Эхо Бездны в Янтарной Оправе

Дождь в Ли Юэ всегда падал одинаково — тяжёлыми, свинцовыми каплями, которые превращали неоновые вывески мегаполиса в размытые акварельные пятна. В кабинете доктора Чжун Ли, расположенном на верхнем этаже старинного здания с высокими потолками, царила иная стихия. Здесь время застывало в янтаре.Тишина была почти физически ощутимой. Она пахла сандалом, старой бумагой и дорогим сортом чая, который доктор заваривал с точностью алхимика. Чжун Ли сидел в глубоком кожаном кресле, его спина была идеально прямой, а взгляд карих глаз — спокойным и неподвижным, как гладь горного озера. Он просматривал папку, присланную «отделом кадров» корпорации «Фатуи».«Аякс. Кодовое имя: Чайльд. Склонность к неоправданному риску, импульсивность, высокая эффективность в кризисных ситуациях. Рекомендовано: принудительная терапия после инцидента в порту».Дверь распахнулась без стука, но и без грохота. В комнату ворвался запах озона, мокрого асфальта и чего-то острого, металлического. — Доктор? Надеюсь, я не опоздал. Пробки в этом городе просто убийственные, — раздался бодрый, чуть хрипловатый голос.Аякс вошёл, стряхивая капли воды с рыжих волос. На нём был безупречно скроенный серый костюм, который сидел на нём так ладно, словно был второй кожей. Он улыбался — той самой обезоруживающей, яркой улыбкой, которая заставляла людей доверять ему за секунду до того, как он подпишет им смертный приговор. Он выглядел невероятно привлекательным: живые глаза, атлетичное телосложение, аура опасного, но чертовски обаятельного хищника. — Проходите, Аякс. Время — это контракт, который мы заключаем с реальностью, но я готов простить вам эти пять минут, — негромко ответил Чжун Ли, жестом указывая на кресло напротив.Аякс сел, но не развалился, а замер в позе взведенной пружины. Он окинул кабинет взглядом, задержавшись на старинных свитках. — У вас тут… уютно. Хотя, признаться, я ожидал увидеть больше мягких стен и меньше антиквариата. Вы ведь собираетесь копаться в моей голове, верно? — он игриво подмигнул, пытаясь сбить пафос момента.Чжун Ли не улыбнулся. Он медленно отставил чашку. — Я не «копаюсь», Аякс. Я помогаю вам найти порядок в том хаосе, который вы называете своей жизнью. Ваша тяга к насилию — это лишь верхушка айсберга. Под ней скрывается нечто гораздо более хрупкое.Аякс на мгновение замер. Его улыбка не исчезла, но стала какой-то застывшей. Гнетущая атмосфера кабинета начала давить ему на плечи. Здесь не было врагов, которых можно было ударить. Здесь был человек, который видел его насквозь. — О, вы уже начали? — Чайльд неловко рассмеялся, и в этом смехе впервые промелькнула нотка настоящей нервозности. — Знаете, я просто парень, который любит свою работу. Немного драйва, немного риска… — И испачканный воротник, — перебил его Чжун Ли.Аякс замер. Он рефлекторно коснулся шеи. — Оу… Чжун Ли поднялся со своего места. Его движения были грациозными и медленными. Он подошел к Аяксу, вторгаясь в его личное пространство так естественно, что тот даже не подумал отшатнуться. Доктор наклонился, его лицо оказалось в опасной близости от лица пациента. Аякс почувствовал тепло, исходящее от мужчины, и тонкий аромат ладана. — У вас сбился узел галстука, — произнес Чжун Ли почти шепотом. — И пятно… кажется, это кровь. Не ваша.Длинные, изящные пальцы доктора коснулись ткани галстука прямо под подбородком Аякса. Чжун Ли начал медленно перевязывать узел, его костяшки то и дело задевали чувствительную кожу шеи.Аякс, который минуту назад чувствовал себя хозяином положения, вдруг ощутил, как к лицу приливает жар. Он затаил дыхание. Его сердце, привыкшее к бешеным ритмам перестрелок, внезапно пропустило удар по совсем другой причине. Он смотрел в золотистые глаза Чжун Ли и видел в них не осуждение, а странную, пугающую нежность. — Доктор… — выдавил из себя Аякс, чувствуя, как его хваленая харизма рассыпается в прах. — Это тоже… часть терапии? Его голос дрогнул. Он покраснел так густо, что это стало заметно даже при тусклом свете лампы. Он выглядел сейчас не как грозный Предвестник, а как мальчишка, которого впервые поймали на чем-то очень личном. — Чистоплотность — залог ясного ума, — спокойно ответил Чжун Ли, затягивая идеальный узел и слегка похлопывая Аякса по груди. — Ну вот. Теперь мы можем начать говорить о том, почему вы так сильно хотите, чтобы вас кто-то остановил.Чжун Ли вернулся в свое кресло, а Аякс так и остался сидеть, не в силах пошевелиться, ощущая, как горят его щеки и как в этой тяжелой, пахнущей дождем тишине рождается что-то, к чему он совершенно не был готов.

