Детективное агенство по делам сверхъестественным

      Двойственный не только сам Нари, но и любовь его. Человеческое в нём стремится к любви платонической, возвышенно-разумной, подверженной законам о взаимности, уважении, поддержке. Но дикое в нём — это низменные потребности и желания: желание обладать, желание подчинить и подчиниться одновременно. Когда Сайно мог только смотреть со стороны, как Тигнари мечется в сомнениях между ними, одно только хотел донести ему: не нужно выбирать между формами этой любви. Имеет ли это смысл? Тигнари всё никак не может понять, что это не взаимоисключающие формы, а значит, любить можно и так, и так. Примет его любого и понимает по-особенному, потому что испытывает то же самое. Мягко гладит по волосам, пропускает локоны между пальцев, а взгляду предстаёт милое личико Нари. Преисполненный возбуждения, тот чуть прикрывает глаза и, приоткрыв ротик, отпускает стеснённый вздох, когда Сайно мягкой влажной головкой проглаживает ему по губам. Видит, как Тигнари сходит с ума, и, кажется, Сайно так же вслед за ним. Это чувство будоражащее, и фенек не шелохнется, он ждёт и не посмеет сделать хоть что-то, находясь в таком положении, подчинении. Взгляд его любопытный снизу вверх прикован к Сайно и пялится безнаказанно, так же, как совсем недавно Сайно и сам посматривал на него. Пора сделать следующий шаг, теперь волчонок позволит себе немного больше.       Проглаживает ладонью по щеке, пальцем приподнимает верхнюю губу, заставляя обнажить заметные клыки, столь притягательные. Их взгляды встречаются вновь. Будь Нари только человеком, то, несомненно, не пожелал бы к себе пренебрежительного отношения, будь он зверем, то, преисполненный возбуждения, уже бы сорвался, желая заполучить своё. Но что же можно увидеть? Тигнари наслаждается происходящим. Пусть он запомнит это чувство, потому что Сай желает дать больше. Он держит указательным пальцем подбородок, только прислоняет большой палец к губам, как Нари податливо открывает и пускает его в ротик. Прикрывает глаза, мягко оглаживает язычком, но Сайно сделал это не для того, чтобы получить такие ласки, так что, удобно придерживая за челюсть, настойчиво открывает Тигнари ротик. Тот вначале немного растерян, но быстро смирился. А почему? Потому что Тигнари опять попался. Теперь чувство, будто скрыть хоть что-то — невозможно, бессмысленно. Сайно всё равно его поймает. Видит его насквозь.       Медленно горит свеча, топится воск, но сделай только небольшое углубление в крае, как воск прольётся. С этим же эффектом по большому пальцу, найдя наконец выход, по ладони с губ крупными каплями потекла слюна. Как Сайно понял, что от его запаха Тигнари неконтролируемо истекает слюной, как голодный зверь? Тигнари понятия не имеет, как он это делает, но волчонок не желает ему зла: «Сдайся и позволь мне показать тебе как ты прекрасен, Нари.»       В открытый для него ротик медленно вводит член. Чувственно проглаживая по нёбу, без лишних движений, всё глубже в глотку, и Тигнари тихо всхлипывает от такой ласки. Ушки прижаты к голове и слабо подрагивают, взгляд пошло подёрнут пеленой. Сайно останавливается, не дойдя до конца, отпускает ладонь, и Тигнари был волен отстраниться, разум в ясности, не помутнен никаким потусторонним влиянием, но притягивается сам, губы сомкнув уже на самом основании. Клыки друг от друга достаточно широко, чтобы член Сайно мог пройти между ними, не поранившись и лишь слабо ощущая их с боков, когда особенно сильно возбужден. Как в тот самый момент, когда Нари прижимает свой язычок к горячей коже твёрдого члена, имитирует глотательный движения, отчего и глотка плотно волнами сжимает его внутри.       — Нари… Аах…       Сайно стонет так горячо, немного неаккуратно сжимает ладонь на затылке и кончает, а стоны Тигнари — сдавленное мычание и всхлипывания, пока горячее семя обильно проливается во влажный ротик. Но вот всё меньше, и Тигнари двигаться ещё немного, чтобы забрать из него всё до последней капли. Отстраняется, ненамеренно издав такое пошлое хлюпанье. Облизнул губы. Встречаются взглядами - вертикальный зрачок и слабое свечение красного янтаря. Между ними промелькнула искра, в которой одновременно к ним пришла мысль о том, что будет дальше.       В душе задержались прилично, но от опомнившегося Тигнари пришло предложение:       — Раз уж так всё получилось, позволишь мне вымыть тебя? Звучало очень привлекательно, и Сайно, не раздумывая, согласился. Однако не прошло и минуты, разговоры сменились на:       — Ай-ай, Нари, глаза щиплет, — недовольно так жмурится.       — Ну что ты как маленький? Потерпи ещё немного.       В такие моменты Сайно остаётся только послушно выполнять команды. Сказал «сидеть», и значит Сайно сел в ванну, ждёт и терпит всё, что с ним делают. Тигнари находил это занятие очень увлекательным, и не стеснялся задавать вопросы:       — Давно хотел узнать, ты как за волосами ухаживаешь?       Спрашивает, пока намыливает голову, превращая макушку в пушистую пенную шапку. Сайно от таких вопросов оставался в недоумении       — А? - поворачивает голову на Тигнараи так, что пенные ушки чуть не съехали с головы.       — Ну бальзам используешь?       — Эээ… - не понял вопроса.       — Кондиционер?..       — Кондиционера у меня и в машине нет.       Такой ответ ввел Тигнари в ступор.       — Ты вообще чем голову можешь?       — Ну там на упаковке написано 3 в 1, звучит удобно. Тигнари почти взвыл: «Вот как можно иметь такие мягкие локоны, не прилагая никаких усилий?» Сам Тигнари был не особо силён во всех этих средствах, но необходимость была, чтобы сохранять шерсть в порядке, а, соответственно, и чистоту в доме. Однако не хочет упускать возможность провести эксперимент — что будет на светлой макушке после небольшого ухода. Хвостик влево-вправо, кажется, Тигнари вошёл в азарт. Сайно не мог поверить, что Тигнари действительно так приятна возможность поухаживать за ним. Хотя, если честно, он скорее чувствовал себя игрушкой. Запах этих средств такой знакомый — запах средства, которое Тигнари носит с собой в сумке, но сейчас этот концентрат бьёт в нос и глаза щиплет. Включил душ, и Сайно сидит, как под проливным дождём. Локоны под ручьями воды скатились на лицо. Сидит недовольный такой, но на лице лёгкий румянец, не то от тёплой воды, не то из-за самого Тигнари. И это не только от того что было пару минут назад, и не от того что фенек сейчас тоже полностью обнажё, но и от того, как сейчас они кажутся по-особому открытыми друг для другу. Фенек садится перед ним в воду. Ладонью отодвигает скатившиеся пряди.       — Ну ты чего такой недовольный? Домывайся скорее, нам пора выходить. Его тёплые руки щупают за надутые щёчки, отмывая личико, и со смущённый румянцем Тигнари так мило улыбается. Сайно ярко краснеет, отводит взгляд: «Я не настолько маленький, чтобы со мной так нянчиться». Тигнари положил ладонь на щёку, поворачивает милое личико к себе, наклоняется и нежно целует, прикрывая глаза. Такова награда за терпение. В момент Сайно забыл все недовольства: «Ладно, ради этого можно потерпеть».       Когда закончили, укутались в полотенца и вышли из ванной. Всё идёт своим чередом. Тигнари пребывает в таком радостном расположении духа, но в голове мысль где-то на периферии, что, кажется, он что-то забыл. Что-то, что было для него очень важно, но что?       Вспомнил об этом прямо во время того, как готовил завтрак. Крошил помидор на доске, и в момент остановился.       «Точно! Я хотел поговорить с Сайно. Ладно, сначала приготовлю покушать, отдохнем, и тогда поговорю с ним». Махнул хвостиком и продолжил готовку. В сковородку добавляет нарезанные колбасу, помидоры и картофель. Обычно Сайно любит после душа ходить вовсе без одежды, но дома гости, так что старается соблюдать некоторые нормы приличия. Поэтому по комнате ходит в одном только полотенце на бëдрах, голый по пояс, прямо по пути активно просушивая другим полотенцем волосы. Небольшим рывком поднимает голову, откидывая волосы назад. Смотрит на Тигнари, тот едва ли сдерживает смех. Как же мило Сай выглядит, когда волосы такие пушистые и растрёпанные. Видя такую реакцию Тигнари, он вновь трясёт головой, как пёс стряхивает с себя воду. Но, кажется, стало ещё «лучше». От чего-то Тигнари не может удержаться и рассыпается в смехе. Надо бы, наверно, последить немного за процессом жарки, но Тигнари не может оставить Сайно в таком состоянии и прерывается на то, чтобы подойти, захватив с собой расчёску.       — Стой, нет-нет, не делай так. Давай я.       Он начал осторожно счасчесывать, чтобы не появлялись запутанки. Затем запустил руку в волосы и, нежно проглаживая, разделяет их на прядки. Пока Тигнари со всей аккуратностью и вниманием наводит порядок на его голове, Сайно не может отвести от него взгляда. Кажется, сердце в груди бьётся громче, чем те слова, которые он хотел бы сказать, когда смотрит за любимым личиком с нежным румянцем на щеках и такой лёгкой улыбкой, не сходящей с лица. Когда счастлив, не задумываешься об этом. Понять, что счастлив, можешь только потом, когда эти моменты станут приходить воспоминаниями, ну а сейчас, когда комната залита тёплым светом и наполнена густым ароматом вкусного завтрака, а на влажной коже мурашки от едва уловимого легкого движения воздуха, когда его пушистый хвостик покачивается из стороны в сторону… Только милый Нари занимал все его мысли. И это чувство, дающее столько сил, что, кажется, он горы готов свернуть, только бы не переставать видеть эту счастливую улыбку. Вдруг ушки торчком, он останавливается и замирает:       — Ой, забыл, там же всё сгорит!       Прерывает своё увлечение и возвращается обратно к плите. Это умилительно. Вначале Сайно хотел понаблюдать со стороны, но вовлечённый в процесс Тигнари, наверно, и сам не замечает, как мило его хвостик заинтересованно часто ходит из стороны в сторону. Сопротивляться этому притяжению невозможно, но, кажется, Сай не стал и пытаться. Поэтому подходит осторожно, как бы смотря за его готовкой из-за плеча, но вот ещё полшажочка ближе, и ловит в объятия милый хвостик.       — М? – Тигнари вначале удивился, но потом хитро улыбнулся, — Не хочу делать поспешных выводов, но по моим наблюдениям… кажется, тебе мой хвостик нравится больше, чем я.       — Неправда. — ответил Сайно, хотя голос его звучал тихо оттого, как личико целиком погружено в шерсть.       — Да? А если так?       Вильнул кончиком хвоста, специально прогладив по носу. Знает, как это щекотно, а Сайно так забавно жмурится. Виляет кончиком хвоста ещё, мягко поглаживая по лицу. Не может удержаться и смеётся, мило прикрывая рот ладонью. Ловит на себе такой внимательный взгляд, от которого становится горячо и щёки рдеют. — А? Почему ты на меня так смотришь?       Что ж, гениальный план Тигнари был необычайно прост. Утро. Заходит в агентство, здоровается, благодарит за помощь и говорит чётко и уверенно: «Сайно, ты пойдешь со мной на свидание?». И никак иначе, потому что понимает, что, если заведёт разговор издалека, то растеряет всю решимость по пути. Так как всё пришло к тому, что уложенный в неглиже на кухонный стол Тигнари оказался подан к обеду? Теперь, припавший животом к поверхности, чувствует, как Сайно горячо прижимает его своим телом и, с присущей ему ласковой грубостью, вдалбливается в желанное тело. Помнится, когда слова Тигнари ещё не превратились в захлебывающиеся стоны, успел что-то сказать о том, что хочет поговорить, но, видимо, Сайно