Беглянка

— А знаете что? Пошли-ка вы все нахуй! Каждый из вас! Главная журналистская звезда Daily Globe, репортёр-следователь Эдди Брок со скандалом покидал офис редакции. Все знали про эту несуразицу, которая стоил карьеры этому парню. О ложном следе на серийного убийцу, на который он напал, и теперь расплатился за это своей работой. Не то, чтобы это было соразмерное наказание, но публика стала критиковать всю газету, а руководство не могло допустить снижения продаж. СМИ и так было бизнесом шатким, где один неверный шаг, и ты в лучшем случае банкрот, а в худшем — на задворках истории. Так ещё до того, как Брок с криками и истериками покинул стены здания после официального увольнения, по офису ходили сплетни, кем его попробуют заменить. Кандидатов было очень много, тех, кто проработал здесь годами и положил всю жизнь на то, чтобы писать новости для Globe. Потому Карен совсем не ожидала, что под конец рабочего дня, издатель позовёт её к себе на очень важный диалог. — Думаю, вы уже слышали про инцидент с Броком, мисс Пейдж, — начал мистер Бушкин, перебирая какие-то бумаги со стола. — Трудно было не услышать, — она усмехнулась, припомнив все те проклятия, которые Брок выкрикивал на своём пути к выходу. — У нас дефицит репортёров-следователей, знаете ли. Брок заменял одним собой весь штат конкурирующей газеты, но даже он оказался склонен к... Ложным выводам, — пожал плечами издатель. — И я хотел бы предложить его позицию вам. — Мне? — удивилась Карен. — Я ценю предложение, мистер Бушкин, но я ведь всего лишь... — Не стесняйтесь, мисс Пейдж, я же знаю о вашей работе в Нью-Йорке. Мои знакомые из других изданий то и дело спрашивают меня, зачем я держу репортёра, который лично работал с десятком различных мстителей в масках, в стезе освещения того, когда починят светофор на севере Калифорния-Стрит. Ну и за полгода работы вы продемонстрировали себя как высококвалифицированного журналиста, так что тратить ваш талант попусту просто кощунство. — Мистер Бушкин, я правда рада, что вы такого мнения обо мне, но я... Я правда не уверена в том, что я могу взяться за нечто подобное. — Хорошо, мисс Пейдж, давайте тогда я дам вам что-то чуть менее жестокое, но зато чуть более популярное. То, что всегда на первой полосе, но при этом требует сложной подготовки. Вы своего рода эксперт по вопросам героев в масках. — Ну, я бы так про себя не сказала... — Разве вы не работали с этим Человеком-Пауком? — Да, но он был клиентом в юридической фирме, где я была частным следаком, — поправила Карен. — Это... Немного другое. — И тем не менее, — мистер Бушкин поднялся с кресла. — Я бы очень хотел, чтобы вы стали новым постоянным репортёром-следователем. На этот раз, Госпожа Удача не потребовала взамен на личный успех чей-то крови. Это был шанс Карен. Доказать самой себе, что она всё ещё в состоянии быть сама собой. Оправдать надежды, которые на неё возлагали. Вернуться в свою стезю. Туда, где ей было самое место. Стать лучшей версией себя, даже если всё, что позволило ей прийти к этому моменту, осталось позади. Сан-Франциско, и в правду, был насыщен на истории, достойные расследования. Преступные группировки, герои в масках, таинственные вигиланты, терроризировавшие окрестности. А вместе с этим, борьба за правду. Копание до самой сути, так глубоко, как можно было только представить. Шанс обрести равновесие, баланс, заглушить боль. Также, как в своё время, работа репортёром в Bulletin и её вечные расследования помогали Карен не думать слишком много о провале дела Карателя, развале "Нельсона и Мёрдока" и образовавшейся дистанцией между ней и теми, кого она любит. Конечно, она продолжала думать, но это не поглощало её с ног до головы в такой степени, что она переставала узнавать себя в отражении. И конечно, она не перестанет думать о том, что Фогги больше не обнимет её, а Мэтт... Впрочем, если она отвлечётся, то не сможет остановить этот поток мрачных мыслей. Поэтому она согласилась. Она могла сама выбрать себе историю, которую хотела рассказать. Но как назло, стоило ей только вступить в эту должность, вернуться к своей Серебряной Эпохе (Золотой Эпохой она считала свои офисные деньки в "Нельсон и Мёрдок"), ощутить предвкушение, которое она испытывала всякий раз, когда искала историю, которую можно рассказать, так ничего в Сан-Франциско не происходило. От слова совсем. Всё как в первый день в Bulletin. Она сидела за столом, смотрела на пустой документ Word и немного найти в своей голове ни одной мысли, которую можно было бы расписать текстом. И всё также, ей было не с кем поделиться этой маленькой радостью, первой за прошедшие месяцы. Она посмотрела на телефон. А может..? В конце концов, Карен же знает, что у Мэтта дела идут хорошо. Ну, по крайней мере, он делает вид, что они идут хорошо, если учесть его последнее сообщение ей. Ей было легче от того, что Мэтт пытался двигаться дальше. Может, если бы он узнал, что у неё тоже всё налаживается, ему тоже стало бы легче? Она взяла телефон, открыла переписку с ним. Последний текст от осени прошлого года, в котором он в последний раз говорил ей, что всё хорошо и