Шаг во тьму

Дождь хлестал по крыше старого охотничьего домика, превращая подступы к нему в черное месиво. Ветер выл в щелях между бревнами, раскачивая скрипящий флюгер с проржавевшим петухом — последним насмешливым символом дневного света в этом забытом богом месте. Внутри пахло порохом, сушеной полынью и медью — запах, въевшийся в стены за тридцать лет войны с нечистью. Марк Хейм, шестидесятилетний охотник с седой щетиной и шрамом через левый глаз, сидел за дубовым столом. Его мозолистые пальцы методично протирали последнюю серебряную пулю с выгравированным именем жены, которую он не смог спасти. На столе лежал Кольт 1873 с пентаграммой на рукояти — последний из шести, что он отвоевал у демонов, пустая гильза с рунами, бутылка "Белого Орла" — единственное, что еще грело после того, как сына нашли обескровленным в лесу. Тук-тук. Стук в дверь прозвучал слишком... правильно. Как будто кто-то специально выдержал паузу между ударами. - Если вы торгуете спасением души — моя давно продана, - пробурчал Марк, не отрываясь от пули. - Марк... - голос за дверью был сладким, как угарный дым. - Мы знаем, что он у тебя. Отдай Кольт — и мы уйдем. Охотник медленно поднял голову. В запотевшем окне отражались три силуэта: Девушка в подвенечном платье позапрошлого века, мужчина в цилиндре, ребенок с неестественно широкой улыбкой. Марк взвел курок Кольта. Всего один патрон. Последний. - Вампиры, - хрипло усмехнулся он. - А я думал, сегодня будет скучный вечер. Дверь распахнулась беззвучно. Трое вошли, не оставляя следов на половиках. - Где он? - прошипел мужчина в цилиндре, обнажая клыки. Марк прицелился ему между глаз: - В гробу смотрели? Выстрел осветил комнату на миг. Цилиндр слетел с головы вампира, но... тот только рассмеялся. Пуля застряла у него во лбу, не причинив вреда. - Серебро? Мило. Но для этого Кольта нужны другие пули. Девушка с вуалью двинулась к столу, ее пальцы скользнули по журналу с зарисовками нечисти. В основном здесь было всё о вампирах. - Ты ведь знаешь, что он единственный может убить их. Почему сопротивляешься? Марк швырнул в нее пустую гильзу. Та отскочила от ее груди со звоном. - Потому что не вам его получать. Ребенок прыгнул на него первым. Охотник едва успел достать нож — клинок вошел вампиру в живот, но маленькие ручки уже сжимали его горло. - Сладкий... - прошептал ребенок, и Марк почувствовал, как клыки впиваются в шею. Последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила сознание — девушка, берущая Кольт со стола, и цилиндр, катящийся по полу... А потом — только холод.

