Шаг во тьму

Дождь стучал по окну гостиничного номера в Фонтейне, где Кадзуха и Куникудзуши устроили временный штаб. На столе между ними дымились две чашки кофе, рядом - ноутбук с открытыми вкладками местных новостей и карта города, испещренная пометками. Кадзуха снял очки для чтения и протер переносицу, оставив на линзах отпечаток пальцев. - Это пятое подобное убийство за месяц, - он увеличил на экране фотографию последней жертвы. - Смотри — те же три царапины на шее. Как будто кто-то метит добычу. Дзуши, развалившись в кресле, крутил в пальцах серебряный охотничий амулет. - Не просто метит. Я пролистал дневники. Это подпись Харона. Демона-проводника. - Он сел прямо, его голос стал жестче. - Но что-то не так. Харон не оставляет тел. Он забирает души, оставляя лишь пустую оболочку. Кадзуха щелкнул пальцами: - Значит, это не Харон. Кто-то притворяется им. Или... - Или кто-то пытается вызвать его, - закончил мысль Райдэн. Они замолчали, глядя на карту, где были отмечены все места убийств. Кадзуха провел пальцем, соединяя точки. - Смотри. Все убийства - рядом с местами древних захоронений. Этот район построен на старом кладбище XIX века. Куникудзуши встал, подошел к окну. За стеклом город сверкал мокрыми огнями. - Нам нужно осмотреть последнее место преступления. До того, как полиция все зачистит. Кадзуха уже надевал кожаный плащ, проверяя обойму с серебряными пулями. - Возьми святую воду и соль. Если это ритуал вызова, там может остаться след. Дзуши кивнул, набивая рюкзак снаряжением. Его пальцы на мгновение задержались на фотографии жертвы — молодой девушки с пустыми глазами. - Кадзуха... а если это ловушка? Последние недели кто-то словно ведет нас по цепочке. Сначала монастырь, потом самолет, теперь это... Это точно твой отец? Кадзуха замер у двери, его профиль резко выделялся на фоне неоновой вывески за окном. - Тогда тем более нужно идти. Нас уже втянули в эту игру. Осталось только выяснить — кто ведет. Он повернул ручку, впуская в номер запах мокрого асфальта и чего-то еще - слабый, едва уловимый аромат гниющих цветов. Где-то в ночи Фонтейна ждала следующая жертва. Или они сами ею были. Полицейская лента хлопала на ветру, когда Кадзуха и Дзуши подошли к месту преступления — узкому переулку между старыми кирпичными домами. Кадзуха достал фальшивые удостоверения, сделанные Мико ещё год назад, и кивнул дежурному офицеру. - Спецотдел по особым делам, - буркнул он, демонстрируя корочку. - Нам нужно повторно осмотреть место. Офицер, сонно жующий булку, лишь махнул рукой. Переулок пах мочой, сыростью и чем-то еще — сладковатым, как испорченный мед. На асфальте все еще виднелся контур тела, обведенный мелом. Куникудзуши опустился на корточки, доставая из кармана небольшой серебряный диск — детектор демонической энергии. - Ничего, - пробормотал он. - Ни следов серы, ни сверхъестественной энергии... Кадзуха тем временем изучал стены. Его фонарик выхватил из темноты странные царапины — три параллельные линии, намеренно выведенные на кирпичах. - Смотри, - он провел пальцем по отметинам. - Слишком ровные для случайности. Кто-то старался. Дзуши отодвинул мусорный бак и замер. На земле лежал маленький предмет — черная свеча, почти полностью сгоревшая. - Вотан, - прошефтал он, поднимая ее. - Свечи из человеческого жира. Используются в некромантии. Кадзуха подошел ближе, его лицо исказилось от отвращения. - Но демона здесь не было. Значит, это... - Ритуал призыва, - закончил Дзуши. — Кто-то пытался открыть врата, но не смог. Или не успел. Кадзуха отошел к центру переулка, медленно поворачиваясь. Его взгляд скользил по деталям. - Это постановка, - сказал он вслух. - Кто-то убил эту девушку, а потом пытался сделать вид, что это работа демона. Куникудзуши кивнул, доставая из кармана