***

Чжун Ли медленно отстранился, затянув узел галстука с идеальной точностью. Его ладонь на мгновение задержалась у воротника Чайльда — жест был почти отеческим, если бы не пугающая холодность его янтарного взгляда. — Так лучше, — невозмутимо произнес доктор. — Опрятность дисциплинирует. Скажите, Аякс, этот гнев, который вы принесли с собой… он возник из-за того, что вас заставили сюда прийти? — Нет, — огрызнулся Чайльд, дернув плечом, чтобы сбросить остатки чужого тепла. Он уселся в глубокое кожаное кресло, намеренно закинув ногу на ногу и пачкая ботинком чистую ножку стола. — Мне вообще плевать на это место. Чжун Ли сел напротив, плавно сложив руки на коленях. — Хорошо. Тогда, возможно, вас задело то, что в той драке в порту вам не дали довести дело до конца? Вы чувствуете незавершенность? — Нет. Мне было скучно уже через две минуты. — Значит, дело в семье? — Чжун Ли прищурился, едва заметно склонив голову. — Ваше руководство упоминало, что вы часто срываетесь, когда письма из дома приходят с задержкой. Вы боитесь, что они узнают о вашей… нестабильности? — Нет, — Аякс выудил из кармана складной нож и принялся вертеть его между пальцами, надеясь увидеть хоть тень тревоги на лице врача. — Моя семья думает, что я здесь на курсах повышения квалификации. И мне всё равно, что они там думают. — И всё же вы здесь, — голос Чжун Ли оставался ровным, как гладь озера. — Вы могли бы просто уйти. Дверь не заперта. Но вы сидите здесь и пытаетесь казаться опаснее, чем вы есть. Это потому, что вам нужно, чтобы кто-то вас остановил? — Нет. — Вам нравится причинять боль другим?— Нет. — Вам нравится, когда боль причиняют вам? — Нет, — зубы Чайльда скрипнули. Каждое «нет» вылетало из него как пуля, но Чжун Ли, казалось, был бронированным.Доктор потянулся к чайнику и тонкой струйкой разлил темный, почти черный настой по чашкам. — Значит, вы утверждаете, что в вашей жизни нет ни одной проблемы, которую мы могли бы обсудить? Что вы абсолютно счастливы, избивая людей до полусмерти в подворотнях? — Нет, я этого не говорил, — Аякс на секунду сбился с ритма отрицания, и это заставило его разозлиться еще сильнее. — Тогда, может быть, вы просто хотите, чтобы я перестал задавать вопросы и выгнал вас? — Чжун Ли поднял на него взгляд, в котором читалось странное, почти пугающее терпение.Аякс замер, сжимая рукоять ножа так крепко, что побелели костяшки. Он смотрел в эти невозможные глаза и чувствовал, как внутри всё кричит: «Да! Уйди! Оставь меня!». Но вслух он выдавил только одно: — Нет. Чжун Ли едва заметно улыбнулся — одними уголками губ.— Прекрасно. Мы наконец-то нащупали правду.

***

На следующий день Чайльд ворвался в кабинет на десять минут позже, нарочито громко хлопнув дверью. На нем был тот самый синий галстук — шелковый, глубокого полночного оттенка. Он ненавидел себя за то, что послушался, но еще больше ненавидел то, как предвкушал этот визит.Чжун Ли сидел в той же позе, в какой Аякс оставил его вчера. Казалось, он вообще не шевелился целые сутки. Свет из окна падал на его точеный профиль, подчеркивая остроту скул и холодный блеск глаз. — Вы опоздали, — голос доктора прозвучал низко, вибрируя в грудной клетке Аякса. — Проверяете, насколько хватит моего терпения? — Нет, — Чайльд с вызовом плюхнулся в кресло, расстегивая верхнюю пуговицу пиджака. — Пробки. И вообще, я не обязан отчитываться перед вами как школьник.Чжун Ли медленно встал. Его движения были текучими, как расплавленное золото. Он подошел к Аяксу со спины, и тот невольно вжался в спинку кресла. Кожаные перчатки доктора скользнули по плечам парня, медленно спускаясь к груди.— Синий вам действительно к лицу, — прошептал Чжун Ли прямо над его ухом. — Он делает ваш взгляд менее агрессивным и более… честным. Скажите, Аякс, вы плохо спали сегодня?— Нет, — солгал Тарталья, чувствуя, как его лицо заливает густая краска. Он полночи проворочался, вспоминая холодные пальцы на своей шее.— Странно. Ваши зрачки расширены, дыхание прерывистое. Вы возбуждены, Аякс? — Нет! — Чайльд резко обернулся, сталкиваясь нос к носу с доктором. Расстояние между ними сократилось до пары сантиметров. Он видел каждую ресничку, чувствовал запах дорогого табака и старины.