Эхо Бездны в Янтарной Оправе

Чжун Ли медленно отложил планшет на край резного столика. В мягком домашнем свете, пробивающемся сквозь панорамные окна его резиденции, стерильный ужас клиники казался лишь дурным сном. Здесь, среди запаха старых книг и дорогого чая, всё встало на свои места.Аякс сидел в кресле, залитый золотистым сиянием утреннего солнца. Он выглядел почти здоровым: бледность сменилась живым румянцем, а вместо смирительных бинтов на нем был уютный многослойный наряд — темный жилет поверх светлой рубашки. Он задумчиво перелистывал блокнот, покусывая кончик пальца. Очки чуть сползли на переносицу, придавая Предвестнику обманчиво интеллигентный и беззащитный вид. — Знаешь, Сяньшэн... — Аякс поднял взгляд, и в его синих глазах зажглись искорки искренней, теплой нежности. — Я ведь просто проверял тебя тогда, перед Нин Гуан. Хотел увидеть, как далеко ты зайдешь ради меня. Прости за эту выходку. И... спасибо. За то, что забрал меня из того бокса. Твой дом — лучшее лекарство, которое только можно было прописать.Он мягко улыбнулся, прикрыв глаза, и в этом жесте было столько доверия, что у Чжун Ли на мгновение перехватило дыхание. Это был момент абсолютного флаффа, тихой идиллии, к которой они шли через боль и ярость.Чжун Ли подошел ближе, его тень накрыла Аякса. Он положил руку на спинку кресла, склоняясь над рыжим затылком. — Ваша благодарность принята, Аякс, — его голос был низким, бархатистым, но в нем зазвенела та самая властная сталь, от которой по коже Предвестника пробежал озноб. — И я рад, что вы цените уют моего дома. Однако... контракт есть контракт. Вы использовали мою привязанность, чтобы спровоцировать Волю Небес. В Ли Юэ за такие игры положена пеня.Аякс обернулся, его очки сверкнули на солнце. Он увидел, как потемнели золотые глаза Архонта, и почувствовал, что близость между ними стала почти осязаемой, тяжелой от невысказанного желания. — И какая же будет пеня? — прошептал Аякс, откладывая блокнот. Его рука дерзко скользнула по рукаву шелкового халата Чжун Ли. — Снова лекции о минералах до утра? — Нет, — Чжун Ли коснулся пальцами его подбородка, заставляя смотреть прямо в глаза. — Лекции подождут. Вы так гордились своей выносливостью перед Нин Гуан, не так ли? Что ж... сегодня ночью мы проверим, насколько на самом деле восстановились ваши силы. И обещаю вам: на этот раз у вас не останется дыхания даже для самого короткого флирта.Он медленно снял очки с Аякса, оставляя его безоружным перед своим взглядом. Близость нарастала с каждой секундой, превращая уютный домашний вечер в нечто гораздо более интимное и опасное.— Вы сами сказали: я вас присвоил. А я никогда не прощаю попыток обесценить то, что принадлежит мне. ~ Чжун Ли уже собирался увлечь Аякса в сторону спальни, как вдруг Предвестник резко остановился. В его глазах вспыхнул тот самый непредсказуемый огонек, который всегда делал их общение похожим на прогулку по краю бездны. Вместо того чтобы покорно следовать за Архонтом, Аякс вдруг коротко рассмеялся и, подавшись вперед, обхватил Чжун Ли за шею, заставляя того замереть. — Погодите, Сяньшэн... — прошептал он, и в этом шепоте было столько дразнящей эротики, что воздух вокруг них, казалось, заискрился. — Вы так серьезны. Словно мы подписываем не соглашение о... «проверке сил», а новый муниципальный закон Ли Юэ. Где же ваша спонтанность?