пакетик с солью. Он рассыпал ее по земле, но кристаллы остались белыми — никакой нечисти здесь не было. - Но зачем? Кадзуха посмотрел на небо, где между облаков проглядывала луна. - Чтобы привлечь наше внимание. Или... нет, не наше... Отца. Где-то в темноте переулка что-то шевельнулось. Они обернулись. Но там никого не было. Только ветер гнал по асфальту обрывок газеты с заголовком: "Следующая жертва?" Полностью запутавшиеся в происходящем, парни вернулись в номер. Кадзуха стоял у окна гостиничного номера, сжимая телефон в потных ладонях. За стеклом ночной Фонтейн сверкал огнями, но в комнате царила тягостная тишина, нарушаемая только гудками в трубке. "- ...оставьте сообщение после сигнала." - Черт возьми! - Кадзуха швырнул телефон на кровать, где тот отскочил и замер рядом с разложенными картами и фотографиями жертв. Дзуши, сидевший за столом с разобранным пистолетом, даже не поднял головы: - Опять не берет? - Уже третий день звоню. - Кадзуха провел рукой по лицу, ощущая едва поступающую щетину. В постоянном стрессе он совсем забыл об уходе за собой... - Как будто в чертовом вакууме. Он поднял телефон снова, набрал номер и, когда вновь зазвучал голос автоответчика, заговорил сквозь зубы: - Отец. Это Кадзуха. - Пауза. Он видел, как Дзуши замер, прислушиваясь. - Если ты направляешься в Фонтейн — это ловушка. Кто-то рисует знаки Харона, но это не он. Кто-то... Голос дрогнул. - Кто-то играет с нами. Будь осторожен. Он резко положил трубку. Дзуши медленно собрал пистолет, щелкнул затвором: - Думаешь, он получит сообщение? Кадзуха отвернулся к окну. Где-то внизу, на улице, проехала полицейская машина с включенной сиреной. - Если жив — получит. Телефон лежал на покрывале, экран постепенно гас. Последнее, что было видно — надпись: "Сообщение сохранено"

***

Тёмный склад. Запах плесени, пыли и старой крови — и чего-то ещё, куда более острого. Серы. Гниющего мяса. Кагэхару шагнул осторожно, сапог хрустнул по битому стеклу. Пол был усыпан не только осколками, но и пустыми гильзами — кто-то уже побывал здесь до него. И вряд ли ушёл живым. Из-за угла доносилось бормотание. Низкий, прерывистый голос выводил древние слова, смешивая латынь с чем-то куда более тёмным. "Per stygem... per umbram... voco te, Charon..." Харон. Проклятье беззвучно сорвалось с губ охотника. Он видел последствия таких призывов — пустые глаза, искалеченные души, целые кварталы, стёртые с лица земли. Шаг вперёд. Прицел. В тусклом свете фонаря, брошенного на пол, мелькнул профиль: острый подбородок, тёмные волосы с торчащей красной прядью, родинка над бровью. Кагэхару замер. "Кай?" Племянник. Сын сестры. Тот самый мальчишка, которого он учил стрелять по банкам за сараем десять лет назад. Теперь тот стоял в круге, нарисованном кровью — не свежей, а тёмной, засохшей, будто кто-то пытался провести этот ритуал не раз. В руках у него был нож, но не охотничий, а ритуальный — с загнутым лезвием, уродливым, как коготь. Палец мужчины лёг на спусковой крючок. Он уже не ребёнок. Он — угроза. Но в этот момент — вибрация в кармане. Громкая. Назойливая. Кай резко обернулся. - Кто здесь?! Кагэхару не успел заглушить звук. Сообщение светилось на экране: "Кадзуха: аудиофайл" Кай пригляделся в темноту складских ящиков и узнал его. Глаза расширились. - ...Дядя? Вот уж не думал, что ты реально клюнешь! - "Клюнешь?" - удивился Кагэхару. - Тебе крышу снесло? Ты хоть понимаешь, что ты творишь?! - Вполне, - улыбнулся юноша. - Я мешаю тебе угробить этот мир и всю нашу семью. Тебе ведь не выиграть, сколько не... Кагэхару не дослушал. Он сделал два выстрела — в плечо и в ногу. Убивать племянника он не собирался. Пусть Роуз сама с ним разбирается. Он устало вздохнул и принял одно важное решение — пришло время встречи с Кадзухой.