***

Номер в гостинице оказался неожиданно роскошным для такого заведения - просторные апартаменты с высокими потолками, украшенными лепниной в стиле ар-деко. Тяжелые портьеры цвета бордо обрамляли панорамные окна, через которые лился мягкий свет уличных фонарей. В углу потрескивал камин, отбрасывая танцующие тени на стены, обтянутые шелковыми обоями с восточным орнаментом. Парни жили здесь уже три дня — небольшой отдых от работы. За эти три дня Кагэхару больше не появлялся. Кадзуха сидел на подоконнике, спиной к ночному городу. Его пальцы нервно перебирали рукоять ножа за поясом, оставляя отпечатки на полированной стали. Через комнату, в кожаном кресле, Дзуши развалился с видом показного безразличия, крутя в пальцах серебряный кулон - подарок от местного оружейника. Но его глаза постоянно скользили к двери. Когда она наконец открылась, оба напряглись. Кагэхару вошел бесшумно, сняв черное пальто из тончайшей кожи и аккуратно повесив его на дубовую вешалку. Под ним оказался безупречно сидящий темно-синий костюм-тройка, подчеркивавший его военную выправку. - Марк Хейм мертв, - произнес он без предисловий, его голос звучал ровно, но Кадзуха заметил едва уловимый тремор в уголках губ. - Нашли его в сбоственном доме. Обескровлен... Он положил на лакированный столик из красного дерева толстый конверт с восковой печатью. При падении из него выскользнули: пожелтевшая фотография: седой мужчина с лицом, изрезанным шрамами, стоял перед зияющим входом в пещеру, в руках зажав серебряный медальон, топографическая карта Спрингвейла с пометками кроваво-красным маркером, письмо, датированное неделей назад: "Кагэ, нашел его. Они уже знают. Если не вернусь - ищи у меня дома. Ключ в дупле дуба рядом с домом." Дзуши присвистнул, поднимая фотографию дрожащими пальцами: - Черт возьми... Старина Хейм выглядел как последнее дерьмо перед этим. - Он охотился на вампиров три десятилетия, - Кагэхару налил себе виски из хрустального графина, жидкость золотистым потоком заполнила бокал. - И, похоже, нашел больше, чем рассчитывал. Гораздо больше. Кадзуха резко вскочил, его тень гигантским пятном легла на стену: - И что ты хочешь от нас? Вот лично от меня? После месяцев молчания? После всего, что ты... - голос сорвался, слова застряли в горле, как кость. Кагэхару поставил бокал с характерным стуком, оставив на полированной поверхности влажное кольцо. - Вампиры активизировались по всему региону, а их осталось штук десять в мире. Они что-то ищут. Или... кого-то. - Его взгляд, тяжелый как свинец, скользнул по лицам парней. - Хейм знал, что происходит. Он был одним из моих самых доверенных людей. И теперь это знание может умереть вместе с ним. Куникудзуши перевернул карту, его пальцы оставили сальные отпечатки на тонкой бумаге: - И что, по-твоему, мы должны бросить все и рвануть в эту дыру? Просто так? Кагэхару медленно достал из внутреннего кармана пиджака небольшой серебряный футляр. При открытии внутри оказался странный артефакт — пуля, загравированная множеством рун и пентограмм. - Это пуля была отлита пятьдесят лет назад, - он повернул её, - эта маленькая штучка способна навсегда умертвить любую нечисть. Если зарядить её в определённый пистолет. Я думаю, именно его и нашёл Хейм. Кадзуха наклонился. Пуля была отлита из серебра и руны на ней будто светились серебристым светом. - У тебя всего одна пуля? - уточнил он. - Шесть. И ещё две у Мико. Кадзуха, вновь вспомнив свою обиду, нахмурился. Отец поломал ему жизнь, скрывал свою настоящую работу, закрыл его на месяц в месте, которое даже адом назвать слабо только для того чтобы сбагрить его Яэ. Теперь к этому добавилась ещё более глубокая обида, в лице прерожденного Наоми. И да, Кадзуха читает новости. Убитая рыжеволосая девушка, убитый рыжеволосый мальчик, рыжеволосый старик... Охотясь на Хаборима, Кагэхару не церемонился и убивал сразу носителей, что абсолютно бесполезно. Демона можно только изгнать обратно в ад ритуалом, но Кагэхару зачем-то пускает реки крови. И как же хорошо, что сам Кагэхару в силу возраста с интернетом на "вы". В газетах об этом не писали, но вот в интернете... Кадзуха не мог не узнать, что за одну ночь умерло семьдесят с лишним акционеров одной компании, а разбогател на этом в итоге его брат — влияние демона очевидно. И да, Кадзухе написала тётя Роуз. Теперь она единственная в семье, кто, как и Кадзуха, видит, что Кагэхару изменился, ведь он травмировал её сына. Да, Кай тоже... накосячил. Однако к нему вопросов меньше, чем к отцу, ведь он пытался использовать для призыва демона преступников, избежавших кары закона. Опрометчиво, тупо и вполне в духе Кая. Кадзуха хорошо знал его характер — вспыльчивый, но добрый, не лишённый героизма. Кадзуха громко вздохнул: - Значит в Мондштадт?

