Шаг во тьму

Отоспавшись всего пару часов, Нико всё же заставил себя подняться. Разбитый, с тяжёлой головой, он стоял перед зеркалом, умывался ледяной водой и пытался придать себе вид монарха, а не человека, который ещё пару часов назад едва не перерезал себе вены. Но как ни крути, в отражении был именно он — бледный, с красными глазами и усталостью, въевшейся в каждую черту. Визит к бабке был делом неизбежным. Алия Речезе, генерал Вали-Вейджа, мать его отца, остановилась в "Гете" — лучшем отеле столицы, где её, естественно, ждали с размахом: отдельный этаж, охрана, штаб-свита, военные советники и личная повариха, прибывшая с целым конвоем провизии. Нико шёл туда, как на расстрел. Нико стоял у входа в "Гете", сонный и хмурый, со стаканчиком кофе в руках. Утро было мерзким — холодным, серым и липким, как похмелье без вина. А впереди ждала встреча, к которой он морально не был готов ни на йоту. — Подвезти? — раздалось сбоку. Он повернулся — к нему подходил Ланда Лоуренс, невысокий, наглый, с вечно наглым взглядом и ухмылкой, от которой хотелось либо рассмеяться, либо дать по лицу. На нём была идеально выглаженная форма, но походка — как у человека, которому на всё плевать. — Ты как всегда вовремя, — буркнул Нико. — Ага, вовремя, чтобы посмотреть, как ты идёшь к своей бабке на растерзание, — хмыкнул Ланда. — Честно, я бы тебе памятник поставил, если выживешь. — Не преувеличивай. — Я? Да ты просто не представляешь, что тебя ждёт. Эта старая ведьма — ад на ногах. Я бы с ней в разведку не пошёл даже под угрозой кастрации. Нико прикрыл глаза. — Ланда… — Нет, ты послушай, — перебил тот, оживлённо размахивая руками. — Она же ёбнутая на всю башку! На прошлой неделе у нас в штабе орали, что Речезе лично запинала нашего подполковника за то, что тот опоздал на пять минут. А потом заставила солдат жрать землю, “чтобы почувствовали связь с родиной”. А ты знаешь какая земля в пустыне? Нико усмехнулся краем губ. — Тебе кто это рассказал? — Я сам видел! — возмутился Ланда. — Я стоял рядом, когда она рявкнула: “Ты, сопляк, даже родную землю жрать не умеешь!” И знаешь что? Он ел! Они вошли в лифт. Ланда, как всегда, не знал, когда заткнуться. Помнится, раньше от этого страдал Хэйдзо... — И ещё — она та ещё извращенка, кстати. Ходят слухи, что она держит себе целый гарем парней. Таких, лет по двадцать, ну вылитых проститутов. А ночью она их... ну, ты понял. Да нет, нихера ты не понял! Эта старая БДСМщица там такое вытворяет! Ты бы слышал эти вопли... — Ланда, — сказал Нико, не поворачивая головы, — если ты сейчас не закроешь рот, я тебя вышвырну из лифта. — Да ладно тебе! Я же шучу. Хотя… не совсем. Слыхал, как она в Год Крае сорок километров хуяриоа пешком по морозу и орала на всех, что “старуха крепче любого мужика”? Вот это сила, мать её. Я бы такую в покер не звал — одним взглядом карты бы сожгла. Лифт остановился. Нико глубоко вдохнул, поправил плащ. — Ланда, серьёзно. Дай хоть пару минут тишины перед этим. — Да не вопрос, — пожал плечами тот. — Но когда она начнет тебя насиловать, не ори сильно. Стены тут тонкие. Двери открылись. Перед ними раскинулся целый этаж, залитый мягким светом люстр. Мраморный пол, красные ковры, флаги Вали-Вейджа на стенах, запах табака и спирта. По коридору прохаживались военные в чёрно-золотых лёгких доспехах, и каждый из них выглядел так, будто готов в любой момент начать драку. — Ну, вперёд, герой, — сказал Ланда, хлопнув Нико по спине. — Старушка уже, наверное, точит на тебя свои клыки. Если что — лифт заперт, не сбежишь. — Знаешь, Ланда, — устало сказал Нико, — ты худший сопровождающий из всех возможных. — Зато честный, — подмигнул тот. — И, между прочим, в её вкусе. Так что, если хочешь, могу отвелчь удар на себя... Нико бросил на него взгляд, в котором смешались раздражение и обречённое смирение, и шагнул вперёд — в сторону массивной двери с вывешеным флагом Речезе. Из-за неё доносился смех, звон бокалов и чей-то громогласный голос, отдающий властью даже в тосте. Нико закрыл глаза на секунду. — Всё, я пошёл. — Бог в помощь, — сказал Ланда, усмехнувшись. — Хотя тебе тут даже боги не помогут. Номер, в который вошёл Нико, напоминал не апартаменты, а тронный зал. Потолки терялись в дымке ароматов, на мраморных колоннах висели шёлковые полотна, а по полу тянулись подушки и ковры, будто вся комната была сделана для праздников. Воздух был густ от запаха ладана, вина и человеческого пота. В центре, на возвышении, стояло широкое кресло — скорее трон. В нём, небрежно откинувшись, сидела Алия Речезе. Высокая, накачанная, с