***

Гостиница в Фонтейне была тихой, дорогой и абсолютно безликой — идеальное место, чтобы скрыться от всего мира. Кадзуха сидел за столом, заваленным картами, фотографиями и ноутбуком с открытым файлом под названием "Культ Харона: возможные локации". На экране мигал красный кружок — район старого порта. Куникудзуши, развалившись на кровати, методично запивал тоску вином. - Значит, по нашим данным, этот ублюдок собирает людей в... И тут прозвучало три четких удара в дверь. Тихих, но таких, от которых по спине пробежали мурашки. Кадзуха и Дзуши переглянулись. - Ты заказывал румсервис? - прошептал Дзуши, уже поднимая пистолет. Кадзуха медленно подошел к двери, зажав в левой руке серебряный клинок. Дверь открылась. В проеме стоял он Кагэхару Каэдэхара. Его отец. - Привет, Кадзуха, - голос был таким же, каким Лука помнил — низким, спокойным, с легкой хрипотцой. Кадзуха замер. Перед ним стоял призрак. Человек, которого он не видел годами. Которого лично для себя считал погибшим. Или предателем. Кагэхару выглядел... неправильным. Он изменился слишком сильно. Его черное пальто было покрыто странным инеем, хотя на улице стояла жара. В глазах — та самая холодная ясность, но теперь в них плавали золотистые искры безумия. На левой руке — новые шрамы, складывающиеся в рунический узор. Дзуши вскинул пистолет: - Ёбана-отхлёбана! Ты... ты вообще реальный? Кагэхару усмехнулся, не обращая внимания на оружие. - Достаточно реальный, чтобы спасти вас от бездарной траты времени. Он шагнул внутрь и захлопнул за собой дверь. Кадзуха все еще не мог говорить. Кагэхару бросил на стол маленький USB-накопитель. - Я, конечно, рад, что вы пользуетесь моими дневниками. Но хранить информацию на флешке куда удобнее... Дзуши не опускал пистолет: - А почему, черт возьми, мы должны тебе верить? Кагэхару повернулся к Кадзухе. Его глаза вдруг стали усталыми, полными боли. - Потому что демоны нацелились на мою семью. Я знаю, что Абаддон сказал тебе о матери. И это... правда. Кадзуха наконец нашел голос: - Где... где Наоми? Кагэхару потянулся к занавеске, отдернул ее. За окном, в ночном небе Фонтейна, горел Млечный путь — будто кто-то разрезал небо ножом. - За пределами империи. - В пустоши? - усмехнулся Райдэн. - Не верь в пропаганде. Мир за стенами империи прекрасен. Он повернулся к сыну: - Ты готов снова мне довериться? В комнате повисла тишина. Где-то вдали завыла сирена. Кадзуха посмотрел на USB, потом на отца. И сделал шаг вперед. "Он вернулся. После всех этих недель. После всего, что он сделал. И теперь... теперь он стоит здесь, как будто ничего не произошло. Как будто не бросил нас. Как будто не превратил Наоми в... в то, во что превратил." Кадзуха сжимает кулаки, чувствуя, как гнев и надежда борются в его груди. "Но если он прав... если его миссия и вправду благая... могу ли я позволить себе не верить ему?" Дзуши все еще держит пистолет наготове, но его взгляд уже не такой уверенный. - Кадзуха... - он начинает, но замолкает, понимая, что решение должен принять только Кадзуха. Кагэхару ждет, его лицо непроницаемо. Но в глубине этих холодных глаз — что-то, что Кадзуха не видел раньше. Страх. Настоящий, глубокий страх. И это пугает Кадзуху больше всего.

