кокетству.Чжун Ли сидел идеально прямо, его пальцы, сжимавшие ручку чашки, едва заметно побелели. Воздух в комнате вдруг стал тяжелым, как перед грозой. Он не сводил глаз с Аякса, и в этом взгляде читалось не только ледяное предупреждение, но и темная, глухая ярость. Ему не нравилось, как Аякс выставлял напоказ свою притягательность перед кем-то еще. Ему не нравилось, что этот свет в синих глазах теперь светил не только для него одного в интимном полумраке.— Аякс всегда отличался... избытком неуместной энергии, — процедил Чжун Ли, и его голос прозвучал на октаву ниже. — Сядьте. Сейчас не время для бравады. — Ой, да ладно тебе, Сяньшэн, не будь таким букой! — Аякс весело подмигнул Нин Гуан, игнорируя тяжелую ауру Архонта. — Мы же обсуждаем мое будущее. Раз уж я теперь «медицинский феномен», может, выделите мне отдельный зал с видом на гавань? И пару спарринг-партнеров из Миллелитов? А то твой сандаловый аромат, Чжун Ли, конечно, очарователен, но от него начинает клонить в сон. А я люблю движение.Нин Гуан легко рассмеялась, прикрыв рот веером. — У вас поразительная наглость, молодой человек. Даже в таком положении вы пытаетесь торговаться. — Это не наглость, это оптимизм! — Тарталья широко улыбнулся, сверкнув глазами. — Чжун Ли обещал мне «коррекцию», но пока я вижу только бесплатный чай и приятную компанию. Если это и есть тюрьма, то я начинаю понимать, почему в Ли Юэ так любят порядок.Чжун Ли медленно поставил чашку. Раздался негромкий, но отчетливый хруст — на дорогом фарфоре появилась тонкая трещина. Он поднялся, становясь между Аяксом и Нин Гуан, буквально отрезая их друг от друга своей широкой спиной. — Госпожа Нин Гуан, я полагаю, на сегодня аудиенция окончена, — его тон не терпял возражений. — Пациенту нужен отдых. Его... возбуждение — лишь побочный эффект стресса. Мы обсудим бумаги завтра.Аякс за спиной Чжун Ли не удержался и издал тихий смешок. — «Возбуждение», Чжун Ли? Какое интересное слово ты выбрал. Надеюсь, ты запишешь это в мою медкарту?Чжун Ли обернулся к нему, и на мгновение маска спокойствия треснула, обнажив нечто первобытное и собственническое. Он схватил Аякса за локоть — крепко, почти до боли, — и притянул к себе, заставляя замолчать. Нин Гуан не спешила уходить. Напротив, она грациозно поправила золотой наконечник на пальце и сделала медленный круг по комнате, словно хищница, учуявшая кровь. На её губах заиграла та самая тонкая, опасная ухмылка женщины, которая только что нашла трещину в самом прочном камне Ли Юэ. — Какая... экспрессия, господин Чжун Ли, — нараспев произнесла она, обмахиваясь веером. — Я и не знала, что протокол «реабилитации» в частных случаях включает в себя столь... собственническое отношение к пациенту. Вы держите его за локоть так, словно боитесь, что он растворится в воздухе, стоит мне подойти на шаг ближе.Аякс замер. Его дерзкая улыбка на мгновение дрогнула, сменившись острым, пронзительным осознанием. Он почувствовал жар, исходящий от ладони Чжун Ли через ткань джемпера, и ту странную, вибрирующую тяжесть в воздухе, которую раньше принимал за обычную угрозу. Но это была не просто злость. Это была жадность. Чистая, концентрированная жадность коллекционера, который нашел редчайший артефакт и не желает делить его даже с солнечным светом. — Сяньшэн... — Аякс медленно повернул голову к Чжун Ли, и в его синих глазах зажегся озорной, почти безумный огонек. — Ты ведь не боишься, что я сбегу? Ты боишься, что я заговорю с кем-то другим? — Не говори глупостей, Аякс, — голос Чжун Ли был подобен сходу лавины — низкий, рокочущий и смертельно опасный. — Твое состояние нестабильно. Я лишь обеспечиваю тишину, необходимую для выздоровления.Нин Гуан тихо рассмеялась, и этот звук подлил целую бочку масла в едва сдерживаемое пламя. — О, бросьте, Консультант. Ваша «тишина» подозрительно напоминает клетку, — она подошла к Аяксу почти вплотную, игнорируя то, как потемнели глаза Чжун Ли. — Знаете, Аякс, в Нефритовом Дворце сейчас пустует западное крыло. Там прекрасные панорамные окна, а охрана... ну, скажем так, она обучена соблюдать дистанцию. Если вам здесь станет слишком «душно» от чужой опеки — только дайте знать. Я найду способ пересмотреть вашу юрисдикцию. Ли Юэ — город контрактов, а этот контракт выглядит слишком... личным.