Эхо Бездны в Янтарной Оправе

Утро ворвалось в сознание Аякса не мягким светом, а резким, стерильным запахом антисептиков и ослепительной белизной потолка. Он лежал на узкой медицинской кушетке, и каждое движение отзывалось во всем теле тупой, пульсирующей болью.Его внутреннее состояние напоминало выжженную пустыню. Гнев, который вчера заставлял его выть и кидаться на дверь, испарился, оставив после себя лишь липкий осадок унижения. Он помнил всё: закрытый кабинет, приглушенные голоса, свое бессильное неистовство и то, как он, Одиннадцатый Предвестник Фатуи, заснул на полу, словно побитая дворняга. — Он бросил меня, — прошептал Аякс пересохшими губами.Эта мысль была страшнее любых пыток. Чжун Ли не просто наказал его — он его проигнорировал, предпочтя обществу «опасного преступника» уютное чаепитие. Психологически Аякс чувствовал себя выпотрошенным. В нем боролись две полярные силы: отчаянное желание увидеть Чжун Ли и выплеснуть всё в лицо, и ледяная, режущая потребность исчезнуть, стереть этот позор.Он посмотрел на свои руки. Они были тщательно перебинтованы. Белоснежная марля казалась ему насмешкой — меткой его слабости, которую Чжун Ли «милостиво» обработал. — Хватит, — прошипел он, резко садясь. Голова поплыла, но он стиснул зубы.В палате никого не было, но за дверью слышались шаги и приглушенный говор медперсонала. Аякс понимал: если он останется здесь до прихода Чжун Ли, он окончательно сломается под его «заботливым» взглядом. Ему нужно было действие. Ему нужен был хаос.Он рывком сорвал капельницу, не обращая внимания на каплю крови, выступившую на сгибе локтя. Взгляд метнулся к окну — второй этаж. Слишком просто. Но дверь была заперта снаружи — стандартный протокол для «особых» пациентов.Аякс подошел к двери и прислушался. Когда шаги за дверью затихли, он применил старый трюк: резким, коротким ударом локтя выбил замок изнутри, используя остатки своей гидро-энергии. Металл жалобно хрустнул.Он выскользнул в коридор. Его вид — в больничной рубашке поверх брюк, с окровавленными бинтами на руках — пугал случайных санитаров. — Эй! Вернитесь в палату! — крикнул какой-то врач, потянувшись к тревожной кнопке. — Попробуй останови меня, — огрызнулся Аякс. В его глазах снова вспыхнул тот самый безумный блеск, который он так долго подавлял.Когда охрана на выходе попыталась преградить ему путь, Тарталья даже не замедлился. Он подсек первого охранника, перебросил его через плечо прямо в стойку регистрации и, не дожидаясь подкрепления, выбил массивную стеклянную дверь поликлиники ударом ноги.Осколки посыпались на асфальт с мелодичным звоном, напоминающим Аяксу о разбитых чайных чашках. Он бежал по утренним улицам Ли Юэ, жадно глотая холодный воздух. Его шатало, раны на руках снова начали кровоточить, пропитывая бинты, но он чувствовал дикий восторг.Это был не побег от закона. Это был побег от того удушающего влияния, которое Чжун Ли имел над ним. Он хотел спрятаться в тенях порта, затеряться среди своих людей, чтобы собрать себя по кускам до того, как «Господин Консультант» снова решит прочитать ему нотацию о правильном поведении. ~ Аякс несся по узким переулкам торгового квартала, как раненый, но все еще смертоносно опасный зверь. Его внешний вид внушал ужас редким утренним прохожим: белая больничная рубашка, наспех заправленная в форменные серые брюки Фатуи, была разорвана на плече, обнажая бледную кожу и свежие ссадины. Свежие бинты на руках стремительно пропитывались алой кровью, превращаясь в грязные, тяжелые лоскуты, которые хлопали на ветру при каждом его рывке. Рыжие волосы, спутавшиеся и влажные от пота, липли ко лбу, а в глазах горел лихорадочный, почти безумный блеск человека, доведенного до крайности.Он ворвался в портовую зону, где между штабелями пустых ящиков и рулонами парусины пахло солью и гнилой рыбой. Это было его убежище — хаос, который он понимал.