Под прицелом

Конверт ждал его на столе с утра — кто-то из охраны передал, не задавая вопросов. Русские соблюдали протокол. Плотная бумага кремового цвета, без обратного адреса, с печатью сургучом. Северус узнал этот стиль — старая школа, та, которой придерживались русские, когда хотели показать уважение. Или окончательность решения. Он вскрыл конверт медленно, уже предчувствуя содержимое. Фотография выскользнула первой. Молодой парень с простреленным лбом. Михаил Караджич. Северус узнал это лицо — ещё месяц назад оно улыбалось с фотографий в Майами. Непристойно дорогой отель, кокаин на столе, девочки из экспорта. Сегодня — грязный бетон и кровь. Записка была краткой — три строки размашистым почерком на дорогой бумаге: «Спасибо за помощь семье. Проблема решена. Мы квиты, мистер Снейп.» Северус сжёг фотографию и записку в металлической пепельнице, наблюдая за тем, как бумага чернеет и скручивается, превращаясь в пепел. Пламя отражалось в полированной поверхности красного дерева, бросая оранжевые блики на его пальцы. Запах горелой бумаги смешался с ароматом утреннего кофе, став обыденной окончательностью. Компромат исчез. Михаил был мёртв, а вместе с ним умерла и возможность давить на русских через их семейные скандалы. Антон Долохов вычистил свой двор, устранил проблему и освободился от долга. Семейная кровь оказалась приемлемой ценой за независимость. Северус откинулся на спинку кожаного кресла и потер переносицу, чувствуя, как начинает пульсировать знакомая головная боль. Волдеморт не потерпит пустоты — ему нужен постоянный контроль над русскими, постоянный источник информации и давления. Северусу нужен был новый рычаг. Срочно. Он взял телефон. Малфой ответил после первого гудка. — Обед. Сегодня. Le Bernardin, час дня. — Проблемы? — голос Люциуса звучал настороженно. — Обсудим за столом, — Северус закончил разговор, не дожидаясь ответа. Ресторан встретил их приглушённым светом и запахом свежих морепродуктов, смешанным с ароматом дорогого вина и лимона. Le Bernardin был одним из тех мест, где разговоры велись вполголоса, официанты двигались как призраки, а счета исчислялись суммами, способными прокормить среднюю американскую семью месяц. Северус и Люциус Малфой сидели в дальнем углу, за столиком у окна с видом на город. — Русские, — Северус отпил белое вино, наблюдая за тем, как солнечный свет играет в бокале. — Михаил мёртв. Долохов устранил слабое звено. Люциус медленно разрезал устрицу. — Предсказуемо. Ты слишком сильно затянул удавку — рано или поздно он должен был отреагировать. Волдеморт знает? — Ещё нет. Но узнает. Он всегда узнаёт. — Тогда у тебя есть, может быть, день. Максимум два, прежде чем он начнёт задавать вопросы, — Люциус отпил вино, обдумывая ситуацию. — Андрей Долохов. Младший брат Антона. Финансовый советник Караджича. — Что о нём известно? — Чистый. Слишком чистый для человека, который работает с русскими деньгами, — Люциус откинулся на спинку стула, его пальцы легли на край бокала. — Мои люди говорят, что он часто бывает в Чайнатауне. Подпольные казино. Но подтверждений нет — у русских сейчас усиленная безопасность. — Игрок? — Возможно. Но копать нужно глубоко и быстро. Русские перешли на режим повышенной бдительности. Проверяют всех, кто задаёт вопросы. Северус кивнул, обдумывая информацию. Андрей Долохов. Младший брат, который всегда оставался в тени старшего. Если там есть слабость — игровая зависимость, долги, любовница — это можно использовать. — Мне нужны имена, — сказал он. — Букмекеры, кредиторы, любой, кто может знать о его привычках. — Я пришлю список к вечеру, — Люциус внимательно разглядывал лицо Северуса. — Ты выглядишь уставшим. Когда ты спал нормально последний раз? — Сон — роскошь для тех, у кого есть право на завтра. — Недосып убивает медленнее, чем срочные обязательства, но так же верно, — Люциус усмехнулся. — Береги себя, Северус. Мёртвый советник бесполезен для Волдеморта. Северус собирался ответить, когда краем глаза уловил движение у бара — растрёпанные