Корона льда. Погибель отверженных магов

      Жар. Городской туман охватил их, когда вынырнули из машины.       Плащей сегодня не было.       Левин в пижонском костюме с забранными назад волосами выглядел безупречно, ни единый волосок не выбивался, словно босс контролировал даже это. Ворот серебристой рубашки расстегнут, создавая разительный контраст с собранностью и серьезным лицом. Зрачки, подчеркнуто острые, горели в пепле светлых глаз.       Ая не смогла удержаться и, походя мимо, остановилась, невольно поворачивая корпус к мужчине, сейчас одного с ней роста. Расстояние между ней и губами босса буквально в ладонь убивало и тянуло одновременно.       Не сводя глаз с улицы, Левин произнес:       — Не собираешься ли ты сделать что-то дурное?       — Вас волнует дурное?       — На публике спариваются только животные, Ая.       Мысль об этом взбудоражила, уголки губ босса тем временем смотрели вниз, взгляд пронизывал пространство холодом. Айсберг. Не удостоил Аю и кивком, со стороны можно подумать, сообщила маловажную деталь.       Впрочем, ее лицо тоже не искажалось выражением эмоций. Каблуки стучали по мостовой, ткань развивалась. В лифте под неминуемо тянущей вверх гравитацией Ая стянула с плеч пиджак, который Вадим предусмотрительно накинул, и от этого стало чуть менее спокойно, когда кабина достигла нижнего этажа, и музыка окружила их.       Даже в черном струящемся комбинезоне с длинными рукавами Ая чувствовала себя неуютно в стенах Данте. Ткань полностью закрывала шею, оголяя в вырезах лишь немного области плеч, но даже многослойная, все еще слишком тонкая, она медленно скользила по коже, явственно напоминая о прикосновениях, которых у гостей здесь было в избытке — хоть и доводилось только наблюдать.       Босс отдал щелчок Вадиму, чтобы тот последовал за безмолвно нырнувшим в гущу заведения Грином. Нужно было привести их эспера в порядок до боя. Еще одна выходка Аи: белобрысый злился, что она по своему разумению отпустила Джея.       Да, наличие парня в железках и красной кожанке наводило на людей страх, но с защитой могла справиться и Ая. Тем более, в отличие от Джея, пользоваться даром она могла и любила.       Тот не был нужен на арене, и, видя парня за бессмысленными делами в Обители, Ая действительно хотела, чтобы он провел время с друзьями. То, что это не приносило удовольствие ей, не значило, что не было приятно ему. Грин же хотел видеть Джея из своих странных побуждений, таких же, из-за которых именно Джей должен был носить ему пироженки и слушать бесконечные оскорбления. Ая не знала, что именно для Грина было наградой, присутствие Джея во время или после боя, но белобрысому точно не помешало бы разочек «остыть».       То, что он говорил о фигурах, было в корне неверно.       Пусть босс держался отстраненно, не комментировал наряд, не удостаивал вниманием в машине, а в клубе превращался в ходячий айсберг — Ае нужно было только следовать рядом. Вместе они сливались с черными стенами, будто тени на этом маскараде. Гадюка тоже всегда была в черном.       На их этаже Левин повернул голову, чтобы, как показалось, наконец что-то сказать, но их внимание привлек проникший в коридор свет.       На стене вырос тонкий силуэт, тень на фоне светомузыки — и Ае на секунду показалось, что попала в зеркало. Тень принадлежала мужчине, изящному, с упругой осанкой и гордо поднятой головой. Только волосы были хаотично распущены. Он застыл в открытом проходе, на губах легкая полуулыбка.       Половины лица касался мрак, но можно было разглядеть острые скулы, глубоко посаженные глаза, прорезь манерного рта. Темные волосы лились рубинами в свете огней. На винной рубашке мягко слоились складки жабо, и подобные же незнакомец поправил на рукаве, демонстрируя ладную аристократическую кисть. На одном из пальцев сидел знатный перстень.       Будто случайно незнакомец провел по нему, не сводя взгляда с мориона. В выражении мелькнуло что-то. Одновременно эмоциональное и нет, во всем облике мужчины застыло достоинство, но изнутри словно пылали искры. То ли это были хаотичные отблески прожекторов.       Но это закончилось вместе со светом. Выразив молчаливый жест, мужчина в сопровождении других зашел в свою ложу.       Музыка стала тише.       — Это не… — проговорила Ая.       — Не мой брат? Нет.       Почему Левин решил, что Ая хотела это спросить?? Да и с чего ей вообще видеть в ком-то его брата, если тот давно умер… Но ей ведь не показалось? Внешность того мужчины и странный жест… было в этом что-то неуловимо схожее. Худоба, длинные волосы, острые черты лица. Ая раньше не встречала таких как Левин, но у этих мужчин было что-то общее. Впрочем, она редко общалась с «гостями», не считая одной встречи с канцлером.       Что же тогда хотела узнать? Не знакомый ли это босса? Они в центре Циты в самом закрытом клубе, где собирались личности, которые наверняка уж друг другу известны. Как глупо. И Левин бы никогда так пафосно не оделся.       Злясь на себя, Ая дернула рукав, струящийся по бедру, слишком длинный, выбивающий из равновесия. И нырнула за боссом.       Как обычно в их ложе не было никого, но музыка проникала и сюда, лишь слегла приглушалась за счет формы строения. Их отдельная капсула, их мрачный закуток.       Левин склонился над коммуникатором, листая список. Его лицо исказилось, губы скривились.       — Что-то не так? — спросила Ая.       Босс вмиг стал прежним. Безразлично мазнул по ней взглядом, не касаясь глаз, провел по линии плеч.       — Ничего.       Ая в замешательстве смотрела, как босс прошелся к балкону, налил вино.       — Кажется, я говорил надеть тебе платье. — Он оперся о перила, вглядываясь в бездны клуба.       — Мне не нравится выглядеть, как…       Ая замялась, не найдя слов.       — Ну? Как что? Хочешь сказать, я собирался вырядить тебя как шлюху? — Левин обернулся с раздраженно-снисходительным выражением.       — Вовсе нет. — Ая повела плечами, по обнаженной коже будто поплыл ветерок. Холод откуда-то из вентиляции. Клуб наполняли облака дыма и жара человеческих тел, поднимаясь все выше, без разницы, что они под землей. — Вадим купил красное…       — В следующий раз наденешь.       — Есть, сэр.       Ая сказала это полушутливо, но тень обиды вилась в груди. Подошла к перилам, посмотрела в пустоту. Почему-то ей казалось, что Гадюке Левин не диктовал в таких вопросах, она спокойно носила, что хотела, строгий черный костюм, хоть и приоткрывала сверху больше… чем нужно. Так в чем проблема? Навряд ли Левину доставляло удовольствие видеть Аю в платье.       — Это выглядит дешево, — сказал босс, смягчившись. Имел в виду, видимо, ее наряд.       — Ты знаешь, сколько он стоил?       Левин отпил из бокала, глядя поверх арены.       — Высокая цена — не значит выглядеть дорого. Вещи переоценивают, птичка.       Его внимание было приковано к чему-то. Ая посмотрела вниз, выцепляя фигуры.       У арены путалась охрана, ничего особенного. В обычных костюмах, не выбивались из массы гостей, но во внешнем спокойствии ясно, как они напряжены, готовые отреагировать на любой шум. Мужчины сгруппировались вокруг эсперов, которых легко отличить, ведь они тут не сотрудники и не гости — всего лишь расходный материал. Про Грина Ая так думать не могла, и все же его наряд — простая уличная одежда, как у обычных бойцов. Что разительно отличалось от все чаще укрывающихся мехами гостей по мере того, как кончалась осень. Вряд ли элита общества боялась накрывающего Циту холода, скорее, щеголяла состоянием.       — Не туда смотришь.       Левин кивком указал в нужный сектор.       Недалеко от южного бара за полукругом дивана сидел мужчина. Нога заброшена на ногу, рука раскинута по спинке из красного бархата. На столике огромный кальян, но гость его не трогал. С мрачным выражением наблюдал за ареной. Рядом никаких посторонних, но, если приглядеться, несколько человек в костюмах окружали островок вокруг, держа гостя в ненавязчивом внимании.       Ая полезла в коммуникатор, не уверенная, что собственные глаза не врут.       Легкая улыбка босса:       — Правильно поняла.       — Де Бланшет… — прошептала Ая. — Почему он не в отдельной ложе?       — Возможно, ему не слишком приятен тот, кто его пригласил.       — А кто…       В этот момент к магнату подошли двое.       — Нетрудно догадаться, — промурлыкал Левин.       Мужчина и девушка. Короткая юбка, обвивающие от бедер до щиколоток ремешки, и подобная же конструкция, но из сетки, на правой руке до самых кончиков ногтей. Девушка, словно созданная из кусков разных материй, то ли рабыня, то ли дикая кошка, кокетливо взмахнула хвостом смоляных волос, обнажая полосу страз на смуглой коже. По нелепому, хоть и сбрызнутому лоском образу ясно — эсперка. Но это Ая поняла бы и так, потому что знала, что Дельфиния стала частью арены. А рядом в светлом костюме сиял Ретриво. Ая поискала недостающий элемент, но его не было.       Конечно, не сержант и не купленная офицерка спецотряда были теми, кто пригласил крупного гостя, но уже то, что развлекали его именно они — о многом говорило.       — Похоже, у гостя с хозяином взаимная нелюбовь, — хмыкнула Ая.       Босс с теплотой скосил на нее взгляд. В его бокале играло красное. Терпкое и отдающее темными фруктами, дурманящее, как и его поцелуи.       Взгляд Аи задержался на губах, которые словно не пили, лишь трогали жидкость. Его бледное лицо с небольшими, тонкими линиями у глаз — маска, по которой скользили лучи прожекторов. Кончик языка показался на миг, и Левин слизал с верхней губы, чуть менее пухлой, чем нижняя, полоску вина.       — Непросто до него будет добраться, — вместе с блеском красных лучей в глазах босса на миг проскользнула улыбка.       На лице Аи больше не было ни усмешки, ни удовольствия.       Она медленно опустила взгляд обратно к цели, на колени к которой, несмотря на неприязненный вид мужчины, уселась эсперка. Дельфиния провела затянутыми в сетку пальчиками по лацкану его пиджака, приникла к уху, что-то прошептала. Де Бланшет легонько махнул кистью, и Ретриво, удовлетворенный, отошел.       — Думай, птичка, думай, — Левин ненавязчиво провел пальцами по шее вдоль позвонков.       Нутро холодило, будто что-то трогало Аю, обесточивая пульсацией.       Рука босса, даже сквозь ткань, на этом фоне показалась странно теплой. Эмоций это не прибавило, настрой очарования виноградной смеси был безвозвратно утрачен.       Охраны действительно много. Это не жалкая пешка, далеко не пешка.       Но и ты не фигура для размена.       Ая сжала пальцы вокруг стальных перил. Опора удерживала в море звуков.       — Он не высказывался в СМИ, — возражение само сорвалось с губ.       — Все знают, кто он.       Разве что слышали про его «детище». Совместная работа с УКЭ.       Де Бланшет обладал значительным состоянием, благодаря принадлежащим его семье топливным вышкам. Точнее, тем, что они скупили, финансируя в прошлом упадническое государство. Это было еще до падения старой Астрисы. Если бы не вложения предприимчивого рода, это бы произошло много раньше, правящая семья не справлялась с удержанием власти, откупаясь от южных провинций денежными билетами и пустыми обещаниями.       — Как так получилось, что он тут раньше не был?       — Как ты знаешь, Де Бланшеты не очень-то в ладах с другими родами, хотя имеют сотни бизнесов по всей стране. Они никогда не славились поддержкой войны или подобного рода бойни. Их интересует оборот, а не ставки и грязные зрелища.       — На счет грязных не уверена.       Ая смотрела, как рука магната легла на бедро Дельфинии, хотя его лицо при этом оставалось безразличным.       — У всех есть свои слабости.       — Вы хотите сказать, что УКЭ так перетягивают его на свою сторону?       Деньги, ну конечно же, их интересовали деньги.       — Не думаю, что твоя бывшая коллега стоит столько.       — Она мне не коллега. Однокурсница.       Костяшки пальцев погладили Аю по виску:       — Обязательно каждый раз напоминать, что едва выпорхнула из гнезда?       Губы Аи сжались в тонкую нить, отчего Левин засмеялся.       — Вряд ли они хотят показать, что умеют развлекаться, — пробурчала Ая.       — Ты права, конечно, их интересует другое… — Левин обвел арену взглядом, где как раз сражались двое эсперов. — Оружие.       Тело босса едва заметно покачивалось, можно решить, что кивал или просто ловил такты музыки.       — Думаете, его заинтересует то, что можно сделать из эсперов? Почему бы тогда не показать специальный отряд?       — Действительно, Ая, почему?       Она задумалась. На арене в этот момент один из бойцов подошел к трясущемуся от заряда магии противнику и сломал ему руку. Взгляд Аи тут же переместился к Де Бланшету, тот с хмурыми выражением наблюдал за той же сценой, несмотря на хихикающую на коленях девушку. Его столик располагался в одиночестве не только из-за того, что хозяева предоставили место для расслабления, но это была и самая дальняя зона от самой арены. Добраться до гостя магия могла лишь едва ли, и то надо было постараться.       — Он боится эсперов, но при этом сидит с одной из них?       — Умница, — похвалил Левин, бросая Ае руку на голову.       Значит, все-таки не боялся. Как минимум не всех, Ая неверно выразилась. Скорее, боялся способностей в действии. Вряд ли Де Бланшет одобрял выделяемые государствам средства для финансирования специального отряда, но если центр под его опекой занимался отслеживанием ранних признаков дара, вероятно, ему важна деятельность научной лаборатории. А им — его средства и… возможности.       Список бизнесов загрузился поистине огромный, но больше Аю привлекли косметические компании и клиники материнства. Женщины — основные клиенты.       — Значит, ему интересно подавление дара, — заключила Ая.       — Ты ведь знаешь, что тесты — шум?       Компания по привлечению клиентов, чтобы люди выявляли склонность к магии на ранней стадии, еще до рождения… Абсурдно, учитывая, что способности не передавались по наследству, и даже дети обычно не проявляли подобной активности до определенного возраста. Последнее Ая знала со слов одного чрезвычайно заботливого чтеца, курирующего эсперов.       — Может быть, они могли бы еще в утробе понять, что ребенок склонен быть куколкой, — предположила Ая.       — И что тогда? — Левин смотрел на нее пристально.       Смерть…       Поднимаемый из глубин ответ Ае не нравился.       — Живые спасают живых. А куколки были бы только рады. Но… это не поможет. — Левин считал немой вопрос в глазах своей подопечной: — Боли избежать невозможно.       Ая отвела взгляд, скобля пальцами поручень.       — Если склонность к магии не передается по наследству, можно ли эспером родиться? — подтолкнул ее Левин.       — Чтецы же рождаются.       Ая не знала ответа на этот вопрос, никто не знал, и, конечно, не знали УКЭ. Но обещали людям «таблетку».       — Я же говорил, что у нашей, кхм, гостьи, гены чтецов. Кровь не гарантирует наличие дара.       Воспоминание о притащенной Левином женщине всколыхнуло ворох искр. Ая предпочла проигнорировать замечание.       — Должно ли нам быть не все равно, что они убивают своих детей… — хрипло проговорила она.       — «Они»?       Музыка нарастала, и чем больше, тем сильнее Аю затапливало неясное чувство.       Чтобы избежать убийства…       Внизу на арене закончилась бойня. Один уходил, другой оставался, распластанный на ковре, будто выточенный в море игл.       …тебе надо убить.       — Как ты думаешь, человек, который стал изгоем, стал таким потому, что был так задуман, или же это общество решило за него?       Горло сжималось, жар помещения давил на виски, каблуки казались слишком шаткими.       — Мне нужно… выйти.       Ая вывернулась из-под руки босса. Побоялась смотреть в лицо, но все же проверила — Левин без эмоций проводил ее взглядом. Отвернувшись, поднес к губам бокал. Ая была уверена, что он не пил, лишь создавал видимость. Для кого?       А для кого создавала она?       Коридор встретил зеркальными черными изгибами. Ая видела лишь как в контурной подсветке сияло ее лицо, единственное белое на темном фоне.       Туалеты в Данте были совершенно такими же, мрачный, глянцево-черный зал. Ая заперлась в одной из комнат, лишь чтобы намочить руки и прикоснуться влажными пальцами к губам. Держала ладонь под ледяным потоком, пока не занемела. Теперь же этот холод впитывался в лицо. Ая старалась на себя не смотреть, хотя ее глаз все равно не было видно, только если приблизиться к зеркалу почти вплотную. Все было устроено так, чтобы человек не вспоминал, кем является. В Данте гостям предлагалось забыть о земном, окунуться в иной мир, почувствовать себя то ли частью магии, то ли ее господином…       Но ведь ты ее госпожа…       Ая даже не знала, зачем ушла. Должно быть, Левин думал о ней плохо.       