Комплекс отца: Сделка

Старый граммофон тихо пел, разнося нечёткую мелодию лёгкого джаза по вычурным покоям. Быть может, когда-то давно они могли стать менее перегруженными по интерьеру, или не стать жилыми вообще: судьба слишком сильно любила быть непредсказуемой, особенно в случае хозяина комнаты. Когда-то давно, как будто в прошлой жизни и не с ним, он принял ряд рискованных решений. Эта партия была пропитана опасностью, все фигуры на доске отдали всё, что у них было, лишь бы противник не добрался до желаемой победы. А кто-то, кто он, намеренно проиграл, чтобы позже вернуться с новой ладьёй. Высокое зеркало потеряло чистоту стекла, да и целость, впрочем, тоже. Когда-то, ему говорили, что можно заменить вещицу, но он наотрез отказался, храня в памяти те немногие моменты, связанные именно с этой отражающей поверхностью. Дубовая рама, вырезанная хитросплетением узоров, тоже до сих пор не надоела. Иногда, в моменты особо тяжких дум, можно задерживаться взглядом на деревянной лозе и часами рассматривать, прослеживая лабиринты впадин, пока не придёшь к какому-нибудь гениальному (или не очень) умозаключению. А потом опускаешь взгляд на своё отражение, и всё повторяется вновь. Сегодняшний он выглядел таким же уставшим, как и всегда, но в рубинах глаз плясал оживший блеск предвкушения. Сегодняшний он надел свой лучший камзол. Тот был уже не таким красным, как предыдущие, но всё ещё сохранял оттенок именно этого замечательного цвета. Длинные волосы собираются чёрной лентой в высокий хвост, открывая привычно выбритый затылок, рваные височные пряди почти щекочут плечи… А чёлка опять в беспорядке. То так пальцы её уложат, то эдак: обломок рога немного сокрыт, и так сойдёт. — Ты долго ещё? Голос раздаётся у двери. Низкорослый мужчина складывает руки на груди, подперев косяк плечом, и его губы рисуют улыбку. — Да красив, красив. С какой стороны ни глянь! — Завались, — этот оскал же не сходил с серого лица никогда. Его обладатель промял отчётливые морщины, выделяющие синяки под глазами, и чуть слышно вздохнул. Мужчина подошёл, встав сбоку от высоченной фигуры и смотря на них в отражении. — Ал? — С нотой беспокойства обратился он. — Нормально, — отмахнулся демон, пристроив монокль на правом глазу и встав лицом к падшему ангелу. Тот поманил его, словно хотел шепнуть какой-то секрет, и грешник охотно повёлся, склонившись и получив лёгкий поцелуй в не сходящую улыбку. — Сколько раз говорил тебе не делать так? — Мне всё время кажется, что ты только этого и ждёшь, — самодовольно протянул Люцифер, сомкнув пальцы в замок на пояснице Радио-демона и смотря на него снизу-вверх. — Мне что, нельзя целовать своего консорта? Как жестоко. — Если это для тебя жестоко, то как ты вообще добрался до нынешнего этапа жизни? — Демон прищурился, щёлкнув пальцами по белому лбу. — Балбес. — Ай, — немного обиженно буркнул мужчина, но из объятий не отпустил. — Ну один поцелуй. Ал? Аластор закатил глаза. Спорить с коротышкой бесполезно: он уже давно понял, что проще поддаться и дать то, чего он хочет, чтобы потом не слушать бесконечного нытья. Коготь Радио-демона пощекотал белый острый подбородок, и он, склонившись, взял в плен нижнюю губу Люцифера, даря недолгое касание. Падшему ангелу этого было достаточно: после нескольких мгновений, проведённых в желанном поцелуе, он расплылся в улыбке, поймав ладони супруга и огладив выпирающие костяшки его пальцев. — Волнуешься? Аластор шелестяще посмеялся. — Ты у себя спрашиваешь, или у меня?