валенок

      Захожу в лифт после первого учебного дня в этом году: весь уставший, голодный, с тяжёлым портфелем, ещё плюс ко всему и вонючий. Всё из-за ебучей погоды в первый день осени. Решила устроить мне подлянку в виде припекающего солнца, а тёмный худак, надетый с утра, явно был с ней в сговоре. Одно радует, что первое сентября выпало на пятницу и впереди меня ждут два прекрасных выходных. Половина группы вообще не пришла сегодня на занятия, решив, что учёба начнётся для них только четвёртого. Слышу, как хлопает входная дверь в подъезде, и начинаю истерически жать на кнопку закрывания. Ненавижу все эти соседские смол токи в лифте. Всё тщетно. Тимофей успевает до закрытия.       — Здоров, — приветствует меня бодро, будто бы не он только что на поле упахивался, как сумасшедший.       — Привет, — бурчу скомкано и впяливаю взгляд в цифры этажей, делая вид, что ничего интереснее в жизни не наблюдал никогда.       Пока едем: я на свой пятый, а он на седьмой, пытаюсь рассмотреть его украдкой. Стоит весь потный, красный, в белой борцовке и с мячом в руке. Волосы совсем короткие, я думал, их только в начале службы обривают, а к концу года хоть что-то отрасти должно. За то время, пока его здесь не было, он, кажется, ещё здоровее стал. Хотя, казалось бы, куда уж больше? Всегда таким был: высокий, широкий, морда кирпичом и глаза, которые прям в душу смотрят. У меня, например, цвет радужки тоже голубой, но у него взгляд, будто бы прибить готов в любой момент. Год прошёл, ему двадцатник уже, а всё с такими же гопниками-недоучками в футбол гоняет. Вот нахера ты вернулся, Тимофей? Душу мне опять травить?       — Э, слышь? Твой этаж, — Тим щёлкает пальцами мне перед глазами, а я вздрагиваю, выныривая из своих мыслей.       — Да? Спасибо? — то ли благодарю, то ли спрашиваю, можно ли его вообще благодарить, и выхожу из лифта.       Настроение теперь ни к чёрту. Знал, что он ещё два месяца назад вернулся, даже слышал проходившее по этому поводу застолье. Веселье аж через два этажа ко мне пробивалось. Но с самим Тимофеем не пересекался, старательно избегая вот таких вот неловких встреч. Надеялся, конечно, что за год отляжет. Куда там? Увидел, и сердце опять бешеный кульбит сделало. Смешно, что Тимоша даже не подозревает, чьим предметом воздыхания он является. Надеюсь, эта тайна так и уйдёт со мной в могилу. ***       В понедельник утром собираюсь на пары в максимально отвратительном настроении. Бывают у меня такие моменты в жизни, обычно это связано с недосыпом, когда всё дико не нравится в себе. Начиная от придурошного имени Никола. Заканчивая внешкой. Вот зачем моей маменьке повыёбываться захотелось в голодные нулевые? Теперь имечко, как у кваса, известного на всю страну. А лицо? Про меня обычно все говорят «какой миленький». Во всём тупые щёки виноваты. Где тот гормональный всплеск, который должен был убрать детскую припухлость? Или на физиономию он не распространяется и поэтому у меня вместо маскулинной щетины девчачьи черты лица? А рост? В этом уж точно родителей обвинить можно. Если бы я удумал продолжить наш род коротышек, то через тройку поколений мы бы превратились в мышей, а ещё через парочку вообще бы выродились. Для взрослого парня рост сто семьдесят — это как? Думаю, это не окей, это очко.       Закинув ноут в портфель, топаю на остановку, ёжась от утренней осенней прохлады. Трясусь в вонючем автобусе две остановки под какие-то тиктоковские тренды в наушниках. Дальше кофейня, американо, протеиновая печенька, милые переглядывания с баристой-красавчиком. Ничего нового. Первой парой потоковая лекция по философии. Поднимаюсь на дальние ряды, Саня мне уже место рядом занял. Как обычно, предлагаю старосте половинку, он по обыкновению отказывается. У него своя хитровыебанная диета, где с понедельника по среду питаешься зелёными овощами, а остальную часть недели воздухом вперемешку с солнечной энергией. Говорить ему что-то по этому поводу я уже устал, предлагать обратиться к специалисту — тоже. Саша в такие моменты включает тотальный игнор и притворяется ветошью. Пока дожёвываю своё протеиновое в мыслях о предстоящем семинаре староста выдёргивает меня обратно в реальность нехилым таким тычком в плечо.       — Тит, приём. Заебал в облаках летать. Ты слышал, что я тебе говорил? — ничегошеньки я не слышал. У меня все мысли о том, что я дуб дубом в этой ебучей высшей математике, а следующей парой как раз она.       — Угу, — нагло вру, пытаясь сообразить, всё ли я подготовил и выучил к семинарскому.       — И что же? — ну вот, облом. Не прокатило.       — Я не слышал, — сдаюсь и валюсь на стол. Саня хороший. Гладит меня по волосам, это всегда действует очень успокаивающе, особенно перед зачётами и экзаменами. А ещё он настолько гетеросексуален, что ему абсолютно пофиг, если кто-то кинет на нас косой взгляд.       — О, вон он, — расталкивает меня, заставляет подняться и прекратить косплеить умирающего лебедя.       — Кто? — вот только этого мне не хватало. Ёбан бобан. Тимофей? Его сюда каким ветром занесло?       — Да говорю же, восстановленный. Думал, он вообще ходить не будет, а нет, пришёл.       Саня что-то быстро строчит в телефоне и начинает махать руками, привлекая внимание. Я же стараюсь сползти под стол и слиться с мебелью.       — Во, уже к нам идёт, двигайся давай. На лекцию по философии к первой паре в нашей группе могут прийти только три человека. Староста, его друг-ботаник и восстановленный чел, который не знает расписания, — хихикает Саша, а я старательно делаю вид, что моё сердце не хуярит, как при тахикардии. — Слууушай, а он ничего. Если этот Тимофей гей, ты обязан с ним замутить.       Саня хоть и не гомофоб, но искренне считает, что если два гея встретились друг у друга на пути, то они обязательно должны — минимум переспать, максимум начать отношения. Как это работает в его голове, мне совсем непонятно. Тут такая же система, что и с теми диетами.       — Здоров, — приветствует нас Тимофей и впяливается в меня своими глазами-убийцами. Может, и преувеличиваю, конечно, в силу обстоятельств, но мне можно. — Колян? Эт чё, мы одногруппники, что ли? — ненавижу своё имя. Какой я тебе к чёрту Колян?       — Ага, а я смотрю, вы с Титом знакомы уже? — щурится весело Саня. Я всё ещё продолжаю притворяться лавочкой и пытаюсь восстановить своё сердцебиение. Американо, что ли, так жахнуло?       — С кем? — морщится Тимоша и на меня смотрит. Что же, видимо, пора прекращать сливаться с предметами мебели, тем более выходит это у меня более чем хуёво.       — Не нравится мне имя своё, как квас, блин. Вот Саня и придумал сокращённо от фамилии Титов.       — Во вы, бля, напридумывали. Придумщики, ёпт. Делать что ли нечего больше? Нормальное славянское имя, — оно так-то ни разу не славянское, но я почему-то молчу. — Бля, ну не нравится квас, хошь Колой тебя звать буду? Считай, тоже сокращённо, и всё на ваш американский мотивчик, как вы любите.       Что за ебанину он несёт? Какая кола, блядь? Ему там в армии последние мозги отбили?       — Нет. Хочу Тит, — говорю жёстко и уверенно.       — Не, ну Тит мне вообще не нравится. Как будто титьки сокращённо.       Сначала хватаю воздух ртом от такой предъявы, потом смотрю на Саню, который пытается сдержать смех, но у него очень хуёво получается. Перевожу взгляд на Тимофея, что стоит так, будто бы не оскорбил меня секунду назад. Вот сука. Беру свой портфель, толкаю Тима с прохода, хотя такое впечатление складывается, будто бы я от стены оттолкнулся.       — Да пошёл ты, Крысин! — говорю немного громче, чем можно это делать в лекционном зале, и ухожу на два ряда выше.       В спину мне доносится весёлое, — Я Рысин, мог бы и запомнить.       Нет! Ты именно Крысин. Тупица. Бесишь меня. Входит лектор, Саня даже не успел ко мне пересесть, теперь придётся тут одному куковать. Ещё и кофе забыл. Всю лекцию вместо того, чтобы слушать преподавателя, сверлю Тимофея взглядом. А когда этот наглец ещё Саню пихает и спрашивает у него что-то, вообще прихожу в бешенство. Это мой староста, убери от него свои лапищи. Саша ему кивает, Тим берёт мой кофе и начинает его пить. Зараза. Всё. Это последняя капля. Вместо того чтобы записывать конспект, решаю, что мне пора избавиться от этой глупой детской влюблённости. А самый лучший способ –выписать все минусы Тимофея.       Делаю прекрасный заголовок на последних страницах тетради и начинаю мозговой штурм.