загорелой кожей, блестящей на свету, с длинными песчаными волосами, в которые были вплетены десятки металлических заколок — они поблёскивали, словно клинки. На ней — наряд пустынного воина: расшитая жилетка, открывающая мощные плечи и руки, лёгкие штаны, ремни с ножами и амулетами, чуть-чуть доспехов — ровно столько, чтобы подчеркнуть, что она всё ещё солдат. Ещё на ней была массивная меховая мантия, вероятно, сшитая из шкуры льва. Вокруг неё суетились несколько юношей — явно из пустынников, загорелые, в свободных рубахах. Они разливали вино, поправляли покрывала, кто-то играл на струнном инструменте. Атмосфера была скорее гаремной, чем военной, и именно это смутило Нико. — Очередного проститута привели? — хрипло бросила Алия, не смотря на Нико. — Встань вон туда, я за тебя потом примусь. — Генерал, — осмелился подать голос один из юношей, — это ваш внук. Алия замерла на секунду, потом медленно обернулась. Её карие глаза прищурились, губы изогнулись в усмешке. Она осмотрела Нико с головы до ног — в сером костюме, с заспанным лицом и сжимавшего в руке папку. — Внук, значит… — протянула она, и в голосе звенела усмешка. — А я-то думала, приведут мне кого повеселее. Она рассмеялась — громко, раскатисто, как будто это был тост на банкете, а не встреча родни. Юноши вокруг тихо хихикнули. — Так вот ты какой, — продолжила она, вставая. Высокая, широкоплечая, она возвышалась над Нико, словно башня. Для Николаса это было сродни кошмару. Эта тетка была не меньше двух метров ростом. — Кровь Речезе и Рендов в одном теле, а вид — как у клерка-кастрата. Где твой огонь, мальчик? Где сталь в глазах? — Я не солдат, бабушка, — тихо ответил Нико. — Это я вижу, — отрезала Алия и сделала несколько шагов, обходя его кругом, как хищник, оценивающий добычу. — Не солдат, не воин, не охотник… и всё же сидишь на троне. Я ждала от внука большего, чем эта... хрупкость. Нико напрягся, но не опустил взгляда. — Я делаю то, что должен. По-своему. Алия рассмеялась снова, чуть мягче, но без тепла. — По-своему, значит? Забавно. Все слабаки так говорят. Она махнула рукой — и один из юношей поспешно подал ей кубок вина. Алия залпом осушила половину и, рухнув обратно в кресло, добавила: — Ладно. Покажи, ради чего ты пришёл, а там решим — внук ты мне или ошибка природы. В комнате стало тихо. Нико понимал: она не просто играет с ним — она проверяет. Каждое слово, каждый жест этой женщины — как удар кнута. И всё же он сделал шаг вперёд. Его шаги гулко отдавались по коврам, и один из юношей — высокий, смуглый, с серьгой в ухе — тут же встал между ним и Алией, расправив плечи. — Эй, парень, — сказал он с лёгкой усмешкой, — не подходи к ней без приглашения. Нико не ответил. В его взгляде не было ни злости, ни страха — лишь странное спокойствие. Он слегка повернул голову, будто прикидывая, с какой стороны ударить, и в следующий миг — его кулак резко описал дугу. Раздался глухой звук. Юноша осел на пол, потеряв сознание, а кубок вина покатился под ноги Алие. Пусть Нико и не любил этим хвастать, но Нико прекрасно дерётся. Рид обучил его этому ещё в детстве. В комнате мгновенно наступила тишина. Алия, всё ещё сидевшая в кресле, замерла, слегка приподняв бровь. Остальные юноши инстинктивно попятились. Нико подошёл ближе. Он не выказывал ни вызова, ни покорности. Просто стоял — на расстоянии вытянутой руки от Алие. — Эн-шад ал’Карам, махайра Речезе. — Голос его был низким, уверенным. Слова — резкие, певучие, древние. Таков язык пыльных равнин и горячего ветра. “Ты пьёшь вино, пока вокруг горит мир, госпожа Речезе.” Алия чуть приподнялась. В её глазах сверкнула искра — узнавания, шока и, наконец, восторга. — Фа-шаал ах’Ренд? — спросила она на том же языке. “Откуда тебе знать, Ренд?” — Мир горит уже три года, — ответил Нико на том же языке. — И я знаю, кто в силах его спалить до тла. Она медленно улыбнулась. И в этой улыбке было всё: гордость, уважение, даже тень нежности. — Ха! — она рассмеялась, и её смех прогремел, будто гром среди песчаных дюн. — Так вот он какой, мой внук! Всё-таки кровь не обманешь! Она хлопнула ладонью по подлокотнику. — Пусть живёт! — крикнула она остальным. — Пусть все видят: в доме Речезе всё ещё рождаются хищники! Юноши переглянулись, кто-то неловко засмеялся. Алия поднялась, подошла к Нико вплотную и с силой хлопнула его по плечу — так, что тот едва удержался на ногах. — Теперь говори, зачем пришёл, — сказала она уже по-общему. — Я слушаю. И, клянусь солнцем, если твои слова будут хоть наполовину такими же острыми, как твой удар — я встану на твою сторону.

