Под прицелом

Вечеринки Волдеморта были искусством извращённой роскоши — демонстрацией власти, облачённой в шёлк и бриллианты. Северус стоял у мраморной колонны, наблюдая, как сливки нью-йоркского общества упиваются собственной продажностью под хрустальными люстрами пентхауса на Парк-авеню. Поп-дива с кокаиновыми зрачками смеялась над шуткой сенатора Макмиллана. Того самого, который публично ратовал за ужесточение наркозаконодательства, а приватно получал конверты от Волдеморта каждое первое число месяца. В углу режиссёр-обладатель Оскара увлечённо беседовал с федеральным судьёй. У панорамного окна жена мэра флиртовала с Яксли, не подозревая, что три часа назад он лично пустил пулю в лоб информатору в подвале этого же здания. Северус пригубил виски. На его вкус, даже самое дорогое пойло не могло смыть привкус гнили, пропитавшей это место. В затылке привычно покалывало. За неделю он привык к этому чувству — будто кто-то наблюдает из темноты. Трижды замечал тёмные растрёпанные волосы в толпе. Несколько раз — размытый силуэт под его окнами в темноте. Дважды в зеркале заднего вида ловил чёрный навороченный мотоцикл, который появлялся только чтобы дать знать о себе и исчезнуть в потоке машин. Северус давно перестал верить в случайности. — Северус, дорогой, ты как всегда излучаешь праздничное настроение. Беллатриса подошла так близко, что парфюм обжёг удушающей нотой туберозы и жжёного сахара — аромат, подаренный Волдемортом в награду после резни в Квинсе, который она не меняла. Платье от Диора облегало фигуру как вторая кожа, бриллиантовое колье сверкало в свете люстр. — А ты как всегда путаешь вечеринку с борделем, — ответил Северус, не глядя на неё. — Злой язык когда-нибудь доведёт тебя до могилы. — Лучше умереть от собственного остроумия, чем от чужой глупости. Зачем ты здесь, Белла? Беллатриса хищно улыбнулась. — У нас с тобой свидание. Романтическая поездка в Бронкс. Колумбийцы хотят обсудить новые маршруты. Северус повернулся, изучая её лицо в поисках подвоха. — С каких пор Волдеморт отправляет нас вдвоём? — С тех пор, как колумбийцы потребовали гарантий. Я — мускулы, ты — мозги, — она провела длинным ногтем по его груди. — Классическое сочетание. Выезжаем через час. Северус отступил от её прикосновения. — И где именно встреча? — В Яме. Знаешь такую дыру? Северус знал. Подпольный клуб в промышленной зоне Бронкса, где проводились бои без правил. Место, где кровь смывали со стен промышленными шлангами, а трупы вывозили в мусорных мешках. Колумбийцы любили вести дела там — считали, что запах крови и звук ломающихся костей создают правильную атмосферу для переговоров. — Чарующее место для деловой встречи. — Эскобар любит зрелища, — Беллатриса допила своё шампанское залпом. — Говорит, в бою раскрывается истинная природа человека. — Истинная природа человека — трусость, прикрытая бравадой. Не самое захватывающее зрелище. Час спустя чёрный Кадиллак вёз их через ночной Нью-Йорк. Манхэттен остался позади, уступив место всё более мрачным кварталам Бронкса. Здесь не было неоновых огней и дорогих бутиков. Только разбитые фонари, граффити на стенах и ощущение, что за каждым углом поджидает смерть с ножом наперевес. Северус проверил глок в плечевой кобуре — надёжный и незаметный. Беллатриса рядом что-то напевала себе под нос, крутя в пальцах складной нож. Её возбуждение от предстоящего вечера было почти осязаемым. — Постарайся не убить никого до того, как мы заключим сделку, — сказал Северус. — Обещать не могу. Но постараюсь. Яма снаружи выглядела как заброшенный склад — облупившаяся краска, выбитые окна, ржавые ворота. Но Северус знал, что впечатление было обманчивым — внутри кипела жизнь. Охрана у входа — два шкафа с лицами неандертальцев — узнали Беллатрису и расступились