За спиной послышались свистки городской стражи. Аякс резко развернулся, прижавшись спиной к холодному дереву огромного ящика с маркировкой «Золотая палата». Тяжелое дыхание разрывало грудь, а перед глазами плыли кровавые круги. — Ну же, идите сюда... — прошептал он, и на его губах заиграла надломленная, пугающая ухмылка. — Я покажу вам, как «пациент» умеет кусаться.Когда двое стражников завернули за угол, Аякс не стал использовать магию — он хотел чувствовать физическую боль, чтобы заглушить ту, что сидела внутри. Он резко выхватил из ящика стальной крюк для погрузки и, совершив молниеносный кувырок под ноги первому преследователю, подсек его. Второй замахнулся копьем, но Тарталья, игнорируя вспышку боли в разбитых руках, перехватил древко и с диким криком впечатал локоть в забрало шлема стражника.Металл лязгнул, стражник рухнул, а Аякс, пошатываясь, отступил вглубь лабиринта складов. Его трясло. Психологический срыв достиг апогея: он ненавидел Чжун Ли за то, что тот заставил его чувствовать себя слабым, и ненавидел себя за то, что всё еще хотел вернуться в ту стерильную палату под его надзор.Он забился в узкую щель между двумя складами, где стоял старый таксофон. Дрожащими, окровавленными пальцами он выудил из кармана брюк припрятанную золотую монету — мору. — Алло... — прохрипел он в трубку, когда на другом конце ответил диспетчер извоза. — Порт, 4-й причал... за складом Сяо. Машина нужна немедленно. Плачу тройной тариф.Через десять минут к задворкам порта подкатил черный экипаж. Аякс вывалился из теней, пугая извозчика своим видом — окровавленный, полуголый, с диким взглядом. Он буквально рухнул на заднее сиденье, пачкая дорогую обивку кровью из разбитых рук. — Куда едем, господин? — заикаясь, спросил таксист.Аякс закрыл глаза, прислонившись лбом к холодному стеклу. Он знал, что Чжун Ли найдет его. Всегда находил. Но сейчас ему нужно было хотя бы несколько часов свободы от этого золотого взгляда. — В «Ваншу». Подальше от центра. И гони так, будто за нами гонятся демоны, — процедил он.Машина рванула с места, оставляя позади шум порта. Аякс смотрел в окно на удаляющийся город и чувствовал, как внутри него зреет план. Он не просто сбежал. Он бросил вызов.

***

В коридорах поликлиники Ли Юэ воцарился хаос. Пронзительный вой магической сигнализации резал слух, а красные отсветы аварийных ламп превращали стерильные белые стены в декорации к кошмару.Чжун Ли шел по центральному холлу, не прибавляя шагу, но воздух вокруг него сгущался, становясь тяжелым, как перед обвалом в горах. В руках он сжимал небольшой бумажный сверток — свежую выпечку из «Глазурного павильона», которую он купил, решив, что после вчерашнего «урока» Аяксу понадобится нечто более приземленное и теплое, чем нотации. — Где он?! — голос капитана стражи, сорвавшийся на крик, заставил медсестер вжаться в стены.Чжун Ли остановился у палаты №11. Дверь, которую он сам запер магической печатью, была не просто открыта — она была изувечена. Металлический замок вывернут с мясом, на косяке виднелись глубокие борозды от когтей или стихийного клинка, а на полу блестели свежие капли крови.Чжун Ли медленно вошел внутрь. Пустая кушетка. Скомканные простыни, пропитанные бурыми пятнами. Оторванная капельница, с которой на кафель всё еще мерно капал физраствор.В этот момент в золотистых глазах Консультанта что-то надломилось. Спокойствие, которое он культивировал тысячелетиями, дало трещину. Он почувствовал не гнев — он почувствовал ледяную, расчетливую ярость на самого себя. Он пережал. Он довел хищника до состояния загнанного зверя, и теперь этот зверь истекал кровью где-то в подворотнях города. — Господин Чжун Ли! Он выбил стеклянную дверь на главном входе! — подбежал запыхавшийся офицер. — Напал на двоих стражников в порту, применил грубую силу... Мы объявили план перехвата!