Одним ловким, почти кошачьим движением Аякс буквально запрыгнул на Чжун Ли, обхватывая его бедрами. Чжун Ли, не ожидавший такой прыти, рефлекторно подхватил его под спину, удерживая на весу. Теперь их лица оказались на одном уровне. — Аякс, это... крайне неблагоразумно, — голос Чжун Ли дрогнул, в нем впервые за вечер проступило не властное спокойствие, а живое, почти человеческое замешательство. Его щеки едва заметно тронул золотистый румянец, что для древнего божества было сродни землетрясению. — Неблагоразумие — это моя специализация, — Аякс прижался лбом к его лбу, тяжело и прерывисто дыша. Он запустил пальцы в длинные темные волосы Чжун Ли, слегка оттягивая их назад, открывая шею Архонта. — Вы ведь этого хотели, верно? Чтобы я показал свою выносливость? Так начните проверку прямо сейчас. Или Моракс боится, что не донесет свою «пеню» до кровати?Чжун Ли смотрел на него — на этот румянец, на капельки пота, выступившие от волнения на висках Аякса, на его дерзко прикушенную губу. Смущение Архонта медленно перерастало во что-то иное — в глубокую, вибрирующую нежность, смешанную с первобытным желанием обладать. — Вы играете с огнем, — выдохнул Чжун Ли, и его руки на бедрах Аякса сжались сильнее, сминая ткань домашних брюк. — Но вы правы. Контракт вступил в силу в тот момент, когда вы коснулись моих волос. — Тогда не тяните время,доктор, — Аякс прикусил мочку уха Чжун Ли, чувствуя, как того пробивает короткая дрожь. — У меня накопилось слишком много нерастраченной энергии в той клинике. И я намерен потратить её всю на вас.Чжун Ли закрыл глаза, на мгновение прижимая Аякса к себе так крепко, словно боялся, что этот момент — лишь очередная иллюзия. Постепенно его смущение окончательно растворилось в осознании того, насколько этот невозможный, дерзкий человек стал ему дорог. — В таком случае, — Чжун Ли открыл глаза, и в них уже не было сомнений, только обжигающее золото, — приготовьтесь. Мы не просто проверим вашу выносливость. Мы перепишем саму историю ваших представлений о «наказаниях».Он двинулся к спальне, не выпуская Аякса из рук, а тот лишь победно улыбнулся, пряча лицо на плече Архонта, предвкушая ночь, которая навсегда сотрет границы между контрактом и любовью.

***

Чжун Ли не просто сделал шаг — он сократил расстояние между ними за долю секунды, материализовавшись перед креслом Тартальи подобно незыблемой скале. Воздух в комнате мгновенно сгустился, пропитавшись тяжелым запахом озона и нагретого камня. — Похоже, мои слова для тебя — лишь пустой звук, — голос Чжун Ли вибрировал от сдерживаемой мощи, и этот низкий рокот отозвался в грудной клетке Аякса.Тарталья, раззадоренный собственной досадой и невыносимой скукой, резко подался вперед, пытаясь вскочить. Его ладонь уже потянулась к невидимому клинку, а в глазах вспыхнул безумный азарт. — Контракты, правила... Да к черту всё это! Если я не могу сражаться, я не живу! Давай, сяньшэн, покажи мне свою строгость в деле, а не на словах!Он почти вырвался, но Чжун Ли среагировал быстрее любого смертного. Его ладони, жесткие и горячие, мертвой хваткой вцепились в бедра Тартальи, буквально вминая его обратно в глубокое кресло. Пальцы Архонта сомкнулись на крепких мышцах с такой силой, что Чайльд невольно охнул — не столько от боли, сколько от ошеломляющего осознания чужого превосходства.— Сядь. На место, — чеканя каждое слово, приказал Чжун Ли.Тарталья замер, тяжело дыша. Он чувствовал, как пальцы Моракса контролируют каждое его движение, не давая даже дернуться. Это не было объятием — это был захват хищника, удерживающего добычу. Ткань брюк натянулась под сильными руками Чжун Ли, и Аякс ощутил, как по ногам разливается тяжелое, вибрирующее тепло Гео-энергии, подавляющее его собственную бушующую силу.— Ты ведешь себя как неразумное дитя, — Чжун Ли наклонился так низко, что их лица разделяли считанные сантиметры. — Твои раны открываются при каждом резком движении. Ты хочешь экшена? Ты получишь его, когда я позволю тебе встать. А пока твоя единственная битва — это битва с собственной гордыней.