Чжун Ли не отстранился. Напротив, он слегка наклонился вперед, его взгляд упал на губы Аякса, а затем снова вернулся к глазам.— Вы злитесь, потому что я читаю вас как открытую книгу? — рука доктора переместилась на подлокотник, фактически запирая Чайльда в пространстве кресла. — Или потому, что вам нравится быть пойманным? — Нет, — голос Аякса превратился в хриплый шепот. Смущение душило его, мешая соображать. — Вы просто… слишком много о себе возомнили. — Правда? — Чжун Ли приподнял бровь, и в этом жесте было столько хладнокровного превосходства, что у Аякса подкосились ноги, хотя он сидел. — Тогда почему вы не оттолкнете меня? У вас ведь отличная реакция. Вы могли бы уложить меня на лопатки за секунду. Но вы сидите и ждете. Вы ждете, что я сделаю что-то еще? — Нет. — Вы хотите, чтобы я коснулся вас снова? — Нет.Чжун Ли медленно снял одну перчатку, обнажая бледную, идеальную ладонь. Он коснулся кончиками пальцев щеки Аякса, ведя линию вниз, к самому краю синего галстука.— Ваше тело говорит «да», пока ваши губы твердят «нет», — констатировал доктор, его тон был аналитическим, почти клиническим, но взгляд оставался обжигающим. — Это классический конфликт между подавленным желанием и навязанной маской солдата. Вы боитесь, что если сдадитесь мне, то потеряете свою силу?— Нет, — выдохнул Аякс, зажмуриваясь. От этого прикосновения внутри всё скрутило тугим узлом. — Я ничего не боюсь. — Тогда откройте глаза, — приказал Чжун Ли. Это был не вопрос, а властное требование. — Смотрите на меня. Вы чувствуете себя униженным от того, что я так легко управляю вашими реакциями? — Нет.— Вам страшно, что я могу зайти дальше? — Нет, — Аякс наконец открыл глаза, и в них блеснул вызов, смешанный с отчаянием.Чжун Ли внезапно убрал руку и вернулся к своему столу, словно ничего не произошло. Он снова стал тем самым «непробиваемым» доктором. — Ваше упрямство очаровательно, Аякс. Но на сегодня сеанс окончен. Подумайте о том, почему вы так отчаянно защищаете свою пустоту.Чайльд сидел в кресле, тяжело дыша и глядя на свою дрожащую ладонь. Он чувствовал себя полностью раздетым, хотя на нем был застегнут каждый крючок.

***

Тарталья не просто вышел — он почти вывалился из кабинета, едва не задев плечом дверной косяк. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась с глухим, окончательным звуком, отрезая его от прохладного аромата сандала и этого невыносимого, всевидящего взгляда.В коридоре было пусто, но Аяксу казалось, что стены сжимаются. Его лицо горело так, будто по нему полоснули огненным хлыстом. Он рванул узел синего галстука, чувствуя, как шелк душит его, напоминая о прикосновении чужих пальцев. «Это просто терапия. Это просто старик-мозгоправ», — пульсировало в голове, но тело кричало об обратном.Его внутреннее состояние напоминало выжженное поле после битвы, где вместо триумфа — лишь пыль и странное, липкое чувство поражения. Аякс привык, что уязвимость — это физическая рана, которую можно зашить. Но то, что сделал Чжун Ли, не имело отношения к плоти. Он залез под кожу, вскрыл те пласты одиночества, которые Аякс годами заваливал трупами врагов и фальшивым смехом.Психологический раздрай достиг пика.Его, Одиннадцатого Предвестника, заставили краснеть как мальчишку. Он ненавидел свою реакцию, ненавидел то, как предательски дрогнули колени. Кожа на щеке всё еще горела там, где ее коснулась обнаженная ладонь доктора. Это мимолетное прикосновение казалось интимнее, чем любой из его прошлых романов.Аякс хотел вернуться и ударить Чжун Ли, чтобы стереть эту спокойную улыбку, и одновременно — до одури хотел, чтобы сеанс длился вечно.Он дошел до своей машины, вцепился в руль и уставился в лобовое стекло. Дыхание никак не приходило в норму. Чжун Ли не просто «чинил» его — он препарировал его душу с холодным любопытством ювелира. Самым страшным было осознание: Аяксу нравилось, что его не боятся. Что кто-то настолько сильнее его ментально, что может позволить себе быть хладнокровно-нежным. — Черт бы тебя побрал, — прошептал он в пустоту салона.Он чувствовал себя обнаженным. Не в физическом смысле, а так, будто с него содрали всю его браваду, оставив лишь маленького, потерянного мальчика, который готов на любые безумства, лишь бы его заметили.