что он возвращается домой. К ней. Она начала писать, полотно из потока мыслей, тысячу извинений, но в процессе вновь застыла. Прошло так много времени. Имело ли это какой-то смысл? Может ли она просто внезапно дать о себе знать, после всего того игнорирования, которым она его мучала столько времени? Это было неправильно. Несправедливо. Потому что он бы её простил. Он бы её принял обратно, а она этого не заслуживала. Она никогда не заслуживала его прощения. Она стёрла сообщение и бросила телефон на подушку в сторону, после чего схватилась за голову и тяжело вздохнула, пытаясь привести голову в порядок. Что ей теперь с этим делать? Не понятно. Что писать? Не ясно. Как двигаться дальше? Она понимала как, но всё равно с трудом находила в себе силы. Наконец-то спустя долгое время, в ней проснулся её уже выветрившийся рационализм. Нужно дать себе время. Прошло всего несколько часов с её маленького повышения. Никто с неё не требовал истории уже к завтрашнему дню. Она выждет что-то интересное, а потом начнёт писать. Обязательно начнёт.

***

В 1906 году, землетрясение погрузило часть района Тендерлойн под землю, образовав запутанную сеть просторных пещер. Хотя район отстроили, он оставался проблемным. Карен знала об этом не понаслышке, ибо жила буквально в паре кварталов от Тендерлойна. Эпицентр фентанилового кризиса. Самый опасный район Сан-Франциско. Преступность на пике. Всё закрашено граффити, наркотиками торгуют на открытом воздухе, перестрелки тут бывают гораздо чаще, чем когда-либо были в Нью-Йорке. Бездомные преимущественно прятались под землёй, но вместе с ними там обитали дилеры, рэкетиры и прочие мелкие преступники, укрывавшиеся от полиции через туннели, образованные под районом сто лет назад. Не помогали и всяческие городские проекты реноваций, а после Щелчка так и вовсе стало казаться, что от проблем Тендерлойна не избавиться. Иногда сюда заходили местные калифорнийские герои, но ничего дельного они предложить не могли. Спасти мир? Запросто. Избавить тысячи детей от угрозы насильственной смерти или подсаживания на наркотики — не особо. Тендерлойн всегда светился в новостях. Потому Карен не могла пройти мимо новой кровожадной сводки о том, что в районе начали обнаруживать обезглавленные дела. Дело пахло дрянью: на районе завёлся серийный убийца. И не просто серийный убийца, а вигилант. Тела идентифицировали и обнаружили, что в большинстве случаев, это как раз те самые дилеры, торговавшие фентанилом. Казалось, идеальнее истории для расследования было не придумать. Тем более, что события эти происходили буквально в паре шагов от маленькой тесной квартиры Карен. Впервые за долгое время, Карен вспомнила про Фрэнка. Не то, чтобы она совсем о нём не думала, но занимал он столь микроскопическую долю из всего того, что с Карен приключилось, что у неё банально даже повода не было. Она видела его в последний раз может четыре года назад, когда он помог Мэтту разобраться с какой-то бандой, но с тех пор о нём ничего не было слышно. Это при том, что у Карен был его номер. Каратель уже давно потерял свою актуальность. Его перестал бояться простой народ и стражи правопорядка. Даже напротив, кажется, стали в какой-то степени скучать. И преступники по всей стране уже словно подзабыли про жилет с черепом. Нынче у всех на слуху был таинственный убийца Ронин, который переплюнул Карателя в своей войне против преступности, путешествуя не просто в пределах Северной Америки, но заглядывая в Европу, Африку, Азию. Хотя Ронин был неактивен уже несколько лет, его всё равно боялись так, будто в любой момент он может вернуться. Обезглавленные тела дилеров в первую очередь хотели приписать ему, учитывая, что орудовал он мечом, а не пушками. Но Карен предварительно убедилась в том, что это явно дело рук не острого лезвия. Слишком рваные раны. Чтобы точно понять, что это не Ронин, Карен даже не поленилась съездить в морг и заболтать смотрителя пропустить её посмотреть на последнее из найденных тел. Картина, конечно, была тошнотворная, но не то, чтобы Карен никогда не видела ужасно искалеченных тел и мёртвых людей. Смерть преследовала её попятам так долго, что она потеряла всякий страх перед её обликом. Если только она не представала в образе безжизненного, сочащегося кровью Фогги... В общем, кто бы ни стоял за этими убийствами, этот некто был из этой категории. Карателя или Ронина. Летальный Защитник. Пока ей только предстояло узнать его мотивы, но опыт подсказывал ей, что даже если это была просто жажда крови, то этот некто хотел направить её на благо других. Пока невинных в списке жертв замечено не было, потому у неё были основания так полагать. Она начала собирать заметки, опросила несколько полицейских, жителей Тендерлойна, собрала мнения и комментарии очевидцев. Таинственного вигиланта никто не видел в глаза, но все знали, что он жесток и беспощаден. Патологоанатом признался Карен, что не думает, что человек вообще способен на такое, даже если в руках он держал какую-нибудь пилу или мачете. Сказал ей, что это больше похоже на то, словно кто-то откусил голову, чем отрезал. Но это просто сплетни.