***

Наоми очнулся от ощущения, будто его череп наполнен свинцом. Веки слипались, как после долгого пьяного сна. Первое, что он осознал — неестественная качка. Не резкие толчки, а плавное, укачивающее покачивание, заставляющее желудок неприятно сжиматься. Он лежал на узкой койке в каюте, которая явно стоила больше, чем весь родной квартал Нико. Стены из полированного красного дерева с бронзовыми светильниками в форме морских коньков. Над изголовьем — портрет какого-то сурового мужчины в адмиральском мундире. Наоми приподнялся, и мир накренился, заставив его схватиться за шелковые простыни. "Что за черт..." Где Нико? Где он вообще? Как он здесь оказался? Воспоминания были размыты, как береговая линия в тумане. Последнее, что он помнил — как спорил с дядей о... о чем-то важном. Очень важном. Наоми сполз с койки, босые ноги коснулись холодного паркета. Каждый шаг отдавался в висках пульсирующей болью. Он подошел к круглому иллюминатору, протирая запотевшее стекло ладонью. Море. Бесконечное, безжалостное, простирающееся до самого горизонта. Ни берега, ни других кораблей — только волны с белыми гребешками и низкое серое небо, предвещающее шторм. Дверь скрипнула. - Наконец-то. Джошуа стоял на пороге, поправляя перстень с фамильным гербом. В его левой руке дымилась трубка, наполняя каюту терпким ароматом дорогого табака. - Где мы? - голос Наоми звучал хрипло, язык прилип к небу. - Примерно в трёх милях от Рейна. - Джошуа вошел, оставляя дверь приоткрытой. Его тщательно отутюженный белый костюм контрастировал с мрачной обстановкой каюты. - Хотя при таком ветре, возможно, уже в четырёх. Наоми прижался спиной к стене. В груди застучало что-то тяжелое и горячее. - Как я здесь оказался? - Ты крепко спал. - Джошуа уселся в кожаное кресло у дубового стола, заставленного хрустальными графинами. - Мы решили не будить. Разговор тек как сироп — медленно, сладко и совершенно бессмысленно. Джошуа рассуждал о новых поставках вин из Мондштадта, о предстоящем приеме у де Ривьера, о шторме, который может задержать их возвращение на день-другой. Наоми кивал, автоматически поддерживая беседу, пока разум лихорадочно пытался собрать кусочки воспоминаний. "Нико. Где Нико?" - Кстати, - Джошуа вдруг потушил трубку о серебряную пепельницу, - отец передавал привет. Ледяная рука сжала горло Наоми. - Отец... разве он не слишком занят? - Именно поэтому его приказ так важен. - Джошуа вытащил из внутреннего кармана сюртука что-то длинное и блестящее. Серебряный кинжал. Старинный, с рукоятью в виде змеи, обвивающей руку владельца. Лезвие отполировано до зеркального блеска. - Он велел устранить тебя еще до совершеннолетия. - Джошуа вздохнул, как будто обсуждал невыполненное домашнее задание. - Но ты же знаешь меня — вечный романтик. Я серьёзно хотел максимально оттянуть этот момент... Наоми отпрянул, ударившись спиной о книжный шкаф. - Ты... ты сошел с ума! - Напротив. - Джошуа встал, кинжал в его руке выглядел как естественное продолжение пальцев. - Я впервые в жизни абсолютно трезв. Ты стал реальной проблемой, племянник. Влюбился в какого-то бармена. Круглосуточно действуешь мне на нервы. Думаешь, я не знаю, что вы грезили о побеге? Твой отец не мог этого допустить. Он сделал шаг вперед. - Но я договорился о достойном варианте, - продолжил Джошуа, его голос вдруг стал почти ласковым. - Быстро. Безболезненно. И море здесь такое глубокое... тела никогда не всплывают. Дотторе вообще хотел отправить тебя... Лезвие блеснуло в свете качающейся лампы. Наоми рванул в сторону. Кинжал вонзился в дубовую панель, где секунду назад было его лицо. Он вылетел в коридор, захлопнув дверь перед самым носом Джошуа. И побежал по узкому коридору, освещенному трепещущими газовыми рожками. Мимо люков, из которых доносились голоса матросов и звон посуды. Вверх по крутой лестнице, где соленый ветер уже свистел в щелях. - Стой! - раздался голос Джошуа где-то сзади. Наоми выскочил на палубу. Яркий дневной свет ударил по глазам, заставив на мгновение ослепнуть. Когда зрение вернулось, он увидел, что шлюпки под замком. У кормы были охранники с револьверами на поясах. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вырвется из груди. - Не смей! - Джошуа появился из-за грот-мачты, его безупречный костюм теперь был слегка помят. Наоми вскочил на планшир, балансируя над бездной. Вода внизу была темно-синей, почти черной, с белыми гребешками пены. Высота — не меньше пятнадцати метров. - Вернись! - Джошуа сделал шаг вперед, его лицо впервые выражало нечто похожее на страх. - Ты не понимаешь, что делаешь! Наоми глубоко вдохнул соленый воздух. И шагнул в пустоту. Холодный ветер свистел в его ушах. А спустя пару секунд его тело ударилось о воду, да так сильно, что ему показалось, будто он переломал все кости. Ледяная вода сомкнулась над головой, выбивая воздух из легких. И он оказался в кромешной тьме. Давление в его ушах становилось тем сильнее, чем глубже он опускался. Благо, он слишком сильно хотел жить и нашёл в себе силы, чтобы грести к поверхности. Нарми вынырнул, отчаянно глотая воздух. Корабль уже удалялся, его высокий борт поднимался и опускался на волнах. На корме стояла одинокая фигура с серебряным кинжалом в руке. Наоми развернулся и поплыл прочь — в никуда, но к свободе. Вода была ледяной, но он почти не чувствовал холода. Только бешеный стук сердца и странное облегчение. "Нико... прости." А корабль между тем становился все меньше, пока не превратился в темную точку на горизонте. Три дня. Три дня пустой комнаты с неубранной постелью. Три дня немых вопросов к прислуге, которые встречали лишь потупленные взгляды. Три дня, в течение которых Николас замечал, как горничные быстро убирают личные вещи Наоми — его книги, его одежду, даже тот дурацкий кактус, который он пытался вырастить на подоконнике. На четвертый день, возвращаясь из лаборатории Дотторе, Нико чувствовал себя разбитой куклой. Его руки были испещрены свежими игольными следами, а под кожей пульсировала странная жгучая боль от новых препаратов. Поворот в восточный коридор — и он буквально наткнулся на Джошуа. Мужчина стоял у высокого окна, залитый кровавым светом заката. Его обычно безупречный вид был небрежен — рубашка мятая, волосы всклокочены, словно он не спал несколько ночей. В одной руке он сжимал бокал с коньяком, в другой — смятое письмо с оборванной сургучной печатью. Нико замер, чувствуя, как сердце начинает колотиться чаще. - Где Наоми? Тишина повисла между ними, густая и тягучая. Джошуа медленно повернулся. Его глаза — обычно такие холодные и расчетливые — теперь горели чем-то диким, почти животным. - Что ты сказал? - его голос был тихим, как шелест падающего лезвия гильотины. Нико почувствовал, как по спине пробежали мурашки, но сделал шаг вперед. - Я спрашиваю, где Наоми. Когда он вернется? Звук разбитого стекла оглушил его. Бокал разлетелся о каминную решетку, оставив кроваво-красные брызги коньяка на белоснежном мраморе. - Ты! - Джошуа пересек зал в три длинных шага, его дорогие туфли хрустели осколками. - Ты, ничтожный спидозный кусок мяса, осмелился спрашивать о нем?! Первый удар пришелся в солнечное сплетение. Воздух с хрипом вырвался из легких Николаса, мир на мгновение почернел. Он согнулся пополам, но жесткие пальцы вцепились в его волосы, выпрямляя его. - Из-за тебя! - Второй удар — в лицо. Нико