***

Комната Наоми в утреннем свете казалась еще более нереальной – солнечные лучи играли в хрустальных подвесках люстры, рассыпая по стенам радужные блики. Но Николас, сидевший на краю кровати, выглядел чужим в этом сияющем мире. Его обычно нежно-бежевая кожа приобрела болезненный фарфоровый оттенок, а фиолетовые тени под глазами казались еще глубже, чем вчера. Наоми, уже одетый в свежую рубашку (четвертую за эти три дня – он менял их, как перчатки, пытаясь хоть как-то сохранить видимость нормальности), подсел к нему вплотную. - Опять не спал? - его пальцы осторожно коснулись виска Нико, провели по резко очерченной скуле. Николас прикрыл глаза, приникая к этому прикосновению. - Спал. Просто... - он сделал паузу, облизнул пересохшие губы, - просто сны странные. Они замолчали. Наоми знал, о каких "странных снах" идет речь – сам он просыпался по ночам от видений лабораторий и шприцов, но на его коже не оставалось следов. - Эй. - Наоми наклонился, чтобы поймать его взгляд. - Давай сегодня... давай просто притворимся, что все нормально? Нико улыбнулся – слабо, но искренне. - Например? - Например... - Наоми вдруг скинул с дивана все эти дурацкие декоративные подушки, - я научу тебя танцевать. - Ты умеешь танцевать? - Нико поднял бровь. - Нет. Но у меня есть теория. Он вскочил, достал из кармана телефон (который ему наконец-то вернули, пусть и без интернета) и включил какую-то старую любовную балладу. Звук был тихим, приглушенным – чтобы не привлечь внимание за дверью. - Вот, - Наоми протянул руку, - кладешь свою вот сюда, а я... Нико встал, неуверенно положил ладонь ему на плечо. Они замерли, слушая музыку, потом Наоми осторожно повел его в медленном, простом ритме. - Я же говорил – теория, - засмеялся он, когда Нико наступил ему на ногу. Но через пару минут они уже двигались синхронно – неловко, но вместе. Николас расслабился, его пальцы разжали мертвую хватку на плече Каэдэхары. - Не так уж плохо, - прошептал он, и Наоми почувствовал его дыхание на своей шее. Они медленно кружились, пока музыка не сменилась на следующую песню – что-то более ритмичное. Наоми не отходил, только притянул Нико ближе. - Теперь по теории это называется "медленный танец на дискотеке", - серьезно сообщил он. Нико фыркнул, спрятав лицо у него в плече. Его смех был тихим, хрипловатым, но Наоми почувствовал, как что-то теплое разливается у него в груди. - Ты сегодня... - Наоми отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо, - сегодня выглядишь немного лучше. Ложь. Он выглядел хуже. Губы потрескались, веки припухли, а на шее, прямо над воротником, проступал странный синеватый узор – как паутинка. Но Нико кивнул: - Потому что ты здесь. Наоми притянул его снова, уже не для танца. Их губы встретились легко, привычно – за эти дни они уже успели изучить этот ритуал. Нико вздохнул в поцелуй, его пальцы вцепились в рубашку Наоми. И вдруг – резкий кашель. Нико отстранился, прикрыв рот ладонью. Когда он убрал руку, на коже осталась алая капля. Они замерли, глядя на нее. — Это... – голос Наоми дрогнул, – это нормально? Нико быстро вытер ладонь о брюки. - Да. Просто... сухость. Ложь висела между ними, тяжелая и невыносимая. Но Наоми кивнул – если Нико нужно притворяться, он будет притворяться вместе с ним. - Тогда, - он снова взял его за руку, - по теории нам полагается еще как минимум три танца. И они закружились снова – под тихую музыку, в золотой клетке, пока за окном собирались тучи. Они кружились под тихую мелодию, забыв обо всем — о стенах, о страхе, о бледных следах болезни на коже Нико. Его голова покоилась на плече Наоми, а пальцы сплетались с его пальцами, будто пытаясь запечатлеть этот момент навсегда. - Ты ведешь как пьяный моряк, - прошептал Ниуолас, и его смех был теплым дыханием на шее Наоми. - Это часть теории, - парировал Каэдэхара, целуя его в висок. - Хаотичные движения сбивают врага с толку. Но их танец оборвался так же внезапно, как начался. Дверь распахнулась с оглушительным стуком. - Достаточно нежничать, - голос Джошуа прозвучал как удар хлыста. - Наоми, тебе нужно пойти за мной. Наоми инстинктивно притянул Николаса к себе, почувствовав, как тот напрягся в его объятиях. - Мы заняты, - бросил он через плечо, не отпуская Нико. Джошуа вошел в комнату. Его тщательно отутюженный костюм и безупречные туфли резко контрастировали с их растрепанной близостью. - Это не просьба, племянник. - А