***

Когда основы были выявлены, а заметки заполнили её рабочее пространство, стало ясно, что такими темпами она так далеко не уедет. Тем более, свежая история, покрытая загадкой. У неё в Сан-Франциско было полно конкурентов, желавших написать достойный эксклюзив о зловещей тайне, кроющейся за чудовищными убийствами наркоторговцев. Карен изучала карты района, проводила анализ, составляла список мест, где обнаруживали тела и вычленила повторяющийся паттерн. Все жертвы были найдены в непосредственной близости с входами в подземелье района. Все жертвы так или иначе часто укрывались там от правосудия, а когда всё же их ловили, все улики были подтёрты. Логичный вывод: вигилант обитал там, в подземелье, среди бездомных, калек и наркоманов. Впервые за несколько лет, для безопасности, она сходила в оружейную лавку и приобрела пистолет. Она выбросила свой, наверное, месяца три назад, не только потеряв острую необходимость в нём, но и испытав к самой идее владения оружия отвращение. Годы изменили её взгляды на то, как можно было защитить себя. Но сейчас она больше не могла быть уверена, что будет в безопасности, если начнёт копать глубже. Пришло время спускаться вниз и спрашивать людей оттуда, что они видели, что знают и что думают. Не каждый журналист рискнул бы спуститься под землю. В тёмные закоулки последствий землетрясения. Мрачные и опасные уголки. Но Карен не была бы собой, если бы боялась всего этого. Если она хотела узнать, что происходит, она обязательно должна была испытать Госпожу Удачу. Навлечь на себя неприятность. Оказаться в опасности. Выйти из мягких стен комфортной зоны, которые она так усердно пыталась построить в Сан-Франциско и сломать их, чтобы вновь ощутить себя той самой Карен Пейдж. Неприметная одежда, которую не жалко. Фонарик. Новый пистолет. Диктофон. Старые друзья с новым имиджем. Она могла бы легко сойти за бездомную и никто бы не задал бы вопросов, зачем она проникает через тяжёлые ставни, пролезает под оградой, пачкаясь в пыли и грязи, посреди глубокой ночи. Все и так знали, для чего люди, которые выглядели так, как выглядела как она, спускались туда. Либо чтобы найти там ночлег, либо укрытие от полиции. Во время Второй Мировой Войны, подземелья Тендерлойна использовались военными в качестве складов, потайных станций связи и так далее. Выстроили там худо-бедно инфраструктуру, которую затем попортило ещё одно землетрясение в 1980-х, но тем не менее, что-то тут да сохранилось в достаточной степени, чтобы пещеры выглядели как настоящий маленький город. Конечно, везде проросла плесень, пахло сыростью, отовсюду текла вода, пробирающий до мурашек холод, мусор, граффити, грязь. Бездомные тут разогревали костры, и дым уходил вверх под высокий потолок, так что было и тепло, и свежо. В общем, картина была удивительной, несмотря на всю свою мрачность. Карен не стала ходить вокруг да около, и принялась задавать вопросы. Сначала общие, о том, как тут живётся. Ей было интересно, как некоторые люди приспособились к жизни под землёй. Она, конечно, знала, что это далеко не редкость, в Нью-Йорке тоже много бездомных предпочитало обитать в заброшенных линиях метро и всякое такое, но подземелье Сан-Франциско было удивительным. Потом она стала спрашивать о преступности. Люди, обитавшие здесь, конечно, не питали симпатии к преступникам, но нападкам тут не поддавались. Разве что иногда особенно жадные воришки пытались украсть что-то у какого-нибудь старика, что смог раздобыть немного денег или еды, но в основном сосуществовали с редкими посетителями тут мирно. Полицейские периодически устраивали рейды в поисках дилеров, но бездомных не трогали. И вот когда картина быта подземелья была в общих чертах составлена, пришло время спросить о том, не видел ли кто-то таинственного убийцу наркоторговцев? И кое-кто смог что-то рассказать.