услышал хруст, прежде чем боль накрыла его волной. Теплая кровь хлынула из носа, заливая губы солоноватым металлом. Джошуа был в перчатках, поэтому контакта с кровью Нико не боялся. Парень рухнул на колени, мраморные плиты холодели под его ладонями. Мир плыл перед глазами, но он поднял голову, кровь капала на белый камень. - Он сбежал... да? Лицо Джошуа исказилось в нечеловеческой гримасе. - Он выбрал СМЕРТЬ! - рев мужчины сотряс люстры. - Предпочел броситься в море, чем остаться с тобой! Николас почувствовал, как что-то внутри него разрывается. Но именно в этот момент, сквозь боль и кровь, к нему пришла странная ясность. Он жив. Он сбежал. Он прыгнул в море, но не утонул — он же отличный пловец, он рассказывал... Джошуа схватил его за воротник, приподнимая над полом. - Теперь ты принадлежишь Дотторе полностью, - он прошипел, брызгая слюной. - Никаких больше посещений. Никаких глупых просьб. Ты будешь лежать на его столе и молчать, как подобает материалу для опытов. Он швырнул Николаса на пол, и тот ударился головой о ступеньку. Последнее, что он увидел перед тем, как сознание начало ускользать — это спину Джошуа, удаляющуюся по коридору. И тогда, в кровавой луже на мраморном полу, Нико принял решение. Если Наоми смог сбежать, то смогу и я... Благо, угрозы Джошуа оказались пустыми... Дотторе не нужен был круглосуточный гость в своём кабинете и вообще, когда разъярённый Каэдэхара притащил избитого парня к нему в лабораторию, в глазах доктора читалась слабая-слабая жалость. Вобщем, даже безумный врач был в шоке со своего босса. Нико лежал на холодном металлическом столе, ощущая, как его тело постепенно наполняется странной энергией от таблетки Дотторе. Боль отступила, но оставила после себя металлический привкус на языке и легкое головокружение. Доктор возился у стола, записывая что-то в толстый журнал, время от времени бросая на Николаса взгляды, полные холодного любопытства. "Если эти таблетки действительно поддерживают меня... то мне нужно их как можно больше", — пронеслось в голове Нико. Он незаметно осмотрел кабинет. Полки, заставленные пробирками и химикатами. Холодильник с образцами. Стол, заваленный бумагами и инструментами. И главное — большой шкаф с прозрачными дверцами, где на полках аккуратно стояли контейнеры с теми самыми фиолетовыми таблетками. План созрел почти мгновенно. 1.Притвориться слабым. Нико слабо застонал, прикрыв глаза. - Доктор... - его голос звучал хрипло и прерывисто. - Мне... плохо. Дотторе вздохнул и подошел, нахмурившись. - Что еще? - Голова... кружится... - Нико приподнялся, делая вид, что вот-вот упадет обратно. 2. Отвлечь. Когда Дотторе наклонился, чтобы проверить его пульс, Нико резко сглотнул и сделал вид, что его сейчас вырвет. - Б-р-р... - он судорожно схватил доктора за халат. - Черт! - Дотторе инстинктивно отпрянул, но Нико уже "случайно" смахнул со стола поднос с инструментами. Металлические звяканье заполнило комнату. 3. Действовать. Пока Дотторе ругался и наклонялся, чтобы поднять инструменты, Нико быстро соскользнул со стола и шагнул к шкафу. Один. Он схватил ближайший контейнер и сунул его под рубашку, прижав к животу. Два. Второй контейнер полетел в карман брюк. Три. Третий он успел схватить, когда услышал, как Дотторе выпрямляется. - Что ты... Нико резко развернулся, делая вид, что просто шатается от слабости. - Просто... воды... - прохрипел он. Дотторе подозрительно посмотрел на него, но затем махнул рукой. - Садись. И не двигайся. Нико послушно опустился на стул, чувствуя, как контейнеры холодят кожу. "Главное — продержаться до возвращения в комнату", - думал он, стараясь дышать ровно. 