***

На следующее утро «терапия» дала обратный эффект. Внутренний раздрай, вызванный холодным спокойствием Чжун Ли, требовал выхода. Аяксу нужно было доказать самому себе, что он все еще хищник, а не податливая глина в руках психолога.Местом для «срыва» он выбрал заброшенный склад в доках, где закрепилась банда контрабандистов.Тарталья не стал договариваться. Он ворвался внутрь, и пространство мгновенно наполнилось вспышками лазурного света. В его руках материализовались парные клинки из чистой гидро-энергии. Первый противник даже не успел вскрикнуть. Аякс прошел сквозь него быстрым рывком, оставляя за собой лишь водяной шлейф и глубокий разрез на горле, из которого фонтаном брызнула горячая кровь. Тарталья почувствовал, как несколько капель попали ему на щеку, и это подействовало на него лучше любого антидепрессанта.Он двигался неестественно быстро, перетекая из одной формы в другую. Клинки соединились в длинное копье, которым он пригвоздил двоих бандитов к стене. Хруст ломающихся ребер отозвался в его теле приятной вибрацией. С каждым новым ударом, с каждым новым алым пятном на его светлом пиджаке, смущение и уязвимость перед Чжун Ли отступали. Здесь, среди криков и крови, всё было просто. Здесь он был богом.Когда последний из бандитов упал, захлебываясь собственной кровью, Аякс замер посреди склада. Его одежда была безнадежно испорчена, костяшки пальцев сбиты, а в глазах горел тот самый безумный огонек, который доктор пытался потушить.Он тяжело дышал, глядя на свои руки, перепачканные красным. В голове пульсировала только одна мысль: «Посмотри на меня теперь, Чжун Ли. Сможешь ли ты поправить мне галстук, когда он пропитан кровью?»Это был не просто срыв — это было приглашение. Аякс специально оставил свидетелей, чтобы полиция вызвала его куратора. Он хотел, чтобы Чжун Ли увидел его таким — первобытным, жестоким, неуправляемым. Тарталья наслаждался не только самой битвой, но и тем, как он сейчас нарушает «контракт». Он предвкушал, как войдет в стерильный кабинет, пахнущий сандалом, и принесет туда запах железа и смерти. Он хотел увидеть, дрогнет ли хладнокровие доктора, когда тот увидит своего пациента в таком состоянии. — Ну же, доктор... — прошептал он, облизывая окровавленную губу. — Попробуйте меня усмирить теперь. ~ Когда полиция ворвалась на склад, их встретила тишина, пропитанная тяжелым, металлическим запахом крови. Аякс сидел на горе из пустых ящиков в самом центре бойни. Его светлый пиджак был безнадежно испорчен багровыми пятнами, а синий галстук — тот самый, который выбрал Чжун Ли — наполовину выбился из-под жилета.Тарталья медленно поднес ладонь к лицу. На указательном пальце запеклась чужая кровь. Он посмотрел на приближающихся спецназовцев с ленивым, почти сытым прищуром хищника и, не отводя взгляда от командира отряда, медленно обхватил палец губами.Он слизнул соленую, теплую влагу, прикрыв глаза от острого, болезненного наслаждения. Это было вызывающе, почти интимно — акт чистого неповиновения. — Руки за голову! Живо! — гаркнул офицер, целясь Аяксу в грудь.Тарталья лишь хрипло рассмеялся, подавшись вперед. Его движения были текучими, пропитанными адреналином и странной, темной сексуальностью. — Нет, — выдохнул он, и в этом коротком слове было больше вызова, чем в целой армии. — Разве вы не видите? Я занят. Я дегустирую плоды своего… срыва. — Ты под арестом, Чайльд! Слезь с ящиков, или мы откроем огонь!Аякс медленно встал, разминая плечи. Его взгляд блуждал по наставленным на него дулам, но в мыслях он уже был в кабинете Чжун Ли. Он представлял, как доктор будет смотреть на эти пятна. Будет ли его взгляд таким же холодным? Или в янтарных глазах наконец вспыхнет первобытный ужас... или вожделение? — Давайте, — прошептал Тарталья, делая шаг навстречу копам. Он расправил плечи, выставляя вперед грудь, запятнанную кровью. — Наденьте на меня наручники. Я хочу почувствовать сталь на запястьях. Это так напоминает методы моего психотерапевта.Один из копов, молодой парень, заметно сглотнул, не в силах отвести взгляд от полубезумного, невероятно красивого рыжего парня, который буквально светился от возбуждения. — Ты больной наглухо, — пробормотал полицейский, грубо хватая Аякса за руки и прижимая его лицом к холодной, влажной стене. — Нет, — простонал Аякс, когда холодный металл браслетов впился в кожу. — Я просто очень, очень прилежный пациент.