***

— Это местное чудовище, — посмеялся седой старик, укутанный в тёплую зимнюю одежду. Здесь он был самым постоянным обитателем, одним из первых. — Что вы под этим имеете в виду? — Карен нахмурилась. — Я имею в виду, что это чудовище, самое настоящее, — он взмахнул руками. — Он живёт в туннелях. В город не приходит. Я видел его во время одной из прогулок. — Эм, хорошо, — Карен ожидала, что возможно ей придётся пообщаться с каким-то сумасшедшим, но любая информация сейчас была ценной. — Как это произошло? — Ох, я возвращался с поверхности в город, пару недель тому назад, я пошёл получить новые вещи, которые раздавали в церкви. Там мне дали ещё немного еды, а добрая женщина отдала мне какое-то украшение, чтобы я мог его перепродать. Меня много кто наверху знает, потому иногда помогают, — рассказывал старик. — И вот иду я по Большому Туннелю обратно в город, как на меня вдруг набежал этот паренёк. Начал требовать денег или ценного. Порезал меня ножом, вот, — он приподнял толстый пуховик и раскрыл бинты на своём торсе с чёрным пятном. — Он начал уже перебирать мои карманы, как вдруг его что-то схватило! — Что-то? — уточнила Карен. — Было темно, знаете ли, но я более чем уверен, что это не человек, — хмыкнул старик. — Хотя очень похож на него. — И что произошло дальше? — А дальше я услышал страшные звуки. Крики этого бедолаги, что меня поцарапал. И чавканье, — бездомный опустил голос, чтобы нагнать жуткой атмосферы. — Страшно было мама не горюй, но мне нужно было спасаться, всё-таки я истекал кровью! Я взял свой фонарик, направил его туда, где были звуки и увидел, как эта тварь держит в своей пасти голову парня. Он толкался, дрался, а потом хрясь! И упал уже без головы. Крови было столько, что я сам, раненный, потерял сознание. — Какой кошмар, — посочувствовала Карен, решив проигнорировать монстра, который откусил грабителю голову. — И что произошло дальше? — А дальше меня нашёл Малыш Эд, подлатал мне рану и притащил на руках в город. — Малыш Эд? — усмехнулась Карен. — Он здесь редкий гость, но он неплохой малый, иногда приносит кому-то что-то из города, — пояснил старик. — Эм, то есть, он видел и тело в том числе, — заключила Карен. — Вы не знаете, как его найти? — Ох, сейчас его здесь нет. У него нет какого-то графика, когда он сюда заглядывает, он с поверхности. Эдакий местный самаритянин. Кажется, он волонтёр в церкви, той самой, куда я ходил за милостыней. Про Малыша Эда тут ходили всякие слухи, но в основном позитивные. Кто-то знал его лучше прочих, отмечал его благодетель. Впрочем, было неудивительно, учитывая, как Карен выяснила, что Малыш Эд был преданным католиком. Кажется, в подземелье был не только свой Каратель, но и свой Сорвиголова. Логичным следующим шагом было разыскать этого самого Малыша Эда на поверхности, прийти в церковь, в которой Карен не так давно поставила свечку за Фогги. Но что-то ей подсказывало, что пока история ещё не укоренилась в народе и пока была скорее городской байкой, чем правдой, она могла бы упустить какого-нибудь негодяя, что будет держать путь через подземелье. Однако у неё садились батарейки на диктофоне, фонарик тоже уже барахлил. Нужно было менять запасы. Телефон тоже вот-вот грозил отключится, к тому же на местном холоде, разряжался он ещё быстрее. Карен тут провела до неприличного много времени и привлекла к себе достаточно внимания. Поэтому ей нужно было обновить свой арсенал и вернуться сюда на следующий день, предварительно заглянув в церковь, чтобы поискать там ещё одного важного свидетеля. Она не верила в монстра, обитавшего в туннелях Сан-Франциско. И всё равно что-то внутри подсказывало ей о том, что это могло быть правдой. В конце концов, за столь долгую жизнь Карен удалось стать свидетелем последствий вторжения инопланетян, наблюдать как половина живого испаряется в пепел. Её похищали бессмертные ниндзя-колдуны, её клиентами были самые удивительные люди с удивительными способностями. А сейчас она жила в городе, где человек был в состоянии уменьшаться до размера муравья и вырастать до размера многоэтажного здания. То, что в таком месте, как подземелье Тендерлойн, завелось чудовище, было вероятно, в какой-то степени логичным. И всё же, она была уверена, что это дело рук человека. Слишком специфичные цели. Было бы это просто голодающее чудовище, оно бы убивало всех без разбору, но тут совершенно очевидны мотивы, которые она знала наизусть. Грабитель пытался ограбить невинного старика. Грабитель оказался без головы, а старик остался жить. Это точно был мститель, со своим кодексом. К тому же, история старика звучала скорее как внезапное столкновение, чем охота на жертву. Значит, кем бы или чем бы не был этот убийца, он действовал в моменте, чтобы защитить невинного человека. К тому же, опять же, будь это просто голодная тварь, вряд ли бы она оставляла почти нетронутые тела, за исключением того, что у них не было голов. Это был намёк. Может преступникам, а может даже правоохранительным органам. Их убивали в подземелье, но вытаскивали на поверхность, чтобы мертвецы были у всех на виду. Чудовище на такой рационализм, на какую-то идею, было бы не способно. Это точно было дело рук человека. Жестокого и, вероятно, с проблемами в голове, но человека, пытавшегося что-то изменить.