Тарталья со свистом выпустил воздух сквозь зубы. Его скука испарилась, сменившись жгучей смесью ярости и странного, пугающего трепета. Он смотрел в пылающие золотом глаза Архонта, чувствуя, как его бедра горят в стальном захвате этих рук. — Вы... вы просто тиран, — выплюнул он, хотя в голосе уже не было прежней уверенности. — Решили запереть меня и ломать по кусочку? — Я решил тебя сохранить, — отрезал Чжун Ли, не ослабляя хватки. — И если для этого мне придется прижать тебя к этому креслу до рассвета, я это сделаю. Ты не выйдешь из этой комнаты, Аякс. Это мой окончательный вердикт. Чжун Ли не разжал пальцев. Напротив, его ладони на бедрах Тартальи сжались чуть крепче, фиксируя буйного Предвестника в кресле, как редкое насекомое в коллекции. Золотое свечение в глазах Архонта начало медленно затухать, сменяясь привычной, раздражающей Аякса рассудительностью.Внезапно в дверь дома настойчиво постучали. Чжун Ли на мгновение замер, прислушиваясь, и его брови едва заметно дрогнули. — Господин Чжун Ли! — раздался приглушенный голос с улицы. — Из лечебницы «Бубу» прислали извещение. Травник Гуй просил вас зайти немедленно. Нужно подтвердить подлинность старых записей о лечебных корнях, иначе они не могут выдать рецепт для... ну, вы понимаете.Тарталья, почуяв перемену в атмосфере, мгновенно преобразился. Его ярость, еще секунду назад горевшая чистым пламенем, сменилась ядовитой, театральной веселостью. Он картинно закинул голову назад, открывая горло, и прижал ладонь к груди, будто его только что пронзили копьем. — О! Какая ирония! — воскликнул он, и его голос сорвался на высокую, драматичную ноту. — Великий доктор бросает своего «пациента » ради пыльных бумажек и сушеных корешков? Сяньшэн, я тронут до глубины души! Мое сердце разбито сильнее, чем мои ребра в!Он попытался игриво дернуть бедром, проверяя, ослабит ли Чжун Ли хватку, и заглянул Архонту в лицо с дерзкой, лихорадочной улыбкой. — Идите же! Лечите Ли Юэ, спасайте рецепты! А я... я здесь, в этой золотой темнице, буду медленно угасать от тоски. Может, к вашему возвращению я даже начну разговаривать со стенами. Или с этой чашкой чая. Как думаете, у нее есть чувство юмора?Чжун Ли выпрямился, наконец убирая руки с его бедер, но взгляд его остался тяжелым.— Твоя комедия не меняет сути, Аякс, — холодно произнес он, поправляя перчатки. — Мой уход — не повод для твоих «подвигов». Я иду в поликлинику, чтобы убедиться, что ингредиенты для твоего восстановления будут лучшего качества. Это дело на час. — Час?! — Тарталья всплеснул руками, едва не опрокинув столик. — За час я успею сойти с ума от тишины! Может, оставите мне хотя бы стражника? Или свяжете меня? Это было бы куда честнее, чем эти ваши «просьбы» оставаться на месте. Вы уходите, Чжун Ли, и оставляете меня один на один с этой удушающей заботой! Это же пытка!Он картинно сполз ниже по креслу, вытягивая ноги и глядя на Архонта с плохо скрываемым вызовом. В этой позе было всё: и детская обида, и опасная игривость хищника, который только и ждет, когда за охотником захлопнется дверь. — Я запечатал окна и дверь своей энергией, — спокойно добавил Чжун Ли, направляясь к выходу. — Твои попытки «выскользнуть подышать воздухом» обернутся лишь тем, что тебя ударит током Гео-резонанса. Сиди. Пей чай. Скучай. Это тоже часть твоего лечения.Дверь за Архонтом закрылась с тихим, но необратимым щелчком. Тарталья остался в абсолютной тишине. Секунду он сидел неподвижно, а потом с силой ударил кулаком по подлокотнику. — Ну и катись к своим корешкам, старый хрыч! — крикнул он в пустоту комнаты, хотя в глубине души его снедало не только бешенство, но и странное, липкое чувство одиночества.