Когда его вели к выходу мимо шеренги спецназа, он шел с высоко поднятой головой, слизывая оставшуюся каплю крови с уголка губ. Он специально задел плечом офицера, обдавая его запахом пороха и железа. — Передайте доктору Чжун Ли, что у нас внеплановая сессия, — бросил он через плечо, сверкнув глазами. — И скажите, что я приду в этом самом виде. Надеюсь, он не побрезгует развязать мой галстук зубами, раз мои руки теперь заняты.В машине полиции Аякс сидел, откинув голову на стекло и тяжело дыша. Смущение, которое он чувствовал утром, сменилось диким, неконтролируемым триумфом. Он знал: когда Чжун Ли увидит его в камере допроса — окровавленного, в цепях, но с этой порочной улыбкой — их игра перейдет на совершенно новый уровень. ~ Аякс сидел в кузове полицейского фургона, зажатый между двумя спецназовцами. Теснота, запах пота и дешевого табака охранников мешались с его собственным, уже запекающимся ароматом крови. Он чувствовал, как по коже бегут искры остаточного электричества от битвы, и это возбуждение требовало немедленного выхода. — Эй, офицер, — прошептал он, подаваясь вперед так низко, что его дыхание коснулось уха ближайшего копа. — У вас руки дрожат. Боитесь, что я перекушу вам горло прямо здесь? — Заткнись, мразь, — буркнул тот, но Аякс заметил, как парень судорожно сжал приклад автомата. — Нет, — Чайльд прикрыл глаза, выгибая спину. Рубашка, пропитанная кровью и потом, облепила его торс, подчеркивая каждую мышцу. — Вы не боитесь. Вы заворожены. Вам никогда не доводилось видеть кого-то столь... живого, правда?Он намеренно потерся скованными запястьями о колено соседа. Металл наручников звонко звякнул в тишине фургона.— Знаете, мой психиатр говорит, что я ищу наказания. — Аякс облизнул пересохшие губы, оставив на них розоватый след. — Может, проверите, насколько глубоко зашли мои... девиации? В моем заднем кармане есть еще один нож. Хотите достать его сами?Молодой полицейский, не выдержав этого порочного, лихорадочного взгляда, потянулся к его бедру. Это была ошибка. Аякс ждал именно этого секундного сокращения дистанции. В ту же секунду Чайльд, несмотря на скованные руки, резко вскинул сцепленные кисти вверх, перебрасывая цепь наручников через голову офицера. Он рванул на себя, заставляя копа задохнуться, и одновременно ударил второго охранника коленом в челюсть. Хруст кости смешался со стоном. — Осторожнее, — выдохнул Аякс, прижимаясь всем телом к задыхающемуся полицейскому, чувствуя его панику и быстрый пульс. — Я ведь могу и не остановиться. Вам нравится эта близость, офицер? Чувствуете, как быстро бьется мое сердце? — Сними... его... с меня! — прохрипел коп, пытаясь оттолкнуть разгоряченного парня. — Нет, — Аякс прикусил мочку уха мужчины, оставляя на ней кровавый след. — Вы ведь сами этого хотели. Все вы хотите коснуться бездны, пока она не поглотила вас.В фургоне завязалась короткая, яростная свалка. Чайльд двигался как змея, используя свои цепи как удавку. Он наслаждался каждым ударом, каждым прикосновением тел. Для него это было продолжением той прелюдии, которую начал Чжун Ли в своем кабинете. Он доводил ситуацию до предела, превращая арест в извращенный танец.Когда фургон наконец затормозил у участка и двери распахнулись, полицейские увидели картину, от которой у многих перехватило дыхание: двое элитных бойцов валялись на полу, а посреди них возвышался Аякс. Его волосы были всклокочены, синий галстук полностью развязан и свисал как петля, а по подбородку текла свежая струйка крови — его собственной или чужой, уже невозможно было разобрать.Он посмотрел на подоспевшее подкрепление с такой откровенной, хищной сексуальностью, что даже видавшие виды детективы замялись. — Где он? — спросил Аякс, тяжело и часто дыша, его грудь вздымалась под разорванной рубашкой. — Где мой добрый доктор? Я приготовил для него столько новых... симптомов.Его вытащили из машины, почти волоча по земле, но он только смеялся, подмигивая каждому встречному копу. — Вам неприятно на меня смотреть? — бросил он капитану участка, проходя мимо. — Нет, — невольно ответил тот, прежде чем осознал, что попал в ловушку этой безумной харизмы. — Вот и славно, — Аякс облизнул губы. — Оставьте нас с доктором Чжун Ли одних в допросной. И выключите камеры. Поверьте, то, что я собираюсь ему рассказать, не предназначено для ваших ушей.

