валенок

      Я чуть не обосрался от страха. Глаза открываю, темно, а рядом Тим, пытающийся что-то у меня забрать. Полусонный пытается объяснить, что, оказывается, я всё-таки проявил активность. Спиздил у него одеяло и завернулся в него, а на своём сплю, как на матрасе. Теперь же он замёрз и требует своё пуховое обратно. Что он так возмущается? Мне вот удобненько. Приходится отдать одно ему обратно. ***       Добрым утро выдалось не у всех. Ленка похожа на рыбу-каплю. Я явно выгляжу не лучше. Саня суетится вокруг неё с минералкой, а Тим зачем-то около меня с таблетками. Не так много и выпил, просто организм непривычный. Вот Лене сейчас точно хуёвее, ей бы и предложил.       — Ленок, если ты ничего не помнишь, то не переживай. Вчера всё нормально было. Ты хорошо пела, а потом я отвёл тебя спать, — сообщает Саня Ленке ангельским голоском параллельно, вырывая у Тимоши из рук таблетки.       — Сань, к сожалению, я всё помню, — вздыхает, опустошая бутылку минералки.       Тим открывает окно, бубня про то, что мы тут задохнёмся и не мешало бы проветрить.       — Щётку давай, — требую, протягиваю руку. Бля, как же помыться хочется, что же я не настоял вчера на том, чтобы мы домой зашли.       — Мог бы и нормально попросить, — говорит Тимоша как-то слишком обиженно. Я думал, такая эмоция в базовый список его настроек не входит.       — Как? На колени упасть перед тобой? — я и так с похмелья, мутит всего, сердце хуже чем от энергосов хуярит, а Тим решил тут губу дуть.       Лена кашлять начинает, похоже, минералкой подавилась. Саня тут же подрывается и по спине ей стучит. Тим смотрит на меня странно как-то, а потом всё же решает достать из портфеля запечатанный пакетик.       — Держи, — протягивает мне и сразу объясняет. — Там ванна налево…       — Знаю, — выдёргиваю пакет и топаю в ванную.       Пока стою и туплю на воду, задаюсь вопросами. А чей это вообще дом? Мне вчера это говорили? Зачем мы везли гитару? Мысли плавно перетекают к Тиму. Он меня пугает. Даже ещё больше, чем раньше, когда просто ходил со взглядом-убийцы. Заботливый Тимоша вообще никак в моём сознании не укладывается. Быстро умываюсь и выхожу к ребятам. Лена встаёт с кровати со словами: «Ох, бля. Не протрезвела ещё, что ли?» и, покачиваясь, уходит в ванную.       — Может, надо спуститься и помочь убраться? — спрашиваю у Тима.       Не привык я как-то свинарник оставлять. Да и тусили все вместе, а разгребать кому-то одному, что ли?       — Бля, Сеня на вас молиться должен. Саша с Леной только что это же спрашивали. Обычно все по-тихому свалить хотят, — не знаю, как бедная Ленка собралась тут ещё хоть что-то делать. Я думал, на такси её посадить и отправить в общагу, чтобы она отходила. — Не парься. Там только посудомойку загрузить надо. Думаю, Арсений и сам с этим прекрасно справится. На удивление посидели очень прилично. Даже мусора на участке не было почти, всё в мешки собрали. Я выходил, смотрел, пока вы ещё спали.       — Ну ладно тогда. Когда мы домой поедем?       — Да ща вы соберётесь, и можно стартовать. Народ уже потихоньку разъезжается, — говорит, накидывая портфель на одно плечо, а потом начинает собирать подушки и одеяла с пола.       Саня идёт умываться последним, Тим в это время пошёл относить все спальные принадлежности туда, откуда их приволок. Ленок сидит на кровати и смотрит в одну точку.       — Что, очень плохо? — спрашиваю, а Ленка морщится сразу.       — Если молчать, сидеть в тишине и ничего не делать, то выжить можно. Дебильное вино, не надо было его пить.       — Ага, печеньем отравилась.       — Тит, не до твоих старпёрских анекдотов. Бля, ещё перед Саней так стыдно.       — Да ладно, он вон как счастливо за тобой ухаживает, — по лицу Лены непонятно, то ли улыбается, то ли морщится опять.       Возвращается Саня, мы втроём спускаемся на поиски Тимофея. Он стоит в большой комнате и о чём-то разговаривает с Арсением.       — Готовы? Погнали.       — А ты гитару забирать не будешь? И Арсения?       — Сеня с инструментом остаются дальше отдыхать.       Выходим, сразу прыгаю на переднее сиденье. Лена куксится и говорит, что сзади её будет укачивать. Ой, Ленок, попизди мне тут. Тебя сейчас смена мест никак не спасёт.       — Тимош, ты только аккуратней вези, все кочки объезжай, — просит эта похмельная фея, прикладывая бутылку с минералкой себе ко лбу.       — Лен, давай у меня останешься? Всё же лучше, чем в шумной общаге, — интересно, долго Саня это около зеркала репетировал, перед тем как спросить? А Ленок сидит, и я прям чувствую, как в её голове борется «за» и «стыдно».       — Хорошо, — сдаётся она наконец, тихо соглашаясь. Мы с Тимом в этот момент довольные друг на друга оборачиваемся. Ещё бы он мне не подмигивал постоянно, будто бы у него нервный тик, вообще бы замечательно было. Придурошный. Всё шуточки его. Нравится, что ли, Тимофею Борисовичу, когда меня в жар бросает и я в мямлящего идиота превращаюсь.       Тим завозит ребят, и мы стартуем домой. У меня в голове одна мысль вертится. Мыться. Мыться. Мыться. Почти сутки провёл в одной одежде, ещё и спал в ней на полу. Хуже собаки, им хотя бы лежанка положена. А нам ковёр достался, к слову, с не самым пушистым и мягким ворсом.       — Ща я домой сгоняю, быстро бате отчитаюсь, что с его ласточкой всё в порядке, и спущусь к тебе, — сообщает Тим, паркуясь у подъезда.       — Это ещё зачем? — вырывается из меня резко. Я тут планы строил, как минимум час проваляюсь в ванной с кофеёчком в руках.       — Как зачем? Матан делать, — заебись. Мне уроки учить, а я с похмелья. Первый раз забыл, что домашку готовить надо. «Тимофей на меня явно плохо влияет», сказала бы моя мамочка, а я скажу, что в жизни ещё вот так не расслаблялся.       — Давай через час хотя бы? — всё же привести себя в порядок немного не помешает.       — Ладно. ***       После того как наконец-то помылся, сразу заказываю еду. Времени идти в магазин нет, а в холодильнике шаром покати, ну и к чаю совсем ничего.       Тим звонит в дверь ровно через час. Проходит, разувается, в руках у него контейнер, а за спиной портфель.       — Держи, вчерашняя, правда, но вкусная, — впихивает мне его в руки и проходит в комнату.       Это вообще что? Ладно, попозже свой нос туда засуну. Отправляю еду в холодильник, беру стул и шурую в комнату. Тим уже разложился, как у себя дома. Даже учебник зачем-то припёр, хотя могли прекрасно и по одному заниматься.       Присаживаюсь рядом, коленочкой притираясь, не специально, конечно, просто у Тимофея Борисовича ноги километровые.       — Смари, я вот тут глянул уже чутка. Ты же знаешь основные свойства определителей? — смотрю на Тима глазами самой большой тупицы и мотаю головой. Бля, ну что же ты такой быстросоображающий? Не всем же дано информацию на лету схватывать. Мне, например, надо посидеть, подумать, поломать голову. ДНЯ ДВА. Минимум.       — Ладно, почитай пока, а я начну решать.       Через пять минут тяжело вздыхаю, начинаю вертеть то учебник, то головой. Это про таких, как я, говорят, смотрю в книгу — вижу фигу. А он там что-то строчит всё, не останавливаясь.       — Разобрался? — интересно, Тимоша прям искренне верит, что у меня в мозгах сейчас хоть что-то щёлкнуло за пять минут глядения в буквы?       — Нет, — бубню, захлопываю учебник и кидаю его на стол.       — Тит, а тебе это всё вообще нравится? — спрашивает меня с какой-то печалью в глазах. Странно. Такого вопроса мне ещё никогда не задавали. А что на это отвечают вообще в такие моменты? Тим щёлкает пальцами перед глазами, выныриваю из мыслей и понимаю, что опять залип.       — Ты думаешь, я мазохист и кайфую с того, что чувствую себя умственно отсталым? — отвечаю, смотря в одну точку. Даже голос свой не узнаю, какой-то он надломленный. Чего это я тут раскуксился? Пора прекращать, нытьё моё нахер никому не нужно. Уж тем более Тиму. — Забей, норм всё. Что там с определителями?       — А чё ты не свалишь тогда, если не по кайфу? Вот чего тебе хочется, ну или нравится там, например? — бля, вот прицепился. Как я ему на это отвечать должен? Что мама в лучшем случае выселит меня из квартиры, и я стану бомжом, а в худшем ещё и весь мозг перед этим вынесет?       — Тим, у меня хорошо получается только чипсы есть, а нравится в тупые сериалы залипать, — правда, надо опустить тот момент, что моя совесть каждый раз не даёт этого нормально сделать.       — Депрессивненько, — я бы по-другому сказал, например, инфантильненько.       — Давай продолжим матан делать, — предлагаю, пока действительно не скатился в какие-нибудь печальные мысли. Обычно я стараюсь их чем-нибудь приглушить. Даже в магазин около дома без наушников не хожу, чтобы не грузиться лишний раз.       — Ладно, — плечами пожимает и решает продолжить делом заняться. Открываю свой конспект и начинаю переписывать задание. Надолго Тимофея не хватает. — Не, ну как так-то? Чё вообще ни от чего кайф не ловишь? — ааа… какой он приставала прилипалович. То, что я непроходимый тупица, давно понятно было, но как я в здравом уме мог думать, что Тим может быть злым, страшным и ужасным? Он же просто самый доёбчивый человек в этом мире.       — Если сейчас опустить самые низменные человеческие потребности, то…       — Это ты дрочку и еблю что ли так завуалированно решил опустить? — перебивает меня своим вопросом сразу на половине предложения и не даёт закончить.       Боже мой, с кем я сижу? ЕБЛЮ! Слово-то какое отвратительное подобрал, будто про собак говорит.       — Типа того, то…       — Ну так что тогда? — блядь, он перестанет меня перебивать или нет сегодня?       — Хочешь, расскажу тебе всю историю русского рэпа, начиная года так с восемьдесят четвёртого? — вырывается само как-то. Не планировал я этого говорить.       — Чё? Нахуя? — по озадаченному лицу Тимофея видно, что он не очень мне верит, ну, либо не понял, о чём я.       — Ну так ты же спросил, что мне нравится? Вот. История русского рэпа. Прошу не путать с самим рэпом.       — Какое-то, — Тим рукой в воздухе крутит и, видимо, пытается подобрать подходящее слово для моей ебанцы. — Слишком узкое направление. В универ тебя навряд ли позовут такое преподавать.       — Да я и сам в курсе. Не думаю, что кому-то будет интересна тема «бифы немецко-русского рэпа в период с две тысячи четвёртого по две тысячи десятый», — ну хорошо хоть угорать в открытую не начал. Я вообще-то до этого никому не рассказывал, да и тут вырвалось само собой как-то. Если так подумать, звучит это, мягко говоря, пиздец как ебануто.       Тут мои откровения резко прерывает звонок в домофон, подрываюсь и иду открывать дверь. Вот позорище. Нахера рассказал только? Тим там явно сейчас сидит и ржёт надо мной. Спасибо человеку из доставки, который прервал все эти неловкие откровения. Курьер отдаёт продукты, прохожу с пакетами на кухню, и тут же в проходе появляется Тимофей.       — Чаёчек пить будем? — лезет в пакет, в котором сверху лежат сладости. Бля, вот не надо там шариться. Ничего для тебя больше нет. — О, я таким же пользуюсь, — господь всемогущий, пусть в пакете будет гель для душа, который я даже не заказывал. Поворачиваюсь. Нет, не прокатило. Тим крутит в руках лубрикант, что-то очень внимательно изучая. — А не, у меня другой. У тебя вон вишнёвый какой-то. Ты его жрёшь что ли? — открывает колпачок, нюхает и морщится сразу. — Фу, воняет-то как. Химоза полнейшая, есть бы я тебе его не советовал.       Боже, Тимофей, засунь себе свои советы куда подальше. Какая разница, с чем дрочить? Мне и крем «Нивея» один раз нормально зашёл.       — Дай сюда, — вырываю тюбик, несу его в комнату и кидаю в первый ящик стола.       — Перед компом, значит… — произносит, а я аж дёргаюсь. Он что решил меня с ума свести сегодня?       — Нет, блядь, на фантазии. Тебе двенадцать, что ли, так с этой темы хихикать? Чего пристал? — пусть лучше думает, что я на порнуху дрочу, чем правду знает, на кого именно все мои мысли в процессе направлены. Иду обратно на кухню и зову Тима.       Он садится за стол, ставлю чайник, наконец-таки разбираю до конца пакеты и выкладываю на стол сладости.       — Тебе чай?       — Ага, тот вкуснецкий, которым ты меня в прошлый раз поил.       Чем я его там поил? По-моему, какой-то пакетик в кипяток кинул просто. В этот раз поступаю так же. Нету у меня большого выбора, я особо не по чаям. Ставлю перед ним кружку и конфеты. Вафли один съем. Мы уже выяснили, что он на них как-то специфично реагирует. Пока чаёвничаем, Тимоша пытается выведать, какие ещё позорные увлечения мне нравятся, но я молчу, как партизан. Нет уж, на сегодня, пожалуй, хватит откровений.       Доделываем матан, Тим решает намного быстрее. А я так, только в тетрадку его и смотрю периодически, сверяясь в правильности своих действий.       После сделанной домашки, прощаясь в коридоре, сообщает, о том, что завтра перед парами он за мной зайдёт. Согласно киваю, по-видимому, варианта отказаться всё равно не было, и закрываю за ним дверь.       Ужинаю принесённой лазаньей, которая капец какой вкусной оказалась. Надо будет у него рецептик спросить.