***

Дверь щелкнула, замок заблокировался. Тарталья остался один. Его улыбка мгновенно сползла, сменившись выражением жгучей досады. Он уставился на свои бедра, где всё еще чувствовалось давление сильных пальцев Чжун Ли. — Психолог... — выплюнул он, чувствуя, как внутри всё переворачивается от странного, пугающего притяжения к этому невыносимо правильному человеку. — Старый, занудный, идеальный... ненавижу. Тарталья вскочил и пнул тяжелую ножку стола, тут же зашипев от боли в травмированной ноге. Скука начала медленно перерастать в опасное желание что-нибудь сломать. ~ Тишина в доме Чжун Ли давила на уши. Тарталья, оставшись один, еще пару минут буравил взглядом закрытую дверь, надеясь, что она расплавится под его яростным взором. Но дверь, как и ее хозяин, была непоколебима. — Ненавижу. Ненавижу этот стерильный порядок! — выплюнул Аякс, вскакивая с кресла. Нога отозвалась резкой болью, заставив его поморщиться, но он упрямо заковылял в глубь квартиры. — Скука... Смертная, серая, пыльная скука!Он бродил по коридору, заглядывая в комнаты, пока не наткнулся на спальню Чжун Ли. Это было святая святых. Место, куда «пациентам» вход был строго воспрещен. И именно это сделало комнату самой желанной целью.— Ну что, господин безупречность, посмотрим, есть ли у вас скелеты в шкафу? Или там только стопки идеально выглаженных носовых платков? — Тарталья хитро прищурился, его театральная натура требовала действия.Он рывком распахнул массивные створки гардероба. На него пахнуло сложным, дурманящим ароматом: дорогой табак, сандаловое дерево и какой-то едва уловимый запах старой бумаги. Аякс на мгновение замер, невольно вдыхая этот шлейф. Сердце предательски пропустило удар, а кончики ушей залились краской. — Фу, ну и запахи... Как в антикварной лавке, — пробормотал он, хотя сам не мог оторвать взгляда от рядов безупречных костюмов.Гардероб Чжун Ли был воплощением его самого. Темно-коричневые пиджаки, шелковые рубашки цвета топленого молока, тяжелые пальто с меховыми воротниками. Всё висело по цветам, от светлого к темному, пуговка к пуговке.— О, вы только посмотрите! — Тарталья вытащил одну из шелковых рубашек, прижимая ее к себе и начиная кружиться по комнате в нелепом танце. — «Аякс, не сутулься. Аякс, пей чай. Аякс, твои метафоры слишком деструктивны». Бла-бла-бла!Он подошел к зеркалу, прикладывая рубашку к своей груди. Ткань была невероятно нежной, холодной и скользкой. Аякс представил, как Чжун Ли застегивает эти пуговицы своими длинными, сильными пальцами... теми самыми, что недавно сжимали его бедра.Внезапно его лицо вспыхнуло. Он почувствовал себя нелепо и странно — будто он не протестует, а пытается стать ближе к человеку, который его запер. Эта мысль обожгла его сильнее любого Электро-заряда. — Боже, что я творю? Я же не фанатка-подросток, — он в ужасе отбросил рубашку на кровать, но тут же испугался, что оставил складку. — Так, спокойно. Я просто... провожу инспекцию. Да. Ищу улики его... его занудства!Он принялся лихорадочно перерывать полки. Его пальцы наткнулись на глубокую полку с аксессуарами. Там, в бархатных коробочках, лежали запонки, булавки для галстуков и... тяжелый шелковый платок с вышивкой золотыми нитями.Аякс вытащил его, поднося к лицу. Платок пах Чжун Ли так сильно, что у Тартальи закружилась голова. Он непроизвольно прижал ткань к губам, закрывая глаза. В этот момент его злость окончательно смешалась с чем-то пугающе нежным. Он ненавидел этого человека за его власть над ним, и в то же время... в то же время он хотел, чтобы Чжун Ли вернулся прямо сейчас и снова прижал его к креслу.