Но она вернется, вернется и все докажет, все сделает. Просто там слишком плохо, слишком дурно, ярко, громко, высоко… слишком высоко. Воздуха не хватало. Казалось, обилие ткани на коже душит, хотя Ая сама выбрала наряд. Лучше бы взяла строгий костюм, хотела же взять.       Возможно, ей нужно было побродить по залу, потеряться среди гостей. Левин поэтому сказал надеть красное? Хотел кого-то привлечь? Например, Де Бланшета… Что, если бы это Ая сидела у него на коленях?       От возникшего образа чужой плоти, дыхания рядом — выворачивало. Нет, вряд ли Левин хотел этого. Да и Ая — не соблазнительница. Она Карательница, он сам так сказал.       Платье — всего лишь маскировка, а Ая пренебрегла ей. Испугалась, действовала по-своему… Хотелось, чтобы босс оказался рядом, чтобы ее успокоил. Жаль, он не последовал за ней. Хотя зачем? Он пришел не развлекаться, не болтать, не решать ее трудности, не справляться с приливающим к щекам жару. Не упрашивать. Лишь показать цель.       Не в первый же раз.       Прикрыв глаза, Ая выдохнула и вновь заскользила по коридору. Приходилось плыть медленно, как если бы вчера научилась ходить. Даже по иглам двигаться было проще, чем на извращенной обуви, созданной для придания более покупной формы женским ногам.       Ая думала спуститься, взглянуть на цель ближе, почувствовать… вряд ли бы дали подобраться, но кто знает, может, Де Бланшет обратил бы на нее внимание? Левин удивился бы, увидев Аю внизу?       Эта мысль воодушевила, но одно дело шествовать во мраке улиц с темной энергией на плечах, а другое — пробираться сквозь тоннель кресел и лож, бархатных материй и кисточек, где расположились голодные до ощущений гости. Без Левина Ая чувствовала себя как залетевшая в форточку птица. Все ей здесь было чуждо, неприятно, и это же возвращало к ней внимание. Слишком много движений, робких и скованных. Даже в закрытом комбинезоне мужчины скользили по ее телу откровенными взглядами.       Ая старалась поднять выше голову. Они не знали, кто она, это выравнивало ситуацию. Никто не хотел заходить на чужую территорию.       Медленно огибая зал, Ая делала вид, что следит за боем. Музыка гремела громче, заставляя чувства на удивление отключиться. Ая даже поймала ритм, и взгляды перестали так волновать.       Из-за охраны цель было сложно разглядеть. Подойти ближе невозможно, слишком явно.       Левин ведь не предполагал, что Ая сегодня это сделает? Нет, конечно же, нет. Он бы сказал. Ложа, где он должен был наблюдать, едва различалась очертаниями поручней, скрытая игрой стекла, теней и слепящих ламп. Будто выщербленные пустоты в узорчатых скалах, комнаты хозяев зияли тьмой и поддерживали золотые своды накрывающего арену купола, расписанного мотивами кары за грехи.       Любопытно… Ведь самые большие грешники здесь смотрели, а не страдали. Что же думал об этом Де Бланшет?       Удивился бы, умерев прямо тут?       Резкий вдох. Полоса жжения незримо прошлась по коже, задевая ключицу. Ая слишком перенапряглась. Потянулась за током музыки, припадая к стене.       Босс видел ее? Босс думал о ней? Он отдал бы приказ?       Если бы ты захотела…       Жадно скользя взглядом поверх голов, Ая вдруг заметила того, кого не должна была замечать. Пятно света прошлось по мягким пшеничным волосам, которые здесь оказались склеенными и серыми, выцветшими, как и глаза. На мгновение показалось, что в них нет ничего. Как разбитые блюдца давно забытых планет. Картинка, утратившая яркость. Но он стоял и смотрел — на нее. Никогда не носил форму, а тут в вечернем туалете, но даже так, слишком обычный, и не отличить от охраны. Только то чувство.       Он все же здесь.       На мгновение все подалось к нему. Вся сущность Аи.       Нет!       Невидимую кожу вновь зажгло, будто свело от сырости, мрачности, хлада. Но кругом все — горело! По стенам и потолку текли борозды пламени, разрывая клуб на множество лоскутов. Ая моргнула, прогоняя наваждение.       Он смотрел на нее, он видел, за кем она наблюдает. Обернулся к цели. Он был недоволен. Как тогда. Как когда Ая разболтала про куколку, как когда пыталась его поцеловать.       Музыка била в уши, ритм ускорялся. Ае хотелось бежать.       Она вновь моргнула, чувствуя, как ноги на каблуках теряют опору, начала отступать.       А он приближался.       Выйдя в пустую область, Ая чуть не упала. Покачнулась, хватаясь за спинку дивана.       В этот момент гости издали одобрительный возглас. На арене разворачивалась кульминация.       Один боец побегал к другому. Грин. Ая и не заметила, что сейчас его черед.       Но почему-то, вместо того чтобы смотреть на противника, парень смотрел на нее. На нее или только казалось? Ая не была уверена, что он хорошо видит без очков.       В чертах что-то вроде самодовольства. Работающие мышцы, хлещущий в теле адреналин. Грин легко уворачивался от зарядов, но с каким-то странным выражением смотрел в сторону Аи.       «Я могу проиграть, если захочу», — вспомнилось его бахвальство.       Ая была готова поклясться, что это же залегло в его сухих мыслях.       Он же не сделает этого? Он не поступит так с боссом? Даже если его взбесила Ая.       Он не проиграет из-за такой мелочи!       В этот момент Грин уже был рядом с противником. Подсечка. Промах. Эспер считал движение, вовремя увернулся. Схватил Грина за руку. Шибанул по лицу.       Сердце у Аи сжалось.       Но Грин удивительным образом извернулся, сделал толчок — дернул противника за куртку, закинул колени на шею. Цепь из его кулака разлетелась, превращаясь в хлыст, и в ловкий удар — ужалила бугая под колено. Этого было достаточно, чтобы тот пошатнулся. Еще момент, и положение дел на поле перевернулось. Магия охватила Грина, лицо исказилось, и он, отключив способность эспера, со всей дури вмазал коленом по челюсти противника. Этот удар стал фатальным.       