валенок

      Зашибись отдохнул. Ебучий организм, который привык рано вставать. Смотрю на время, я даже по будильнику обычно на полчаса позже просыпаюсь. Влезаю в костюм Стича, сегодня на домашнем буду, и иду умываться. Жалко только, что кофе придётся растворимый пить. Можно, конечно, и в кофейню на углу дома сгонять, но тогда есть вероятность встретиться с Тимошей, а я не для того весь этот гениальный план с болезнью изобретал, чтобы так тупо всё по пизде пустить.       Звонок в дверь очень настораживает. Так рано даже Тимофей ко мне не заявлялся никогда. А после вчерашнего он является тем человеком, который сюда придёт точно в последнюю очередь.       Смотрю в глазок, там темнота. На вопрос «кто?» — тишина. Охуенно. Значит, не очень-то мне такой гость и нужен. Разворачиваюсь, и тут опять звук.       — Маньяк? Ты ли это? У меня сегодня не маньячное настроение, извини, — говорю через дверь тёмному пятну. Но тут начинают звонить ещё настойчивее, угрожая перебудить всех соседей. А мне это нахуй не сдалось. Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь родакам на шум стуканул. Я лучше маньяку отдамся в лапы, чем своей маменьке.       — Да ёп твою за душу! — именно с такими словами распахиваю дверь и вижу улыбающегося Тимофея.       Проходит в квартиру, стискивает меня и засасывает прям с порога.       — Дверь! — командую, отцепив от себя этого прилипалу. — И чё ты творишь вообще?       — Завтрак принёс своему… Эээ… парню? — смотрю на него немного-немало охуевшим взглядом. А у Тима и правда ещё контейнер какой-то в руке.       — Мы разве встречаемся? Что-то я не помню таких обсуждений, — иду на кухню, он за мной. Сразу на своё место присаживается и контейнер открывает, а в нём венские вафли.       — Конечно. Я уже бате рассказал, он тут с утра собирался цыган с медведя́ми отправлять, чтобы свататься, — кружка, в которую я собирался налить Тиму чай, летит на пол. Чего он сделал? Смотрю вниз, ручка отлетела. Надеюсь, на счастье.       — Нахуя ты папе то рассказал? — просто шикарно. Без меня меня женили. Тут даже не знаю радоваться или расстраиваться.       — Ну мне же надо было с кем-то посоветоваться. Батёк сразу дело предложил, вафли приготовить. Не то что Сеня-долбоёб со своим плюшевым медведем, — говорит довольный Тимофей, не забывая из моей кружечки кофеёк попивать, пока я осколки собираю.       — Арсений? — он здесь каким боком, интересно?       — Ага, так мне его втюхивал, будто бы процент от магазина имеет. Не, вот объясни мне. Нахуя тебе, взрослому пацану, здоровенный пылесборник?       — Не знаю. Спать с ним прикольно, наверное, — предлагаю первый пришедший на ум вариант и ставлю перед Тимом чай, а свой кофе забираю.       — Со мной спать прикольно, а не с блядским синтепоном, — факт. Тяжело с таким поспорить.       — А ты всем растрепал уже? — как-то мне не очень нравится случившийся каминг-аут, о котором я его и не просил.       — Нее… Ты чё? Никому я не рассказывал. Только папе и Сене, но они свои. Могила. Годами проверено, — бубнит Тим, надув щёки.       Хотелось бы мне сказать. Достанется же «такой» кому-то. Но, походу, этот «такой» мне и достался. Тянусь за вафлей, а Тимоша от меня их отодвигает. Он их принёс, чтобы я смотрел просто?       — Это только парню моему предназначено, а ты ещё ничего не ответил, — зашибись, прибегать к шантажу сладостями — это вообще нечестно.       — Согласен я. Разве непонятно? — Тим меня на колени к себе пересаживает и обнимает. — Теперь я могу получить свою законную вафлю?       — Ты что, со мной согласился быть только ради них? — кивает наигранно-грустно на контейнер.       — Не, ещё из-за пиздатой лазаньи. Сам готовил?       — Угу, — отвечает, играясь верхней пуговицей. — Охуенный костюм. В нём в уник потопаешь?       Бляяя… Пары. Как я про них забыть-то мог? Собираюсь встать, но Тим не даёт, прижав меня одной рукой к себе.       — Сначала поцелуй и завтрак.       Если с первым справляюсь очень быстро, чмокнув в губы, то на второе времени уже не остаётся. И так поторопиться придётся, чтобы к началу успеть.       На таких скоростях я ещё ни разу не собирался. Обычно носки по полчаса надеваю, зависая в каких-нибудь мыслях. А тут пять минут, и я уже готов. Вышли на пятнадцать минут позже обычного. И то если бы меня кое-кто в коридоре не зажал, то получилось бы ещё быстрее. Зато в автобусе Тимоше всё-таки удалось запихнуть в меня свою вафлю. Пробубнил: «Я что, зря в пять утра подрывался их готовить? Ешь», — и сунул мне её в рот.       Даже успеваем на пару, залетев в аудиторию за три минуты до начала.       — Тит? Ты же заболел, — произносит Саня удивлённо, а Лена поочерёдно на нас с Тимом взгляд переводит.       — Что? Нет. С чего ты взял?       — Ты мне сам это две минуты назад прислал, — и экран телефона своего показывает в доказательство.       Вот тупездень. Забыл отменить сообщение.       — Я это. Выздоровел уже, — вру, присаживаясь рядом со старостой и стараюсь не смотреть ему в глаза, чтобы не спалиться.       — Ну-ну, — бубнит Лена со своей второй.       Телефон сообщает о новом уведомлении, на всякий случай делаю яркость поменьше и только потом читаю сообщение от Тимофея, который сидит за моей спиной.       Главный красавчик группы: «а они же в курсе, что ты не по тяночкам?»       Тяночкам? Серьёзно? Даже не буду это никак комментировать.       Вы: «Кто они? Саня и Ленок? Да». ***       Только начинается перерыв, Лена хватает нас с Тимошей за руки и тащит в курилку, но уводит куда-то подальше от людей. Саня идёт сзади и даже не пытается её остановить.       — Ну, рассказывайте! — требует эта сумасшедшая чего-то от нас, прикуривая сигарету.       — Что?       — Мы встречаемся!       Произносим с Тимом в один голос. Смотрю на этого партизана, который: «Да ты чё? Я никому и никогда». Растрепал всё в первые пять секунд. Его даже пытать не пришлось, сам всё выдал. Стоит довольный и меня ещё к себе притягивает.       Возмущаюсь, бубня про то, что тут палевно как бы, а на фоне Ленок ультразвуком пищит.       — Я же говорила! По ним сразу видно было! — орёт Лена старосте на ухо, а потом ещё и язык показывает. Саша довольный кивает и поздравляет нас.       Когда она говорила-то? Пара закончилась только.       — А чё? Может, ещё что-нибудь расскажете? Более интересное, — хитро улыбается она, водя рукой с сигаретой в воздухе.       — Лена! — возмущается на неё Саня, и она сразу грустнеет.       — Поняла-поняла. Не лезу в чужую постель, пока не позовут.       Ленок сегодня дохуя активная. Так же тащит нас всех на пары, потом на большом перерыве в столовку. Хотел поинтересоваться, когда это Саня у неё с рук есть начал, но решил язык в жопу засунуть. Ест и уже хорошо, пусть хоть большим пальцем левой ноги ложку держит. ***       Вечерок максимально странный выдаётся. Вместо того чтобы разбирать с Тимофеем Борисовичем очередную тему, делать расчётки или просто что-нибудь учить, мы лежим на кровати и втыкаем в казахский сериал про маньяков . Он, блядь, жуткий, пиздец. Я после просмотра спать буду только с включённым светом и никогда в жизни больше не возьму в рот беляш. А Тимофею вообще пофиг, ни на одном моменте не напрягся даже.       — Всё, достаточно ужастиков на сегодня, — закрываю вкладку после того, как досмотрели вторую серию. — А то мне всю ночь кошмары сниться будут.       Молчу про то, что мог бы выбрать что-нибудь поромантичнее, посопливее. Нет же, пришёл со словами: «Ща такое покажу, охуеешь». Обычно после этой фразы люди в парке плащ распахивают, но Тим только ноут мой распахнул. Что же? Показал. Я охуел. Тут не поспоришь. Но всё же лучше бы это был плащ.       — Да ты чё? Интересно же. Не понравилось? Это очень крутой казахский режиссёр. У него скоро вторая работа должна выйти, и потом ещё заключительная. И это будет его авторская трилогия о несправедливости, — рассказывает об этом так воодушевлённо.       — Тоже про маньячел?       — Нее… Про трудовое рабство, — говорит с таким предвкушением, а я уже боюсь представить, что там будет.       — Смотреть такое ты точно без меня будешь. Всё, давай спать, — поднимаюсь и убираю ноутбук на стол.       Вообще, после того как мы начали общаться с Тимофеем, у меня странным образом наладился режим, а энергетиков стало на порядок меньше. И теперь, если не положенные восемь, то хотя бы шесть-семь часов в сутки я точно сплю. Раньше для меня это непозволительной роскошью было. Саня вон тоже перестал питаться одной маковой росинкой в неделю и начал более или менее нормально есть. Тим каким-то странным образом взял нас всех под своё крылышко.       — Понял-принял. Сваливаю, — тянется на кровати и начинает подниматься.       — Куда?       — Домой.       — А я думал, ты останешься, — напоказывал своих жутких сериалов и в закат съебаться собирается. Нет уж, Тимофей Борисович. Тут спать будешь. Кто меня защитит, если вдруг маньяк ломиться начнёт?       — Эээ… Ладно, — задумывается на пару секунд, а потом улыбаться хитро начинает. — А не боишься, что я приставать начну?       — Пфф… Напугал, — ещё посмотрим, кто к кому.       — Ща бате только напишу, чтобы он меня не ждал.       Раздевается, складывает всё так аккуратненько на стул. Интересно, дома так же делает? Я вот обычно около кровати вещи кидаю комом и не парюсь.       Поприставал он. Как же. Легли, минуты не прошло, а Тим уже дрыхнет лицом в подушку. Приставальщик, хренов. И кто меня от маньяков спасать будет? Тебя же хрен разбудишь.