без вопросов. Внутри ударил шум — крики толпы, музыка, грохочущая из динамиков, запах пота и дешёвого пойла. Центр пространства занимала клетка — восьмиугольник из стальной сетки с полом, где старые бурые пятна перемешивались с алыми разводами. Вокруг на импровизированных трибунах теснились зрители — бандиты, дельцы, шлюхи, все те, для кого чужая боль была развлечением. На ринге как раз заканчивался бой. Один боец лежал без движения, второй — огромный чернокожий парень — праздновал победу. — Мистер Снейп! Сеньорита Лестрейндж! — к ним подошёл Густаво Эскобар — невысокий, коренастый, с лицом ацтекского идола и глазами мертвеца. — Добро пожаловать в мой маленький рай. — Весьма специфическое представление о рае, — заметил Северус. — В борьбе человек перестаёт врать, мистер Снейп. Поэтому я люблю бои больше переговоров, — Эскобар широко улыбнулся. — Пойдёмте, у меня лучшие места. Следующий бой обещает быть… незабываемым. Он провёл их на балкон для избранных — застеклённую ложу над ареной, откуда клетка просматривалась как на ладони. Здесь уже ждали остальные колумбийцы — трое мужчин в дорогих костюмах, с лицами профессиональных убийц. — Выпьем за бизнес, — Эскобар разлил текилу по стопкам. — И за кровь. В конце концов, чем одно отличается от другого? Северус проигнорировал предложенный алкоголь, сразу переходя к делу: — Вы хотели обсудить новые маршруты через порт. — Всему своё время, амиго. Сначала — развлечение, — Эскобар указал на клетку. — Следующий боец — настоящий зверь. Британец. Появился месяц назад, с тех пор не проиграл ни одного боя. Ломает противников голыми руками. Северус почувствовал, как что-то кольнуло в груди — предчувствие, инстинкт, то самое шестое чувство, которое столько раз спасало ему жизнь. — У него есть имя? — Зовёт себя Змей, — Эскобар хищно улыбнулся. — Говорят, из-за татуировок. И из-за того, как двигается — скользит между ударами, а потом душит. Свет над ареной приглушили. Толпа взревела. Из дальнего угла вышел первый боец — мексиканец, килограммов под сто двадцать чистых мышц, весь в татуировках и шрамах. Живое оружие — Северус узнавал этот тип. А потом из темноты противоположного угла вышел он. Сердце Северуса пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Поттер был полуголым — в потёртых армейских штанах и с бинтами на руках. На поджаром, жилистом теле чётко проступал каждый мускул. Шрамов было больше, чем Северус ожидал — ножевые порезы, следы от пуль, ожоги. Татуировки, которые он едва разглядел на первой встрече, теперь были отчётливо видны — чёрные змеи обвивали левую руку от запястья до плеча, заползали на шею, почти касаясь лица. На груди расползался геометрический узор, похожий на кельтские руны. Поттер развернулся, и Северус замер — из лёгких как будто разом вышибло воздух. Всю спину, от лопаток до поясницы, покрывала татуировка льва, застывшего в прыжке. Грива развевалась чёрными языками пламени, оскаленная пасть целилась в невидимую жертву, передние лапы с выпущенными когтями замерли в ударе. Но не это заставило Северуса вцепиться в подлокотник кресла. Поттер, снова стоявший лицом к публике, смотрел прямо на него. Сквозь дым и полумрак. Словно между ними не было ни защитного стекла, ни пространства арены. Смотрел и улыбался той самой кривой улыбкой, обещавшей неприятности. — О, кажется, он заметил нас, — промурлыкала Беллатриса. — Как интересно. Если бы только Том разрешил, я бы занялась им вплотную. Она наклонилась ближе, и Северус уловил удушливый запах её духов и сумасшествия. — Смотрит на тебя, как собака на кость. Или как маньяк на свою любимую жертву, — Беллатриса внимательно наблюдала за реакцией Северуса. — Знаешь, я видела такой взгляд. У себя в зеркале, когда Волдеморт даёт мне кого-нибудь… поиграть. Известие