Под прицелом

Манхэттен пах деньгами и разложением — запах, который Северус Снейп за годы научился различать безошибочно. Сегодня баланс склонялся в сторону разложения. Пентхаус на Парк-авеню, где располагался офис Тёмного Лорда, занимал весь шестьдесят восьмой этаж. Панорамные окна открывали вид на Центральный парк — зелёный прямоугольник среди стеклобетонных джунглей. Внутри царил минимализм миллионера: итальянская мебель, персидские ковры и коллекция оружия на стенах. Волдеморт ценил символизм. Северус стоял у панорамного окна, наблюдая за расстилающимся Нью-Йорком. Телефон завибрировал. Яксли. Снова. — Снейп, где ты? — Именно там, где должен быть. В отличие от тебя, Корбан, я не нуждаюсь в напоминаниях о пунктуальности. — Козёл высокомерный. Слушай, у нас проблема с поставкой из Брайтон-Бич. Русские требуют встречи. Сегодня. Сейчас. Северус закрыл глаза, мысленно перебирая варианты. Русские с Брайтон-Бич никогда не требовали встреч «сейчас», если только не собирались устроить резню или сорвать сделку. Скорее всего — и то, и другое. — Сколько они просят? — Двадцать процентов сверху. Говорят, риски выросли. Федералы усилили патрулирование доков. — Федералы патрулируют доки каждое полнолуние с тех пор, как Караджич попался на героине. Это предлог, — Северус повернулся к окну, наблюдая за своим отражением: строгий костюм, изумрудные запонки, бесстрастное лицо. — Они хотят переиграть условия. Дай мне час. — У нас нет часа! Встреча в Брайтоне через сорок минут, и если ты не появишься… — Тогда ты окажешься там один, Корбан. С русскими, которые, как мы оба знаем, последний раз видели тебя за покерным столом, где ты задолжал им восемьдесят тысяч, — Северус сделал паузу, наслаждаясь тишиной на другом конце. — Я буду через тридцать пять минут. Он закончил разговор, не дожидаясь ответа. Яксли был идиотом — полезным идиотом со связями в полиции и склонностью к насилию, что делало его ценным активом. Но идиотом. Северусу приходилось устранять последствия его промахов с завидной регулярностью, и каждый раз он задавался вопросом: почему Волдеморт держит этого психопата при себе? Впрочем, ответ был очевиден: психопаты не задают вопросов — просто убивают. Лифт спускался бесшумно — японская технология за полмиллиона долларов, способная выдержать прямое попадание гранаты. Северус проверил телефон. Люциус Малфой — финансовый гений их организации и единственный человек, чьё мнение Северус уважал. Три пропущенных. Одно сообщение: «Не делай глупостей. Русские не шутят». Северус усмехнулся. Люциус всегда предпочитал изящество грубой силе — отмывал миллионы через лабиринты офшоров, пока другие размахивали пистолетами. Аристократ в мире, где большинство вылезло из грязи по трупам. «Не волнуйся. Я просто поговорю», — ответил Северус. «Именно твои разговоры обычно заканчиваются трупами». «Только когда собеседники недостаточно умны, чтобы слушать». Брайтон-Бич встретил его запахом жареной рыбы, дешёвого пива и морской соли. Вывески на кириллице соперничали с граффити. Ресторан «Медведь» был местом встреч для тех, кто предпочитал решать дела по-старому — за столом, с водкой и автоматами под столешницей. Северус вошёл, и разговоры стихли. Яксли сидел за дальним столиком, бледный как труп; напротив него — Антон Долохов, правая рука Караджича. Широкоплечий, с лицом, высеченным из гранита тупым топором, и умным взглядом. Пока Яксли нервно ёрзал, Долохов спокойно изучал Северуса. — Мистер Снейп. Наконец-то. Садись. Выпей. У нас к тебе дело. Северус сел и жестом отказался от водки. Долохов усмехнулся. — Не выпьешь с нами? Это невежливо. — Невежливо требовать двадцать процентов сверх договорённости за несуществующие риски, Антон. Но вы же не видите, как я на это жалуюсь. Улыбка исчезла с лица Долохова. Яксли втянул голову в плечи. — Риски существуют. Федералы… — Федералы получают свою долю, как всегда. Капитан Доусон из пятого участка очень доволен конвертом, который приходит каждое первое число, — Северус откинулся на спинку стула, скрестив пальцы. — Не будем оскорблять интеллект друг друга подобной ложью, Антон. Вы хотите пересмотреть условия, потому что Караджич узнал, что мы открыли новый канал через Ред-Хук. Вы боитесь конкуренции. Долохов обменялся взглядом с двумя громилами у