***

Красивая женщина с поверхности в столь неблагоприятном месте, населённом преимущественно старыми и немощными, не могла остаться без внимания. Карен приметила пару необычных мужчин, которые выделялись на фоне постояльцев подземелья и сразу заподозрила их в том, что они на неё поглядывают. Но не приближаются. Выжидают. Вот они, настоящие местные чудовища. Поэтому двигаясь к выходу, в тот самый Большой Туннель, Карен уже зарядила пистолет. В кармане, куда она припрятала пушку, она вновь нащупала рог Сорвиголовы, и в мыслях стала молиться о том, чтобы всё обошлось. Хотя на самом деле, она уже была в некотором роде предвкушении от предстоящей стычки. И зря. Потому что в тёмном просторном туннеле выяснилось, что у Сан-Франциско были другие нравы. Тут никто не пытался потешить эго и талант пикапа, тут переходили сразу к делу. Она только выхватила пистолет и уже приготовилась выстрелить, как вдруг её сзади ударили по голове и она рухнула на колени, расплескавшись в грязной луже. Они ещё ходили стаями. Фонарик отскочил куда-то в сторону, его свет потускнел, но лучше бы уже он полностью погас. Руки вырвали у неё её оружие, пару раз ударили кулаком в живот, из-за чего Карен беспомощно скорчилась. Но что удивительно, несмотря на приток адреналина, пульсирующие вены, дрожь по всему телу, животный ужас, она не кричала. Карен брыкалась, пыталась кусаться, получала удары, кряхтела и рычала, но не кричала и не звала на помощь. Это была её борьба и если она её проиграет, то она это заслужила. Голова кружилась, тёплая струйка крови из носа затекала ей в рот. Её руки грубо прижали к бетонной поверхности, после чего, давя на ноги, стали неаккуратно стягивать с неё штаны, причём сразу с бельём. Вот и всё, Карен Пейдж. Думала, что её изнасилуют, пока тебе будет 19, ты будешь на тусовке под кокаином где-то в Вермонте, но Госпожа Удача была с иронией. Ей было 43, она была на расследовании для неплохой работёнки репортёра в газете в тёмном туннеле в Калифорнии. Кожа ног уже почувствовала холод и грязь, как лужи, в которой она лежала, так и рук, которые пытались её облапать. Как вдруг, внезапно, несколько рук резко отдёрнулись от неё и послышался вопль. Другие руки моментально бросили попытки раздеть побитую Карен, и она воспользовалась этим, чтобы подтянуть штаны, вытереть кровь с лица, а затем приняться искать в темноте свой пистолет. К моменту, когда она потянулась руками к чему-то блестящему в тусклом свете фонаря, вопли перестали звучать так, будто были со страху, и стали больше похожи на вопли от боли. Сообщники с криками принялись бежать, но что-то вдруг уронило их на пол и потянуло обратно. Мерзкий хруст, хлюпание фонтана крови из шеи и прожорливое чавканье. А вслед за ним какое-то животное рычание, подобно тому, что Карен когда-то слышала в документальных фильмах про больших кошек. Мужчины теперь кричали как резанные, и их крики словно доносились откуда-то сверху, будто что-то подняло их в воздух. Карен нащупала пистолет, а затем схватила лежавший фонарик и, всё ещё лежа на земле в луже, обернулась. И о боже, старик не был сумасшедшим. Оно было похоже на человека. Но человеком не было. Глянцевая чёрная кожа, белые жилки, непропорциональное тело, огромные руки, гигантская челюсть, усеянная острыми торчащими зубами и большие белые глаза, похожие на пятна касатки. Рядом с телом без головы уже лежал второй мужчина с огромной рванной раной на груди, прижатый ногой существа. Третьего монстр прижимал к стене, впиваясь когтями в шею, кровь хлестала под напором. Крики стихли, остались лишь тихие всхлипы и предсмертные хрипы, рычание чудовища и прерывистое дыхание Карен. Длинный розовый язык вылез из пасти монстра и слизал всю кровь с лица своей жертвы, после чего раздался громкий треск и голова сама отделилась от тела, а нога вдавила в пол, пробивая грудную клетку второй жертвы. Страх сковал Карен, но она напоминала себе. Что бы это ни было, оно только что убило людей, которые пытались её изнасиловать. Плохих людей. Негодяев. Это существо не трогало невинных, старик остался же в живых. Все эти наркоторговцы портили жизнь в районе, попадали под критерий тех, кого должно настигнуть правосудие. И хотя вина в Карен никогда не испарялась, с годами она смогла принять, что не подходит как