Беглянка

Все выходные Карен то и делала, что репетировала свою новую встречу с Мэттом. Все извинения, все признания, все клятвы, которые так и лились из её обширной фантазии. Если бы не одно "но", — кажется, у Мэтта есть новая девушка. Она узнала об этом из нескольких репортажей о ликвидации Музы, что приписали на доблесть AVTF. Очередная гнусная ложь, ставшая правдой. Хизер Гленн, психиатр Бастиана Купера, того самого Музы. Она совершенно случайно увидела имя Мэтта в статье, где репортёр настойчиво хотел взять комментарий, пока тот сидел в больнице у койки Гленн, но тот отказался от всякого обсуждения этой истории. Даже не подозревая об этом, Мэтт находил новые способы разбить Карен сердце. Она была уверена, что он хранит свои чувства к ней также, как и она к нему, но теперь её вера в чистую искреннюю и непоколебимую любовь пошатнулась. А потом она вспомнила хронологию событий и поняла, что видимо, новую девушку он нашёл после того, как Карен сбежала от него во второй раз из зала суда. Сама виновата. Как обычно. Карен не настолько наивная, чтобы верить, что он в ту же секунду бросит всё ради неё. И она не настолько злая, чтобы становится разлучницей. Она уже давно поняла, что слишком запоздала с какими-то действиями, и возможно теперь, даже с Сорвиголовой, вернувшимся к своим обязанностям, Карен не было места в жизни Мэтта. Потому что даже так, Мэтт всё равно жил иначе. Вдали от Адской Кухни, родных мест, с другой работой и другими людьми. Но по крайней мере, страх поговорить с ним постепенно улетучивался. А желание сделать это росло с каждым днём. Быть может, она сможет вернуться хотя бы как друг? Не то, чтобы у них уже не было похожего прецедента. Когда-то они условились быть "просто друзьями". Никто из них не мог предугадать, что через пару лет, "просто друзья" перерастут в "любовь моя", "ангел мой", "сладкий", "милый", "Мэтти" и "Кар". Но на этот раз этого не произойдёт. Может быть так оно и правильно. Всякий раз, когда казалось, что ещё чуть-чуть и можно будет сделать следующий шаг, всё вынуждало сделать их ещё несколько шагов назад. Теперь они совершенные незнакомцы друг для друга. Теперь они совершенно точно начали бы с чистого листа. Стали бы знакомыми, потом просто друзьями. И на этом всё. Никакого продолжения. Быть может, так оно и правильно, раз сама Вселенная, кажется, была против их совместного счастья. Настолько против, что отняла у них единственного человека, который выступал поддержкой и опорой для них обоих. Украла у них стабильность. Госпожа Удача просто удостоверилась, что они сами переживут это. И станут другими людьми. Даже если прошлое никогда не сможет их отпустить. Даже если туман навсегда будет ассоциироваться с трагедией, которая всё разрушила. Через несколько дней ей позвонили. Телефон определил номер как номер юридической фирмы "Мёрдок и МакДаффи". Карен почти немедленно подняла трубку, но не решилась начать диалог первой, задержав дыхание. Мэтт, пожалуйста, скажи, что тебе нужно поговорить обо всём. О Сорвиголове, о Фогги, о тебе, о нас. Пожалуйста, скажи, что ты хочешь, чтобы я прилетела, или что ты прилетишь, пожалуйста, пожалуйста. — Карен? — раздался женский голос. — Эм, — смутилась она. — Кирстен? — Эй, эм, в общем, я... Я не знаю, с кем ещё поговорить об этом, но... — Это Мэтт? — Да. Карен потёрла переносицу, закрыв глаза. Он только собрался воедино и уже творит глупости. Как в его стиле. — Он сегодня очень странно себя ведёт, совсем не похоже на него, — пролепетала Кирстен. — Опоздал на полчаса, пришёл с синяком под глазом, нагрубил клиенту и сбежал из офиса. Начал говорить о том, как всё бессмысленно и... Я даже не знаю, что делать. У меня плохое предчувствие. Карен невольно усмехнулась. Нет, это как раз очень похоже на Мэтта. На настоящего Мэтта. На её Мэтта. — Эм, ты... Может, что-то его спровоцировало? — предположила Карен и точно знала, что так оно и есть. — Вообще-то, я думаю, что да, кхм, — Кирстен прочистила горло. — Это... Это Пойндекстер. Ну, конечно. Конечно, мать твою. Конечно, этот чёртовый ублюдок, этот монстр. Что он сделал такого, что даже будучи закованным в цепи в четырёх стенах умудрился отправить Мэтта в его привычное русло саморазрушения? — Что... Что произошло? — обеспокоенно пробормотала Пейдж. — Мэр Фиск перевёл его из одиночки в общак, и... Он запросил разговор с Мэттом, — пояснила МакДаффи. — И сейчас мне позвонил Черри, сказал, что видел Мэтта в "У Джози", и что он начал что-то говорить про Фогги и про... Не знаю, что как будто есть что-то большее за этим и я... Боже, я очень переживаю, понимаешь? Но мне кажется, до него можешь достучаться только... Только ты. У Карен отвисла челюсть. Фиск, Пойндекстер, Фогги... О боже, как она раньше сама до этого не додумалась? Она чувствовала, что всё не ладно с тем, как Фиск стал мэром, в самое удобный для него момент. Когда никто не мог его остановить. Неужели Мэтт нашёл зацепку? Неужели он узнал что-то, что всё связывает это воедино, объясняет, что произошло? Неужели это было не случайностью? Неужели всё это очередной зловещий план Фиска? Неужели... Боже, она обязана поговорить с Мэттом прежде, чем он наделает глупостей. — Ох, я... Я понимаю, — вздохнула Карен. — Я попробую дозвониться до Мэтта, узнаю, что как есть, поговорю с ним, — она скорее обещает себе, чем Кирстен. — Ты не знаешь, где он сейчас? — Понятия не имею, и он... Он не отвечает на звонки, — пробормотала МакДаффи. — Боже, он же всегда отвечает на звонки... Не всегда. Он не всегда отвечает на звонки. Когда у Дьявола Адской Кухни есть работа, то Мэтт просто испаряется под землю. О, боже, наверняка, он пошёл говорить с Пойндекстером. Он пошёл в Райкерс. Он хочет знать, насколько его опасения правдивы. Мои опасения. Наши... Будь ты проклят, Мэтт Мёрдок, только попробуй ввязаться во что-то, что тебя убьёт. — Хорошо, эм... Я... — Карен быстро перебирает в голове все возможные варианты. — Я что-нибудь придумаю. Эм, я буду держать тебя на связи, скажу, если что-то получится, ты не против? — Да, конечно, — и слышно, как Кирстен активно кивает головой. — Я просто не знаю, у меня больше нет никаких идей. Извини, что выдёргиваю тебя, у тебя, наверное, только утро началось и... — Эй, ничего страшного, — успокоила Пейдж. — Всё в порядке, я понимаю, правда. Я перезвоню, как только что-то изменится.