— Псих. Я точно псих, — прошептал он в платок, чувствуя, как внутри всё сжимается от смущения. — Он меня вылечит... или я его окончательно с ума сведу.Внезапно в прихожей раздался звук поворачивающегося ключа. Чжун Ли вернулся раньше.Тарталья замер с платком в руках посреди разворошенного гардероба. Его глаза расширились от ужаса. ~ Щелчок замка отозвался в ушах Аякса как стартовый пистолет. Страх разоблачения мгновенно мутировал в его сознании в чистый, концентрированный азарт. В глазах вспыхнул тот самый опасный огонек, который появлялся лишь на поле боя. — О-о-о, игра началась, сяньшэн! — прошептал он, и хищная улыбка разрезала его лицо.Тарталья не стал ничего убирать. Напротив, он в порыве безумного вдохновения накинул на шею тот самый шелковый платок Чжун Ли и, схватив одну из его тяжелых рубашек, нырнул в самую глубь гардероба. Он зарылся в ряды безупречных пальто и пиджаков, чувствуя себя лисом в чужой норе. Ткань ласкала кожу, со всех сторон обступал густой, сводящий с ума запах Архонта — табак, сандал и холод камня.Сердце Аякса колотилось так сильно, что, казалось, вышибало чечетку о ребра. Это было не просто прятки. Это была охота, где он добровольно стал добычей, чтобы заманить охотника в ловушку.Шаги Чжун Ли в коридоре были размеренными, тяжелыми. — Аякс? Ты в гостиной? — голос психолога звучал спокойно, но в нем проскальзывали нотки нарастающего подозрения. — Я чувствую, что ты не на месте.Тарталья сжал губы, чтобы не рассмеяться в голос. Он чувствовал, как по спине бежит горячая волна — смесь адреналина и странного, запретного возбуждения от близости к вещам этого человека. Он прижал рубашку Чжун Ли к лицу, вдыхая аромат так глубоко, что закружилась голова. В тесноте шкафа было жарко, воздух стал густым.Шаги зазвучали совсем рядом. Дверь в спальню открылась с тихим скрипом. — Разворошил постель? — Чжун Ли остановился. — Твои детские выходки начинают утомлять, Аякс. Выходи.Тарталья сидел, затаив дыхание, прижавшись спиной к задней стенке шкафа. Прямо перед его носом висел тяжелый коричневый пиджак, в котором Чжун Ли был сегодня утром. Аякс протянул руку и осторожно коснулся рукава, представляя, как эта рука снова сжимает его бедро. От этой мысли внизу живота потянуло тугим узлом.— Неужели? — Чжун Ли подошел к гардеробу. Аякс видел сквозь щель между створками, как блеснули золотые пуговицы на его жилете. — Ты решил спрятаться там, где я храню самое личное? Это... неблагоразумно.Рука Архонта легла на ручку шкафа. Тарталья весь подобрался, мышцы напряглись, как пружины. В нем боролись два желания: остаться незамеченным и чтобы его нашли как можно скорее, грубо вытащили из этого шелкового плена и прижали к стене.— Я считаю до трех, — негромко произнес Чжун Ли, и его голос стал опасно вибрирующим. — Один.Аякс закусил губу, чувствуя, как по виску катится капля пота. Игривость зашкаливала, он едва сдерживал торжествующий вскрик.— Два.Тарталья резко подался вперед, решив не ждать финала. В тот момент, когда пальцы Чжун Ли начали тянуть створку, Аякс сам рванул ее на себя и буквально вывалился из вороха одежды прямо на Архонта.— Попался! — выдохнул он, сбивая Чжун Ли с ног.Они рухнули на ковер. Аякс оказался сверху, придавив психолога своим телом. Платок Чжун Ли на его шее развязался, рубашка в руках смялась, а в глазах плескался чистый восторг. Он видел, как расширились зрачки Чжун Ли, как на его обычно бесстрастном лице отразилось подлинное, человеческое ошеломление. — Ну что, доктор? — Тарталья тяжело дышал, его лицо было в сантиметре от лица Чжун Ли. — Какой диагноз поставите на этот раз? «Острое нежелание слушаться» или «хроническая тяга к чужим вещам»?