кандидат на убийство зловещего вигиланта. Монстр бросил тело в сторону, вздохнул, а затем резко повернулся в сторону Карен и она, на рефлексе, выставила перед собой пистолет. Когда оно обернулось лицом к ней, она смогла лучше рассмотреть эту абсолютно нечеловеческую физиономию, где большая часть лица занимал огромный растянутой в вечной улыбке рот, никогда не закрывавшийся от какого-то совершенно немыслимого количества зубов. Но чудовище застыло, словно внимательно разглядывало Карен. — Мы знаем тебя, — гортанным рычанием донеслось из пасти. — Тебе здесь не место. И всё-таки человек. Ну или что-то с сознанием человека. По крайней мере, это нечто знало английский. И знало Карен. Откуда? Это было неважно. Сейчас её голова была заполнена миллионом других вопросов. Было бы глупо надеяться, что монстр решится дать интервью или какой-то комментарий. Чудовище сделало пару медленных шагов и склонилось над Карен, всё ещё крепко державшей ружьё. Оно стояло так близко, что Карен могла почувствовать его горячее тяжёлое дыхание на своём лице и лёгкое покалывание от этой близости, достаточной для того, чтобы зубы вцепились в её плоть. — Ты не боишься, — заметил монстр. — Я повидала слишком много ужасных вещей за свою жизнь, — вдруг выпалила Карен, чувствуя желая оправдаться. — Ты не одно из них. Чудовище протянуло ей руку, чтобы помочь ей встать на ноги. И Карен, пускай её ладонь и дрожала, всё же взялась. Из научного и журналистского интереса. Рука большая, тяжёлая, но мягкая, скользкая, вроде кожи дельфина. Она почувствовала вполне отчётливые для человеческих рук линии, выпуклости и морщинки. Рука неподвижно висела в воздухе, даже ни разу не качнувшись, когда Карен, опираясь на неё, вставала на ноги. Она опустила пистолет и фонарик, почувствовав, что может доверять этому странному обитателю подземелья. Тусклый луч направленный в пол всё ещё оставлял немного света, достаточно, чтобы она могла ещё внимательнее посмотреть на лицо существа, стоявшего перед ней. — Уходи отсюда, — прорычал монстр. — И не возвращайся сюда. Но Карен не двинулась с места. Тогда существо вдруг раскрыло пасть и взревело, забрызгав её слюной, и вот теперь, поддавшись инстинкту самосохранения, Карен обернулась и побежала прочь по Большому Туннелю к выходу на поверхность.

***

Что ж, это было... Мягко скажем, неожиданно. Руки всё ещё дрожали, сонливость всё никак не подступала, несмотря на то, что уже была глубокая ночь. Вещи в стирке, горячий душ, чтобы смыть с себя всю грязь, пыль и медный запах крови. Всё, казалось, на своих местах. Всё, как и должно быть. Пока её догадки вели её только на правильный путь. Рискованный и опасный, но правильный. Тем не менее, этого ещё было недостаточно для истории. Например, эта деталь с Малышом Эдом. Видел ли он тело грабителя, что атаковал старика? Как долго этот старик вообще провёл в отключке, истекая кровью? Дополнительные поиски привели Карен к выводу, что последнее тело, то самое, которое она разглядывала в морге, и есть тот самый грабитель. Нашли его, что странно, в самом туннеле, а не за пределами. Значит, в этот раз монстр не стал выставлять тело напоказ. Почему? На следующий день, ещё раз хорошенько вымывшись, прихорошившись и одевшись, Карен отправилась в церковь. Как раз была суббота, как она выяснила, день, когда там работали волонтёры, раздавали нуждающимся еду, одежду и прочие мелочи. У неё был хороший предлог посетить церковь вновь. Пока она выжидала этого таинственного самаритянина Малыша Эда, она могла бы поставить свечку за Фогги. И за Мэтта... Карен, конечно, могла бы спросить у монахинь или других волонтёров, не знают ли они какого-нибудь Эда, но полагала, что беседа с репортёром может спугнуть этого редкого гостя подземелий. Когда Карен поставила свечи на подсвечник, она попятилась назад и неаккуратно столкнулась спиной с одним из волонтёров, что проходил мимо и нёс очередную партию каких-то одежды. Все тут же попадали из рук. Карен ахнула и по инерции принялась помогать подобрать всё это. И всё это ради того, чтобы когда она подняла глаза, она увидела человека, чью работу отдали ей. Эдди Брок. Католик, волонтёр, недавно со скандалом уволенный из газеты и, вероятно, больше был не в состоянии найти новую работу из-за попорченной репутации. Вот он какой, Малыш