***

На трясущихся ногах, Карен добралась до редакции Daily Globe. Она сегодня будет прилежным сотрудником. Устроившись на своём рабочем месте, она впервые за долгое время, открыла журнал контактов, пролистала его до имени Мэтта, несколько секунд посмотрела на их совместную фотографию, а потом, тяжело вздохнув, нажала на кнопку "Вызов". И конечно же, он ей не ответил. Наивная глупая Карен. Сама прекрасно знаешь, что сейчас Мэтту не до этого. Он напал на след. На мстительный тёмный след. Его не заботит, что кто-то за него переживает. У него есть цель и он к ней идёт. И эта цель: Кингпин. Даже если Пойндекстер ничего не сказал ему, он бы понял. Он вычислил бы ложь, недомолвку, и сам бы сделал все выводы. Он теперь сто-процентов пойдёт раз на раз с Фиском. Ублюдком, что нарушил их уговор. Да, ему потребовалось много лет, но он всё равно нарушил сделку. И теперь за это поплатится. А вместе с ним и Ванесса. А вот это уже проблема, чёрт, Фиск убьёт его, если Мэтт даже попробует угрожать Ванессе. У Карен не остаётся никаких вариантов, кроме как встретится с самым главным страхом последних лет лицом к лицу. Выйти на новый уровень. Забыть про телефон, забыть про звонки. Мэтт уже в беде, даже если сам этого не понимает. Она сойдёт с ума, если не попытается ему помочь. И для этого ей требуется оставить всё позади, забыть эту новую жизнь, другую себя. Она отвлеклась от работы и пошла в офис главного редактора. Карен понятия не имела что делать, но её мышцы налились сталью, а глаза загорелись ярким огнём. У неё тоже есть цель, и она идёт к ней. Она сто раз извинилась за беспокойство, прежде чем попросить отпуск. Она не брала ни дня отпуска за полтора года, что работала здесь. Она придумала миллион разных причин, совершенную выдумку, чтобы выбить себе хотя бы две недели. Но Карен наработала себе репутацию. Её перформанс отточен до мельчайших деталей. Она точно знала, как именно соврать, чтобы добиться своего. И редактор, уверенный в её профессионализме, в её ценности для газеты, невольно, но согласился дать ей заслуженный отпуск, на который она так активно работала. Одной проблемой меньше. Карен понеслась обратно домой, а по дороге искала билеты на самолёт в Нью-Йорк. Самый ближайший рейс, на котором есть свободные места. Такой, чтобы уже к полуночи быть на противоположном побережье, на другом конце страны. И на её большое везение, такой рейс нашёлся. Она моментально купила билет. Она влетела домой, начала собирать всё самое важное: документы, ноутбук, несколько блокнотов и, конечно же, фотографию со Дня Святого Патрика. Там где она, Мэтт и Фогги счастливо отмечают праздник в ирландском пабе, все в зелёном, за кружкой пива. Карен поколебалась... Неужели это всё? Неужели всё вернётся на свои места? Всё так удачно складывается. Чёрт, этот день точно обернётся каким-нибудь ужасным пиздецом. Я должна торопится. Но прежде чем покинуть квартиру в Мишн-Дистрикт и отправится в аэропорт, хотя до рейса ещё порядком несколько часов, она почему-то подумала, что ей всё равно сюда придётся вернуться. В конце концов, она напомнила себе, у Мэтта теперь другая жизнь. И у неё другая жизнь. И то, как было раньше, в любом случае не вернуть. Как минимум потому, что Фогги не вернуть. Ох, Фогги, на кого он их оставил? Карен почувствовала, как сжимается её сердце. Фогги нет. Вместе с ним никогда не будет её. Никогда не будет Мэтта. Не будет цельности, не будет стабильности. Без Фогги ничего не имеет смысла, ничего не имеет фундамента, ничего не может обернуться просто плохим сном и вернуться на круги свои. На свои правильные места. Шансов на то, что всё обернётся самым худшим вариантом из возможных, гораздо больше, чем на счастливый конец. Ей нужно сохранить этот островок, который она здесь обустроила. Ей в любом случае придётся сюда вернуться. Она летит в Нью-Йорк просто, чтобы отговорить Мэтта от глупостей, несколько дней провести в его компании, убедится, что всё будет хорошо, а потом... А потом она вернётся к своей прежней скучной жизни в Сан-Франциско. Без Нельсона и Мёрдока. В прихожей, она достала телефон. — Алло? — раздался голос Юджина. — Что-то случилось? — Эм, да, я... Слушай, я могу тебя попросить об услуге? — Карен пробормотала так быстро, словно её схватила лихорадка. — Конечно, я всегда только рад, эм... Что именно от меня требуется? — Я срочно должна уехать из Фриско на... Не знаю, несколько дней? Недель? Не знаю... И мне нужно, чтобы кто-то присмотрел за моей квартирой, понимаешь? — Пейдж роилась в кошельке. — Я оставлю запасной ключ под ковриком, и положу наличку на тумбочку в прихожей, чтобы можно было оплатить аренду, если я вдруг... Задержусь больше запланированного. Просто... Заходи сюда периодически, последи за коммуналкой, все дела, пожалуйста. — Эй, без проблем, подруга, — заливисто посмеялся Патилио. — А куда уезжаешь, если не секрет? — В Нью-Йорк, — почти не думая выпалила Карен и тут же шлёпнула себя по губам. — Оу, — удивился Юджин. — Это как-то связано с... — Да, — перебила она, точно зная вопрос. — Тебе точно не будет сложно? Если тебе неудобно, я могу... — Нет-нет, ни в коем случае, — убеждал он. — Я... Я присмотрю за твоей квартирой. Только можешь ещё СМСкой написать, где ключи и где деньги и... — Да, конечно, — Карен облегчённо вздохнула. — Я... Спасибо, Юджин. Ты правда очень сильно меня выручаешь. — Всегда пожалуйста. — Всё, мне пора бежать. Ещё раз, правда, спасибо, я... Я у тебя останусь в долгу. — Эй, это вовсе не обязательно. Просто... Езжай, — тихо ответил он. — Эм, удачи тебе там... В Нью-Йорке... С этим... — Ага, — она сглотнула ком в горле. — Пока.

***

Она прибыла в аэропорт как раз к моменту посадки, что удивительно. По всей закономерности, она должна была опоздать, но по крайней мере, у неё в распоряжении было ещё полчаса. Госпожа Удача, как всегда, была на её стороне, и даже не предлагала никакого подвоха. Карен в СМС извинилась перед Кирстен из-за того, что не могла связаться с Мэттом, и попросила держать её в курсе. И вот, усаживаясь в самое неудобное место в середине, она продолжала прокручивать в голове свой следующий план действий. Что она сделает, куда пойдёт, где будет искать? Что в конце концов скажет? Как объяснит своё нахождение в Нью-Йорке? Минуты тянулись как вечность, её коленки задрожали, а затем громкий звук уведомления раздался из её маленькой сумки на коленях. Она быстро достала телефон и ужаснулась, поскольку на экране блокировки в пуш-ап уведомлении от Кирстен было короткое зловещее предложение:

Мэтта подстрелили. Его везут в Метро-Дженерал.

Карен задержала дыхание. Вылет через несколько минут, потом ей нужно будет включить телефон на режим полёта. Лететь до Нью-Йорка почти пять часов. Она сосредоточилась на том, сколько у неё времени, прежде чем всё испортится ещё больше, чем сейчас. Мэтта подстрелили. Не Сорвиголову. Мэтта Мёрдока. Где, как, почему, кто? Ей только предстояло это узнать. Но новое короткое сообщение от Кирстен расставило все точки над И.

Пойндекстер сбежал.