о начале боя избавило Северуса от необходимости отвечать. Удар гонга утонул в рёве толпы, жаждущей крови. Мексиканец бросился вперёд — быстро, профессионально, целясь кулаком в солнечное сплетение. Поттер ушёл от удара текучим, почти ленивым движением. Следующий удар мексиканец направил в голову — мощный хук справа, который должен был снести челюсть. Поттер отклонил корпус, и кулак прошёл в дюйме от его скулы. Третий, четвёртый, пятый — серия ударов, которая должна была снести противника. Поттер двигался между ними, не получив ни царапины. Казалось, что он не столько уклонялся, сколько перетекал в пространстве, как ускользающая ртуть. А потом он атаковал сам. Северус видел много драк за свою карьеру в криминальном мире. Видел профессиональных убийц за работой. Но это было другое. Поттер не дрался — он разбирал противника на части с той же сосредоточенностью, с какой часовщик разбирает сложный механизм. Методично. Почти нежно. Первый удар Поттера пришёлся в колено. Послышался хруст, и мексиканец закричал. Локоть под рёбра согнул его пополам. Не давая опомниться, Поттер развернул противника и впечатал в сетку клетки с такой силой, что металл зазвенел. Брызнула кровь, добавляя свежие узоры к старым пятнам. Мексиканец попытался подняться. Поттер позволил ему. Даже помог, подхватив под руку. А потом, когда противник покачнулся на ногах, Поттер наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Северус не слышал слов, но видел, как расширились глаза мексиканца в животном ужасе. Последний удар — точный, выверенный — пришёлся в основание черепа. Мексиканец рухнул как подрезанный. Толпа взорвалась криками. Поттер поднял голову, снова посмотрел прямо на Северуса и облизнул губы, очень медленно, демонстративно слизывая с нижней губы кровь. Не свою. — Впечатляет, — прокомментировал Эскобар. — Настоящий зверь. Хотел бы я иметь такого в своей команде. — Малыш работает на Дамблдора, — с сожалением констатировала Беллатриса. — Дамблдор стар. Рано или поздно кто-то займёт его место, — Эскобар повернулся к Северусу. — Но вы ведь не для того приехали, чтобы смотреть бои. Поговорим о делах. Северус заставил себя сосредоточиться на переговорах. Маршруты через порт, проценты, гарантии безопасности — привычная рутина, которую он мог вести с закрытыми глазами. Что, по сути, он и делал — глаза были открыты, но смотрели мимо Эскобара, вниз, на арену, следили за каждым движением Поттера. — …итак, мы согласны на семьдесят-тридцать? — голос Эскобара прозвучал издалека. Внизу Поттер душил противника, обвив его шею руками. Мускулы на его спине перекатывались под кожей. Северус смотрел, как безжалостные пальцы впиваются в чужое горло, и не мог оторвать взгляд. — Мистер Снейп? Он встряхнулся. — Шестьдесят пять-тридцать пять. И мы берём на себя охрану на таможне. — Договорились, — Эскобар пожал ему руку. — Приятно иметь дело с профессионалом. В отличие от того идиота Яксли, которого вы обычно присылаете. Беллатриса поднялась. — Если мы закончили, я хочу размяться. Есть желающие потанцевать со мной в клетке? Эскобар рассмеялся. — Прекрасная сеньорита, вы слишком опасны даже для моих бойцов. Они покинули ложу, спускаясь через толпу к выходу. Северус старался не смотреть на клетку, где Поттер добивал очередного противника. Но краем глаза всё равно улавливал движение — удар, кровь, падение тела. У выхода их ждал водитель. — Я пройдусь, — сказала Беллатриса, закуривая. — Хочу посмотреть на местный товар. Может, куплю себе мальчика на ночь. Северус кивнул водителю. — Не жди. Я поймаю такси. — С каких пор ты ездишь на такси? — С тех пор, как мне нужно подумать в тишине. Одному. Беллатриса пожала плечами и направилась обратно к клубу. Северус пошёл в противоположную сторону, к главной улице. Переулок