Чжун Ли резко обернулся. Сверток с выпечкой упал на пол, глухо ударившись о кафель. — Отзовите людей, — голос Чжун Ли прозвучал как удар колокола, от которого задрожали стекла в рамах. — Вы только сделаете хуже. Он в состоянии аффекта. Если ваши люди прижмут его к стене, он начнет убивать.— Но он опасен! Он ранен и неадекватен! — возразил капитан.Чжун Ли шагнул к нему, и аура Гео Архонта на мгновение подавила всё живое в радиусе пяти метров. Офицер побледнел и невольно отступил, чувствуя, как под ногами вибрирует фундамент здания.— Он мой пациент, — процедил Чжун Ли, и в этом слове было больше собственничества, чем заботы. — И я найду его раньше, чем он натворит дел, за которые мне придется платить его жизнью.Он сорвался с места. Это не был бег — это было стремительное, неотвратимое движение стихии. Пролетая мимо разбитых стеклянных дверей, Чжун Ли заметил на одном из осколков клочок рыжих волос и мазок крови. Сердце, которое, как он думал, давно стало каменным, пропустило удар от острой, жгучей вины.Он видел, как Аякс боролся за его внимание. Он видел, как тот разбивал руки в кровь о запертую дверь, пока сам Чжун Ли играл в «дипломатию» с Элиной. Это была не просто психологическая коррекция — это была пытка, и Чжун Ли осознал, что зашел слишком далеко.Он вышел на площадь, закрыл глаза и приложил ладонь к земле. Вибрации города донесли до него гул уезжающего экипажа и металлический привкус Гидро-энергии, смешанной с отчаянием.— «Ваншу»... — выдохнул он, открывая глаза, в которых теперь горело чистое золото. — Глупый, израненный мальчишка. Ты действительно думаешь, что сможешь спрятаться от скалы?

***

Такси подпрыгивало на ухабах тростниковых островов, и каждый толчок отзывался в теле Аякса электрическим разрядом агонии. Он полулежал на заднем сиденье, втиснувшись в угол, словно пытался слиться с обивкой. Его внешний вид был жалок: некогда ослепительно белая больничная рубашка теперь походила на полотно безумного художника — серая от пыли дорог, пропитанная потом и покрытая расплывающимися багровыми пятнами в районе груди и плеч.Его физическое состояние стремительно ухудшалось. Кровь из разбитых рук просочилась сквозь бинты и теперь мерно капала на коврик автомобиля. Пальцы распухли, став похожими на посиневшие восковые свечи; он почти не чувствовал их, лишь тупую, давящую пульсацию в такт биению сердца. Голова кружилась, перед глазами то вспыхивали яркие искры, то наваливалась липкая тьма. Это был предел — его тело, измотанное Бездной и бесконечными битвами, решило окончательно «отключиться» после психологического шока.Но моральное состояние было куда страшнее. В груди Аякса зияла черная дыра.— Зачем я бегу? — прохрипел он, прислоняясь горящим лбом к прохладному стеклу. — Куда? От него или... за ним?Его психика была расколота. Одна часть Предвестника кричала о мести, о том, что нужно вернуться и сжечь этот полицейский участок вместе с чайными сервизами и улыбающимися аналитиками. Но другая часть — та, что вчера скулила под запертой дверью, — чувствовала себя абсолютно раздавленной. Он ощущал себя грязным, ненужным, «бракованным» экспонатом в коллекции Чжун Ли.«Он смотрел на меня как на сломанную вещь, которую нужно починить, — пульсировало в висках. — А на неё... на неё он смотрел как на женщину. Я для него — проект. Контракт. Ошибка в расчетах».Ревность превратилась в токсичную самоненависть. Каждый вздох давался с трудом, легкие словно наполнились жидким свинцом. Аякс чувствовал, как теряет контроль над собственной гидро-энергией: вокруг него в воздухе начали конденсироваться мелкие, острые как иглы капли воды, пронзая ткань сиденья. — Господин, вам совсем плохо? Мы почти приехали... — донесся испуганный голос водителя.