***

Тарталья ввалился в здание полицейского участка так, словно это был не конвой в камеру, а его личное триумфальное шествие в элитный клуб. Его ботинки звучно щелкали по кафелю, оставляя за собой мажущие багровые следы. Спецназовцы, теперь уже впятером, держали его в кольце, но Аякс лишь весело щурился от яркого люминесцентного света, который делал его рыжие волосы почти огненными. — Какое освещение! — воскликнул он, оборачиваясь к дежурному сержанту, который выронил ручку при виде этого окровавленного полуобнаженного мессии хаоса. — Подчеркивает все мои достоинства, не находите? Только не говорите, что у вас тут нет зеркала. Хочу убедиться, что мой левый глаз не слишком заплыл — это испортит все впечатление от фото на досье.Он подошел к столу дежурного, игнорируя нацеленные в спину стволы, и тяжело оперся на него скованными руками. Цепь наручников со звоном ударилась о столешницу. — Послушайте, офицер... — он прищурился, читая имя на бейдже, — ...Смит. Какое редкое и звучное имя. У вас в участке всегда так скучно? Куда делся тот парень из фургона? У него был потенциал, хоть он и слишком быстро теряет сознание. Передайте ему, что нож в моем заднем кармане был... метафорой. Хотя, если он залезет туда сейчас, он найдет только дыру в подкладке и мое искреннее расположение. — Лицом к стене, мразь! — рявкнул один из конвоиров, толкая его дулом автомата между лопаток.Аякс лишь прогнулся в пояснице, издавая тихий, гортанный смешок. Рубашка окончательно сползла с одного плеча, обнажая россыпь свежих ссадин и старых шрамов — немую летопись его безумия. — Осторожнее с интонациями, — Чайльд медленно повернул голову, глядя на спецназовца через плечо. В его голубых глазах, лишенных бликов, не было ни капли страха — только пугающая, голодная пустота. — Вы ведь знаете, кто платит налоги, на которые куплены ваши пули? О, подождите... в моем случае, это мои враги оплачивают мой досуг.Он театрально вздохнул и обвел взглядом собравшихся полицейских, которые замерли, завороженные его наглостью.— Ну же! Неужели никто не предложит мне стакан воды? Или, может, у вас тут припрятано что-то покрепче? Мой... консультант, господин Чжун Ли, всегда говорит, что гостеприимство — это лицо города. Ваше лицо сейчас выглядит так, будто у него хронический запор.Аякс подался вперед, сокращая дистанцию с ближайшим офицером до интимного минимума. — Расслабьтесь. Я ведь уже в наручниках. Видите? Я совершенно беспомощен, — он поднял руки, и на его губах заиграла та самая лисья, порочная усмешка. — Можете делать со мной что хотите. Обыщите меня... тщательно. Вдруг я спрятал еще что-нибудь острое под кожей? — Ой, полегче с захватом, офицер, — выдохнул Аякс, когда его в очередной раз встряхнули за плечо, ведя по коридору. Он театрально поморщился, хотя в глазах плясали бесенята. — У вас такие грубые руки... Неужели в академии не учат нежности с задержанными?Он шел полуобнаженным, и разорванная в клочья рубашка теперь окончательно превратилась в аксессуар, едва прикрывающий лопатки. Широкая, рельефная грудь, по которой змеились дорожки пота и подсохшей крови, была выставлена напоказ. Каждая мышца перекатывалась под кожей при каждом шаге, притягивая взгляды даже самых стойких охранников. — Заткнись и шагай, рыжая дрянь, — прорычал конвоир, толкая его в спину.— «Дрянь»? О, как грубо! — Аякс резко остановился и обернулся, из-за чего охранник едва не врезался в него. — А я-то думал, между нами проскочила искра в том фургоне. Посмотрите на меня, — он выпятил грудь, заставляя цепи наручников натянуться на животе. — Разве я похож на преступника? Я — сама невинность. Жертва обстоятельств и... чрезмерного темперамента вашего коллеги. — Ты троих в реанимацию отправил, «невинность»! — сорвался на крик сержант, наступая на него. — Они первые начали! — Аякс округлил глаза, состроив самую умильную гримасу, на которую был способен, при этом облизывая окровавленный уголок губ. — Один так сильно хотел меня обыскать, что я просто помог ему... сократить дистанцию. Разве это преступление — хотеть близости? Вот вы, офицер, — он шагнул вплотную к здоровяку-стражу, почти касаясь его носа своим, — у вас так бешено колотится сердце. Это от злости или от того, что я стою слишком близко? — Отойди, — прохрипел тот, хватаясь за дубинку, но рука его заметно дрогнула, завороженная видом разгоряченного, полуголого парня, который буквально светился опасным азартом. — А если не отойду? — прошептал Чайльд, понижая голос до интимного хрипа. — Ударите меня? Накажете? О, прошу... только не по лицу, оно мне еще пригодится для свидания. Хотя, если вам нравится вид синяков на моем теле, я готов потерпеть. У вас ведь есть укромная комната без камер, верно? — Ты издеваешься над нами? — другой охранник попытался схватить его за локоть, но Аякс ловко увернулся, крутанувшись на месте так, что полы его рваной рубашки взметнулись, открывая вид на косые мышцы превосходного пресса. — Издеваюсь? — Аякс прижал скованные руки к груди, прямо над бьющимся сердцем. — Я оскорблен до глубины души! Я просто хотел немного внимания. А вы ведете себя так, будто я монстр. Посмотрите на эти запястья, — он поднес покрасневшие от металла руки к лицу стража. — Кожа такая нежная... Вам совсем меня не жалко?Он рассмеялся — звонко, чисто, абсолютно безумно — и, резко сменив тон, добавил с хищной усмешкой:— Хотя, если честно, мне нравится, когда на мне оставляют следы. Жаль, что у вас кишка тонка сделать это правильно.