***

Пламя разливалось по улицам, пожирая дома, людей и площадь. Небо над Хидзуру стало багровым, будто само солнце захлебнулось кровью. Огромная тень дракона пронеслась над городом, оставив за собой вихрь дыма и разрухи. Кадзуха и Наоми стояли на крыше часовни, глядя вверх. Оба не могли пошевелиться. Всё, что происходило, казалось не реальностью, а кошмаром, из которого невозможно проснуться. — Это… это он?.. — прошептал Наоми, не узнавая собственного голоса. Кадзуха не ответил. Ему не нужно было подтверждение — он знал. Это Эйс. Их Эйс. Тот, кто когда-то смеялся с ними, спорил, защищал… теперь превращал целый город в пепел. Внизу в панике бежали люди, а небо разрывалось от выстрелов. Солдаты Хидзуру пытались стрелять в чудовище, но всё было бесполезно — чёрные крылья закрывали полнеба, а каждая вспышка огня отзывалась новым криком. Наоми держался за край парапета, пальцы побелели. Его разум путался — он слышал обрывки приказов в наушнике, отрывистые крики своих подчинённых, но не мог связать их в смысл. Всё рушилось. — Наоми! — голос Кадзухи пронзил шум огня и взрывов, но тот не отреагировал. — Наоми, чёрт тебя побери, очнись! — Кадзуха схватил его за плечи, встряхнул, но взгляд Наоми оставался стеклянным, устремлённым на небо, где кружил Эйс. Тогда Кадзуха не выдержал — резкая пощёчина хлестнула по лицу брата. Звук удара прорезал воздух, как выстрел. Наоми моргнул, дёрнулся, схватился за щеку. — Ты что творишь?.. — Привожу тебя в чувство, — рявкнул Кадзуха. — Ты командир, мать твою! Люди ждут приказов! Если мы сейчас не соберёмся, всех нас вырежут к чёртовой матери! Наоми несколько секунд молчал, тяжело дыша, а потом медленно кивнул. Он снова взял наушник, глубоко вдохнул и включил связь. — Всем подразделениям, — голос его был хриплым, но уверенным. — Отходим на восток. Немедленно. Избегать открытых мест. Не вступать в бой с целью — повторяю, не вступать! Это приказ. Он отключился, выдохнул и посмотрел на Кадзуху. — Спасибо, — тихо сказал он. — Я… я просто не думал, что он сможет на это пойти. Кадзуха обернулся к небу, где по-прежнему клубился огонь и слышался рев дракона. — Я тоже не думал... К счастью или к сожалению, в этот раз это не сойдёт ему с рук. — Нам нужно его забрать, — хрипло сказал Наоми, глядя на багровое небо, в котором вращался дракон. — Любой ценой. Кадзуха резко обернулся к нему. — Забрать? Ты серьёзно? Наоми, посмотри на него! Это не человек. Это даже не Эйс больше. Это чудовище. — Ошибаешься, — ответил Наоми с мрачной решимостью. — Где-то там внутри он всё ещё человек. Его тело — не тварь, что мы видим. Это как в Евангелионе. Есть мех, а есть пилот. Если мы доберёмся до настоящего тела, сможем остановить всё это. — И где оно, по-твоему? — Кадзуха зло ткнул пальцем в небо, где чёрные крылья закрывали горизонт. — В брюхе? В сердце? В черепе? Наоми ничего не ответил. Только крепче сжал гарнитуру. — Я не знаю. Эта короткая фраза повисла в воздухе, тяжелее любого взрыва. — Но кое-кто знает, — наконец продолжил он. — Хэйдзо. Эта сволочь ближе всех к Эйсу. Если кто и знает, где Эйс спрятал своё тело, так это он. Куникудзуши, сидевший у входа в часовню, резко поднял голову. — Ты хочешь, чтобы мы нашли Хэйдзо? В этом аду? — Именно, — Наоми кивнул. — Передай всем: если кто-то найдёт его — живого, раненого, без сознания, не важно — доставить ко мне любой ценой. Без него мы даже не поймём, куда бить. Куникудзуши посмотрел на обоих братьев. В его глазах отражалось полыхающее небо. — А мы трое пойдём навстречу Эйстину, — продолжил Наоми. — Мы — самые сильные здесь. Если не удержим его, город падёт. А с ним и все мы. Кадзуха опустил взгляд, но кивнул. — Значит, снова вместе. Как в старые времена. Только теперь ставки повыше. Куникудзуши усмехнулся, поправляя перчатки. — Ага. И если умрём, то хотя бы эффектно. Наоми бросил на него короткий взгляд. — Мы не умрём. Пока Эйс не вернётся к нам — никто не имеет права. Ветер