я говорю — заняты, - Наоми повернулся к нему, все еще держа Нико за руку. Джошуа вздохнул, как взрослый, уставший от детских капризов. - Наоми. Сейчас же. - Или что? Тишина повисла в комнате, густая и тяжелая. Джошуа медленно достал из кармана маленький пистолет — небрежно, словно показывал носовой платок. - Или твой бармен умрет прямо сейчас. На твоих глазах. Нико сделал шаг вперед, но Наоми резко оттянул его назад. - Вы не посмеете, - прошипел Наоми. Его пальцы сжали запястье Нико так сильно, что тому стало больно. Джошуа улыбнулся. - Попробуй меня остановить. Они замерли в немом противостоянии. Наоми видел, как дрожат губы Нико, как его глаза умоляют не сопротивляться. - Хорошо, - Наоми резко отпустил его руку. - Я иду. Джошуа кивнул и повернулся к двери. Джошуа задержался на мгновение, его пальцы коснулись щеки Нико — быстро, украдкой. - Я вернусь, - прошептал он. Нико кивнул, но в его глазах Наоми прочитал то, что не осмелился сказать вслух: "Не обещай". Шаги Наоми и Джошуа затихли в коридоре. Нико остался один посреди роскошной комнаты, с каплей крови на губе и мелодией, все еще звучащей из телефона. Никто не выгонял его отсюда, никто не пришёл, чтобы отвести его обратно в его комнату. Он медленно опустился на колени, подобрал одну из сброшенных подушек и прижал ее к груди, вдыхая оставшийся запах Наоми. В ушах еще звенела та дурацкая баллада, которую они включили для танца. Он потянулся к телефону, чтобы выключить ее, но вдруг мир перевернулся. Первая волна ударила внезапно — огненным крюком под ребра. Он согнулся пополам, рот сам собой открылся в беззвучном крике. Кашель вырвался, как живое существо — грубый, лающий, разрывающий горло изнутри. Нико упал на колени, пальцы вцепились в холодный мрамор пола. - Нао... - голос не слушался. Кровь. Ярко-алая, почти черная в холодном свете комнаты. Она брызнула на белый мрамор, образовав причудливые узоры — как те, что вышиты на подушках Наоми. Вторая волна была сильнее. Тело выгнулось в неестественной судороге. Он упал на бок, чувствуя, как теплая жидкость заполняет рот, стекает по подбородку. "Не так... не сейчас..." Пальцы скользили по мрамору, оставляя кровавые полосы. Он попытался подтянуться к двери — бесполезно. Ноги не слушались. Третья волна отняла дыхание. В глазах потемнело. Где-то далеко, будто через толщу воды, он услышал звон разбитого стекла — это его рука смахнула вазу с цветами. "Наоми... прости..." Последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила сознание — свои пальцы, судорожно сжатые на окровавленной груди. И странное пятно на потолке, похожее на карту неизвестных земель. Где-то в особняке шел прием. Где-то смеялся Джошуа. Где-то Наоми, ничего не подозревая, пил чай с дядей. Так думал Николас. Он ведь не знал, что десятью минутами ранее Каэдэхара Кагэхару позвонил своему брату с одной единственной просьбой: убить последнего живого ангела. А в золотой клетке, на полу, среди осколков фарфора и алых роз, умирал последний из Рендов. Или нет. Николас пришел в себя с ощущением, будто его легкие вывернули наизнанку. Первое, что он увидел – потрескавшийся потолок лаборатории, испещренный желтыми пятнами плесени, образующими странные узоры, похожие на созвездия. "Созвездие Кашля" – мелькнула в голове абсурдная мысль, будто его обкололи обезболивающими. - А вот и наш пациент! - Над ним склонилось лицо Дотторе, его алые глаза сверкали, как два лазера в полумраке лаборатории. - Четыре минуты клинической смерти. Неплохой результат для первого раза. Николас попытался подняться, но его тело не слушалось. Руки, лежащие на холодном металлическом столе, были синюшными, с сеткой расширенных капилляров, словно кто-то ввел в его вены чернила вместо крови. - Не дергайся, - Дотторе шлепнул его по запястью резиновой перчаткой, - ты сейчас как стеклянная кукла. Одно неловкое движение – и треснешь. На ближайшем столике стоял поднос с медицинскими инструментами. Среди блестящих стальных приборов лежал пластиковый контейнер размером с ладонь. Сквозь матовые стенки просвечивали странные фиолетовые капсулы неправильной формы – будто их лепили вручную, торопясь. - Твои новые лучшие друзья, - Дотторе встряхнул контейнер, и таблетки застучали, как кости в погремушке шамана. - Единственные в мире. Эксклюзивный рецепт. Он щелкнул крышкой, и в воздух ударил странный запах – сладковатый, с горькой ноткой, напоминающий