Вряд ли Пойндекстер оставит это просто так, если Мэтт останется в живых. А раз его везут в больницу, то он жив. И за ним придут. Переливание крови занимает несколько часов, потом он будет отходить от операции ещё какое-то время. Успеет ли она поймать его в больнице? Вероятно, как только он проснётся, он тут же слиняет оттуда, только куда? К себе домой? Ей нужно действовать быстро. Пойндекстер опасен. Он убьёт Мэтта также, как убил Фогги. Она не может позволить этому произойти. Но она слишком далеко и ей лететь ещё Бог знает сколько. Быть может, Пойндекстер ретируется, чтобы не попасться в лапы отрядов смерти Фиска? Быть может, выследит Мэтта позже. Знает ли он, что Мэтт Сорвиголова? Вполне возможно. Значит, сможет найти где Мэтт живёт. Размышления поглотили её с ног до головы, Карен застыла, перебирая в кратчайшие секунды все возможные варианты. Как защитить Мэтта от Пойндекстера? Нет-нет-нет, это плохая идея. Мэтт, он... Ему это не понравится. Он это точно не оценит. Он возненавидит меня ещё больше, если я... Но у меня нет другого выбора. У меня нет времени придумать что-то лучше. Это мой последний шанс увидеться с ним не в морге. И Карен набирает номер Фрэнка. Она понятия не имеет, что сказать. Пока идут гудки, протяжные и глухие гудки, Карен собирается духом, подавляет усилившуюся дрожь в гортани и руках, чтобы её голос звучал стойко, ровно и холодно. Как будто она не готова прямо сейчас разрыдаться от возможности потерять самого важного человека в своей жизни. Секунды тянутся всё также бесконечно, как и минуты до этого, но в конце концов Фрэнк наконец-то берёт трубку. — Фрэнк? — и всё же её голос даёт слабину и ломается на гласной. — Я звоню, чтобы... — Мёрдок, да? — не дав ей закончить, уточняет Фрэнк. — Откуда ты...? — Все полицейские линии то и трещат об этом, — глухо усмехнулся Касл. — Меченый сбежал из Райкерс, покромсал охранников и врачей и... — Фрэнк, пожалуйста, ты знаешь, где Мэтт живёт? — спрашивает она на одном дыхании. Карен считает, что раз Фрэнк был достаточно обеспокоен психическим состоянием Мэтта, то хотя бы должен был следить за ним, хоть чуть-чуть. Она верит, что ему не всё равно на Мэтта. Верит, что сколько бы разными не был их подход, так или иначе они доверяют друг другу. Раз Мэтт пришёл к Фрэнку "за помощью". А Фрэнк, может и упрямый, но вряд ли оставит нуждающегося в беде. Особенно если это Красный, который выручал его столько раз. Фрэнк выдержал паузу. — Да, знаю, — прохрипел он. — Отлично, — нервно усмехнулась Карен. — Ты мог бы... Проследить за ним, хорошо? Убедиться, что он доберётся до дома целым и невредимым. — Ты что, в самолёте? — вдруг спросил Касл, видимо услышав какой-то отличительный звук, оповещающий о скором начале взлёта. — Да, я... Я лечу в Нью-Йорк, — вздохнула Карен. — Так ты... Ты можешь..? — Знаешь, как его подстрелили? — вопросом на вопрос перебил Фрэнк. — Об этом во всех новостях, во всех репортажах говорят. — Нет, Фрэнк, я... — Он словил пулю за Фиска, — грубо прорычал Касл. — Пойндекстер пытался убить Фиска. Красный выскочил ему на пути. Карен застыла. Мэтт спас Фиска... В прочем, чему ей было удивляться? Это Мэтт, прилежный католический мальчик, который верит в спасение всех и вся, даже самых отпетых негодяев. Если и побеждать Фиска, то его убийство — не вариант для Мэтта. Особенно теперь, когда Кингпин фактически правит Нью-Йорком, всё его ближайшее окружение держит город в ежовых руковицах. Когда Фиска выпустили много лет назад из тюрьмы, Карен вновь усомнилась в правильности выбора, на