***

Тяжелая металлическая дверь допросной захлопнулась с глухим лязгом, отсекая шум участка. В комнате пахло озоном, дешевым кофе и застарелым страхом. Следователь — мужчина с лицом, вырубленным из серого гранита, и глазами, в которых застыл лед десятилетней выслуги, — швырнул на стол толстую папку.Аякс сидел на привинченном к полу стуле, вальяжно развалившись и закинув ногу на ногу. Его разорванная рубашка окончательно превратилась в полоски ткани, едва прикрывающие широкие плечи и рельефные грудные мышцы, по которым все еще маслянисто поблескивал пот. — Имя, — сухо бросил следователь, садясь напротив.— О, мы пропускаем прелюдию? — Аякс подался вперед, и цепь наручников скрежетнула по металлу стола. Он специально выставил вперед свою мускулистую грудь, на которой алела свежая царапина. — Я надеялся, вы сначала предложите мне сигарету. Или хотя бы спросите, как прошел мой вечер. Спойлер: он был... взрывным. — Твои шутки закончатся в камере смертников, парень. Трое офицеров в больнице. Один — с прокушенным ухом и сломанной челюстью. Ты понимаешь, что это не просто хулиганство? Это нападение на представителей власти. — Нападение? — Аякс округлил глаза в притворном ужасе, прижимая скованные руки к обнаженной коже чуть ниже ключиц. — Офицер, вы разбиваете мне сердце! Это была самооборона... чувств. Ваш мальчик в фургоне так на меня смотрел, что я просто не мог не ответить на его безмолвный призыв. Разве я виноват, что он оказался таким хрупким в моих объятиях?Следователь ударил ладонью по столу, заставляя лампу над ними качнуться. Свет заплясал на безумном лице Чайльда, подчеркивая острые скулы и порочную улыбку. — Хватит паясничать! Кто твой наниматель? На кого работает «Фатуи» в этом секторе? — следователь схватил Аякса за воротник остатков рубашки, дергая на себя.Аякс не сопротивлялся. Наоборот, он с наслаждением подался навстречу, так что его горячая, липкая от чужой крови грудь коснулась форменного пиджака следователя. — Вы так близко... — прошептал Тарталья, и в его голосе прорезались опасные, вибрирующие нотки. — Чувствуете? Мое сердце бьется ровно. Никакого страха. Только предвкушение. А ваше? О, я слышу, как оно частит. Тук-тук, тук-тук... Вы боитесь, что я сделаю с вами то же самое, что с ними? Прямо здесь, под камерами? — Ты ни черта мне не сделаешь, щенок, — прошипел следователь, хотя в его зрачках отразилось мимолетное колебание. — Не будьте так уверены, — Аякс прищурился, и его взгляд стал тяжелым, почти осязаемым. — Знаете, в чем ваша ошибка? Вы думаете, что решетки и эти железки на моих запястьях что-то значат. Но я — стихия. Я — хаос в человеческом обличье. И сейчас мне очень скучно. Вы ведь не хотите, чтобы я начал развлекать себя... за ваш счет?Он медленно, провокационно облизал верхнюю губу, не сводя взгляда с глаз следователя.— Давайте договоримся. Вы снимаете эти тесные браслеты, приносите мне чистую рубашку — желательно шелковую, я ценю комфорт, — и, может быть, я расскажу вам, какого цвета глаза у человека, который заставил меня сдаться вам добровольно.Следователь отпрянул, словно обжегся об эту раскаленную наглость. — Добровольно? Ты издеваешься? — Конечно, — Аякс снова откинулся на спинку стула, демонстрируя во всей красе свой торс и хищную улыбку. — Если бы я не хотел здесь быть, этот участок уже превратился бы в горящий аквариум. Я здесь только потому, что мне интересно, как далеко зайдет эта игра. Ну что, продолжим допрос или перейдем к более... интимным методам дознания? Я весь ваш.В этот момент дверь допросной снова открылась, и на пороге показался дежурный с бледным лицом. Следователь уже занес кулак для удара, потеряв самообладание от этой наглой, порочной улыбки, когда дверь допросной распахнулась с таким грохотом, что штукатурка посыпалась с потолка. На пороге стоял дежурный, бледный как полотно. — Сэр... там... прибыли. Сверху. Приказ об освобождении под залог. И... его адвокат уже здесь.Аякс даже не шелохнулся, лишь его глаза сверкнули холодным торжеством.— О, кажется, мой рыцарь в золотых доспехах пришел спасти меня из этой скучной конуры, — пропел он, небрежно встряхивая кистями, отчего цепь наручников мелодично звякнула. — Но прежде чем я покину ваше уютное заведение, офицер... посмотрите на меня. Вы действительно думаете, что я выйду к нему в этом рванье?Он кивнул на остатки своей рубашки, которые едва держались на плечах.— Принесите мне одежду. Сейчас же. Что-то черное, лаконичное... под цвет моей души, — он хохотнул, подаваясь вперед, так что его мощная грудь, обтянутая лишь парой полосок ткани, почти коснулась стола. — Иначе я устрою вам здесь такое шоу на выходе, что завтра все газеты Ли Юэ будут обсуждать не мой арест, а вашу... некомпетентность в обращении с «хрупкими» задержанными. Спустя десять минут, под яростным и бессильным взглядом следователя, Аяксу принесли сверток. Он не стеснялся — переодевался прямо здесь, под камерами, смакуя каждое движение.