опять пропустил всё мимо ушей! Этот неугомонный сводит с ума, как если бы каждое его сильное движение отдавалось прямо в мозг. Даже подумать нет возможности: все мысли вылетели из головы! Как будто ему больше непозволено думать, когда Сайно несдержанно-страстно кусает за плечо и кончает, и Тигнари за ним следом. Это ощущение, словно поражает электрическим током до самых кончиков пальцев. Ещё даже прошлые укусы не зажили, но Сайно так скоро не оставит на нём и живого места. Белые капли стекают на пол по ножкам мебели, так неопрятно, а Тигнари же в гостях, а не у себя дома, и тем более — только что из душа, и уже снова грязный. Как не посмотри, но они перестарались. «Так не может больше продолжаться. Вот теперь я разозлился!»       — Сайно! Ты… да погоди ты. Всё, хватит!       — М? — он прислушивается и приостанавливается, делая такое мягкое остаточное движение в него, а затем так же мягко намеревается вывести член.       — Ты… кх… — отпускает такой милый стон и, будто не осознавая свои действия, подаёт бёдрами, не желая выпускать из себя. — Сайно, ты… Ты меня совсем уже не слушаешь!       «Нари, почему ты такой милый?»       Это трепещущее чувство в груди, Сайно подводит руку фенеку под живот и приобнимает, притягивает к себе. Хочет быть рядом и не отпускать. Стать одним целым, спрятать в сердце и всегда носить с собой. Сайно всё не может понять, что такое забота — некому было показать, научить. И сейчас получает от Тигнари столько заботы в свою сторону. А то, что Сайно делает в ответ… это правильно? Такая странная его забота… ненавязчиво подаёт бедрами. Это так правильно, как будто заполняя его, он заполняет пустоту в своём сердце. Милый Нари от этого движения подрагивает, а Сайно ощущает его ответные тесные горячие объятья. Если Сайно продолжит молчать, Тигнари точно разозлится, поэтому слегка охрипшим голосом приглушённо отвечает:       — Неправда, я тебя слушаю. О чём ты хотел поговорить?       У Тигнари дёргается глаз:       — Для начала выйди из меня… Дурак. Сайно серьёзно задумался. Очень не хочет. И от этого прижимается горячим телом к нему и щекой ластится к щеке Тигнари. Это он извиняется так?       — Сайно!       Ощущает пушистым чувствительным ушком его тёплое дыхание, от того, насколько чувствительно это место, мурашки идут по коже, а Сайно приближается и целует прямо в самое ушко. Оглушительный поцелуй, от которого фенек не сдерживает улыбки и подрагивает в лёгком приступе щекотки. Поглаживает ладонями его тело.       — Сай… Ты…       Это сработало. Тигнари смутился и растаял. Теперь можно продолжить. Нежно кусает за ушко, и Нари так мило приглушённо стонет. Безумно сладко так, что, кажется, по телу вновь разливается жар, и сердце гулко бьётся в груди.       — Нари, я люблю тебя. – Сайно рдеет, и, так и не выйдя из него, возбуждается вновь. Нари очень явно чувствует это и ярко краснеет.       «Впечатляющая выносливость».       Каким-то образом незаметно получилось, что завтрак стал поздним завтраком. В итоге еда немного подгорела, фенек чувствовал это, но Сайно будто и не замечал, уплетая с большим аппетитом. Тигнари немного притих, собирается с мыслями, с силами и решается:       — Ты пойдешь со мной на свидание?       — А?.. — Сайно впал в необъяснимый ступор. Неожиданный вопрос даже и не понял вначале. Он не может не знать, что это такое, но отреагировал странно. Наверно, потому что о таком даже не задумывался. Его полностью устраивало их текущее положение.       «Что Тигнари хочет поменять этим предложением? Практически каждый день мы много времени проводим вместе. Он хочет провести больше? Разве это такая большая проблема, чтобы Нари так обеспокоенно на меня возмущался, говоря, что хочет поговорить?»       