миндаль и жженую резину. - Что... это? - Нико с трудом разжал склеенные губы. Его язык был обложен чем-то вязким, как после лихорадки. Доктор вынул одну таблетку и поднес к свету. В лучах лампы она переливалась, демонстрируя странные грани. - Видишь эти спиральные прожилки? - Он повертел капсулу между пальцами. - Это нити синтетического интерферона, закрученные вокруг нанокластеров серебра. В теории должно стабилизировать твои Т-клетки. Нико сглотнул. Даже этот простой акт вызвал боль – будто его горло было выстлано наждачной бумагой. - А на практике? - На практике, - Дотторе внезапно сжал ему челюсть, заставляя открыть рот, - ты либо принимаешь их, либо снова истекаешь кровью через две недели. Таблетка упала на язык. Первый вкус был обманчиво приятным – как малиновый сироп. Затем пришло жжение, словно он лизнул батарейку. - Глотай. Нико попытался сопротивляться, но пальцы в перчатках перекрыли ему нос. Инстинкт победил – он сглотнул. Эффект наступил мгновенно. Сначала – волна тепла, разлившаяся от желудка к конечностям. Потом – странная вибрация в костях, будто кто-то провел смычком по его скелету. И наконец... - Дыши, - скомандовал Дотторе. Нико вдохнул. Впервые за три дня – без боли. - Нравится? - Доктор ухмыльнулся, наблюдая, как дрожь проходит по телу пациента. - Это всего лишь предварительная версия. Окончательный вариант будет втрое сильнее. Он швырнул контейнер на грудь Николасу. Тот поймал его дрожащими пальцами. Пластик был теплым, почти живым на ощупь. - Дозировка: каждые восемь часов. Без воды. Натощак. Пропустишь прием – начнешь кашлять кусочками легких. Нико перевернул контейнер. На дне была выгравирована мелким шрифтом надпись: "Собственность фармацевтического проекта Рейниона. Не для человеческого использования". - Что за проект... - Не твоя забота, - доктор резко развернулся к микроскопу. - Твое дело – выжить. По крайней мере, пока ты нам нужен. Дверь открылась. Вошли двое охранников в черных униформах. - Отведите образец в его комнату, - бросил доктор, не оборачиваясь. - И проследите, чтобы он принял следующую дозу ровно в 21:00. Нико сжал контейнер в кулаке. Таблетки тихо звенели, словно шепча ему что-то на забытом языке. Он знал одно – эти фиолетовые капсулы были не спасением. Это были новые цепи. Просто новый способ удержать его в этом месте. Нико сильнее сжал контейнер с таблетками, пластик затрещал. - Что со мной не так? - его голос дрожал, но он смотрел прямо в алые глаза Дотторе. Доктор вздохнул, снял окровавленные перчатки и бросил их в металлический бак. - Если говорить научно: вирус иммунодефицита человека, стадия 4Б. Кахексия, поражение лимфоидной ткани, сопутствующий туберкулез... - Проще! - Нико ударил кулаком по столу, и пробирки звякнули. Дотторе повернулся к нему. Его лицо было странно спокойным. - СПИД. Терминальная стадия. Воздух словно выбили из легких. Нико схватился за край стола, чтобы не упасть. - Но... как? - Как сам думаешь, тупица? - Доктор скрестил руки на груди. - Неблагополучный район. Возможно, рязные иглы, хоть на наркомана ты и не похож. Беспорядочные связи. Ты же помнишь своих клиентов в том баре? Нико закрыл глаза. В памяти всплыли лица: пьяные улыбки, липкие от пота купюры, темные углы за стойкой. Он всегда думал, что самое страшное — это синяки или венерические болезни, которые лечатся уколами. - Сколько... - он сглотнул ком в горле, - сколько мне осталось? Дотторе взял со стола шприц и проверил, не засорилась ли игла. - Без лечения? Недели две. Может месяц. - Он подошел ближе. - Но с моими таблетками... Пол года. Может больше. Нико посмотрел на фиолетовые капсулы. Они вдруг показались ему крошечными гробами — такими же, какие он видел в бедных кварталах, где хоронили таких, как он. Хотя нет... таких сжигали. - Почему... почему вы помогаете мне? Дотторе улыбнулся — впервые по-настоящему, без насмешки. - Потому что ты идеальный образец. Запущенный случай. Идеально для испытаний. - Он похлопал Нико по плечу. - Твоя смерть спасет сотни. Разве это не прекрасно? Выйдя из лаборатории, Нико открыл контейнер и высыпал таблетки на ладонь. Они переливались, как яд. Он знал правду: никто не собирался его спасать. И про спасение сотен жизней доктор тоже лжет. Почему-то Рейниону нужна его жизнь, но рано или поздно надобность в нём отпадёт и тогда... нет, лучше не думать... Его просто купили, чтобы убивать медленнее.