Аякс не ответил. Он смотрел на свои дрожащие, окровавленные руки и видел в них только символ своего поражения. Он проиграл этот раунд не в бою, а в тихом кабинете, под звон фарфора. Его «побег» был лишь актом отчаяния, последней попыткой доказать самому себе, что он еще существует.Внезапно машина резко затормозила, и Аякс по инерции ткнулся лицом в переднее сиденье. Резкая вспышка боли в сломанном носу заставила его вскрикнуть. — Какого черта?! — прорычал он, пытаясь нащупать на поясе несуществующее оружие.Сквозь лобовое стекло, залитое утренним туманом Дихуа, он увидел высокую, неподвижную фигуру, преградившую путь экипажу прямо посреди моста. Золотые узоры на полах длинного коричневого пальто тускло поблескивали, а в руках мужчина держал тот самый сверток из пекарни, который он так и не бросил.Чжун Ли стоял там, как неодолимая стена. Его лицо было спокойным, но глаза светились древним, беспощадным золотом, которое видело Аякса насквозь — со всей его кровью, грязью и разорванной душой. ~ Машина заскрипела тормозами, замирая в метре от неподвижной фигуры Чжун Ли. Аякс, ударившись лицом о переднее сиденье, взвыл — не столько от боли, сколько от того, что его личное пространство, его жалкий островок свободы снова был вероломно захвачен этой каменной громадой. — Какого черта?! — Аякс вцепился окровавленными пальцами в плечо водителя, его глаза бешено вращались, а на губах вскипела кровавая пена. — Жми! Жми на газ, идиот! Сбей его! — Но господин... там человек... он... — водитель, простой работяга из Ли Юэ, дрожал всем телом, глядя на золотое сияние, исходящее от мужчины на дороге. — Это не человек! Это чудовище! — закричал Аякс, сорвавшись на безумный, надтреснутый смех. Он вывалился с заднего сиденья, цепляясь за обивку, и начал бить кулаком по приборной панели. — Помогите! Он преследует меня! Он... он похититель! У него там, в свертке, яд! Офицер, спасите меня!Чжун Ли медленно двинулся к машине. Каждый его шаг отдавался в ушах Аякса гулким ударом молота. Консультант выглядел пугающе спокойным, и эта правильность на фоне разбитого, полуголого Предвестника казалась высшим проявлением жестокости. — Аякс, прекратите этот спектакль, — голос Чжун Ли прорезал туман, холодный и твердый, как гранит. — Вы ранены. Вы не в себе. Выйдите из машины добровольно. — Нет! Не подходи! — Аякс забился на пол машины, прижимаясь к ногам водителя. — Смотрите! Посмотрите на мои руки! Это он сделал! Он запер меня в подвале, он пытал меня своими лекциями и чаем! Помогите! Добрый человек, ради Архонтов, увози меня отсюда!Водитель, увидев разорванные в мясо ладони Аякса и его лихорадочный, затравленный взгляд, внезапно почувствовал прилив праведного гнева. Он не знал, кто такой Предвестник Фатуи, он видел только измученного юношу, которого преследует властный богач. — Эй, господин в дорогом пальто! — крикнул извозчик, хватаясь за тяжелый гаечный ключ под сиденьем. — А ну отойди от машины! Парень прав, посмотри, до чего ты его довел! Я вызову миллелитов! — Вы не понимаете ситуации, — Чжун Ли остановился у самой двери, его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз вспыхнуло опасное пламя. — Отойдите. — Сам отойди! — водитель высунулся в окно, размахивая ключом. — Садись назад, парень, я вывезу тебя! Гляди, какой важный, людей калечит, а потом в глаза смотрит!Аякс зашелся в истерическом хохоте, его плечи тряслись. — Слышишь, Чжун Ли?! Даже простой извозчик видит, какой ты монстр! Иди пей чай со своей куклой-аналитиком! Оставь меня гнить в канаве, мне там самое место! Только не трогай меня своими чистыми руками!Он попытался захлопнуть дверь, но Чжун Ли перехватил её край. Металл под его пальцами начал жалобно стонать и деформироваться.