сорвал с часовни обломок флага, и он улетел в дым. Где-то далеко ревел дракон, а на фоне его рёва три фигуры направились в самую пасть огненной бури. Наоми шагнул вперёд, медленно раскидывая руки. За его спиной зашипел воздух — и распахнулись крылья. Когда-то ослепительно белые, теперь они почти полностью почернели. Лишь по краям мерцали редкие нити золотого света, будто ангельская чистота в них доживала последние мгновения. — …Наоми, — выдохнул Кадзуха, — твои крылья… — Не сейчас, — глухо ответил он. Голос звучал хрипло, почти бесстрастно. — Потом. Если останемся живы. Он взмыл вверх, мощным порывом воздуха сбивая пепел с улиц. Сразу за ним — Куникудзуши. Его тело вспыхнуло бирюзовым светом, когда он активировал свой Глаз Бога. Из-под ног вырвался поток анемо-энергии, подхвативший его в воздух. — Ну что, — усмехнулся Дзуши, поднимаясь рядом с Наоми. — Кто из нас отвлекает, а кто подызает первым? — Просто бей, — холодно бросил Наоми. Снизу Кадзуха встал в позу, активируя своё оружие. На ладони вспыхнула алая печать — алхимический круг, подаренный ему Альбедо. Он не мог летать, но его место было здесь — на земле, в центре бушующего хаоса, где он мог прикрывать братьев от атак, идущих снизу. Дракон наконец заметил их. Тьма зашевелилась, и гигантская голова, чёрная как обсидиан, обернулась. Глаза — два горящих очага — задержались на них. Из пасти вырвался рёв, от которого лопнуло стекло на ближайших зданиях. Наоми не дрогнул. Он вскинул руку, и небо прорезал луч света — но вместо белого сияния из его ладони вырвалось густое, почти масляное свечение, чёрно-золотое. Луч ударил по чешуе дракона, лишь оставив тусклую вмятину. — Он крепче, чем я думал, — процедил Наоми. — Тогда я попробую сверху, — отозвался Дзуши, взмывая выше. Он пронёсся вдоль шеи чудовища, оставляя за собой вихри анемо-клинков. Но тварь взмахнула крылом, и поток воздуха отшвырнул его в стену ближайшей башни. — Дзуши! — крикнул Кадзуха, метнувшись вперёд. Он ударил по лапе опустившегося дракона, рассёк плоть, но от этого только хлынул дымящийся пар. Из раны не потекла кровь — только струящаяся тьма. Наоми снова ринулся вниз. Его крылья вспыхнули, на этот раз огнём, и он вонзился в шею чудовища, пытаясь достать хотя бы что-то живое под слоями брони. Дракон дернулся, сбивая его. — Бессмысленно, — пробормотал Наоми, стискивая зубы. — Всё это бессмысленно, если не найдём его настоящее тело… Кадзуха поднял взгляд. Его дыхание было тяжёлым, лицо покрыто копотью, но в глазах горело упрямство. — Тогда будем искать, пока не найдём. Он наш брат. И если его придётся вытащить из пасти чудовища — мы это сделаем. В этот момент небо прорезал очередной рёв. Дракон взмыл выше, в облака, и все трое — каждый по-своему изломанный, но всё ещё единые — вновь приготовились к бою. Сквозь треск и помехи связи в ухе Наоми раздался искажённый голос. — Командир, это "Девятый" из разведотряда. Уточняем приказы. Повторите координаты. Наоми, стиснув зубы, отвёл взгляд от неба. — "Девятый", держать позиции! Оттянуть силы к восточным воротам! Ответ пришёл не сразу. Несколько секунд — лишь гул и отдалённые выстрелы. А потом: — Сэр, не могу выполнить приказ. Наоми застыл. — Повтори. — Ваши приказы идут вразрез с нашими. А Хэйдзо заявил, что операция идёт по плану Эйстина. Мы под его координацией. Наоми почувствовал, как кровь стучит в висках. — Повтори ещё раз. Кто отдал приказ? — Хэйдзо Сиканоин, сэр. Сказали, что вы должны оставаться в стороне, пока они не… — голос утонул в помехах, но смысл был ясен. Наоми медленно снял наушник, вгляделся в искорёженный горизонт. В воздухе по-прежнему гремел дракон, а внизу разрывались снаряды, и казалось, мир рушится по чьей-то прихоти. Его руки дрожали. — Чёрт бы вас побрал… — прошептал он, и в его голосе не было усталости — только ледяная злость. Кадзуха, заметив перемену в лице брата, спросил: — Что случилось? Наоми резко поднял взгляд. Его глаза, обычно