котором сама же настаивала. Но Мэтт довольно чётко сформулировал мысль, которая срезонировала с ней так легко и просто, что ей не нужно было знать "почему он это сделал?". Она знала. Потому что Фиск на шаг впереди. Всегда на шаг впереди. Если снести ему голову с плеч, через пару часов весь город наречёт его мучеником. Сделает из Фиска героя, которым он пытался себя выставить, когда пятнал репутацию Сорвиголовы. Если Сорвиголова или кто-то с ним связанный даже попробует пальцем тронуть Кингпина, они моментально превратятся во врагов номер один. И теперь, когда Фиск активно агитировал на запрет вигилантов, это было ещё более отчётливым исходом. На самом деле, в какой-то степени, Мэтт поступил умно. Скорее всего, он сделал это просто по инерции, не задумываясь о последствиях для самого себя. Но тем самым, он поставил Фиска в крайне неловкое положение. Теперь Фиск никогда не сможет использовать свой козырь в рукаве: своё знание о том, кто под маской. Если Нью-Йорк узнает, что Мэтт Мёрдок — Сорвиголова, и что этот вигилант спас мэру жизнь, вся пропаганда, вся агитация, все пламенные речи об опасности героев в масках рассыплются. А вместе с ними и новая империя Фиска. Поэтому для Карен, эта деталь не меняла ничего. Да, Фиск убил Бена. Убил Елену. Убил Надима и ещё бесчисленное количество людей. Пытался убить меня, и Мэтта тоже. Да, Фиск — зло во плоти, его стоило стереть с лица земли, я его ненавижу всей душой. Скорее всего, из-за него умер Фогги. Но то, что Мэтт спас его, — лишнее доказательство что всё то, за что я полюбила Мэтта, всё ещё с ним. Вся его доброта, всё его сострадание. Милая наивность, вера в лучшее. Всё то, что когда-то смотивировало меня просыпаться по утрам и дальше жить. Всепрощающий Мэтт Мёрдок. Если он спас Фиска, у меня тоже есть шанс. — И-и-и что?... — запинаясь пробормотала Карен. — Ты просто... Оставишь его? — Ты и без меня знаешь, что лучше бы он позволил этому толстяку сдохнуть, — фыркнул Фрэнк. — Да, но это не значит, что теперь ты должен позволить то же самое для Мэтта! — воскликнула она и робко обернулась по сторонам, чтобы убедиться, что своим красочным разговором по телефону не привлекла лишнего внимания других пассажиров. Стюардесса лишний раз напомнила о том, что начинается взлёт и нужно будет включить режим полёта. Карен плотно приложила трубку к лицу, чтобы быстро почти шёпотом пролепетать что-то и не влипнуть в неприятности от экипажа. Она решила сказать что-то, что считала несправедливым по отношению к Фрэнку. Что-то подлое. Она решила давить на жалость. На его загадочные чувства к ней, не до конца понятные для Карен. По крайней мере, он доказал Карен, что ему не всё равно. Если её подозрения верны, она наверняка сгорит от стыда при встречи с Фрэнком. Не то от того, что будет чувствовать себя виноватой перед ним, не то от того, что он неправильно всё поймёт. Но у неё не было выбора. У неё не было времени на более лучшие, более правильные, более честные варианты, чем этот. — Фрэнк, я прошу тебя, сделай мне одолжение, — голос Карен задрожал подобно самолёту в турбулентности. — Пожалуйста, присмотри за ним. Я уже лечу, я приеду и ты можешь идти во все четыре стороны и делать что хочешь, но я прошу... Сделай это... Ради меня, Фрэнк. Я знаю, что тебе не плевать на меня, теперь знаю. Скажи, что ты это сделаешь ради меня, пожалуйста? — Хорошо-хорошо, — буркнул Касл, словно хотел прекратить эту жалобную мольбу поскорее. — Я прослежу. — Спасибо, — выдохнула Карен. — Я буду в Нью-Йорке через несколько часов.