— Помогите! Убивают! — завопил Аякс, намеренно провоцируя хаос. Он схватил обрывок бинта и начал хлестать им по стеклу, оставляя кровавые мазки. — Он хочет меня уничтожить! Он хочет сделать из меня статую!Водитель, воодушевленный криками «жертвы», резко нажал на педаль газа, пытаясь объехать Чжун Ли по обочине. Машина взревела, колеса зашлифовали по гравию, обдавая Консультанта облаком пыли.Чжун Ли не шелохнулся. Он просто поднял руку, и земля под колесами такси вздыбилась, образуя непреодолимый каменный клык. Машина врезалась в него, заглохнув с металлическим скрежетом.— А теперь, — Чжун Ли рванул дверь на себя, вырывая её с петлями и отбрасывая в сторону, как лист бумаги, — мы закончим этот разговор.Аякс вжался в сиденье, его зрачки сузились до точек. — Не подходи... — прошипел он, создавая из водяного пара острый, вибрирующий клинок прямо в своей разбитой ладони. — Я убью тебя, Чжун Ли. Клянусь, я вырежу это твое каменное сердце! ~ Дорога на «Ваншу» в этот час уже не была пустой. Из-за поворота показался торговый караван, а за ним — повозка с туристами из Фонтейна. Все они затормозили, завидев искореженное такси и высокую фигуру Чжун Ли, возвышающуюся над обломками двери.— Боги, смотрите! Он вырвал дверь голыми руками! — закричала женщина из каравана, прикрывая рот ладонью. — Он убьет мальчишку!Аякс, почувствовав присутствие толпы, окончательно сорвался с цепей рассудка. Его психика, доведенная до точки невозврата, выдала единственную доступную реакцию — демонстративное безумие. — Свидетели! Смотрите на него! — Аякс вывалился из машины прямо в дорожную пыль, его окровавленные руки дрожали, расплескивая капли Гидро-энергии. — Этот человек... Великий Консультант Чжун Ли... он держит меня в заложниках! Посмотрите, что он сделал с моими руками! Вызывайте миллелитов! На помощь!Зрители были в ужасе. Перед ними предстала картина запредельной жестокости: безупречный, холодный господин в дорогом костюме и полуголый, израненный юноша, который полз по земле, оставляя кровавый след. — Эй, ты! Отойди от парня! — крикнул один из погонщиков верблюдов, хватаясь за кнут. — Нас здесь тридцать человек, мы не позволим тебе измываться над ним!Чжун Ли медленно повернул голову. Его взгляд, сияющий тяжелым золотом, заставил толпу отшатнуться. Воздух вокруг него вибрировал от колоссального давления.— Это мой пациент. Ему нужна медицинская и психологическая помощь, — его голос был тихим, но он перекрыл шум ветра и крики. — Не вмешивайтесь в дела, которые выше вашего понимания. — Ложь! — взвизгнул Аякс, вскакивая на ноги. Его шатало, изо рта капала кровь, смешанная со слюной. — Он хочет превратить меня в послушную куклу! Он монстр!Тарталья вскинул руки, и вокруг него закружился водяной вихрь, острый, как бритва. Он бросился на Чжун Ли не как воин, а как раненый зверь, готовый погибнуть, лишь бы укусить побольнее. — Умри! — закричал он, вонзая водяной клинок в грудь Чжун Ли.Толпа ахнула. Брызнула вода, смешанная с осколками магического щита. Чжун Ли даже не шелохнулся, когда клинок разбился о его каменную кожу, но его пиджак был безнадежно испорчен. — Вызывайте полицию! Срочно! Тут резня! — закричал кто-то из туристов, лихорадочно крутя ручку сигнального артефакта.Вдалеке уже послышались свистки миллелитов и топот копыт. Ситуация превращалась в публичный скандал. Аякс, видя приближающихся стражников, упал на колени и зашелся в рыданиях, которые больше походили на лающий смех. — Спасите... — прохрипел он, глядя на Чжун Ли с нескрываемой ненавистью и... мольбой. — Убейте его. Или убейте меня. Только не отдавайте меня ему...