Грин поднялся, тяжело дышал, вытер рот от крови. Взгляд вновь устремлен к Ае.       Полоска крови, будто предупреждение: «В следующий раз я не потерплю».       Он специально дал себя ударить?       Внутри все всколыхнулось, и, будто ловя предупреждение, Ая обернулась, замечая рядом Ивана. Пока наблюдала за боем, чтец дошел до нее и теперь стоял всего в паре шагов.       Смотрел на нее. Что он видел?       Ая приготовилась увернуться. Но, приблизившись, Иван не стал трогать, только сказал:       — Ая, не надо, он нам нужен.       — Вам?       Ая вновь глянула в зону у бара. Пустые красные диваны. Де Бланшета не было, как и части охраны. Уже ушел? Или… Иван его предупредил?       Губы Аи скривились, неужели он думал, что Ая устроит подобное прямо тут?? И… да, он знал, кем она была. Поэтому подошел. Сказать, чтобы поумерила аппетиты!       — Нам… — сказал Иван мягко, и Ае даже померещилось в этом «нам» что-то другое. Руки мужчины, восхитительно голые, спадали по бокам и, казалось, дрожали. Будто у него горячка или мучил страх. — Ая, не на… — Опустив взгляд, он скривился, поправил воротник.       Или будто она была Ивану противна.       Ая вспомнила, как он ей снился. Ведь он тоже герой ее кошмаров, но не тех, где она просыпалась, вскрикивая от боли. А тех, где была одна, потому что он уходил.       — Никогда не хотел попробовать? — кивнула на арену Ая.       Иван смотрел на нее бесцветными в свете огней глазами.       — Мог бы хоть раз, прежде чем тащить сюда эсперов.       Мужчина замотал головой, потянул руку, но Ая по заранее рассчитанному пути скользнула к лестнице и легко засеменила по ступеням.       Иван не пойдет за ней. Не к боссу. Не его высота.       Зря Ая спустилась… Но может… Чтобы было бы, будь она в красном платье, как бы он посмотрел? Могло ли хоть так мелькнуть возбуждение? Что-то, кроме вечного отвержения? Если бы он увидел ее в красном платье, может быть, он бы подумал иначе? Может быть, именно этого Левин и хотел? Сделать из нее женщину, не призрачную пародию.       Снова черный коридор, тихо. Наверху всегда так, впрочем… Одна из дверей была открыта. Свет очерчивал коридор, и Ая застыла.       Пройдя свою ложу Ая медленно вела пальцами по стене, готовясь в любой момент с ней слиться. Подкралась к полоске света.       Дверь в еще одну ложу была открыта, внутри диваны, стол…       Ая увидела мужчину, как он сидит, говорит, подносит к губам бокал — не глотая, даже в этой манере было сходство, и на пальце кольцо. Носок изящной туфли покачивался.       В какой-то момент, Ая даже не поняла в какой, его взгляд столкнулся с ее. Незнакомец продолжал говорить со своими людьми, но смотрел так, будто уже знал, что Ая там стоит, наблюдает, и это было абсолютно естественно — для него. Взмах буйной краснотой шевелюры — ты можешь зайти. Нет, кажется, он сказал это вслух.       — Ты можешь зайти.       Кивок.       Ая не совсем понимала, что ее уже видят все. Внутри несколько человек, судя по напряжению, охрана, и ее присутствие их настораживало. Почему-то показалось неправильным сейчас просто уйти. Было в этом что-то странное, то, как она подумала об этом. Как будто у нее не было другого выбора, но что-то неумолимо тянуло, ей хотелось понять. Что в этом мужчине так похоже, что цепляло ее?       Было страшно, что дверь сразу закроется, но этого не происходило. Выход маячил, как возможность в любой момент ускользнуть, Ая цеплялась за нее, как за спасательный трос. И в то же время завороженно стояла посреди чужой ложи с зеленым ковром.       Мужчина улыбнулся. Он кивнул на диван подле себя, и Ая, чувствуя себя глупо, примостилась на край.       Но незнакомец ничего не говорил, просто молчал, с улыбкой поглядывая на нее. Ая поняла, что его волосы отливали красным не из-за прожекторов, они были такими, бордовыми, сами по себе. В этом он, конечно, был далек от Левина. Непослушная грива распущена, когда как Левин в Данте всегда приводил волосы в порядок, забирая назад. Для этого незнакомца подобные правила не действовали. На лакированной туфле Ая заметила грязь, а на лице щетину…       — Интересное у твоего хозяина кольцо, — сказал незнакомец. Он повел пальцами, и Ая смогла разглядеть украшение на среднем. Странный перстень, гнездо которого охватывало пустоту. Тянулось уродливыми щупальцами, но не держало ничего, будто камень упал. Этот мужчина, он… сумасшедший?       Внезапная мысль заставила встрепенуться. К кому Ая зашла?       Незнакомец все так же, нет, гораздо сильнее улыбался. Он повернулся к ней всем лицом — щеку рассекал шрам.       Ая поежилась, собираясь вставать, но не от того, что кожа была неидеальной. Слишком откровенным, слишком показным выглядел этот след. Волосы незнакомца переброшены на сторону, оголяя именно эту метку. Глаза подведены черным и из-за этого казались глубже. Темные с зеленым блеском.       — Меня зовут Руби. Руби фон Крейцих.       Что-то стрельнуло в груди.       Незнакомец протянул руку, и Ая непроизвольно отстранилась. Или очень даже произвольно. Темная зелень разливалась колодцем, призывая, затапливая в себя. Дыхание Аи участилось, а сердце беспокойно заметалось в клетке. Ая здесь одна, одна среди незнакомцев, и, возможно, магов.       — Без разрешения хозяина не знакомишься? — мужчина так и застыл с раскрытой ладонью.       — У меня нет хозяина, — огрызнулась Ая.       — Правда? А я думал, твой плащ что-то значит…       Он знал про плащ. Но это неудивительно, он не просто гость, он в ложе. В чьей? Собственной?       — Значит. Но это не говорит о том, что я чья-то собственность.       Мужчина, назвавшийся Руби, кивнул сам себе, затем снова, очень активно, как будто соглашался с новыми доводами. Посмотрел на других, а те — кто куда. Его мимика, несмотря на спокойную позу, слишком активна, он вернул лицо к Ае, зеленые глаза округлились.       — Да, потому ты и тут. Ведь брать чужое — нехорошо, это все знают. Кроме твоего хозяина. Но если бы ты ему принадлежала, я бы с удовольствием с тобой поиграл.       — Почему это?       — Может быть, потому что я вор? — Улыбка растянулась под бордовыми волосами.       Он точно сумасшедший.       Ая приподнялась, приводя себя в чувства. Она не одна, в клубе, и ее «люди» тоже. И, готова была поспорить, ее зададут жару его, а еще постоит за себя она сама.       Поэтому взгляд Карательницы был полон спокойствия. Несмотря на то, что приняла во внимание ноги, руки, разворот корпуса всех в помещении, ее собственные пребывали в расслабленном напряжении, а разум, тот разум… обратился ввысь, покидая тело. И в этот момент Ая почувствовала то, чего не ожидала. О чем раньше никогда не задумывалась.       Будто падая обратно на диван, она с удивлением посмотрела на Руби, а тот, в свою очередь, улыбнулся. Он понял, уловил, что она хотела сделать? Ая ведь не трогала его, лишь попыталась почувствовать, но «свет» этого мужчины словно был окружен куполом, защитным барьером. Это были не линии, не точки энергии, а гуща цепей. И Ая буквально ощутила, как лязгнул замок. Энергия вроде живая, ровная… Ае была недоступна.       — Не помню, чтобы давал согласие ангажировать мою спутницу.       Ая обернулась — в дверях возвышался Левин. Его взгляд был спокоен, но резал не хуже стали. Ая могла бы почувствовать, как веревки вьются вокруг шеи, но вместо этого босс смотрел на хозяина комнаты. Лицо было таким, будто ложа принадлежала ему самому, как и весь клуб. Сложно не заметить, что Левин к тому же был выше присутствующих.       Босс быстро глянул на Аю, и она прочитала: «сюда, птичка».       Ни секунды не думая, поднялась.       — Ну вот, а говорила, птичка вольная… — с досадой пробормотал красноволосый.       И почему он использовал именно это слово??? Ая сжала зубы, чертова привычка Левина называть дурацкими кличками въелась в мозг!       Палец босса незаметно скользнул по карману, призывая встать рядом. Ая повиновалась. Нет, ей вовсе не хотелось оставаться в кругу этих мужчин и этого… чтеца. Ая была уверена, что не прогадала, и дело не только в цвете глаз.       — Что ж, Кристиан.       Когда Левин это сказал, по лицу Руби расползлась пренеприятнейшая улыбка.       Мимо проскользнула девушка, обслуживающий персонал, на подносе несла устройство. Обычно в таком Левин оставлял цифровую подпись для перевода.       — Полагаю, у нас нет поводов для разговора, — спокойно продолжил босс. — Средства за ставку я уже получил.       Руби опустил взгляд на экран, глаза округлились, но не утратили радости.       — Действительно… — с каким-то блаженством сказал он.       Ая не понимала, на кого ей смотреть, лицо босса непроницаемо. Без лишних жестов он нырнул во тьму коридора, предполагая, что Ая последует за ним.       Так и было.       Пока шли, палец Левина без какого-либо смысла теребил ткань. Если не знать, что боссу не свойственно ходить с руками в карманах, можно и не заметить. Аю, напротив, охватило странное спокойствие. Чувства испарились, хоть по телу и гонялась кровь, полная короткого всплеска адреналина, температура помещений ходила по коже, проникая сквозь вырезы под шелковистую ткань.       В коридоре появилась другая девушка, и Ая замедлилась. У двери, спрятав руки за спину, стояла Дельфиния. Закрученные в локоны черные волосы спадали из хвоста по плечам, пухлые губы блестели, уходя краской за контур, лямка топа сдвинута. Эсперка стояла у ложи одного из гостей и взирала на Аю снизу вверх. Дельфиния никогда не была выше. Если бы не тот случай в душе…       К горлу подкатило. Ая стиснула зубы, лицезря старую, нет, не соперницу, и даже не врага. Всего лишь муху, жужжащую вокруг, если не отмахнуться. Когда-то Ая по наставлению учителя принимала это внимание за особенность, всего лишь черту любопытных людей, с которой надо поладить. Людей, людей, именно людей! Они все, со способностями или без, одинаковы — как и Германо, подружка была полна вонючей субстанции.       Дверь за спиной девчонки… Де Бланшет наконец нашел свою ложу? Босс был прав.       — Не смотри так, Хренолиск.       Кличка полоснула, но не оставила след. Хотя щеки Аи, вероятно, горели.       Дельфиния осмотрела ее наряд, усмехнулась, а затем кротко повернула голову к ее боссу. Левин остановился и взирал — на Аю, его взгляд говорил вести себя соответствующе и пройти мимо чужой «игрушки». Ая здесь гостья, они не должны разговаривать.       — Мы все несвободны, — прохрипела Дельфиния, возвращаясь к Ае. С ее миниатюрным ростом девушка стала словно еще меньше, но яда в голосе не убавилось. — Просто зависим от разного, все, что ты выбираешь — только клетку.       Ая сжала губы, сталкиваясь с взглядом босса: он звал. И, кажется, терял терпение: «Со всеми здесь будешь разговаривать?»       Вздернув голову и смахнув с лица мелкую прядь, Ая двинулась дальше. Оставляя во тьме девушку, которая всегда так радостно над ней потешалась.       Вкус случайная встреча испортила, запахи клуба душили, словно не дымные ягоды, а изнанка чьего-то желудка. Ая приложила руку ко рту, ее тошнило. Кажется, все, что она могла бы сказать, ее уже растерзало.       