На заданный вопрос Сайно серьёзно задумался. Можно было предположить, что он размышляет над тем, как вежливо отказать, но Тигнари знал о нём немного больше: видит его сосредоточенное лицо и волнительное биение сердца от того, как Сайно немного растерялся.       «Тигнари хочет пойти погулять? Ну, то есть так же интересно провести время вместе, как в нашей недавней поездке. Когда прокатились до стадиона, но Коллеи не смогли взять с собой…»       После такой долгой задумчивости ответил снисходительно:       — Давай, я не против. Может, тогда ещё Коллеи позовём, чтобы веселее было?       «И к этому пришла его цепочка размышлений?!» — фенек в возмущении.       — Сайно! На свидание!       Можно было уже предположить, что Сайно не самый романтичный человек и намёков не понимает, но, видимо, и не поймёт, пока Тигнари не скажет сам.       — Только вдвоём с тобой. — заметно смутился, хотя куда ещё дальше краснеть, — Я-я просто давно хотел предложить… Давай встречаться? Сделать всё правильно, сделать, как положено. Сайно и без того вмешался и во многом внёс свои коррективы, на корню разрушив какие-либо планы Тигнари на жизнь. Хотел похоронить свои чувства, хотел навсегда остаться другом, хотел уйти из его жизни однажды. Сайно саморучно разрушил его страх перед проклятьем и стал источником его уверенности в себе, в том, чтобы быть таким, какой есть. Но и что же? Они не смогли сделать нормальный первый поцелуй, не поставив при этом Тигнари в неловкое положение, не смогли в нормальной ситуации взяться за руки. В том мире, который Тигнари себе представлял, нужно вначале стать парой, и только потом случиться моменту близости. И этот план с треском провален. Постоянно что-то идёт не так, как хочет, но Тигнари не оставляет надежды.       Видя замешательство Сайно, Тигнари хочет прояснить свою позицию, пусть и испытывая некоторую неловкость. Ощущается это как первая в его жизни попытка донести свои чувства словами, без утайки, без намёков и иносказательности. Найти единство между тем, что говорит разум, и тем, что желает сказать сердце. Иначе Сайно не поймёт. Глубокий вдох, набирается решимости. Так трепетно осторожно касается ладонью его руки. Отводит взгляд в сторону и чуть рдеет, сохраняя уверенный тон голоса:       — Я очень сильно тебя люблю. С первого дня, как тебя увидел впервые, хоть тогда и не мог понять этого. Я счастлив быть твоим другом и буду им навсегда, но я… Хочу относиться к тебе по-особенному. Не так, как к Коллеи, к напарнику. А как… К самому значимому человеку в моей жизни.       «Надеюсь, он поймёт, что я пытаюсь ему сказать.»       — Быть другом не то же самое, что быть любимым человеком. Я хочу быть рядом столько, сколько это возможно, потому что для меня это важно и… Буду проявлять свои чувства без ограничений. Вот что значит «по-особенному». Так и… Ты согласен? Когда поднимает взгляд на Сайно в следующий раз, то видит его густо покрасневшее лицо.       «Я люблю тебя, Тигнари, безмерно.»       Мыслей в светлой голове целое море, а от переполняющих эмоций душе в теле не хватает места. От этого тёплого чувства, разливающегося в груди, руки чуть подрагивают, а от волнения голос пропал, будто Сайно никогда и не умел говорить вовсе. Но нужно суметь обличить в слова и донести свои чувства, дав им выход, а не подавить в себе. Они хотят быть услышанными. — Я-я… Согласен. Если он будет медлить, то и за всю жизнь не успеет сказать эти слова столько раз, сколько они приходили ему в голову. — Нари, я люблю тебя. Очень. Смотрят друг другу в глаза. Мягкая тишина. Между ними проскакивает общая мысль, как электрическая искра, что даже отстранённый холод металла превращает в сильнейший магнит. Нари чувствует её, потому что в такой момент по телу тёплые мурашки. Зрачки расширяются в край. Пока Сайно объяснял всю суть и глубину своих чувств, обнаружил, что еда уже давно остыла.