***

Через несколько часов, Карен ехала на арендованной машине по пустым разгромленным улицам. В самолёте она узнала, что приземление будет в другом аэропорту из-за того, что в большом Нью-Йорке отключилось электричество и начались погромы. Город был во тьме вот уже час или около того, и его обыскивал Анти-Вигилантский Отряд в поисках любого, кого можно засчитать за вигиланта в маске. Карен должна была быть предельно осторожной. Должна была прятаться, скрываться, найти укрытие. Но вместо этого, она неспешно вела машину вглубь города. Сотовая связь отключилась, но в аэропорту ещё ловило, так что ей удалось прочитать сообщение Фрэнка, которое он заранее оставил, прежде чем выдвинуться на возложенную на него миссию. Адрес. Адрес Мэтта. Так далеко от Адской Кухни, так далеко от дома... Когда Карен оставалось всего ничего до пункта назначения, раздался громкий взрыв. Мурашки пробежали по коже. Неужели всё настолько плохо, что теперь город начали бомбить? Она вцепилась в руль. Ей нельзя было останавливаться, нельзя было поддаваться панике. Она принялась глубоко дышать, в попытке успокоить все роившиеся в голове мысли, которые пожирали её изнутри во время всего долгого пятичасового полёта. Она поверить не могла, что оказалась в центре Территории Войны, но отчасти это даже казалось... Правильным. Быть посреди хаоса, терзающего город. Это то, ради чего она была рождена, и теперь рождена вновь. Карен свернула на перекрёстке у дома, который взорвался, дом Мэтта. И к её огромному облегчению, она увидела в свете фар две фигуры, прихрамывая топавших куда-то по улице. И одна из фигур была в красном костюме. Сорвиголова обернулся в её сторону. Карен приложила все усилия, чтобы ни единый мускул её лица не дрогнул. Но она чувствовала, как сердце её колотится, подобно крыльям колибри. Вот он какой: её Мэтт. Побитый, потерянный, испачканный пылью, грязью и кровью. Всё ещё пылающий адреналином, но всё такой же внушающий и величественный в своём облачении Дьявола, под которым кроется человек-сплошная рана. Человек, делавший ей больно, но в то же время такой счастливой. И сейчас её переполняло счастье. В конце концов, она ведь вернулась домой. Единственное разочарование: она не может этого показать. Она собрала всю волю в кулак, чтобы вновь нацепить маску безразличия, которую отточила за столько лет. Карен тяжело вздохнула. — Давайте... Залезайте. Госпожа Удача вновь подкинула ей приз: Сорвиголова сел на переднее сидение, рядом с ней, так близко, что ещё чуть-чуть и она бы потянулась рукой к нему. Но он молчал. Фрэнк был первым, кто прервал тишину, пока Карен открывала приложение навигатора на приборной панели, опередив её вопрос о том, куда ехать. — Здесь нигде не безопасно, фанатики бегают по всему городу, — донёсся хриплый бас с заднего сидения. — У меня есть убежище, где можно переждать это дело. — Ага, — кивнула Карен. — Где это? — Никербокер-Вилладж, — ответил Фрэнк. Мэтт издал тяжёлый вздох, снимая шлем, раскрывая верхнюю половину лица: свои большие карие глаза, морщины на лбу и взъерошенные волосы. Он положил шлем себе на колени и опустил голову. Карен нажала на педаль газа и двинулась по указанному маршруту. Она искренне старалась смотреть прямо на дорогу, но глаза то и дело пытались рассмотреть Мэтта прямо сбоку от неё. Она должна была что-то сказать. И Карен, в довольно наглой манере, притворилась, будто никуда не уезжала. Будто всегда была рядом. Будто не было полутора лет разлуки. Будто она не обидела Мэтта, а Мэтт не обидел её. Она вздёрнула бровями. — Эм, как ты себя чувствуешь? — тихо спросила она. — Будто меня подстрелили, — хрипло, но без улыбки, пошутил Мэтт, откинув голову назад. — А наверху? Что произошло? — Спецотряд Фиска, — коротко ответил Мэтт, будто совсем не имел желания с ней говорить. Карен замолкла. Вся последующая поездка прошла в тишине, за исключением редкого хрипящего бурчания Фрэнка сзади.