двери. — Охуел, Снейп? Слишком много знаешь. Опасно для здоровья. — Я знаю ровно столько, сколько нужно, чтобы не дать вам нагнуть моего босса, — Северус наклонился вперёд. — Вот что я предлагаю. Мы оставляем текущие условия — пятнадцать процентов, как договорились. Взамен вы получаете эксклюзив на Брайтон: мы не трогаем ваши точки, вы не лезете в Ред-Хук. Сверх того я забываю упомянуть Караджичу, что его племянник Михаил тратит деньги организации на кокаин и шлюх в Майами. Яксли задохнулся. Долохов замер. — Пиздишь. Северус достал телефон, пролистал, показал фотографию: молодой парень с пакетом белого порошка и парой эскортниц в номере отеля. Долохов побледнел. — Где ты это взял? — У меня есть люди в Майами. И в Лондоне. И в Гонконге, — Северус убрал телефон. — Информация, Антон, дороже крови. Вы торгуете товаром — я торгую знаниями. Так что? Договорились? Долохов долго молчал. Потом кивнул. — Договорились. Но запомни, Снейп: слишком умные долго не живут. Рано или поздно ты ошибёшься. И я буду рядом. — Возможно. Но не сегодня. На выходе Яксли схватил его за рукав. — Ты чё?! Совсем ёбу дал? Он мог пристрелить нас обоих! — Мог. Но не стал. Потому что я знал, что у него есть что терять. В отличие от тебя, Корбан, я делаю домашнюю работу, — Северус высвободил рукав, брезгливо отряхнул ткань. — В следующий раз, когда соберёшься на встречу, поинтересуйся хотя бы, кто из их людей имеет пристрастия, которые дорого обходятся семье. Это азы. Он оставил Яксли на тротуаре и сел в машину. Адреналин отзывался лёгким тремором в руках. Каждый раз одно и то же. Каждый раз он рисковал жизнью, играя в шахматы с людьми, для которых пуля в затылок была решением любой проблемы. До сих пор он выигрывал. Телефон ожил. Звонил Люциус. — Живой? — К твоему разочарованию — да. — К моему облегчению. Волдеморт хочет тебя видеть. Срочно. Дамблдор объявился. Альбус Дамблдор — легенда преступного мира, контролировавший половину Нью-Йорка с благодушием Санта-Клауса и жестокостью инквизитора. Старый лис, который никогда не делал резких движений, но каждый его шаг был просчитан на три хода вперёд. Встречи с Дамблдором никогда не заканчивались хорошо. — Когда? — Час назад. Он уже в офисе. С новым телохранителем. — Еду. Манхэттен вечерел. Закатный свет стекал по фасадам расплавленным металлом. Северус вёл машину, не замечая дороги, прикидывая варианты. Дамблдор менял телохранителей как перчатки — обычно после того, как предыдущий заканчивал в реке с бетонными ботинками. Лифт вознёс его на шестьдесят восьмой этаж. Двери открылись, и Северус услышал голоса — Волдеморт, Беллатрикс, Люциус. И ещё один, незнакомый. Молодой. С лёгкой хрипотцой и британским акцентом. Он вошёл в зал, и мир на секунду замер. У панорамного окна, прислонившись к стеклу, стоял парень лет двадцати. Джинсы, поношенная кожаная куртка, чёрная футболка с выцветшим логотипом, потёртые армейские ботинки. Чёрные волосы торчали во все стороны, словно он только что вылез из постели или из драки. Но не это приковало внимание. Глаза. Зелёные, острые, как осколки бутылочного стекла. В них не было страха. Только выжженная пустота и тлеющие угли. Он небрежно прислонился к окну спиной, словно семьдесят метров пустоты за тонким барьером не имели для него никакого значения. Северус видел таких. Обычно мёртвыми. Парень стоял с той обманчивой расслабленностью дикой кошки перед прыжком — ленивой, текучей, но готовой обернуться смертоносным броском. И смотрел прямо на Северуса. Не на Волдеморта в его кресле из кожи и власти. Не на Беллатрикс, которая что-то шипела, вертя в руках пистолет. На него. Парень улыбнулся — медленно, криво, с той усмешкой, которая обещает катастрофу и приглашает разделить её. Правой рукой он лениво щёлкал зажигалкой Зиппо — старой, потёртой, с выцветшей гравировкой. Клац-клац-клац. Крышка открывалась и закрывалась. Огонь вспыхивал и гас. Между пальцами левой руки тлела сигарета. Парень затянулся, выдохнул дым, не отрывая взгляда от Северуса. — А, Северус, — Волдеморт обернулся, и в его голосе звучало нечто похожее на облегчение. — Наконец-то. Познакомься. Это мистер Гарри Поттер. Новый… — он сделал паузу, подбирая слово, — специалист мистера Дамблдора. Дамблдор в кричащем твидовом костюме в голубую клетку и красной бабочке сидел