***

      Пока он рядом с Нари, часы пролетают, как минуты. Пришли в агентство они много после обеда. Кажется, Сайно и вовсе не хотел выходить из дома, но Тигнари настоял на том, чтобы они сегодня всё-таки сменили вид деятельности и хоть ещё немного поработали над делом. Считал, что неугомонному Сайно, как и ему самому, пора немного остыть. Потом пришла пора прощаться на вечер, потому что Тигнари нужно было пойти домой. Сайно заметно поник вначале: не хотел его отпускать, но когда Нари так мило смущён: — Сайно, постарайся выспаться хорошо перед нашим завтрашним свиданием, ладно? Кивнул и чуть смутился. Время вновь стало тянуться долго, только когда вечером Сайно лег на кровать, и уставился в потолок. «Что Тигнари ожидает получить от этой прогулки? Вернее, от свидания.» Рдеет. Это чувство, что горит огнём в душе, от которого так полон энергии и не сомкнёт глаз. Хочет как-то порадовать. Сделать что-то особенное, чтобы впечатлить и обрадовать Нари. Увидеть его милую радостную улыбку. Что нужно сделать для этого? Сайно и представления не имеет. За окном ночь, над этим вопросом ломает голову уже битый час. Вести расследование и охотиться за преступниками кажется намного проще. Видишь противника — бей, если он сильнее — беги. Ладно, как поступил бы Нари на его месте? Наверно, обратился к книгам. Вот только такое уныние читать эти тонны странного текста, да и где найти подходящую литературу? У Сайно и в помине ничего такого даже близкого по теме нет. Делать нечего. Поднимается с кровати и в задумчивости начинает ходить по квартире. В его слегка пыльной комнате на полках шкафов лежат учебники студенческих времён. А среди них книжки по различного рода мистицизму и религии. На тумбочках более-менее вдумчивые аккуратные стопки газет и документации, которую ведёт самостоятельно. Опрокинутая фотографии в рамке. Чтобы не видеть, как он был счастлив на выпускной церемонии рядом с отцом. Садится за стол устало, хотя и не смотрит в его сторону — отвернул голову. В тишине задумался о том, что чувствует. Взглянул на жизнь свою в ретроспективе. Кем стал, чем занимается. В голове при виде этой фотографии только один вопрос. Сердце болезненно сжимается в груди. «Говорил ли он когда-нибудь, что гордится мной?» А скажет ли сейчас, когда каждый день неустанно ведёт в неизвестную даль? Каждый день происходят события, заставляющие приспосабливаться, подталкивающие к изменениям. «Только на третий год со дня, как тебя не стало, я почувствовал, что могу идти дальше.» Они и раньше, ещё когда отец был жив, не разговаривали особо. В каких-либо словах не было и нет никакого смысла, но это не значит, что Сайно не хочет быть услышанным. Ему все ещё есть, что сказать. «Потребовалось так много времени. Я не смог сделать шаг из этого замкнутого круга. И… только Нари помог мне сделать шаг за его пределы.» Поворачивает голову неуверенно, смотрит на холод металлической рамки. «Тигнари никогда не останавливается и идёт вперёд, несмотря ни на что. Даже когда ему тяжело. Несомненно, ему было тяжело. Но даже так, он находил в себе силы держаться.» Не чувствует ничего кроме отрешённости, но в этой обиде и злости сжимает кулаки. «Я не нашёл.” Выдохнул. Пора меняться. Однажды это просто приходит. И Сайно принимает, потому что знает, что пути обходного