***

В тесном лифте, Мэтт тут же забился в дальний угол, и Карен моментально проскочила вслед за ним, встав подозрительно близко. Фрэнку ничего не оставалось, кроме как встать напротив. Медленно поднимаясь на верхний этаж, лифт шумел, трясся и скрипел. Карен усердно смотрела в потолок, ровно до момента, пока Мэтт тихо не зашипел, прикладывая руку к плечу. Она тут же обратила на него свой взгляд, похлопав большими голубыми глазами. — Ты в порядке? — спросила она. — Да, — соврал он. — Мэтт... — Ладно, я не в порядке. — У тебя кровь идёт? — Есть такое. — Эм, — она обратилась к Фрэнку, предварительно закрыв глаза. — У тебя же есть аптечка? — Ага, — глухо ответил Фрэнк. — Отлично, — кивнула Карен и вновь повернулась к Сорвиголове. — Тогда мы тебя сейчас подлатаем. — Карен... — вздохнул Мэтт. — Нет... — прервала она. — Как будто это в первый раз. И действительно, это был далеко не первый раз. Так что, как только они переступили порог убежища Фрэнка, Карен тут же вцепилась в молнию на спине костюма Сорвиголовы. Она делала это столько раз и за всё это время не забыла, как это делается. Этот процесс был отточен до автоматизма. Мэтт послушно позволил ей обнажить его спину, прежде чем она усадила его на стул, а затем повернулась к Фрэнку, который уже небрежно бросил на стол аптечку. Карен быстро достала всё необходимое, стандартный набор. А затем обернулась и увидела по пояс голого Сорвиголову, снимавшего перчатки. Даже в полутьме было видна его рана. В том же месте, куда стреляли в Фогги. Карен задержала дыхание. Она действительно была близка к тому, чтобы никогда его больше не увидеть. И умер бы он также как и Фогги. От руки Пойндекстера, с пулей чуть выше над сердцем. Карен мотнула головой, отбрасывая жуткие мысли и воспоминания. Хотя во снах, детали смерти Фогги были размыты, головой она помнила каждую ужасающую деталь. И, конечно, представлять Мэтта в тех же обстоятельствах было не менее болезненно, чем вспоминать Фогги. Но в конце концов, этого не повторилось. Этого не произошло. Мэтт живой. Пускай и не здоровый. А затем она попросила фонарик и уселась напротив Мэтта, лицом под его лицом, сфокусировавшись на пулевом ранении. Швы разошлись совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы рана принялась кровоточить. Видимо, в Метро-Дженерал совсем разучились накладывать швы, или сражение в квартире оказалось излишне интенсивным. Невольно её взгляд бросился на все старые шрамы, разбросанные по его груди. Она собственными глазами наблюдала, как с годами, они бледнеют и почти исчезают, оставляя еле заметные полоски под ключицами, лопатками и на боку. Но это был не её главный фокус: сейчас ей надо было обработать рану и наложить новый шов.