Тарталья почувствовал, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Он вдруг понял всё: и этот аромат сандала, ставший его тюрьмой, и то, почему Чжун Ли сменил пиджак на угольно-черный, словно траурный, скрывая под ним свои истинные намерения. — Так вот оно что... — Аякс подался вперед, почти касаясь плечом груди Чжун Ли, так, чтобы Нин Гуан видела его победную ухмылку. — Ты ревнуешь? Ты приковал меня к кровати не потому, что я безумен, а потому, что только так ты можешь быть уверен, что я смотрю только на тебя? Что я принадлежу только тебе, пока город считает меня «больным»?Он перевел взгляд на Нин Гуан, подмигивая ей с той самой харизмой, которая когда-то очаровала пол-Ли Юэ.— Госпожа Воля Небес, ваше предложение звучит просто сказочно! Нефритовый Дворец, вид на облака... Это явно лучше, чем слушать лекции о древних традициях в стерильном боксе. Кажется, наш Консультант теряет хватку, раз его «пациент» уже подумывает о переезде к более либеральному врачу.Лицо Чжун Ли на мгновение стало пепельно-бледным от ярости. Он резко сократил дистанцию, его рука переместилась с локтя Аякса на его затылок — не грубо, но властно, заставляя парня запрокинуть голову. — Хватит, — это было не слово, а приказ божества. — Госпожа Нин Гуан, я полагаю, ваша машина ждет у входа. У пациента начался бред на фоне переутомления. Дальнейшее присутствие посторонних недопустимо.Нин Гуан лишь изящно поклонилась, её глаза лучились неприкрытым триумфом. Она получила то, за чем пришла — увидела трещину в идеальном камне и поняла, какую цену Чжун Ли готов заплатить за обладание этим «опасным зверем». — Что ж, не буду мешать вашему... интенсивному курсу. Аякс, до встречи. Надеюсь, в следующий раз на вас будет меньше бинтов и больше свободы.Когда дверь за ней бесшумно закрылась, в палате воцарилась тишина, настолько плотная, что её можно было резать ножом. Чжун Ли медленно, очень медленно повернулся к Аяксу, не выпуская его затылка из рук. Его золотые глаза теперь пылали неприкрытой одержимостью. — Ты действительно думал, — прошептал Чжун Ли, склоняясь к самому лицу Аякса, — что я позволю тебе играть в эти игры с кем-то, кроме меня? Аякс почувствовал, как по венам ударил чистый адреналин. Властная хватка Чжун Ли на затылке не пугала его — она пьянила. Теперь, когда маски были сброшены, и он увидел в золотых глазах Архонта не только холодный расчет, но и опаляющую ревность, Предвестник решил идти до конца.Он подался вперед, почти вплотную к лицу Чжун Ли, так что их дыхание перемешалось. Его пальцы в очках и синем джемпере выглядели обманчиво невинно, когда он медленно поднял руку и коснулся лацкана угольно-черного пиджака Консультанта. — Так вот каков вкус твоей «справедливости», Сяньшэн? — прошептал Аякс, и его губы растянулись в хищной, порочной ухмылке. — Ты не лечишь меня. Ты меня присваиваешь. Тебе нравится видеть меня прикованным, слабым, зависимым... Тебе нравится, что весь мир считает меня безумцем, потому что тогда я принадлежу только тебе.Чжун Ли опасно прищурился. Его рука на затылке Аякса сжалась чуть сильнее, пальцы зарылись в рыжие вихры, заставляя парня еще сильнее запрокинуть голову. — Ты слишком много на себя берешь, Аякс, — голос Чжун Ли вибрировал от сдерживаемой ярости, в которой отчетливо слышалось низкое, животное рычание. — Ты — хаос, который я обязан обуздать. — Обуздать? — Аякс дерзко рассмеялся, и в этом смехе было больше вызова, чем в любом сражении. Он провел ладонью по груди Чжун Ли, чувствуя, как бешено колотится сердце Архонта. — Тогда почему ты так дрожал, когда Нин Гуан предложила мне переехать? Ты боишься, что кто-то другой увидит то, что ты так тщательно прячешь под этими бинтами?Он резко дернулся, вырываясь из хватки, и отступил на шаг, демонстрируя свою идеальную выправку и рельеф мышц, подчеркнутый облегающей тканью. — Знаешь, Сяньшэн, у Воли Небес отличный вкус. Может, мне действительно стоит принять её предложение? И она... она умеет смотреть на мужчину так, будто он воин, а не сломанная игрушка.