мягкие, теперь потемнели. — Разведотряд отказался подчиниться. Они слушают только Эйстина и Хэйдзо. — Что? — Кадзуха не поверил. — Но это же безумие! — Безумие, — согласился Наоми. — Но если Хэйдзо решил играть в предательство — я лично из него выбью из него всю дурь. Он расправил крылья. Порыв ветра сбил пепел с их плащей. Кадзуха потянулся к нему, но Наоми уже поднимался в воздух. — Подожди! Куда ты?! — За ним! — выкрикнул Наоми, и его голос эхом прокатился по разрушенным улицам. — Пусть Эйс подождет — сначала я найду Хэйдзо! Он взмыл над горящими крышами, оставляя за собой шлейф чёрных перьев. Каждый удар его крыльев был как выстрел. Внизу в огне и дыму мелькали солдаты, бегущие по развалинам, сражающиеся с разведотрядом, чьи флаги теперь были перекрыты эмблемой Эйстина — черным драконом. Связь вновь ожила — кто-то звал его, пытался отдать приказы, что-то докладывал. Но Наоми не слушал. В ушах звенел только гул — пульс, перемешанный с гневом. Он нырнул вниз, в дым, в руины квартала, где, по данным, находился штаб разведки. Пули резали воздух, кто-то стрелял в него, но он даже не моргнул. Приземлившись, он отбросил ближайших солдат волной силы — просто ударом крыла. — Где он?! — прорычал Наоми, схватив одного бойца за воротник. — Где Хэйдзо?! Тот попытался ответить, но из-за страха не мог связать и двух слов. Наоми отбросил солдата, выпрямился, ощутив, как его пульс выравнивается. Он наконец начал потихоньку успокаиваться. — Ладно, — выдохнул он, — сам найду. И, направив взгляд к северу — туда, где когда-то находился штаб Хэйдзо, — расправил крылья вновь. Над Хидзуру взвился ещё один всполох чёрного света.

***

Порт Хидзуру выглядел сейчас как осколок спокойствия, выброшенный на берег апокалипсиса. Корабли стояли пустые, матросы разбежались кто куда, по деревянным настилам ползла копоть, в воздухе стоял запах горелой смолы и соли. Свет ламп дрожал от далёких пожаров, и над всем этим нависла странная, притуплённая тревога — как будто мир вздохнул и на мгновение замер. У причала, за грудами ящиков и перевёрнутыми бочками, собралась горстка людей — чудом выжившая в этом хаосе группа Наоми: Джошуа, Кагэхару, Натаниэль, Кай и Элиас. Они прижались к береговой стенке, чтобы хоть немного укрыться от летящего враждебного пепла и жара. На лицах — пыль, пот. Они думали, что эта миссия будет быстрой и лёгкой, что они в кои то веки уйдут без потерь. Но теперь благодаря Эйстину план Наоми рассыпался как разбитое стекло. Джошуа стоял немного в стороне, оперевшись о борт небольшого суда. На его пальцах были все те же кольца, с которыми он не расставался никогда. Как он сам однажды сказал, он снял из с трупа РАО Страхолюда. Кагэхару стоял рядом с бутылкой вина, которую вынесло на берег с одной г из кораблей, но не пил: в его глазах переливалась изъеденная внутренняя жесткость, как будто адово пламя, что он сам подпиьывает, теперь жгло его изнутри. Натаниэль сидел на коробке, руки сцеплены, лицо — маска напряжённой сосредоточенности. Кай стоял рядом, держал меч наготове; Элиас стоял чуть в стороне, пальцы нервно теребили рукоять клинка. Клинком он, к слову, не владеет. Он не более чем обычный секретарь, над которым в свое время поставила эксперимент одна жестокая ведьма. — Связи нет, — сказал Джошуа почти шепотом, но его голос был твёрдым. — Командование не действует. Разведотряд разобщён, малая часть пошла за Наоми, большая часть осталась с Хэйдзо. Никто не слушает приказов. Кай тихо выпугался. — Они слушают голос того, кто сейчас превратил город в пекло. Что у нас остаётся? — Оставаться здесь и ждать, — пробормотал Кагэхару. — Ждать, пока дракон не спалит весь город? — вспылил Кай. — Да этот психопат и наших спалит и даже не заметит! Натаниэль поднял голову, и в его глазах мелькнуло нечто большее, чем просто страх: это была решимость. — Мы не можем умереть просто так. Но и позволить этому продолжаться — тоже нельзя. Тем более если мы остановим