в кресле, потягивая бренди, и его глаза — голубые, проницательные — смотрели на Северуса с лёгким любопытством. — Мой мальчик. Рад видеть тебя живым. Слышал, у тебя была встреча с нашими русскими друзьями. — Встреча прошла конструктивно, — сухо ответил Северус, не сводя глаз с Поттера. Тот всё ещё смотрел на него. Не мигая. — Специалист, — повторил Северус, переводя взгляд на Дамблдора. — По какой специализации? — По решению проблем, — ответил Поттер вместо старика. Голос был хриплым, с опасными нотками. Пульс участился прежде, чем разум успел оценить угрозу. — Конкретнее. Поттер плавно оттолкнулся от стекла и приблизился кошачьим движением. — Месяц назад у Фенрира Грейбека возникли проблемы с дыханием, — Поттер достал телефон, пролистал, показал экран. Северус взглянул. Грейбек. Вернее, то, что от него осталось. Профессиональным взглядом он отметил детали: трахея вырвана — не перерезана, не пробита, именно вырвана, с рваными краями мягких тканей. Характер повреждений говорил о том, что это сделали руками. Голыми руками. Без оружия, без инструментов. В порыве чистой, первобытной ярости. Северус встречал много способов убивать за свою карьеру. Выстрелы, ножи, удушение, яды — целый арсенал. Но это… Такого он не видел давно. — Ты, — ровно констатировал Северус. — Я, — подтвердил Поттер, пряча телефон. — Зачем? Глаза холодно сверкнули. — Он трогал детей. Мне не нравятся люди, которые трогают детей. — Благородно, — протянул Волдеморт. — А если работа требует… гибкости моральных принципов? Поттер усмехнулся. Выражение его лица изменилось — на секунду мелькнуло что-то хищное, древнее, опасное. — У меня нет моральных принципов. Есть список тех, кого я ещё не убил. Пока что вы в нём. Пока что. Беллатрикс выхватила пистолет. За долю секунды до того, как она нажала на курок, Северус понял — Поттер этого ждал. Хотел. Провоцировал. Раздался выстрел. Грохот в замкнутом пространстве оглушил. Поттер стоял на том же месте. В дюйме от его головы в пуленепробиваемом стекле расползалась паутина трещин. Он даже не моргнул. — Промахнулась, — констатировал он. — Хочешь попробовать ещё раз? Тишина затянулась. Беллатрикс первой нарушила её. — Альбус, какого хрена ты притащил сюда эту шпану? Мы тут не благотворительный фонд для малолетних убийц. Поттер не шевельнулся. Даже не посмотрел на неё. Взгляд оставался прикованным к Северусу. Клац-клац-клац. — Белла, опусти оружие, — мягко сказал Дамблдор. — Мистер Поттер здесь по моему приглашению. — Он опасен. — Все мы здесь опасны, дорогая. Разница лишь в степени контроля, — Дамблдор отпил бренди. — А мистер Поттер… очень хорошо контролирует свою опасность. Когда хочет. Волдеморт наклонился вперёд, сцепив длинные пальцы. — И зачем, Альбус, ты привёл его сюда? Мы встречаемся обсудить территории, а не устраивать смотр твоих новых игрушек. — Гарри не игрушка, — В голосе Дамблдора прозвучала сталь. — Он актив. Очень ценный актив. И я хотел, чтобы вы это поняли, прежде чем мы начнём переговоры. — Демонстрация силы? — Волдеморт усмехнулся. — Как грубо. — Демонстрация возможностей, — поправил Дамблдор. — Гарри решает проблемы, которые не решить деньгами или угрозами. Он решает их… окончательно. Северус поймал взгляд Люциуса. Тот едва заметно покачал головой. — И какое отношение это имеет к нашим переговорам? — спросил Северус, обращаясь к Дамблдору, всё ещё чувствуя себя мишенью под прицелом. — Самое прямое, — Дамблдор поставил бокал. — У нас с Томом есть разногласия по поводу Чайнатауна. Я предлагаю решить их цивилизованно. Но если переговоры не увенчаются успехом… — он сделал паузу, — у меня есть план Б. — План Б? — переспросил Волдеморт, и голос его стал опасно тихим. — Гарри, — просто сказал Дамблдор. Поттер улыбнулся. Северус почувствовал холодок между лопаток. — Ты угрожаешь мне? — очень тихо поинтересовался Волдеморт. — Я информирую тебя о своих возможностях, — спокойно ответил Дамблдор. — Разница существенная. Беллатрикс передёрнула затвор. Только что вошедший Яксли замер у двери, рука потянулась к кобуре. Люциус не двигался, но Северус видел, как напряглись его плечи. Клац-клац-клац. Зажигалка продолжала свой гипнотический танец. — Том, — Северус шагнул вперёд, встав между Волдемортом и Дамблдором, — может, стоит услышать предложение, прежде