Это стало последней каплей. Спокойствие Моракса, ковавшееся тысячелетиями, рассыпалось в прах.Чжун Ли рванулся вперед с быстротой молнии. Прежде чем Аякс успел среагировать, он оказался прижат спиной к холодной стене бокса. Мощные ладони Чжун Ли зажали его запястья над головой, вжимая их в бетон. Грохот удара эхом разнесся по по комнате.— Ты. Никуда. Не пойдешь, — прошипел Чжун Ли. Его лицо было в миллиметре от лица Аякса, и теперь в его глазах горело истинное пламя преисподней. — Ты мой пациен, моя одержимость. Ты думал, что можешь флиртовать с ней у меня на глазах и остаться безнаказанным?Чжун Ли навалился на него всем телом, заставляя Аякса почувствовать каждую твердую линию своего тела. Запах сандала стал удушающим, смешиваясь с запахом лекарств и возбуждения. — Накажи меня тогда, — выдохнул Аякс, и в его голосе смешались злость и неприкрытый флирт. Он прижался бедрами к Чжун Ли, чувствуя, как тот напрягся. — Покажи мне, на что способен Архонт, когда у него забирают его любимое сокровище. Или ты только и можешь, что затягивать кожаные ремни?Чжун Ли глухо зарычал, и его губы накрыли губы Аякса в требовательном, сокрушительном поцелуе, который больше напоминал схватку. Это был вкус крови, ярости и давно подавляемого желания. Его руки, всё еще сжимавшие запястья Аякса, дрожали от напряжения.— Ты сам этого хотел, — прохрипел Чжун Ли, отстранившись на мгновение, чтобы увидеть расширенные, полные торжества зрачки Предвестника. — С этого момента твоим миром будут эти стены... и я. И поверь, Аякс, ты еще будешь умолять о возвращении к тем ремням. ~ Аякс замер, прижатый к стене тяжелым, горячим телом Чжун Ли. Грохот собственного сердца в ушах мешался с тяжелым дыханием Архонта. На мгновение в глазах Предвестника вспыхнул первобытный азарт охотника, но, почувствовав, как дрожат от ярости пальцы Чжун Ли на его запястьях, он вдруг... обмяк.Вся его напускная дерзость, весь этот ядовитый флирт и провокации испарились, оставив после себя лишь искреннюю, немного виноватую улыбку. Он мягко высвободил одну руку — Чжун Ли, ошеломленный внезапной сменой настроения, не стал его удерживать — и аккуратно поправил съехавшие на переносицу очки.— Эй, эй, Сяньшэн... Тише, — прошептал Аякс, и в его голосе теперь не было ни капли издевки. Только мягкая, почти домашняя нежность. Он осторожно положил ладонь на щеку Чжун Ли, чувствуя под пальцами напряженную челюсть. — Я просто... я просто проверял тебя. Прости.Чжун Ли застыл, глядя на него сверху вниз с выражением глубочайшего замешательства. Золотой блеск в его глазах еще не угас, но ярость начала сменяться глухим недоумением. — Проверял? — переспросил он, и его голос все еще вибрировал от низких, опасных обертонов. — Да, — Аякс прикрыл глаза, доверчиво притираясь щекой к его ладони. — Я хотел знать, насколько я тебе дорог. Глупо, да? Но после всего, что случилось на мосту... после того, как я проснулся в ремнях... мне нужно было увидеть в твоих глазах что-то, кроме холодного долга. И я увидел. Спасибо, Чжун Ли. За то, что не отдал меня Нин Гуан. За то, что притащил сюда. За то, что... заботишься. Даже если твоя забота пахнет сандалом и кожей. Этот момент был чистым, неразбавленным флаффом — Аякс выглядел таким уязвимым в своем синем джемпере, таким искренним, что лед в сердце Моракса начал стремительно таять. Чжун Ли медленно выдохнул, и его лоб уткнулся в плечо Аякса. Напряжение в его теле сменилось тяжелой, усталой нежностью.— Вы невозможны, Аякс, — глухо произнес он. — Рисковать своей свободой и моим рассудком ради... проверки? Вы играете с силами, которых не понимаете. — Зато я понимаю тебя, — Аякс тихо рассмеялся и приобнял его за шею, зарываясь пальцами в безупречно уложенные волосы. — Ты ведь действительно испугался, что я уйду к ней.Чжун Ли молчал долго, наслаждаясь этой редкой минутой покоя, когда никто не пытался никого убить или подчинить. Он вдыхал запах рыжих волос Аякса, чувствуя, как внутри всё затихает. Но затем он медленно отстранился. Его лицо снова стало непроницаемым, а в глазах зажегся огонек, который заставил Аякса сглотнуть. — Ваша благодарность принята, — сухо произнес Чжун Ли, поправляя галстук. — И я рад, что вы осознали ценность моей опеки.