был тёмным, вонял мочой и гниющим мусором. Он почувствовал чужое присутствие за спиной раньше, чем услышал голос. — Понравилось представление, консильери? Северус развернулся. Поттер стоял в десяти футах, прислонившись к кирпичной стене. Всё ещё полуголый, с засыхающей кровью на костяшках. В полумраке переулка его глаза светились, как у кота. — Мистер Поттер, — Северус удивился, насколько ровно прозвучал его голос. — Как оригинально — герой подпольных боёв и тёмная подворотня. — А что бы вы предпочли? Розы и шампанское? — Я бы предпочёл, чтобы вы держались от меня подальше. — Врёте, — Поттер оттолкнулся от стены, двинулся к нему, как зверь, учуявший добычу. — Вы смотрели на меня весь вечер. Не отрывали взгляда, пока я ломал кости и рвал мясо. — Не льстите себе. Я вёл переговоры. Вы были просто… фоном. Северус почувствовал, как пересохло во рту. Запах крови и пота, исходивший от Поттера, был почти осязаемым, первобытным. Будил что-то глубоко спрятанное, о существовании чего Северус предпочитал не знать. На губах Поттера появилась опасная улыбка. — Фоном. Знаете, как вы смотрели? Как голодный на витрину мясной лавки. Хотели потрогать, да? Проверить, настоящая ли кровь. Горячая ли кожа, — Он остановился в нескольких дюймах. — Я горячий, мистер Снейп. Очень горячий. Прямо сейчас. Хотите проверить? Северус сглотнул, чувствуя жар, исходящий от чужого тела. Под дорогим пиджаком его бросило в пот. — Вы больны. — Возможно, — Поттер протянул руку, коснувшись ладонью лацкана пиджака Северуса. Прикосновение обожгло даже через ткань. — Но вам это нравится. Моя болезнь. Моё безумие. Это заводит вас сильнее, чем все шлюхи Волдеморта вместе взятые. — Уберите руки, — голос прозвучал хрипло, выдавая его с головой. — Заставьте меня. Северус резко схватил Поттера за запястье. — Вы играете в опасную игру. Люди, которые слишком откровенны в своих желаниях, обычно оказываются разочарованными. Или мёртвыми. Он сжал пальцы сильнее, чувствуя, как пульс Поттера ровно бьётся под кожей. Тот только понимающе усмехнулся и профессионально освободился из захвата, проведя большим пальцем по запястью Северуса — достаточно медленно, чтобы это было случайностью. Они стояли слишком близко. Северус видел каждую каплю засохшей крови на его груди, каждый шрам, каждую линию татуировки. Тёмную бездну в наглых беспринципных глазах. Чувствовал, как собственное тело предательски откликается жаром внизу живота на эту близость. — Что вы от меня хотите, Поттер? — Всё, — просто ответил тот. — Хочу разобрать вас на части. Посмотреть, что там внутри, под всеми масками и ложью. Хочу услышать, как вы сломаетесь. Северус почувствовал, как по спине пробежал холодок — не страха, нет. Предвкушения. И это было самым страшным. — Я никогда не ломаюсь. — Посмотрим, — Поттер облизнул губы, и Северус не смог не проследить это движение взглядом. — Все ломаются, мистер Снейп. Вопрос только в правильном… нажатии. Поттер отступил на шаг. — До встречи, консильери. Очень скорой встречи. Он развернулся и растаял в темноте. Воздух всё ещё хранил медный осадок и запах чужого пота. Северус сделал глубокий вдох — чтобы прочистить голову, сказал он себе. Только для этого. Телефон завибрировал. На экране высветился незнакомый номер, но Северус не сомневался, от кого сообщение. “Вы дрожали. Мне понравилось. В следующий раз проверю — от страха или… от чего-то ещё.” Северус стёр сообщение. Поймал такси. Но слова уже выжглись в памяти, как клеймо на коже. Ночной Бронкс проплывал мимо — разбитые витрины, горящие мусорные баки, тени наркоманов в подворотнях. Всю дорогу до Манхэттена он смотрел в окно, но видел только зелёные глаза в полумраке переулка. Кровь на губах. Улыбку хищника, учуявшего добычу. Игра началась. А он всё ещё не понял правил.