Эд. Пару недель назад крывший матом некогда бывших коллег, а теперь помогавший нуждающимся, хотя сам вероятно был на самом дне. Апатичный настрой Брока, с которым он подбирал одежды, тут же сменился злобной ноткой, сверкнувший в его глазах. Не то, чтобы они часто коммуницировали в редакции Globe, Карен по большей части только слышала о нём. Пару раз обменялись какими-то наблюдениями возле кулера, но на этом всё. Поэтому его пассивная агрессия, читавшаяся в его лице, была ей немного не ясна. Быть может, он прознал, что Карен поставили ему на замену? — Что ты тут делаешь? — прохрипел он. — Я... — Карен начала, и вдруг поняла, что не хочет сталкиваться с этой тихой злобой напрямую. Не здесь. Не сейчас. — Я пришла помолиться за близкого друга. — А что с ним? — сказал он скорее между делом, ещё и с презрением фыркнул. — Он умер, — мрачно ответила Карен и сжала губы тонкой линий, встав в закрытую позу. Он переменился в лице, злоба отступила. В его глазах промелькнуло сочувствие. Но он ничего не сказал. Лицо всё ещё было искажено этой неуместной гримасой. Он вздохнул и уже собирался было развернуться и уйти, как вдруг Карен словно ошпарило кипятком и она вытянула в его сторону руку. — Эй, Эдди? — окликнула она. — Ты... Ты случайно не... Ходишь в подземелье? — А тебе какое дело? — Я делаю заметки для статьи, опрашиваю народ и всё такое, и мне сказали о некоем парне, который ходит и помогает там, — Карен бросила взгляд сверху-вниз, словно сканируя. — Пока все детали сходятся. — Допустим, — глухо ответил он. — Ты хочешь взять комментарий или что? — Вообще-то да, я... — Карен сделала шаг вперёд, чтобы затем понизить громкость голоса почти до шёпота. — Ты же видел, кхм, тело, когда помогал тому старику? — Не помню, чтобы я сказал, что согласен давать комментарий, — тихо огрызнулся он, и пошёл прочь. Пока он шёл к ней спиной, Карен придумывала способ остановить и разговорить его. Нет, дело было вовсе не в том, что он завидовал ей или обижался из-за того, что теперь она была основным репортёр-следователем Daily Globe. То есть, он мог бы, конечно, на это обозлиться, но вряд ли он что-либо знал. В конце концов, Карен ещё не написала ни одной статьи на своей новой должности, пока заполняя свой график в редакции текстами для колонок. Значит причина была в другом. "Мы знаем тебя" — пронеслось воспоминание о еле разборчивом рычании. Откуда обитателю подземелья, что прячется в тени, знать кто такая Карен Пейдж? Только если за всем этим ужасным обликом, чёрной склизкой кожей прятался кто-то, кто был с ней хотя бы отдалённо знаком. Но почему "мы"? И почему существо вообще об этом упомянуло. Если её догадка верна, то она не станет его тревожить. Она умела хранить чужие секреты также хорошо, как умела хранить свои. Но чтобы убедиться, что на этом её расследование подошло к концу, она решила сделать шаг в сторону и уточнить кое-что ещё. Сидя дома, она шерстила публичную информацию о Эдди Броке. Благо, он был умеренно известной личностью, чтобы подробности его жизни были в сети, даже была страничка на Википедии. Мать умерла при родах, строгий отец, католическое воспитание. Мистера Брока-Старшего лишили родительских прав и юного Эдди отправили в сиротский приют. Дальше информации не слишком много. Разве что только заметка об окончании San Francisco State University с отличием, долгая и успешная карьера, а потом одна сплошная череда неудач: жена-адвокат подала на развод, ложная зацепка привела к судебному разбирательству о клевете, увольнение из Daily Globe. Совпадения то были или нет, но всё в этой маленькой биографической выдержке, не вдаваясь в детали, казалось знакомым. Удивительно знакомым. И близким. Понятным. Болезненным. В общем, фон выглядел отличным пейзажем для того, чтобы такой человек поддался к жестокому правосудию. Тем более, что его последняя скандальная статья как раз была посвящена коррупции в полиции Сан-Франциско. Стоит ли поставить его перед фактом о том, что теперь она знает? Карен не была уверена, что это хорошая идея. Но опять же, она умела хорошо хранить чужие секреты. Даже если теперь, это означало, что эта долгая история, которая оставила на ней синяки, пыль, грязь и чуть не стоила жизни и личного достоинства, не сможет подойти к какому-то закономерному финалу.