чем устраивать бойню? Волдеморт перевёл взгляд на него. Секунда. Две. Потом кивнул. — Говори, Альбус, — Голос Волдеморта был мягким, что означало крайнюю степень опасности. — Беллатрикс, убери оружие. Мистер Поттер, прекратите провокации. Мы здесь для бизнеса. Следующий час Северус провёл в привычной роли — переводил угрозы в цифры, а эмоции в проценты. Дамблдор хотел больший контроль над Чайнатауном, Волдеморт не собирался уступать. Торговались как на базаре — с той лишь разницей, что ставкой были человеческие жизни. — Южные доки остаются за мной, — настаивал Дамблдор. — Только если мы получаем пятнадцать процентов с ваших казино в Квинсе, — парировал Волдеморт. Обычный театр. Все давно знали свои роли. Поттер не участвовал в разговоре. Стоял у окна, курил, играл с зажигалкой. Но Северус чувствовал его присутствие всем телом — как чувствуют приближение грозы или землетрясения. Первобытный инстинкт, который невозможно игнорировать. И каждый раз, когда Северус поднимал глаза, Поттер смотрел на него. Не украдкой. Не мельком. Прямо. Открыто. С тем же вниманием, с каким хищник изучает добычу перед прыжком. К концу встречи Северус чувствовал себя выпотрошенным. Словно его вскрыли, заглянули внутрь и отметили каждую слабость, каждый страх, каждую трещину в броне. — Кажется, мы пришли к компромиссу, — Дамблдор поднялся, отряхивая несуществующие пылинки с костюма. — Чайнатаун делим пятьдесят на пятьдесят. Доходы распределяем пропорционально. Но южные доки остаются за мной. — Договорились, — Волдеморт протянул руку. Они пожали друг другу руки — две легенды преступного мира, каждая из которых с радостью перерезала бы горло другой при удобном случае. — Северус, проводишь наших гостей? — Волдеморт уже поворачивался к Люциусу, что-то обсуждая вполголоса. Лифт спускался бесшумно. Дамблдор молчал, глядя в телефон. Поттер стоял в углу, и Северус острее, чем когда-либо, ощущал тесноту замкнутого пространства и тяжесть оценивающего взгляда. От Поттера тянуло хорошим, терпким табаком, кожей, порохом. Запахом костра, драки, свободы без оглядки на последствия. Инстинкт — тот самый, который годами держал Северуса в живых, — шептал об опасности. Но что-то ещё, иррациональное, первобытное, откликалось на этот запах против всякой логики. Двери лифта открылись. В подземном гараже их ждал бронированный чёрный «Хаммер». Дамблдор первым вышел, направляясь к машине. Поттер достал пачку сигарет, закурил. В свете зажигалки его лицо на мгновение заострилось, подчеркнув скулы, тени под глазами, шрам на лбу. — Консильери, — он выпустил дым. — Правая рука дьявола. — Осторожнее со словами. В этом мире за них убивают. Поттер шагнул ближе. Слишком близко. Северус впервые заметил татуировки, выползающие из-под ворота футболки на шею — змеиные линии, чёрные, как графит. В полутьме они казались живыми. Поттер наклонил голову, и в сумраке теней змеи зашевелились. — Я не боюсь смерти, — хриплый голос звучал низко и доверительно. — А вы, мистер Снейп? Чего боитесь вы? — Идиотов с комплексом бога. Поттер рассмеялся — коротко, искренне, открыто. — Вы остроумны. Мне нравятся остроумные люди. Их интереснее ломать. — Гарри, идём, — позвал Дамблдор от машины. Поттер не двигался. Жёг взглядом так настойчиво, что хотелось либо убежать, либо… Северус оборвал мысль, не дав ей оформиться. — Знаете, в чём ваша проблема? — тихо сказал Поттер. — Вы думаете, что самый умный в комнате. И обычно так и есть. Но ум — это не щит. Это цель. Чем больше знаешь, тем больше уязвим. Он бросил окурок и растёр ботинком. — Увидимся, консильери, — Поттер развернулся, направился к машине. У самой двери обернулся. — Скоро. Это прозвучало не как угроза. Как обещание. Дверь захлопнулась, оставив Северуса в темноте гаража с участившимся пульсом и неприятным осознанием: впервые за долгие годы кто-то видел его насквозь. И этот кто-то был достаточно сломан, чтобы не бояться последствий этого знания. Телефон завибрировал приказом от Волдеморта: «Наверх. Немедленно». В воздухе всё ещё висел запах табака и кожи. Тяжелый. Притягательный. Лифт вёз наверх, навстречу Волдеморту и новым приказам. Но в голове эхом звучал голос Поттера: «Увидимся. Скоро». Щелчки зажигалки всё ещё отдавались в ушах, как обратный отсчёт до неизбежного.​​​​​​​​​​​​​​​