4. Спрятать добычу. Когда охранники пришли за ним, чтобы отвести обратно, Нико шел медленно, слегка сгорбившись, прикрывая рукой живот, где спрятаны контейнеры. - Спасибо, доктор, - пробормотал он на прощание, глядя в пол. К слову, это было искренне. Хоть Дотторе и был законченным психопатом, он реально облегчал парню страдания. Дотторе что-то пробормотал в ответ, уже погрузившись в свои записи. В коридоре сердце Николаса бешено колотилось. "Я сделал это. Теперь нужно только дождаться ночи..." Он мысленно прикидывал маршрут: * Окно в его комнате слишком высоко, но если сдвинуть стол... * Сад за особняком густой — можно спрятаться. * Дальше — город. А там... А там он знал каждую подворотню, ведь в одной из книг в его комнате была подробная карта Рейна. А чего уж скрывать — память у Нико превосходная. Но сначала — таблетки. Нико сжал пальцы в кулаки, чувствуя, как контейнеры упираются в кожу. "Этого хватит на два месяца. Может, на три. А там... а там видно будет." Он вспомнил Наоми — его смех, его руки, его слова: "Ты мне нравишься". "Я найду тебя...", - подумал Николас. Но бежать нужно было прямо сегодня. Пока Дотторе не обнаружил пропажу. Пока он еще мог дышать.

***

Темный внедорожник Кагэхару плавно скользил по пустынной трассе, его черный корпус сливался с ночью, лишь красные огни стоп-сигналов мерцали впереди, как глаза хищника. Кадзуха сидел на пассажирском сиденье машины Дзуши, уставившись в эти огни, его пальцы нервно перебирали серебряную пулю. Стрелка по-прежнему дрожала, указывая прямо на него. Куникудзуши крутил руль своей старой «Импалы», его пальцы сжимали кожаную оплетку так крепко, что кожа трещала. - Ты вообще понимаешь, что эта пуля означает? - его голос звучал хрипло, как будто он сдерживал ярость. Кадзуха не ответил сразу. Он перевернул её в руках, наблюдая, как свет причудливо отражается на её блестящей поверхности. - Значит, что мы можем убить любую нечисть, - наконец сказал он. - Даже демона... - Или то, что им становится, - резко парировал Райдэн. Машина накренилась на повороте, резина заскрипела по асфальту. Дзуши резко прибавил газу, сокращая дистанцию с внедорожником Кагэхару. - Он не просто так появился сейчас. Ты это понимаешь, да? - Куникудзуши бросил взгляд на Кадзуху. - После всего, что случилось, после Наоми… он приходит с историей про вампиров? Ещё бы единорога привёл! Кадзуха сжал пулю так, что металл впился в ладонь. - Может, он прав. Может, вампиры действительно что-то ищут. Может, этот пистолет... - Они всегда что-то ищут, Кадзуха! - Куникудзши ударил по рулю. - Но Кагэхару не стал бы приходить к нам просто так. У него есть план. И я не уверен, что мы в нем — союзники. Кадзуха закрыл глаза. В голове всплывали образы. Наоми каким он был в детстве — смешной, с торчащими волосами и вечно разбитыми коленками. Маленький Эйс — тихий пугливый мальчик. Кагэхару, читающий им сказки на ночь, его низкий голос, убаюкивающий их обоих. Но теперь, когда Кадзуха узнал, что отец сделал с младшим братом... - Я не знаю, что думать, - прошептал Кадзуха. - Но если он прав… если вампиры действительно активизировались… - Тогда что? - перебил Дзуши. - Ты готов снова ему доверять? После всего? Кадзуха открыл глаза. Впереди внедорожник Кагэхару замедлился, поворачивая на узкую проселочную дорогу. - Я не говорю, что доверяю. Но я хочу знать правду. Дорога сузилась до грунтовки, деревья по бокам смыкались, словно стены туннеля. Ветви скрипели по крыше, оставляя царапины на краске. Дзуши снизил скорость, его глаза не отрывались от машины Кагэхару. - Он ведет нас куда-то в глушь. Если это ловушка… - Тогда мы готовы, - Кадзуха положил руку на рукоять меча. Куникудзуши усмехнулся. - Надеюсь, ты