Эйстина, то у Нико появится аргумент на переговорах. Тогда война может закончиться. Элиас сделал шаг вперёд. Его тон был ровный, почти холодный: — Остановить как? Какой смысл его останавливать? Мы уже много раз его останавливали, а толку? Есть только один способ его успокоить — убить? Джошуа молча посмотрел на Элиаса, и в этом взгляде было больше, чем просто оценка: там была память о потерях, о ранее принятых решениях, о ценах, уже уплаченных дорого. — Если ничего другого не остаётся, — начал он медленно, — у нас есть один способ, самый жестокий из возможных. Элиас должен превратиться в колосса. Кай резко вскочил: — Да ты серьезно? Взрыв от превращения пол города разнесет! — Смотри на вещи реалистично, — отрезал Джошуа. — Мы уйдем из зоны поражения и разведчиков предупредим. Наши не пострадают. — Но погибнут невинные... — прошептал Натаниэль. Кагэхару стиснул зубы. Его глаза сверкнули как у ветерана, чей опыт вернул его к суровой правде: — Ты говоришь о массовом уничтожении, а не о спасении людей. Ты говоришь о том, чтобы принести в жертву часть города ради нашего спасения. Я когда-то делал такие выборы. Я знаю, что это значит. Элиас слушал и молчал. В его лице отражалась ужасная ясность. — Я понимаю цену, — сказал он наконец, тихо. — Я и так уже однажды платил… Но превращение уронит на меня не только силу: оно сделает меня тем, чего ты называешь "колосс". Я стану инструментом разрушения. И никто не гарантирует, что я смогу потом вернуться в себя. Натаниэль подошёл ближе, его голос стал ближе к шёпоту. — Если ты это сделаешь, мы сделаем ставку на единственный шанс. Мы должны иметь план — как удержать разрушение в разумных пределах, как защитить максимальное число людей. Если ты идёшь на это, мы не позволим тебе исчезнуть в этом безумии. — Вы не поняли, — ответил Элиас. — Если я превращусь и потеряю контроль, вам придется вытащить меня из дракона. Моё тело будет в верхней части шеи — учтите. Джошуа жестом указал на карту, разложенную поверх ящика. На ней, отмеченной кривыми линиями и пометками, светились три пятна: площадь, где дракон был замечен впервые; южный квартал, который уже почти полностью выгорел; и портовая зона — потенциальный коридор, через который можно было бы загнать зверя в ловушку. — Мы заманим его к порту, — сказал Джошуа. — Если Элиас станет колоссом, он встанет в центре, будет держать линию; мы же — прикроем отход, эвакуируем максимально возможное число людей и, если потребуется, поможем в бою. Вся надежда — на скорость и на то, что Элиас выдержит. Кай сдавленно кашлянул, сжимая рукоять меча. — Если мы это сделаем, половина Хидзуру ляжет в прах. Это бойня в чистом виде. Ты понимаешь, что король нам этого не простит? — Король уже потерял многое, — буркнул Кагэхару. — А мы всё ещё говорим об амбициях. Нам надо действовать быстро. Никакого живого энтузиазма в их словах не было — все знали цену и осознавали её. Натаниэль опустил руку на плечо Элиаса, крепко, по-товарищески сжал его. — Если ты согласен, мы поможем тебе удержаться. Если ты упадёшь — мы прикроем твою спину. Но если ты откажешься, мы должны придумать что-то ещё — и у нас остаётся совсем немного времени. Элиас взглянул на карту, затем на лица людей вокруг. В его глазах мелькнула решимость, и в том жесте было больше, чем слова — он принял цену. — Делай что должен, — сказал он наконец. — Я стану колоссом, но помните: когда я вернусь — если вернусь — не ожидайте, что я прошу Эйстина. Ему и Хэйдзо придётся ответить за все. Джошуа кивнул, и в движениях всей группы появился новый, хрупкий порядок: план, грязный выбор и единство людей, готовых идти на край ради шанса остановить безумие. На причале послышались шаги — кто-то удалялся, чтобы собрать оставшихся, кто-то возвращался с наспех собранными мешками. Ветер с моря задул сильнее, и в нём казалось слышался чей-то далёкий рёв — как предвестие огромной битвы, которую им ещё только предстояло встретить.