МИНУСЫ КРЫСИНА

      1. Наглый.       Да, точно. Это прям про него. Вон как мой кофе вылакал. Такое уже ни в какие ворота.       2. Бесцеремонный.       А это не аналогично наглому? Похуй, подходит. Там можно словарь синонимов открыть, и всё, что с этим словом связано и выписать.       Сижу, линии на листке вывожу и думаю, что там ещё такого плохого в нём есть.       3. Глупый.       Ага, это тоже про Тимофея. У кого ещё, кроме него, имя Тит с женской грудью ассоциироваться будет?       4. Припёрся на учёбу в своих дурацких спортивках.       Кто вообще на пары в трениках ходит? Только своей жопой подтянутой от занятий всех отвлекать будет. Хотя в таком случае на Тима надо что-то максимально длинное и бесформенное надевать.       Вспоминаю, чего мне там маман ещё про него накидывала после того случая в лифте. Её, конечно, не всегда слушать надо, но сейчас как нельзя кстати подойдёт. Тиму тогда лет тринадцать было, когда мы с мамой возвращались откуда-то, а он вместе с нами в лифте оказался. И так искренне поинтересовался, не надо ли нам кошку в ветеринарку отвести, а то пищит, бедная, будто бы мы её мучаем. Интересный факт при всём при этом, что домашних животных заводить мне никогда не разрешали. Помню, мама тогда в гневе была, а я смех сдержать не мог. Понимали же все, что играю я не то чтобы посредственно, а прям максимально уёбищно. Но мамочке безумно хотелось взрастить во мне талант. По итогу развила она только ненависть соседей с ближайших этажей и нервный тик у меня. Да я даже если бы бездомным оказался и в переход пошёл на этой ебучей скрипке бренчать, то деньги мне кидали бы максимум за то, чтобы я остановился и прекратил прохожих мучать.       5. Любит животных.       6. Заботливый.       Вывожу, вспоминая ту историю из детства. Бля, ну это уже что-то совсем не минусы. А плюсов я и так тонну могу придумать, сильно не запариваясь. Зачёркиваю и сижу дальше в листок пялюсь. Потом опять начинаю сверлить взглядом Тимофея, который решил Сане на уши присесть, а второй и не против что-то совсем.       Вы: «хватит с ним трещать, вы меня отвлекаете».       Пишу гневное сообщение Александру, он читает, оборачивается на меня, а вслед за ним и Тимофей. Только если Саня сразу начал мне что-то строчить, то Тим подмигнул и салютнул моим стаканчиком с кофе. Всё, пиздец. Пока гордость, привет ебанутая улыбка, в которой я расплылся. ***       Ожидаемо, на вторую пару мы потопали втроём. В аудитории Тима все окружили толпой, как в детском саду, и начали задавать кучу вопросов. Лицо Тимофея, который не хочет ничего отвечать, превращается из обычного «отъебись» в «отъебись бля нах пока не въебал». Не выудив из этого партизана никакой нужной информации, женская половина группы от него отстала, а мужская ещё и странно покосилась. Сев за эту маленькую школьную парту сзади нас, Тим со своими вытянутыми в проходе ногами смотрится максимально карикатурно. Леночка, которую он подпёр ближе к стенке, кажется, и не дышит совсем, бедолага.       Пара проходит без каких-либо эксцессов, я даже смог не тупануть и ответил на парочку вопросов по теме. Замнём тот момент, что пол ночи просидел, изучая её. Лена тащит нас троих в столовку, попутно уже что-то рассказывая Тиму. Он, на удивление, даже сейчас без лица «отъебись», внимательно слушает и кивает. И я вот вообще не понимаю, как за один неполный день Тимофей влился в нашу компанию полных ботанов, и неужели ему с нами интересно?       Несмотря на то, что живём мы с Тимошей в одном подъезде, поехали домой по отдельности. Это даже хорошо, потому что за целый день я произнёс парочку тупых фраз, а всё остальное время потел, краснел и заикался.