прав. Кадзуха снова посмотрел на пулю. Теперь в ней ничего не отражалось и она казалась обычным разрисованным куском металла. Что, если Дзуши прав? Что, если отец снова использует нас? Но что, если он пытается исправить то, что натворил? Он сжал зубы. Ненависть и надежда боролись в нем, как два зверя в клетке. Внезапно внедорожник Кагэхару остановился. Они выехали на поляну, посреди которой стоял старый дом — двухэтажный, с облупившейся краской и разбитыми окнами. Куникудзуши заглушил двигатель. - Ну что, герой? - он посмотрел на Кадзуху. - Ты все еще веришь в его благие намерения? Кадзуха медленно выдохнул. - Я верю в одно: если здесь есть ответы, я их получу. Он открыл дверь и вышел в холодную ночь. Куникудзуши последовал за ним, шепнув себе под нос: - Надеюсь, они тебе понравятся. Впереди Кагэхару уже ждал их у крыльца, его лицо скрывала тень от козырька. Где-то в доме что-то скрипнуло. Как будто их уже ждали. Дом Марка Хейма встретил их гробовой тишиной, нарушаемой лишь скрипом половиц под сапогами. Кадзуха первым переступил порог, его рука непроизвольно потянулась к мечу, когда в ноздри ударил тяжёлый запах - смесь плесени, пыли и чего-то сладковато-гнилостного, будто под полом разлагалось крупное животное. Пыль, поднятая их шагами, закружилась в луче фонаря Кагэхару, создавая призрачные силуэты в воздухе. - Ищите кольт, - голос Кагэхару прозвучал как удар хлыста. - Ствол покрыт рунами, на рукояти пентаграмма. Хейм никогда бы не расстался с ним. Кадзуха провёл пальцем по подоконнику, оставив чёткую черту на слое пыли. Его фонарь выхватил разгромленную гостиную: перевёрнутый диван с порванной обивкой, шкаф с разбитыми стеклянными дверцами, десятки серебряных пуль, рассыпанных по полу как конфетти после праздника. На стене зияли три глубоких царапины - слишком длинных для любого известного ему зверя. Дзуши тем временем обыскивал кабинет. Его фонарь выхватывал жуткие подробности: разорванные книги по демонологии с вырванными страницами, пустые рамки для фото (сами фотографии кто-то аккуратно сжёг в камине), ящик стола, полный церковных свечей и освящённых медальонов, перевязанных чёрными лентами - Чёрт возьми, - пробормотал он, пиная ногой обгоревший ковёр. - Здесь ничего нет. Кто-то устроил настоящую охоту за этим кольтом. Кадзуха поднялся на второй этаж, где его ждала ещё более жуткая картина. В спальне Хейма стены были испещрены странными символами, нарисованными чем-то тёмным и липким. Под кроватью он нашёл пустую кобуру с вырезанными на коже защитными рунами - она была разрезана ровным лезвием, будто кто-то торопился. - Куни! - позвал он, спускаясь по скрипучей лестнице. - Кто-то опередил нас. Причём... Его слова прервал громкий хлопок - Кагэхару резко захлопнул дверь подвала, его лицо было непроницаемо. - Кольта нет, - констатировал он. - Значит, вампиры уже получили то, что хотели. Дзуши переглянулся с Кадзухой, его пальцы нервно барабанили по прикладу обреза. - А почему ты так уверен, что это вампиры? Может, кто-то другой искал этот артефакт? Кагэхару медленно повернулся к ним, его тень на стене вдруг стала неестественно длинной. - Потому что только вампиры оставляют такие следы. - Он указал на едва заметные чёрные подтёки на полу - они вели к окну. - Это значит, что Хейм ранил одного из них... Кадзуха наклонился, рассматривая странные пятна. Его меч на спине вдруг дрогнул, издав тихий звон. - И что теперь? Без этого кольта мы... - Мы найдём другой способ, - резко прервал его Кагэхару. - Но теперь они знают, что мы идём по их следу. Будьте готовы. За окном вдруг завыл ветер, и Кадзуха поклялся, что в этом звуке слышалось что-то похожее на смех.