***

Кадзуха стоял на крыше разрушенного склада, всё ещё сжимая в руках окровавленный клинок. Залитые багровым пламенем улицы Хидзуру дрожали под рыком чёрного дракона, а воздух был настолько горячим, что казалось будто он режет лёгкие. Куникудзуши завис в нескольких шагах над землёй, используя Глаз Бога, но даже он выглядел уставшим, как высушенная бурей трава. — Мы не удержим его, — сказал Кадзуха, переводя дыхание. — Мы не удержим его даже до прихода Наоми. Куникудзуши посмотрел вниз, где чёрная туша дракона разворачивалась к ним, ломая дома одним взмахом хвоста. — Не удержим, — согласился он тихо. — Прости за прямоту, но в этот раз… мы можем умереть. Кадзуха усмехнулся — горько, по-взрослому, так, как он не улыбался со времён гибели отца. — Я это понял ещё в тот момент, когда он взмыл в небо. Я видел такое только в старых легендах. И там всегда было одно и то же: те, кто стояли на пути этих тварей, не возвращались живыми. Куникудзуши плавно опустился на разрушенную плиту рядом с ним. Он стоял близко, слишком близко, будто хотел уцепиться хоть за кого-то живого в этом аду. Кадзуха не отстранился. — Ты боишься? — спросил Кадзуха. — Да, — ответил Куникудзуши без паузы. — Но не смерти. Боюсь, что если ты умрёшь, а я выживу… я этого себе не прощу. Кадзуха опустил взгляд, но только на мгновение. Потом поднял голову и сказал: — Тогда, может, нам стоит сделать что-то глупое? Куникудзуши подался вперёд. Они поцеловались — быстро, резко, почти отчаянно. Без нежности, но с той силой, что рождается из редчувствия, будто живёшь последний день. Кадзуха притянул Куникудзуши ближе и обнял — сильно, до боли. — Если мы умрём, — выдохнул Кадзуха ему в ухо, — я хочу умереть счастливым. — Дурак, — прошептал Куникудзуши. — Я бы хотел сказать что-нибудь умное… но, чёрт… я согласен. Они простояли так несколько секунд — короткое, украденное мгновение тишины посреди конца света. Но Куникудзуши первым пришёл в себя. Он резко выпрямился. — Стоп. Я придумал… — Он покачал головой. — Мы идём на смерть, как идиоты. Зачем? У нас же самолёт за городрм. Если Эйстин потерял контроль, то единственное, что мы можем сделать — выжить, чтобы потом хоть кто-то мог дать отчёт о том, что здесь произошло. Мы же все равно его не сдержим! Кадзуха замер. А потом громко вздохнул. — Да. Уходим. Они синхронно включили рации. Дракон ревел так громко, что динамики трещали. — Наоми? — позвал Кадзуха. — Мы отступаем к самолёту. Повторяю: отступаем. Тишина. Только хрип и электрические помехи. Кадзуха выругался. Куникудзуши переключил канал. — Наоми! Ответь! Эйстин слишком силён, повторяю... — Это Натаниэль, — раздался резко обрезанный голос. — Наоми сейчас не на связи. Он вообще хуй пойи где! Отступайте, а мы с Каем и Юнем уже движемся к самолету. Всем — подчёркиваю, всем — срочно покинуть восточную часть города. Повторяю: восток очистить немедленно. Кадзуха нахмурился. — Зачем? Секунда молчания. Затем Натаниэль сказал низко, будто выносил приговор: — Потому что через несколько минут там будет не дракон. А кое-что хуже. Рация замолкла. Куникудзуши и Кадзуха переглянулись. — "Хуже"? — прошептал Кадзуха. — Куда уж хуже? Они не успели добежать даже до середины квартала, как мир содрогнулся. Под ногами вздулась земля — будто под город ударил метеорит. Вспышка, ярче солнца, на долю секунды выжгла цвета. А затем раздался звук — даже не грохот, а нечто похожее на раздирающий пространство раскат. Воздух ударил в лицо стеной тепла и давления. В районе порта что-то взорвалось — что-то чудовищное. Взрыв настолько мощный, что выбил стекла в домах за несколько километров, превратил часть причала в пыль и поднял над городом гриб из огня и пепла. Кадзуха удержался на ногах только благодаря тому, что Куникудзуши схватил его за руку. — Это что… — выдохнул Куникудзуши. — Это Элиас?! Кадзуха не успел ответить. В центре гигантского облака пепла что-то шевельнулось. Сначала — силуэт. Потом — огромная тень. Затем — форма. Из дымящегося кратера поднялась голова дракона. Но не того, что был Эйстином. Этот был намного больше. Колоссальный дракон, длиной метров сто, тёмный как обсидиан и светящийся линиями огненно-красной энергии, расправил свои чудовищные крылья, закрывая собой половину горизонта. Куникудзуши побледнел. — Вот это, — прошептал он, — хуже. А Кадзуха подумал только одно: "Наоми… выживи… умоляю".