Он чувствовал, как грудь Чжун Ли мерно вздымается под ним, и как руки Архонта медленно, почти невольно ложатся ему на талию, не давая отстраниться. Это мгновение было пропитано таким напряжением, что, казалось, между ними вот-вот проскочат искры. — Ты... невыносим, — прошептал Чжун Ли, и в его голосе больше не было строгости — только странное, хриплое признание поражения. Чжун Ли не ответил словами. Вместо этого его ладони, всё ещё покоившиеся на талии Аякса, резко скользнули выше, сминая тонкую ткань рубашки и припечатывая парня к своей груди. Одним мощным, плавным движением Архонт перехватил инициативу, переворачиваясь на ковре так, что теперь уже Тарталья оказался прижат к ворсистому покрытию, а над ним, как монолитная скала, навис Чжун Ли. — Ты считаешь это игрой, Аякс? — голос Чжун Ли стал опасно низким, вибрирующим прямо у самого уха Предвестника. — Ты ворвался в мой гардероб, присвоил мои вещи и думал, что я просто поглажу тебя по голове за эту «театральность»?Чжун Ли медленно, мучительно медленно начал склоняться к лицу Тартальи. Аякс замер, его зрачки расширились, поглощая всю синеву радужки. Он ждал столкновения, ждал, что этот невыносимый психолог наконец сорвется, но Чжун Ли остановился в миллиметре от его губ. Так близко, что их дыхание смешалось, превратившись в один горячий поток.— Ну же... — выдохнул Тарталья, и в этом звуке было поровну вызова и отчаянного смущения. — Чего вы ждете, сяньшэн? Сделайте уже хоть что-нибудь! Или ваш кодекс этики запрещает даже это?Вместо ответа Чжун Ли начал «играть». Он вел кончиком носа по скуле Аякса, едва касаясь кожи, заставляя того вздрагивать от невыносимой щекотки и искр, пробегающих по позвоночнику. Он вдыхал запах Тартальи — смесь морской соли, адреналина и своего собственного парфюма, который уже успел впитаться в кожу парня.— Ты пахнешь мной, — прошептал Чжун Ли, мазнув губами по мочке уха, там, где покачивалась красная сережка. — Тебе так нравится моя близость, что ты решил украсть её остатки из шкафа?Тарталья вспыхнул. Густой, яростный румянец залил его лицо до самых корней волос. Он попытался оттолкнуть Чжун Ли, ударив его кулаками в плечи, но Архонт даже не шелохнулся. — Заткнитесь! Просто замолчите! — прошипел Аякс, его пальцы впились в дорогую ткань пиджака Чжун Ли, сминая её в бесформенный ком. — Вы... вы издеваетесь надо мной! Это не терапия, это какая-то пытка! Вы специально это делаете, чтобы потешить свое самолюбие?Чжун Ли снова придвинулся, его губы почти коснулись уголка рта Тартальи, но в последний момент он снова отстранился, заглядывая в его пылающие гневом и желанием глаза. В золоте глаз Архонта плясали смешинки, смешанные с чем-то темным и первобытным.— Я просто следую твоим правилам, Аякс. Ты хотел экшена? Ты хотел внимания? — Чжун Ли прижал колено между бедер Тартальи, фиксируя его окончательно. — Смотри мне в глаза. Не отворачивайся. Твоя злость — это лишь щит. Что за ним, Аякс?Тарталья задыхался. Он злился на себя за то, что его тело предательски отзывалось на каждое мимолетное касание, на этот дразнящий запах и на то, как Чжун Ли умело доводил его до грани, не переступая её. Это была психологическая война, в которой Аякс проигрывал по всем фронтам. — Я ненавижу вас, — выплюнул он, хотя его пальцы судорожно сжались на затылке Чжун Ли, притягивая его обратно, не давая увеличить дистанцию. — Ненавижу вашу правильность и эти ваши «игры». — Ложь, — спокойно констатировал Чжун Ли, продолжая дразнить его короткими, невесомыми касаниями дыхания к самой кромке его губ. — Ты жаждешь этого контроля так же сильно, как я жажду твоей тишины.