***

Всё, казалось, было на своих местах. Вот, Мэтт перед ней, после очередной битвы за Нью-Йорк, подсвечивает ей фонариком свою грудь, пока она возится с иглой, ниткой, антисептиком и ватой. Единственное отличие: сегодня они вряд ли доберутся до постели. А если и доберутся, то лягут раздельно. Взгляд Карен несколько раз поднялся на лицо Мэтта и она увидела... Улыбку? Совсем слабую, уставшую, почти что грустную, но искреннюю улыбку. А глаза Мэтта, пускай и с явно отяжелевшими веками, сверкали и были направлены точно на неё. — Как оно выглядит? — почти шёпотом спросил Мэтт. — Что ж, ты был и покрасивее, — сухо пошутила Карен и ей тут же захотелось провалиться под землю, но она не подала вида, продолжив наводить последние штрихи. — Что происходит? Ты позвонила Фрэнку? — Ага. Услышала, что Пойндекстер сбежал. Вызвонила Фрэнка и прыгнула на самолёт. — Не могла позвонить мне? Эх, я звонила. Поверь, я правда звонила. Поборола свой страх, своё чувство вины перед тобой, и набрала твой номер. Но ты, по всей видимости, в это время выбивал дурь из Пойндекстера в Райкерс, потому не заметил. Ты никогда не замечал такие важные звонки, даже когда обещал, что впредь будешь отвечать каждый раз. Ты никогда не отвечал, когда я волновалась. Когда искала тебя. Но по крайней мере, было проще, потому что я знала, что рано или поздно ты всё равно вернёшься домой. Возможно, тебе бы стоило выключить беззвучный режим, и ты бы услышал моё имя и быть может, в тебя бы эта пуля не попала. — Мне нужно было, чтобы кто-то присмотрел за тобой, — ответила Карен, быстро подняв глаза, убедившись, что на его лице всё ещё улыбка. А затем тоже слабо улыбнулась: — Тебе бы это точно не понравилось. Фрэнк закряхтел в дальнем углу, а затем встал со стула и направился куда-то вглубь комнаты, привлекая всеобщее внимание. Карен убрала лёгкую улыбку. Ладно, Фрэнка тоже задело этим происшествием в её квартире. Ему, в отличие от Мэтта, не привыкать к тому, что приходится самостоятельно лечить свои раны. Карен всё ещё не была уверена в том, насколько справедливо поступила с ним, вымолив у него помощи. Заставила его ввязаться во всё это. Потому отложив всё обратно в аптечку, обернулась и тоже встала со стула, позволив Мэтту вновь одеться. — Ты там в порядке? — уточнила Карен. — Как никогда лучше, — прохрипел Фрэнк, направляясь к столу с кухонными приборами. — Ну-же, — Карен мотнула головой. — Дай мне взглянуть. — Не, — буркнул Касл, высыпая обезболивающие в ладонь, а затем быстро забрасывая их себе в горло. — Знаешь что, Карен? Ничто в этом мире не может не исправить чашечка кофе. Хочешь чашку? Карен сложила руки, обдумав услышанное. Фрэнк не глупый, но эта его попытка... И к чему это было? Карен всё ещё было отчасти стыдно перед ним, но неужели он не понимал? Этот его взгляд, полный уязвимости. Какая ещё чашечка кофе? Карен вполне чётко обозначила свои границы, черту, за которую нельзя переступать. То, что они разделили пару дней в кофейне во время её обеденного перерыва в Сан-Франциско, ничего не значило. Или значило? Карен уже запуталась в том, что чувствует. Эта потерянность, эта неловкость, эта очевидность. Всё это заставило её сердце вновь заколотится. Ей одновременно страшно, и интересно, и стыдно, и... Обидно. Обидно, что он всё ещё ничего не понял. А даже если и понял, то не терял надежды. На что именно? Да чёрт его знает. Карен, если честно, не хотела об этом думать. Не сейчас, по крайней мере. — Нет, спасибо. Карен отказывалась не от кофе. По правде говоря, чашка кофе ей действительно не помешала бы. Уже было за полночь, она провела несколько часов в самолёте, проснувшись сегодня рано утром. Она с удовольствием попила бы кофе. Только не кофе от Фрэнка. Она отказывалась не от кофе, а от этого странного внимания. Этого его взгляда и бархата в его голосе, что возникал в её окружении. Это не то, за чем она сюда приехала и не то, чего она ищет. Фрэнк просто её хороший друг. Карен усердно твердила в своих мыслях, словно пытаясь убедить саму себя, как будто не уверена в этом. И она оглядела с ног до головы Карателя, который словно оказался в ступоре. Неужели он правда удивился её отказу? Но Фрэнк быстро решил перевести тему, чтобы и дальше не зарываться глубже в эту удивительно печальную трясину. — А что насчёт тебя, Красный? Хочешь кофе? — Есть овсяное молоко? — Мэтт заметно оживился, подскочив со стула, вновь облачённый в костюм. Карен любила, когда Мэтт шутит. Карен любила, когда Мэтт улыбался. Карен любила, когда он играл этого легкомысленного дурачка, такого обаятельного и милого. И судя по