Почему-то Ая вспомнила, как ее держали, как сковывал браслет. Как ярость, не надеясь выплеснуться, протолкнулась венами в мозг, выматывая, доканывая, лишая рассудка. Совсем не приятное воспоминание. Тогда Ая тоже красиво оделась…       — Идем.       Плевать. Плевать, плевать, плевать…       Красный горел и перемешивался с черным. А потом черного стало больше.       Как всегда холодное ощущение стылой лестницы запасного выхода. Левин не любил уходить всем известной дорогой.       — Почему ты ее не поправил? — спросила Ая.       Левин обернулся, бровь приподнята, руки по-прежнему в карманах. Несмотря на напряженность, лицо казалось безмятежным.       — Не поправил, ты слышал. Она сказала, будто я несвободна.       В лестничном пролете, железном и сером, не было перепадов температуры, воздух просто уходил вверх, уносился, вместе со звуками. Будто на дне колодца.       — Я не считаю, что она не права, — спокойно ответил босс.       Руки Аи сжались, лопатки уперлись в плиты стен.       — Все люди — пленники, хочешь ты того или нет. Да хотя бы тела. — Левин оглядывал ее, как Ая сжималась, как вздымалась грудь. — Я думал, ты знаешь.       Вместо того чтобы уйти, подняться наверх или же вернуться в клуб, босс приблизился.       — Ох, птичка…       Он положил руку Ае на шею, полностью закрытую воротником. Погладил. Провел ниже, остановился. На ключицах чувствовался вес ладони.       — Это приятная клетка временами. — Его лицо склонилось рядом, на одном с ней уровне. Слова ласкали кожу, вызывая мурашки, вторая рука легла на бедро, и Ая охнула. — Приятная… но клетка. Ты должна есть, пить, дышать, иначе умрешь. У тебя есть определенные обязательства. Ты не можешь сделать выбор, не можешь не быть, а если попробуешь — все равно вернешься.       — Вы имеете в виду вечную жизнь? — колени дрожали, но Ая старалась сделать голос ровным.       Рука мориона заскользила по свободным брюкам, соединенным с верхом сплошным покроем.       — Вот поэтому люблю платья… — прошептал в пустоту.       Ая вопросительно подняла глаза, внутри колотилась жизнь, желание притягивало к бедрам мужчины.       Не замечая этого, Левин продолжил:       — Вечное проклятье, туннель, из которого нет выхода…       — А?.. — Все внимание сосредоточилось на пальцах мужчины, кажется, он нашел на ее комбинезоне молнию.       — Куколки — лучшее тому подтверждение. Они не хотят жить, потому что уже были в этом мире, и им не понравилось. Очень не понравилось…       — Вот почему они… — Ая прикрыла глаза, откидывая голову к стене. Сейчас она была полностью в объятиях Левина и могла не переживать, что рухнет на каблуках. — А другие?.. Другие тоже?..       Пока одна рука тянула язычок молнии, другая прижимала к себе. Шепот коснулся уха:       — Тоже.       — И я?       Левин вдохнул запах ее шеи.       — И ты, Ая, и ты.       — Но я не помню…       — Лучшее, что ты можешь — не помнить.       В глазах Левина лед, несмотря на то, где была его рука, как близко бедра Аи, как сильно она дышала. Очередная маска. Ае захотелось ударить по ней, чтобы разбилась. Хотя бы… треснула.       Воспоминание воском мазнуло по коже.       — Кто тот человек?       Такие же холодные, глаза напротив просто смотрели. В отличие от взгляда Ивана, который утопал в своей способности, отрешенно заглядывающий в пласты энергии, Левин был тут, смотрел, видел ее, видел, но был еще дальше.       — Тот гость, хозяин… Руби Кр… Кр…       Что-то щелкнуло в мозгу, Ая вспомнила: Крейцих. Он сказал: «Крейцих»? Эта фамилия была ей знакома, искала про нее, спрашивала. Забыла, ведь концов не нашла, обязанности поглотили, новая жизнь, новые страхи…       Ты боишься…       — Почему вы назвали его Кристиан?       Левин склонил голову, отвел взгляд. Будто размышляя, говорить или нет.       — Потому что такое имя было в списке хозяев.       И все-таки хозяев… Но почему он назвался по-другому? Или… в списке фамилия тоже была другой? Значит, он назвал Ае свое настоящее имя? Настоящее ли?       — Это имя моего брата.       Дыхание Аи замерло. Казалось, воздух тоже остановился, исчез, как бы странно ни звучало. Это соответствовало Левину, ведь с ним тоже ничего не случилось, никаких изменений. Слова резанули пустоту: имя… брата. В них не было ничего, ни тепла, ни жалости, только сталь.       Ая опустила взгляд на руку, что уже не держала ее, поглаживала по талии, как бесчувственную бумагу.       — Это кольцо, оно…       Ая не смогла вымолвить, блеск брильянтов тонул во мраке, но у того, что на среднем пальце, всегда была черная окраска. Левин понял и с полуслова:       — Моей прошлой семьи.       «Крейцихи?», спросила Ая безмолвно.       Левин моргнул.       Неясная дрожь пробежала по телу, то ли от осознания, то ли от холода.        — Так это твоя настоящая фамилия? — прошептала Ая.       Левин приблизился к ее уху:       — Нет. И никогда не была.       Ая смотрела во все глаза. В лице босса мерещилась улыбка, или только казалось?       — А второе… — Ая решилась поднять кисть, скользнуть по пальцам Левина, его кольцам, тому, что сидело на указательном... Большой, мутный, почти не уступающий по размеру черному бриллианту камень.       — Это… — Левин стукнул легонько пальцем по ее талии, как обычно делал, когда хотел закончить. — Кристиана.       Почудилось, что голос Левина стал глуше. Но это было такое же фантомное ощущение, как один из множества ароматов в зале. Неуловимое и едва ли похожее на реальность.       — Значит, тот хозяин ложи…       — Не мой брат, — закончил Левин. На выдохе. И на вдохе он обжег Аю, обжег губы и язык, вторгся в ее рот, захватывая себе.       