***

Прошло несколько недель. Аякс полностью восстановился, и его тело, изголодавшееся по настоящему делу, теперь вибрировало от избытка энергии. Чжун Ли, официально завершив «курс терапии», согласился на финальный спарринг, но на этот раз они выбрали не Золотую палату, а уединенное плато в Заоблачном пределе, где только ветер и скалы могли стать свидетелями их столкновения. — Надеюсь, вы не забыли, как держать копье, сяньшэн? — Тарталья хищно улыбнулся, и в его руках мгновенно материализовались парные Гидро-клинки.В этот раз Чайльд не просто атаковал — он использовал новое мастерство, отточенное во время вынужденного простоя. Вместо хаотичных рывков он двигался плавно, как ртуть, закручивая вокруг себя водяные воронки, которые не просто наносили урон, а создавали эффект линзы, искажая пространство и дезориентируя противника. Тарталья совершил головокружительный прыжок, но вместо прямого удара он метнул водяное копье в землю у ног Чжун Ли. В момент столкновения вода не разлетелась брызгами, а превратилась в вязкую ловушку, сковывающую движения.Чжун Ли даже не шелохнулся. Он лишь слегка ударил каблуком туфли по камню, и мощная Гео-волна мгновенно кристаллизовала водяной плен, превращая его в острые ледяные шипы, направленные в сторону Аякса.Чайльд, смеясь, проскользил по воздуху, используя свои клинки как коньки по этим самым шипам. Он сократил дистанцию за долю секунды, и их оружие встретилось с оглушительным звоном.Они оказались в опасной близости. Копье Чжун Ли блокировало оба клинка Тартальи, и они замерли, давя друг на друга всем весом.— Твоя техника стала чище, — ровным голосом произнес Чжун Ли, глядя прямо в горящие азартом глаза Аякса. — Ты больше не борешься с собой. Ты стал... течением. — А вы всё такая же скала, — выдохнул Тарталья, чувствуя, как от физического напряжения и близости Архонта по коже бегут искры. — Но даже скалы точит вода, помните?Чжун Ли внезапно изменил хватку. Вместо того чтобы оттолкнуть парня, он сделал шаг в сторону, увлекая Аякса за собой. Инерция заставила Тарталью пошатнуться, и в этот миг Чжун Ли снова применил свой излюбленный прием — его свободная рука жестко перехватила Тарталью за поясницу, притягивая к себе и лишая возможности маневра.— Опять эти ваши штучки? — Тарталья зло сощурился, хотя его дыхание мгновенно сбилось. — Мы деремся или танцуем? — В высшем мастерстве разницы нет, — ответил Чжун Ли, склоняясь к самому его лицу. — Ты снова злишься, Аякс. Но теперь твоя злость пахнет не отчаянием, а триумфом.Чайльд попытался ударить его локтем, но Чжун Ли перехватил и эту руку, прижимая её к своей груди. Они стояли на самом краю обрыва, под ними была бездна, а между ними — электрическое напряжение, которое было сильнее любого Глаза Бога. — Вы... невозможны, — прошипел Тарталья, чувствуя, как его смущение снова борется с желанием продолжить этот танец-битву. — Я всё равно найду брешь в вашем щите. — Я буду ждать, — спокойно пообещал Чжун Ли, наконец отпуская его, но оставляя на коже Аякса обжигающее ощущение своего присутствия.