***

Наоми почти не слышал собственных мыслей после взрыва — только гул в ушах, свист крови и ощущение, что земля под ним всё ещё ходит волнами. Громадный столб огня, взметнувшийся со стороны порта, застилал горизонт, но он даже не повернул головы: цель была важнее. Он шёл, хромая, но прямо туда, где по его предположениям должен был быть Хэйдзо. И он нашёл его. Хэйдзо пробирался по разрушенной окраине, явно намереваясь покинуть город. Он выглядел взъерошенным, запылённым, но не раненным. И слишком уж уверенным, что всё ещё может уйти. — Нашёл, — прошептал Наоми. Он не стал предупреждать, не стал говорить ни слова. Он налетел на Хэйдзо, как снаряд из пушки. Первый удар — в грудь. Хэйдзо даже не успел вдохнуть, его отбросило в бетонную стену так, что та пошла трещинами. Второй удар — по рёбрам. Хруст был такой громкий и чистый, будто ломали сухую ветку. Хэйдзо захрипел, согнувшись, но всё ещё пытался поднять глаза, собрать анемо-энергию в кулаке. Наоми видел, как голубоватые потоки закрутились, но… Он нанес третий удар — локтем в плечо. Удар был выверен таким опытом, который приходит только с годами практики. Сустав сместился с влажным щелчком. Рука повисла мёртвой плетью. Наоми схватил Хэйдзо за ворот и швырнул на землю, поставив ботинок ему на грудь. — Попробуешь ещё раз — я тебя убью, — сказал он ледяным голосом, словно диктуя приговор без эмоций. Хэйдзо закашлялся, выплюнул кровь. — Нет... Я тебе ещё нужен... Наоми медленно наклонился. Глаза его сверкали не яростью — чем-то куда глубже. Ледяной решимостью. — Где Эйс? Хэйдзо молчал, сжав зубы. Наоми усилил давление ботинка. Хэйдзо захрипел — одно из сломанных рёбер впилось во что-то внутри. — Где Эйс? — повторил Наоми. — Не дракон. ТЕЛО. Хэйдзо впервые дрогнул. Его взгляд скользнул в сторону — на огненное облако над портом, на разросшийся до чудовищных размеров силуэт дракона. Наоми понял: Хэйдзо знает. И боится. Он наклонился ещё ниже, почти касаясь лбом лба. — У тебя три секунды на ответ. Иначе — убью. Хэйдзо сдался почти без сопротивления. Голос его дрожал, как у человека, которого прижали настоящим страхом, а не болью. — Он… внутри… сердца… дракона… — выдохнул он. — В сердце. Его тело там. Наоми замер. Тело Эйса — там. В сердце дракона. Это значительно осложняло задачу, ведь до сердца добраться слишком сложно. На несколько секунд даже гул в ушах стал тише — разум Наоми, израненный и перегруженный, сделал паузу. И затем, очень медленно, он выпрямился. — Понял, — сказал он спокойно. И добавил, глядя вниз на корчащегося Хэйдзо: — Ты мне больше не нужен. Наоми уже занёс руку — не для удара, а чтобы поставить точку в жизни детектива. Хэйдзо видел это. И в его глазах, впервые за всё время, мелькнул чистый, неподдельный страх. Но в ту же секунду что-то дрогнуло в самом Наоми. Он не хотел переходить в эту границу. Нельзя убивать лишь потому, что хочется. Он резко опустил руку, но не туда, куда собирался. Достал рацию и включил канал общего доступа. — Нашёл Хэйдзо, — коротко сказал он. — Координаты отправил. Заберите его. Живым. Он не обернулся на Хэйдзо, хотя слышал, как тот непонимающе хрипит. Не важно. Он уже был вне игры. Наоми развернулся и пошёл к центру города — туда, где полыхало небо и где два дракона громили улицы. На ходу он переключил канал. — Всем подразделениям, кто ещё слышит меня: немедленное отступление к самолёту, — произнёс он ровно, без паники, но так, что каждый слог звучал как приказ высшей силы. — Повторяю: ВСЕМ отступать на транспорт. В рации слышались крики, рёв, треск, обрывки связи. — Наоми, но мы... — Разведотряд... — Дракон приближается... Наоми не повышал голос. — Замолчать и выполнять. Эйса и Элиаса я вытащу сам. На несколько секунд повисла тишина. Потом послышались короткие, разрозненные: — …принял… — …выдвигаемся… — …понятно… Наоми отключился. Впереди его ждет огненное зарево. Город обращается в руины под ударами когтей. Штормовая пыль, дым и куски разрушенных зданий несутся по улицам. Наоми идёт сквозь это, не ускорясь, но и не замедлившись. Его чёрные крылья чуть приоткрыты, холодный ветер от драконьих атак шевелит их обуглённые перья. — Держись, Эйс, — тихо произнес он. — Я иду. Молись, сука, чтобы я не дошел... И шаг за шагом, сквозь огонь, рушащиеся стены и вопли раненых, Наоми направляется туда, где его ждёт бой, который решит судьбу всех.