Ая невольно обвила шею босса. Вспомнила, что тут они и поцеловались в первый раз. Выше, на лестнице, и все содрогалось. Или ей только казалось? Взгляд босса обещал больше, много больше, то, что сделает с ней…       От мыслей прерывалось дыхание. Он ведь уже сделал. Все сделал, Ая в его руках. А он…       Ая провела по скулам босса, пытаясь остановить, но Левин врезался в ее рот поцелуем, заставляя закрыть глаза, откинуть голову. Упереться затылком в бетон. Точнее, быть в него впечатанной.       Наконец он оторвался:       — Нравится лобызаться в таких местах? — проскрежетал. В словах усмешка, не улыбка.       Но Ая не отреагировала на этот укол.       — Это вы меня лобызаете.       Левин слегка наклонил голову вбок, будто хотел разглядеть ее заново.       Его рука соскользнула с бедра, и Ае стало обидно.       — Прости, — прошептала, притягиваясь к Левину вновь.       — Удовлетворять я тебя тут не буду.       Ая кивнула, лишь бы он продолжал целовать:       — Хорошо…       Ей и самой не хотелось. Только почему-то остро нужно было его притянуть. Все не так. Новый поцелуй оказался холодным, пробирающим, как и стены кругом, сверху веяло поздним осенним воздухом. Слишком остывшим. Былая прыть испарилась, босс был сдержан, властен, но рядом. И Ая решилась спросить.       — А третье… — она смотрела из-под полуприкрытых век на то, последнее, что держалось на безымянном. Грудь дрожала, рука держалась за шею хозяина. — Третье кольцо, это что?..       — Это Гадюки.       Бетон кругом дышал осенью, был ей выпит или — заживо похоронен, еще до.       Левин ответил так просто. Он сказал «Сары», но Ая услышала «Гадюки», слова и мысли переплетались, менялись, сливались с реальностью химерой чувств. Поцелуй Левина, последовавший, лишь продолживший, стал будто нежнее, рука снова оказалась на талии. Та, с кольцом.       — Вы говорили, что перстни не связаны с морионами…       Теперь рука бережно проходилась по щеке:       — Ты видишь какое-то противоречие?       Ая чуть дернула головой, молча прикусила губу. Левин спокойно держал ее и смотрел.       — Тебя что-то смущает?       Все.       — А… почему оно у вас?       Левин привычным жестом разглядел пальцы, на пару секунд дольше, чем обычно, но голос его при этом стал теплее:       — Это подарок.       — Подарок?       — Обещание.       Он снова приблизился, и от холодного прикосновения свело губы.       — Обещание чего?       — Почему я должен рассказывать? — отвлекшись от лицезрения ее рта, Левин поднял взгляд. Пальцы, украшенные ободками с брильянтами, слегка поглаживали лицо. Он снова надавил на ее губы, будто взывая к ответу. Серьезно смотрел: это не шутка.       — Вовсе не должны.       — Хочешь, чтобы я рассказал Саре, что мы тут делаем? — прошептал Левин, запуская руку Ае в волосы. От скольжения пальцев по макушке, потом по загривку, по коже пробежали мурашки. Но Ая не поняла, хотела ли, чтобы он сжал сильнее, или же — вырваться.       — Нет, зачем…       — Вот и я думаю, что нет. Кому понравиться, если рассказывать тайны.       В горле Аи застыл ком. Или всхлип. Левин мягко поцеловал ее.       Лестница зазвучала, босс поднялся выше, предполагалось, что Ая поднимется вслед.       Так и было.       Туфли стучали по тротуару, когда эсперка и ее босс медленно шли вдоль улицы.       — Дать пиджак? — спросил Левин, не поворачиваясь.       Ая помотала головой.       Воздух колол влажным дыханием плечи, замысловатые потоки несли к морю частички столицы, но Ае казалось, что это частички души. Поднятые порывами ветра, они неминуемо достигали черной громады, медленно падали и терялись в бездне, что поглощала их, как огромный кит — рыб.       Для Левина ничего не менялось, оставался холоден. Ая медленно тлела внутри.       В фургоне Вадим смотрел осуждающе:       — Мог бы хоть пиджак дать.       — Она не просила, — пожал плечами морион.       Ая не видела его лица, села сзади, подобрала ноги. Плевать, что в костюме.       — Я предложил, — словно в оправдание сказал Левин.       Недовольный вздох. Вадим включил печку:       — Ты все же не такая крепкая, как Мишенок.       — Смешно.       Ая хотела показать зубы, но лишь поежилась, укрываясь волосами. Да, конечно, не такая крепкая. Только повелевала тем, что питало эту чрезмерно растущую девочку.       Повелевала энергией.       Всем.       Город за окном смазывался.       Ая взяла коммуникатор, застывшими пальцами провела по списку контактов. Набрала имя.              Ая Крылова: Присылай.       Чат: Фото? Я в общественном месте вообще-то, пару секунд…       Ая Крылова: Только. Попробуй.              На всякий случай прикрыла глаза.       Коммуникатор ехидно завибрировал.              Чат: Да шучу, дура. Не заслужила.              Пальцы тряслись, губы застыли в немом оскале. Это шутка? Розыгрыш? Решил обмануть??       Взгляд потянулся к контакту, «Кай Германо». Щелчок. Надпись: «Удалить гражданина из списка?»       Ниже моргнуло сообщение.              Чат: Фото не заслужила.       Чат: Лови адрес, я свое слово держу.              «Удаление отменено».       — Что-то важное? — холодный голос босса. Ая видела отражение глаз в черном стекле. Босс следил за ней.       В салоне стало теплее, в этот раз получилось улыбнуться:       — Джей приготовил пирог с голубикой.       Вадим хохотнул.       — Нашу девочку потянуло на сладенькое?       — В чертовом клубе совсем не кормят, — ровно сказала Ая, откинув голову на сиденье.       За окном пестрели огни, ночная столица пылала страстью. Вадим продолжал говорить что-то, но босс молчал.       Ая отвернулась от его глаз.