Он натянул черную облегающую футболку, которая села на него как вторая кожа. Ткань подчеркнула каждый бугорок его мощных грудных мышц и четкий рельеф пресса. Закатав рукава, он обнажил предплечья, полностью покрытые черной вязью татуировок, которые хищно извивались при каждом движении мускулов. Его облик мгновенно изменился: из окровавленного безумца он превратился в опасного, дорогого наемника, от одного вида которого веяло первобытной силой. — Так-то лучше, — выдохнул он, приглаживая свои растрепанные рыжие волосы. — А это, — он небрежно накинул на одно плечо белую куртку с меховой оторочкой, которую ему вернули из вещдоков, — добавит мне капельку невинности, не находите?Он встал, возвышаясь над следователем. Черная футболка обтягивала его широкие плечи, а в ухе покачивалась длинная серьга с кроваво-красным камнем, идеально сочетавшаяся с опасным блеском в глазах. — Открывайте дверь, — приказал Аякс, и в его голосе больше не было насмешки — только ледяная власть. — Мой консультант не любит ждать.Когда он вышел в общий холл, шум участка мгновенно стих. Все — от дежурных до тех самых побитых спецназовцев — замерли, глядя на этого статного мужчину в черном, который шел с грацией леопарда.У выхода, спиной к нему, стояла высокая фигура в безупречном коричневом пальто. — Господин Чжун Ли! — Аякс широко улыбнулся, и эта улыбка была искренней и пугающей одновременно. — Простите за задержку. Местный сервис оказался... навязчивым.Чжун Ли медленно обернулся, его янтарные глаза скользнули по обтянутой черной тканью груди Аякса, по татуированным рукам и задержались на разбитой губе.— Аякс, — голос Консультанта был низким и ровным, но в воздухе словно сгустилось электричество. — Я полагаю, ты снова перепутал «дипломатический ужин» с «уличной потасовкой»? — Ну что вы, господин Консультант, — Аякс подошел вплотную, так что его мощная грудь почти коснулась плеча Чжун Ли. — Я просто демонстрировал им... силу убеждения. Вам нравится мой новый образ? Офицеры были так любезны, что подобрали мне размер в размер. Чжун Ли медленно, с достоинством истинного Архонта, поправил свои перчатки, не сводя тяжелого янтарного взгляда с Аякса. Воздух в холле участка стал плотным, почти осязаемым, словно само время замедлило свой бег. — Аякс, — голос Консультанта прозвучал мягко, но в этой мягкости крылась мощь горного обвала. — Твоя потребность в дешевом признании через насилие начинает утомлять. Ты ведешь себя как ребенок, который бьет посуду лишь для того, чтобы взрослые обернулись.Тарталья, вольготно прислонившийся к стойке дежурного, лишь лениво зевнул, демонстрируя ряд идеальных зубов. Черная футболка натянулась на его широкой, мускулистой груди, когда он закинул руки за голову. Черные татуировки на предплечьях казались живыми тенями в этом стерильном свете. — Опять лекции, господин Консультант? — протянул он, насмешливо щурясь. — Я ожидал чего-то более... динамичного. Например, как вы обрушите этот потолок на головы этих бюрократов. А вы снова о морали? Ску-у-ука.Чжун Ли сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Аякса. Он не кричал, он просто... подавлял. — Ты не ищешь битвы, Аякс. Ты ищешь заполнения пустоты, которую сам же и создал. Твои девиации, о которых ты так гордо заявлял офицерам — это лишь шум. Ты боишься тишины, потому что в ней ты никто. Всего лишь инструмент, который забыли убрать в ящик.Слова Чжун Ли били точно в цель, используя глубокую психологическую деконструкцию, но Чайльд лишь театрально закатил глаза. Он оттолкнулся от стойки, его мощный торс качнулся вперед, почти задевая безупречное пальто Чжун Ли. — Вы закончили копаться в моих кишках? — Аякс прикусил губу, оставляя на ней новый кровавый след. — Знаете, ваш психоанализ действует на меня лучше любого снотворного. Если вы хотели меня наказать, то поздравляю — вы меня смертельно утомили.В ту же секунду, словно сорвавшись с цепи от невыносимой скуки, Аякс резко крутанулся на пятках. Один из офицеров, решивший, что ситуация разрядилась, подошел слишком близко. Чайльд, не глядя, нанес молниеносный удар локтем назад, выбивая поднос с кофе из рук бедолаги, и тут же перехватил летящий стакан за долю секунды до падения. — Видите? — он залпом выпил обжигающую жидкость и с грохотом поставил пустой стакан на стол. — Движение. Жизнь. Кровь. А ваши слова... это просто пыль на моих ботинках.Он подошел к Чжун Ли вплотную, глядя ему прямо в глаза. Его грудь тяжело вздымалась под черной тканью, выдавая скрытое возбуждение, которое он пытался выдать за скуку.— Если хотите поставить меня на место — сделайте это так, чтобы у меня потемнело в глазах не от ваших речей, а от вашей силы. А пока... — он поправил белую куртку на плече и направился к выходу, — ...я пойду поищу кого-то, кто умеет кусаться, а не только читать проповеди.Чжун Ли проводил его взглядом, в котором не было гнева — только бесконечное терпение камня. — Ты вернешься ко мне, Аякс, — тихо произнес он вслед. — Потому что только я знаю, как глубока твоя бездна. И когда ты в ней захлебнешься, ты будешь молить именно о моих «скучных» руках.