чёрные волосы, кожаная куртка и поношенные джинсы среди костюмов за три тысячи долларов. Поттер сидел на барном стуле вполоборота к залу, держал в руке стакан с виски и смотрел прямо на Северуса. Не прятался, не делал вид, что появился здесь случайно. Просто сидел и смотрел с тем спокойствием зверя, который уже выследил добычу и теперь решает, когда именно нанести удар. — …Северус? — голос Люциуса прозвучал откуда-то издалека. — Ты меня слушаешь? Он заставил себя повернуться к собеседнику. — Да. Продолжай. Но Люциус был слишком проницателен, чтобы не заметить. Он проследил направление взгляда Северуса и увидел Поттера. На мгновение что-то мелькнуло в его глазах — понимание, настороженность, возможно, даже беспокойство. — Щенок Дамблдора, — протянул он тихо. — Здесь. Сейчас. Смотрит на тебя, как… Люциус не закончил фразу, но в его молчании было больше смысла, чем в словах. — Совпадение, — Северус сделал глоток вина, но оно превратилось в пепел на языке. — Мы оба знаем, что совпадений не бывает, — Люциус положил салфетку на стол медленным, обдуманным движением. — Будь осторожен с этим. С ним. Я видел запись из переулка, Северус. Все видели. — Это была тактика. — Конечно, — Люциус улыбнулся, но в улыбке не было тепла. — Тактика. Продолжай говорить себе это. Когда официант принёс счёт, Северус обнаружил на своей стороне стола сложенную салфетку. Белая ткань с монограммой ресторана, но на ней было что-то написано чёрными чернилами небрежным почерком. Он развернул салфетку под столом, скрывая её от взгляда Люциуса. «Вы так старательно притворяетесь безразличным. Удаляете сообщения, не отвечаете, смотрите сквозь меня. Так отчаянно сопротивляетесь тому, чего хотите. Почти убедительно. Не торопитесь. Я буду ждать.» Северус поднял глаза. Место у бара было пусто. Поттер исчез так же бесшумно, как появился. — Что там? — спросил Люциус, кивая на салфетку. — Ничего, — Северус сложил её и убрал в карман пиджака. — Просто мусор. Люциус посмотрел на него долгим взглядом, но не стал настаивать.

***

Вызов от Волдеморта пришёл через три часа после обеда — лаконичное сообщение от Беллатрисы: «Том хочет тебя видеть. Немедленно.» В приемной панорамные окна открывали вид на вечерний Манхэттен — город начинал зажигать огни, превращаясь в море света внизу. В золоте заката Волдеморт, стоявший у окна, казался тёмным силуэтом без лица. — Михаил Караджич мёртв, — сказал он без предисловий, не оборачиваясь. — Антон Долохов решил проблему радикально. Наш компромат на русских исчез. — Я знаю, — Северус остановился в трёх шагах с прямым взглядом и привычной бесстрастностью. — Получил подтверждение сегодня утром. Рядом стоял невозмутимый Люциус, но Северус чувствовал его напряжение. Волдеморт наконец повернулся. Его лицо было равнодушным, но глаза изучали Северуса с холодным любопытством исследователя перед экспериментом. — У меня есть запись, — он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. — Камеры наблюдения возле Ямы. Три недели назад. Ты и новая игрушка Дамблдора в переулке. Он прикасался к тебе. Северус ждал этого разговора, готовился к нему с того самого вечера. — Поттер пытался запугать меня, — ровно, почти скучающе ответил он. — Хотел получить информацию о наших операциях в Чайнатауне. — И ты позволил ему прикоснуться к себе. — Я позволил ему думать, что его тактика сработала, — Северус спокойно встретил взгляд Волдеморта. — Он искал слабость. Я дал ему увидеть то, что он хотел увидеть — советника, который испугался психопата с репутацией убийцы. — И что ты дал ему взамен? — Ложную информацию о маршруте через Ред-Хук. Неправильное время, неправильные люди, неправильный склад, — Северус позволил себе тонкую усмешку. — Если Дамблдор попытается использовать эти данные, его люди налетят на патруль Яксли и пустые контейнеры. Волдеморт молчал, изучая его лицо. Секунды тянулись. Северус держал взгляд, не мигая, не отворачиваясь, чувствуя, как по спине стекает капля пота. Одного неверного движения, одной трещины в маске было