***

И всё равно, на следующей неделе, на первой странице Daily Globe появилась статья, которую Карен озаглавила как "Летальный Защитник". Она решила, что это будет не совсем расследование, сколько одна большая история о том, через что проходит Тендерлойн и его подземные обитатели. Это была критика бездействия полиции и властей города, о том, с чем приходится сталкиваться практически ежедневно не только тем, кто живёт на поверхности, но и под землёй. А затем, плавный переход к истории о загадочном убийце. О том, что город породил "чудовище", которое не мирится с несправедливостью мира и желает это исправить. Это была личная история, которая приходила к заключению, что несмотря на всю противоречивость и кровожадность методов загадочного Летального Защитника, он, пожалуй, лучшая надежда Сан-Франциско на то, чтобы избавиться от того яда, которым город был поражён. Возвращение к истокам. То, с чего всё началось. Размышления о природе героев и злодеев, пускай на этот раз с большей конкретикой. И несмотря на опасения издателя и редакторов, они доверились прошлым достижениям и опыту мисс Карен Пейдж и опубликовали это на первой полосе. И выпуск окупился лучше, чем любой другой за последние полгода. Она не стала говорить в статье, что некто, спасший её от группы злодеев, выглядел как хтоническое чудовище с огромной зубастой пастью. И она не дала ни намёка на то, кто за этой пастью может скрываться. Несмотря на то, что действия этого таинственного "анти-героя" она в статье оценила как неправильные, она всё равно в конце написала "спасибо", не только от себя, но и от тех, кого она успела опросить в ходе расследования. Тех немногих полицейских, что были разочарованы действиями начальства. Матерей, что боялись за будущее своих детей и юнош. Бездомных, которым теперь не пришлось бы терпеть нападки как со стороны преступников, так и со стороны полиции, подозревавших их в постоянном сговоре. И теперь вся преступность в Сан-Франциско знала, что у города появился Летальный Защитник Тендерлойна, и он гораздо страшнее, чем Каратель или Ронин, то также праведен в своём гневе, чем бы он ни был вызван на самом деле. Впервые за долгое время, Карен почувствовала себя... Довольной. Она отхватила столько приятных комплиментов, реакция в других СМИ и в интернете была столь положительной, что невольно она почувствовала восторг. Но вернувшись домой, она вновь столкнулась с суровой правдой жизни. Да, репортёр Карен Пейдж была снова на вершине, но вот Карен Пейдж обычная оставалась пустой и несчастной. Это всё ещё была съёмная квартира, в которой был минимум её вещей. И её не ждал кто-то, чьё одобрение, похвала, гордость за неё были для Карен важнее всего на свете. Она сбросила пальто и туфли, заварила кофе и села на диван, просто высматривая в стену. Зазвонил телефон. Она молилась, чтобы это был Мэтт. Что он прочитал её статью и с лёгкой горечью, но искренне хотел бы её поздравить. По привычке она взяла устройство, чтобы посмотреть на фотографию на экране, но с удивлением обнаружила, что это незнакомый номер. Она даже не дала себе времени, чтобы разочароваться, потому что моментально сняла трубку. Вдруг, это кто-то с работы звонит и хочет передать ей что-то важное? И какого же было её удивление, когда на другом конце провода она услышала знакомый рык. — Ты правда всё это имеешь в виду? Всё, что ты написала про нас? — с непонятной эмоцией раздался клокочущий глубокий бас. — Я... Да, я правда это имею в виду, — сохраняя спокойствие ответила Карен. Она напряглась. Вдруг этому Летальному Защитнику совсем не понравилось то, что теперь о нём знали? Вдруг он решит нарушить свой кодекс с Карен, в качестве исключения. — Хорошо написано, — протяжно поурчал голос. — Нам понравилось. — Спасибо-ооо за отзыв? И за то, что спас мою задницу, полагаю, — смущённо пробормотала Карен. Она точно не ожидала, что этот Летальный Защитник позвонит ей просто, чтобы оценить её писательский талант. — Написано так, будто ты знаешь нас слишком хорошо. Было приятно увидеть такое... Понимание. — Что ж, у меня большой опыт в таких вопросах, — хмыкнула Карен. А затем шёпотом добавила своё маленькое завуалированное признание: — Может быть, я действительно знаю тебя слишком хорошо. — Поздравляю со статьёй, мисс Пейдж. Мы убедимся в том, что вы сегодня ночью хорошо выспитесь, — пробурчал голос, а затем звонок подошёл к концу.