***

Кабинет Дотторе погрузился в хаос. Дверь с грохотом распахнулась, врезаясь в стену, и Джошуа ворвался внутрь, его обычно безупречный костюм был растрепан, а лицо искажено яростью. - Он сбежал! - голос Джошуа гремел, как гром. - Этот шлюховатый бармен украл твои драгоценные таблетки и исчез! Дотторе даже не поднял головы от микроскопа. Его длинные пальцы в перчатках аккуратно регулировали фокус. - Я знаю. Джошуа замер. - Что? - Я знал, - наконец поднял взгляд доктор, и его алые глаза холодно сверкнули. - И не стал его останавливать. Тишина повисла в воздухе, густая, как туман. Джошуа медленно подошел к столу, сжимая кулаки. - Ты осознаешь, что он последний? Последний Ренд! Дотторе снял перчатки, бросив их в металлический бак для отходов. - Он не последний. Он — живой труп. Джошуа фыркнул: - Болезнь? Мы вылечим! - Не только болезнь, - голос Дотторе стал тише, но от этого только страшнее. - Его иммунная система разрушена. Костный мозг перестал функционировать. Каждая таблетка, которую он украл, лишь ненадолго оттягивает неизбежное. Я ещё никогда не видел подобного. Он будет очень и очень мучительно умирать... Он подошел к окну, за которым темнел сад. - Я не стану ставить эксперименты на нём. Это... неэтично. Слишком отвратительно даже для меня. Ещё и эта доброта его... Тьфу, блин! Джошуа рассмеялся — резко, грубо: - С каких пор тебя волнует этика? Дотторе повернулся. В его взгляде было что-то новое — не безумие, не холодный расчет, а... усталость. - С тех пор, как я увидел, как он кашляет кусками легких по ночам. С тех пор, как привязывал его к кровати, чтобы он не наложил на себя руки. Он даже плакать, блять, нормально не может, ведь любой всхлип или стон отдаётся адской болью! А это я просто попробовал ослабить дозировку таблеток. Я уже три дня нормально не спал... Пускай валит. Я не хочу с ним возиться... Тишина. Джошуа тяжело опустился в кресло, он выглядел на десять лет старше. - И что теперь? - Теперь? - Дотторе достал из кармана пробирку с фиолетовой жидкостью. - Теперь у нас есть его ДНК. Клон будет готов через месяц. - А настоящий? - Настоящий умрет в канаве, как и положено бродяге. По законам Рейна его кремируют... и всё. Джошуа задумался, затем резко встал: - Наоми я все равно найду. Его ищет весь Рейнион. Дотторе пожал плечами: - Как знаешь. Когда дверь за Джошуа закрылась, доктор подошел к холодильнику, где в прозрачном растворе плавал крошечный зародыш. - Совсем не такой, как оригинал, — прошептал он. - Лучше. А за окном, в ночи, Нико бежал по мокрым улицам, сжимая в кармане контейнер с таблетками и думая только об одном — как бы ему снова увидеть Наоми.