достаточно, чтобы Волдеморт почувствовал ложь. Но Северус врал всю свою жизнь. Так долго и так умело, что ложь стала его второй кожей, неотличимой от правды даже для самого себя. — Надеюсь, ради тебя, Северус, — Волдеморт наконец отвернулся к окну, — что это правда. Потому что если окажется, что мальчишка Дамблдора имеет на тебя влияние… — он не закончил фразу, но в незаконченности было больше угрозы, чем в любых словах. — Никто не имеет на меня влияния, — тихо сказал Северус. — Кроме вас. — Хорошо, — Волдеморт повернулся, и в его лице появилось что-то похожее на удовлетворение. — Тогда докажи это. Найди новый компромат на русских. У тебя есть неделя. Неделя. Семь дней, чтобы нарыть компромат на человека, которого он толком не знал, в структуре, которая сейчас была закрыта плотнее швейцарского банка. — Будет сделано, — Северус склонил голову. Малфой, стоявший рядом, медленно выдохнул. Дверь офиса открылась без стука, и Беллатриса вошла с холодной грацией хищницы. Тёмные вьющиеся локоны жили собственной жизнью, платье сидело как влитое. — Я видела запись, Северус, — голос звучал монотонно, без эмоций. — Переулок возле Ямы. Ты и щенок Дамблдора. Волдеморт продолжал изучать вечерний Манхэттен за стеклом. — Белла, мы это обсуждали. — Я просто хочу понять, Том. Ты выслушал Снейпа, — она подошла к столу, и паучьи пальцы с алыми ногтями подчёркнуто медленно прошлись по полированному дереву с неприятным, царапающим скрипом. — Поттер — псих с репутацией убийцы. Опасный, чокнутый, всегда действует один. Это моя работа. Я разбираюсь с такими. Почему не отдать его мне? Волдеморт наконец оторвался от созерцания Нью-Йорка. — Потому что Поттеру нужна информация. Финансы, маршруты, связи. Северус — советник, ты — исполнитель. Разные задачи требуют разных инструментов. Беллатриса повернулась к Северусу с изяществом кобры, готовой к броску. Её взгляд был слишком пристальным. Словно она рассматривала тело и решала, с какой части начать вскрытие. — Он прижал тебя к стене и освободился из твоего захвата, Северус. Проблемы с физическими угрозами решаю я, — ногти продолжали царапать дерево. Северус выдержал её взгляд, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Он видел этот взгляд раньше — перед тем, как Беллатриса начинала работать с пленниками. Голодный, любопытный, почти детский в своём предвкушении. — Он не применил силу, — холодно ответил Северус. — Прощупывал границы, проверял реакцию на давление. Это манипуляция, а не уличная драка. — Пока не применил, — напряжённые пальцы замерли на столе. — Но когда он устанет от игр и перейдёт к действиям… — Тогда ты будешь первой, к кому я обращусь, — Волдеморт оборвал её ледяным тоном, не допускающим возражений. — Пока Северус справляется. Беллатриса выпрямилась, убрав руки со стола. Пальцы дрожали — едва заметно, но Северус увидел. — Буду ждать. Потому что психи всегда переходят от слов к действиям. Это вопрос времени, — она направилась к двери, но Люциус оказался там раньше, открывая её с безукоризненной учтивостью. — Белла, дорогая, — елейно начал он. — Позволь проводить тебя. У меня как раз возникли вопросы по последней поставке из Боготы. Ты ведь курируешь этот маршрут? Он галантно, но непреклонно положил руку ей под локоть. Беллатриса замерла, взгляд метнулся к Волдеморту, но тот уже отвернулся к окну. — Конечно, Люциус, — она позволила ему вывести себя в коридор, но у порога обернулась. В её цепком взгляде мелькнуло обещание. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком. Волдеморт смотрел на город за окном, словно разговора не было вовсе. Позже тем же вечером Малфой зашёл к Северусу. Официально — обсудить поставки, но в его проницательных глазах было слишком много понимания: — Будь осторожен. Слишком много внимания к тебе. Сейчас только я вижу то, чего другие пока не замечают. Пока. Северус встретил его взгляд с уверенностью, которой у него не было. — Я контролирую ситуацию. — Конечно, — Люциус невесело улыбнулся. — Все так говорят. До того момента, когда теряют контроль. ----- Подземная парковка здания на Парк-авеню в два часа ночи была пустой и тихой. Неоновые лампы бросали жёлтый свет на бетонный пол, создавая резкие тени между колоннами. Северус шёл к своему Порше. Усталость после долгого вечера переговоров с поставщиками Волдеморта навалилась бетонной плитой. Шаги гулко отдавались эхом. Рёв мотора ворвался в тишину. Низкий, рокочущий. Знакомый. Северус замер в нескольких футах от машины. Сердце ударило раз, сильно, а потом забилось быстрее. В дальнем углу парковки, под погасшей лампой, стоял мотоцикл. Чёрный, хромированный, дорогой. Поттер сидел, оставив одну ногу на педали, поставив вторую на бетон. Красный огонёк сигареты вспыхивал и гас в такт его дыханию. Они смотрели друг на друга через пространство пустого бетона и тишины. Поттер не двигался. Не говорил. Просто был, как будто имел полное право здесь находиться. Как будто эта парковка, этот город, весь мир был его территорией, и он просто позволял Северусу существовать в ней. Северус мог вызвать охрану. Достать оружие. Вместо этого он продолжил идти к машине. Как шёл до этого. Не ускоряя шаг, не показывая страха. Не показывая предвкушения. Каждый его шаг отдавался эхом, казавшимся слишком громким в ночи. Поттер затянулся. Выдохнул дым. Огонёк осветил его лицо на секунду — скулы, шрам на лбу, изгиб губ. Он не улыбался, но в его глазах было что-то похожее на удовлетворение. Дойдя до машины, Северус достал ключи. Пальцы не дрожали. Он открыл дверь, сел за руль и завёл мотор. Тлеющий огонёк сигареты всё также мерцал в темноте. Он выехал из парковки, и только тогда услышал рычание мотоцикла за спиной. Двигатель рокотал низко, приглушенно. В зеркале заднего вида ослепляла фара, ровно в ста шагах позади. Не приближалась и не отставала. Манхэттен спал, и Северусу казалось, что весь мир сузился до этой дороги, этой игры охотника и добычи. Каждый поворот, каждый светофор — Поттер был там, в зеркале, константой в изменяющемся мире. Северус чувствовал его присутствие. Кожа на затылке покалывала. Чужой взгляд ощущался прикосновением. Воздух в машине казался слишком горячим, несмотря на работающий кондиционер. Он сжал руль сильнее, чувствуя, как под дорогим пиджаком его тело покрывается испариной. Это было безумие. Он должен был бояться. Злиться. Чувствовать угрозу. Но что-то глубоко внутри откликалось на это преследование с животной готовностью. Кровь пульсировала в висках в такт гулу мотора за спиной. Каждая клетка тела была болезненно живой и чувствительной. У его дома в Трайбеке мотоцикл наконец замедлил ход. Северус остановился, выключив мотор. Наступившая тишина обрушилась плотной, удушающей волной. Он сидел неподвижно, глядя в зеркало заднего вида. Поттер не подъезжал ближе. Просто стоял там, в ста шагах, на границе света уличного фонаря и осенней темноты. Лица было не видно под шлемом, но Северус чувствовал взгляд — тяжёлый, собственнический, обещающий. Телефон завибрировал на пассажирском сидении. Северус взял его, уже зная, что увидит. «Вы ведёте машину красиво. Уверенно. Мне нравится смотреть, как вы контролируете ситуацию. Интересно, что будет, когда вы позволите себе потерять контроль.» Северус поднял глаза к зеркалу. Мотоцикл плавно развернулся, на мгновение ослепив ярким светом, а затем растворился в ночном Манхэттене. Северус сидел в машине ещё пять минут, не в силах заставить себя двигаться. Руки начали дрожать — мелко, почти незаметно. Когда он наконец поднялся в лофт, воздух всё ещё казался пропитанным присутствием Поттера. Запах табака и кожи преследовал его, хотя Северус знал, что это невозможно, что это только его воображение. Но когда он лёг в постель час спустя, после долгого душа и двух стаканов виски, тревожные сны были полны рокота мотора. Самым страшным было не то, что Поттер преследовал его. А то, что часть Северуса — глубоко спрятанная, тщательно подавляемая, но неизбежно честная — ждала следующей встречи с предвкушением, которое граничило с голодом. **[Конец главы 3]**