***

Эйстин проснулся от того, что его кожа горела. Он вскинул руки перед лицом — пальцы были исчерчены тонкими золотыми прожилками, будто под кожу влили расплавленный металл. Боль уже уходила, оставляя после себя странное тепло и... силу. Громадная спальня в родовом особняке Каэдэхара залита янтарным светом восхода. Эйстин подошел к трюмо, вглядываясь в свое отражение. Зрачки теперь сужались вертикально, как у кошки, пепельно-русые пряди отливали металлическим блеском, а на левой ключице — проступила темная печать в виде трех переплетенных колец. На столике рядом лежало: вчерашний контракт (пергамент теперь был чист, будто текст испарился), ключи от нового "Bugatti Chiron", утренняя газета с заголовком: "Внезапная смерть большей части акционеров Альберьих-холдинг. Единственный наследник — Эйстин Каэдэхара" Он рассмеялся — звук получился странным, многоголосым. - Черт возьми... Это сработало. Рука сама потянулась к телефону. 327 пропущенных звонков. Десятки сообщений: "Господин Каэдэхара, вы теперь контролируете 43% сталелитейного рынка..." "Срочно требуется подпись по сделке с..." "Верховный Старейшина просит о встрече..." Эйстин швырнул телефон на кровать. В ванной, стоя под ледяным душем, он вдруг увидел, или представил, Кадзуху и отца, готовящихся к очередной опасной охоте на то, с чем он заключил контракт. Ах, точно... Ему снилось это сегодня. "Они... они все рискуют жизнями. А я..." Золотые прожилки на руках вспыхнули болью. За завтраком Эйстин тестировал новые способности: бокал вина сам наполнился до краев, шеф-повар вдруг замер с подносом — время вокруг него остановилось, в зеркале вместо отражения мелькнуло лицо Вориана. Или Мефистофеля... - Нравится? - прошептал голос в голове. Эйстин улыбнулся. В лифте на приватный этаж небоскреба Каэдэ-корп он понял главное: - Я купил это, - ткнул пальцем в золотую панель. - Но Кадзуха... он заслужил бы это. Лифтер, новый, еще не знавший хозяина в лицо, снисходительно улыбнулся: - О, вы про вашего брата? Ваш отец очень гордится им! Эйстин сжал его горло, без прикосновения. - Больше. Никогда. Не открывай свой рот в моём присутствии. В кабинете, где когда-то сидел его отец, Эйстин достал телефон и начал набирать номер из дневника отца. Сегодня ночью ему снился кошмар: отец падает замертво в больничном коридоре. К чему бы это? - Может быть хоть тётя Мико поможет... Голос Мефистофеля засмеялся у него в голове: "Ты действительно думаешь, что сможешь их спасти? После всего, что подписал?" Эйстин посмотрел в окно. Где-то вдали, на роскошных улицах Кур-де-Фонтейна, его отец и брат вступают в финальную фазу своей охоты. И Эйс это знал. - Я купил эту чертову империю... - мрачно пробормотал парень. Но даже он не был уверен, была ли это правда — или очередная ложь демона. - Но что-то мне нихрена не радостно... "На твоём месте я бы навеселился вдоволь, - усмехнулся демон. - Ты ведь даже не догадываешься, чем по итогу расплатишься..."