не существует, сгладить углы не получится. Порой нужно просто взять и сделать. Подходит к столу и поднимает фотографию. «Да, в тот день ты действительно сказал, что гордишься мной. Я не забывал это никогда, но я ненавидел тебя за то, что ты был слаб, за то, что не смог защитить свою семью. Не смог защитить мою мать. Ты и себя не смог спасти. Я не буду таким же, как ты. Превзойду тебя. Моя семья…» Рука дрогнула. Тигнари. «Я буду сильнее и смогу защитить свою семью. Не прощаю тебя, отец, но… Пусть ты не видишь больше, но станешь тому свидетелем.» Ставит фотографию на стол. На ней два человека, что так одинаково скрывают за непробиваемым выражением лица волнение и гордость. «Просто смотри за мной. Просто… Верь в меня, пап.» Рукавом рубашки трёт глаза, а на ней прозрачные от влаги пятна. Нет, он не плачет, просто… Не хочет оставаться один. В одинокой тишине, кажется, он успел сойти с ума, раз слышит тихий шепот. Это невыносимо. Не желает его слышать. Включает телевизор на случайном канале. Это время, чтобы привести свои мысли в порядок. Убирает со стола разбросанные бумаги. Никуда не спешит, но в голове пустота. Подбирает с пола вещи. Когда стало посвободнее, протирает пыль. Комната Сайно — отражение его самого. Он не сможет взять себя в руки и прибраться, когда в голове беспросветная тьма. Но сейчас в голову приходит только мысль о том, что есть милая привычка у Нари — наводить порядок, будь то у себя дома или даже в гостях. Пусть Тигнари сейчас не тут, а где-то в другом месте занимается своими делами, но даже когда Сай просто думает о нём, кажется, будто он рядом. Его руками он прибирается в комнате, создавая порядок и в голове. В мыслях, в голове, он всегда рядом с ним. Нари всегда в его сердце. Держит его за руку, ведёт за собой. Наполняет теплом комнату, заглядывая солнцем в окошко. И свет, который Сай видит, этот не тот, что виден в конце тоннеля — трагичная надежда, а тот, что, отражаясь от луны, даже на другом конце земли мягко очерчивает контуры мира и в темноте позволяет видеть дорогу. Наконец-то он убрал то, что стоило убрать очень давно. Эти коробки со старыми вещами мешали и даже занимали пол дивана. И вроде всё шло своим чередом. Но уже буквально через час можно было застать Сайно за тем, как он с диким интересом залипает в телевизор. Иногда только мотнёт головой, опомнившись, и идёт прибираться дальше… Чтобы потом, ещё минут через сорок, снова уставиться в телевизор. А голоса эти из коробки: — Сказала, что любит тебя, думая, что любит тебя! — Да она не может любить меня! — Да я люблю тебя! Кто бы мог подумать. Мелодрама. Показывают пятисотую серию тысячи-серийной мелодрамы. Но до чего же интересно. Сайно нежданно-негаданно залип конкретно, а всё потому что… — Куда бы ты хотела сходить? — Знаешь, я всегда мечтала сходить в парк. — Думаю, это будет замечательное место для нашего следующего свидания. «Да! Это то, что нужно.» Может, это и есть источник, откуда ему стоит почерпнуть знаний в делах сердечных. Несомненно, он не случайно включил этот канал. Сама судьба вела его сюда. Кто бы мог подумать. В итоге Сайно так и провёл почти всю ночь, смотря сериалы, пока не отрубился под утро и проснулся по будильнику всего через пару часов сна, незадолго до времени, когда они договорились встретиться.