Чжун Ли сделал шаг вперед. Он проигнорировал направленные на него копья подбежавших стражников. Его внимание было приковано только к Аяксу, который сейчас выглядел как само воплощение сломленного духа. — Вы хотели внимания, Аякс? — тихо спросил Чжун Ли, наклоняясь к самому его уху, пока стража пыталась взять их в кольцо. — Теперь на вас смотрит весь Ли Юэ. Но помните: когда полиция уйдет, вы всё равно останетесь моим. И цена за этот концерт будет непомерной. Сирена миллелитов взрезала утренний воздух, и на мост ворвался отряд быстрого реагирования. Десяток копий мгновенно уставились в грудь Чжун Ли, а перепуганная толпа заголосила, требуя немедленной расправы над «тираном».Чжун Ли не шелохнулся. Он стоял посреди этого хаоса, как незыблемый утес, пока Аякс на земле продолжал свой безумный перформанс, размазывая кровь по лицу и заходясь в истерическом хохоте. — Всем оставаться на местах! — рявкнул сержант, делая шаг к Чжун Ли. — Отойдите от раненого! Живо!Чжун Ли медленно, с достоинством истинного аристократа, засунул руку во внутренний карман испорченного пиджака. Копья дрогнули, стражники напряглись, ожидая атаки. Но вместо оружия он достал тяжелую кожаную папку с золотым тиснением департамента юстиции Ли Юэ. — Сержант, — голос Чжун Ли прозвучал с такой мощью, что гомон толпы мгновенно стих. — Ознакомьтесь с ордером на принудительную психиатрическую опеку. Личная подпись Воли Небес Нин Гуан.Он швырнул папку под ноги офицеру. Тот дрожащими руками поднял документ. Пока сержант вчитывался в сухие юридические строки, Чжун Ли обратился к толпе, и его голос наполнился глубоким, почти родительским состраданием, которое было страшнее любой ярости. — Посмотрите на него, — Чжун Ли указал на Аякса. — Вы видите «жертву»? Я же вижу человека в состоянии острого психоза. Посмотрите на его руки — он разбил их не о мои кандалы, а о собственные галлюцинации. Он опасен прежде всего для самого себя.Аякс замер. Его план «публичного разоблачения» рушился на глазах. Психология Чжун Ли была безупречна: он превратил бунт Предвестника в обычный «припадок больного ребенка» на глазах у всех. — Ложь! — выкрикнул Аякс, пытаясь подняться, но ноги не слушались. — Он... он запер меня! Он специально! — Именно так говорят те, кто теряет связь с реальностью, — мягко перебил его Чжун Ли, делая шаг к нему. — Аякс, вы помните, как вчера вы сами умоляли меня о помощи? Как вы плакали в допросной, говоря, что голоса в вашей голове не дают вам спать?Толпа ахнула. Психологический удар был нанесен с филигранной точностью. Чжун Ли выставил Аякса не просто безумцем, а жалким и слабым. Для гордого Предвестника это было хуже смерти. — Я... я не говорил этого... — прошептал Аякс, и в его глазах появилось выражение абсолютного, детского ужаса. Он понял, что Чжун Ли выстраивает вокруг него новую клетку — на этот раз из слов и общественного мнения. — Сержант, — Чжун Ли повернулся к офицеру, который уже захлопнул папку с благоговейным трепетом. — Этот человек — ценный иностранный специалист, перенесший тяжелую травму. Его побег из поликлиники — результат нервного срыва. Я, как его официальный опекун и лечащий врач, настаиваю на немедленной изоляции в моем частном секторе для проведения интенсивной терапии. — Да, господин Консультант... Простите за задержку, — сержант вытянулся во фрунт. — Миллелиты! Оцепить район! Разогнать зевак! Помогите господину Чжун Ли погрузить пациента! — Не трогайте меня! — закричал Аякс, когда двое стражников подхватили его под мышки. Он брыкался, плевался, но в глазах свидетелей это уже не было борьбой за свободу — это были лишь корчи сумасшедшего.Чжун Ли подошел вплотную. Он взял Аякса за подбородок — жест, который вчера казался интимным, теперь выглядел как клеймо собственности.— Игра окончена, Аякс, — прошептал он так, чтобы слышал только он. — Вы хотели драмы? Вы её получили. Теперь приготовьтесь к тому, что в моем «частном секторе» у вас не будет даже телефона, чтобы спрятаться от моего взгляда.Аякс обмяк. Его сопротивление было сломлено не силой, а тем, как легко Чжун Ли переписал реальность под себя.