хихиканью Фрэнка, принявшегося наливать кофе, ему тоже это нравилось в Красном. Неловкое напряжение быстро рассеялось. Мэтт умел разряжать обстановку, когда действительно пытался. Но теперь пришло время обсудить реальные вещи. Тяжёлые вещи. — Так и что, он нацелился на Мэтта Мёрдока, не Сорвиголову. Это смело даже для Фиска. — Послушай, Карен... — Мэтт обернулся, держа кружку в руке. — Оказывается, это было покушение... На Фогги. — Вот дерьмо. — Ванесса Фиск наняла Пойндекстера, чтобы убрать его. Карен поджала губы. Она так и думала. Так и думала, что это не случайность. Она так и думала, что Фогги умер не просто так. Она поняла это слишком поздно, но теперь её догадки подтвердились, и она вспыхнула тихой яростью. В ней пробудилась отчётливая жажда мести. И снова это глупое чувство вины. Почему она не попыталась сама подтвердить эти догадки раньше? Наверное, ей всё же стоило остаться тогда, полгода назад, когда Мэтт её об этом попросил. Ей стоило остаться, и они бы вместе смогли бы обнаружить всё это до того, как Фиск станет мэром. Всё встало на свои места. И события позапрошлого года, и сегодняшнего вечера. Лишь одно Карен было не ясно. — Зачем? — Думаю, что-то было в аппеляции, которую он планировал отправить, — объяснил Мёрдок. — Он собирался отменить дело, но Ванесса сделала всё, чтобы этого не случилось. Думаю, что... Что я что-то упустил тогда. — Насколько я знаю, все файлы по этому делу лежат на складе, — вспомнила Пейдж. — Именно, — подтвердил Мэтт. — Побудешь мне глазами? — Эй, в любое время. — Тогда пошли. Мэтт поставил недопитый кофе на стол, схватил маску. Карен выхватила пальто со стула. Прошло лишь больше часа, а их мысли уже синхронизировались, как давным-давно. Стремления и цели объединились, и они в одном темпе готовились отправится на склад. Она снова взяла на себя роль его зрения. Он не просил об этом часто, но признавался, что ему нравится видеть мир её глазами. Что-то в том, как Карен описывала вещи, меняло Мэтта. И это его поощрение, его восхищение этой её способностью, меняло Карен. А вот Фрэнк не сдвинулся с места. — Ты идёшь, Фрэнк? — спросила она. — Мне есть каким дерьмом занятся, — фыркнул Касл, не поднимая взгляда. — Пойми, что Фиск и за тобой придёт, — напомнил Мэтт. — Неужели? Я вот что тебе скажу, пусть приходит, и я пущу ему пулю в его толстую башку, как тебе? — он схватил гаечный ключ и принялся воротить радио-приборы. — Вся эта хрень в духе Инспекторе Гаджета... Не для меня. Сами что-нибудь придумайте. Карен усмехнулась. Он что, обиделся? Каратель, большой и страшный Каратель, обиделся? Потому что она отказалась от кофе? Что ж, чтобы он там не чувствовал, Фрэнк, кажется, очень серьёзно влип. Мэтт лишь пожал плечами. Для него было бессмысленно переубеждать Фрэнка. Особенно после того, как он так грубо приуменьшил их поиски правды о том, за что убили их лучшего друга. Их семью. Их важного человека. У Карен возникло столько ядовитых мыслей, как то обычно бывало, если у неё было с кем-то разногласие. О том, какой Фрэнк жалкий, раз уж это его ранило и теперь он пытался ранить в ответ. Но она не могла по-настоящему злиться на Фрэнка. Она сама в этом виновата. Одурманила его какой-то возможностью, которую никогда на самом деле не предлагала. Или предлагала, но неосознанно. Она не могла винить его за то, что чувства его были задеты. И она сама прекрасно знала это чувство. И потому знала, что он врёт. Для этого ей не нужно было слышать биение его сердца. — Знаешь, Фрэнк? Я не куплюсь на это, — покачала головой она, закидывая сумку на плечо, в лучшей репортёрской традиции разоблачая Касла. — Я не верю, что тебе всё равно. Мэтт уже скрылся в коридоре, и Карен поспешила вслед, но Фрэнк вдруг её окликнул. Ну, может хоть сейчас он перестанет прятаться. Скажет, всё как есть. Вывалит всё, что на душе, и с облегчением вздохнёт, а она лишь понимающе кивнёт и напомнит обо всех тех намёках, что этому случится не суждено. Её пугало, что ей придётся сделать это так прямо, если она хочет, чтобы он прекратил себя мучать из-за этого. Как бы то ни было, она заботилась о Фрэнке. И она не хотела, чтобы он страдал. И уж тем более, чтобы он страдал из-за неё. Но у неё, опять же, не было других вариантов. Более безопасных, более приятных, более обдуманных. Но вместо правды, Фрэнк сказал что-то другое. — Ты попросила об одолжении. Я выполнил его, — и глаза его блеснули под светом керосиновой лампы. — Да, ты выполнил, — тихо подтвердила Карен. — Спасибо. И поспешно вышла в коридор, закрывая за собой дверь, хотя никакой необходимости в этом не было.