Детективное агенство по делам сверхъестественным

      Рука его лёгкими движениями выводила широким почерком слова, пока Тигнари набрасывал на бумагу новые мысли. Но вот ладонь дрогнула, прочертив неаккуратную линию. От этого движения на бумаге пятна чернил. Протекла ручка. С губ сорвался вздох:       — Сайно…       Пока он только чувствует, как легли ладони на его колени, медленно, но уверенно оглаживая вверх по бёдрам, но вот уже аккуратно расстёгивают ширинку штанов и проникают под одежду. Как он оказался там? Тигнари и сам не знает, он не заметил, пока отвлекся немного.       — Я работаю…       Их взгляды пересеклись, теперь, когда Сайно стоит перед ним на коленках между ног и смотрит снизу вверх. Взгляд испытывающий, пока отливающие красным глаза отражают в себе тот немногий синий лунный свет. Но его слова, сказанные обычным тоном, оказались ещё более неожиданными:       — Не буду тебе мешать.       От такого ответа Тигнари растерялся и сильно покраснел.       — С-стой, подожди, давай…       Он было вознамерился встать. Ну а как же? Надо же подготовиться. Помнится, они действительно хотели продолжить, и вообще…       Но подловив его на намерении, аккуратно проникает пальцами под край и стягивает ниже его штаны. Ладони тесно сжимают ягодицы, и с небольшим усилием усаживает его обратно. От такого норова Тигнари проронил сдавленный полустон-вздох.       — Так… на какую группировку падают твои подозрения?       Он говорит это, а Нари чувствует тёплое дыхание его слов на своём члене.       — Ч-что?..       Как будто и не предполагая, что будет слушать его ответ, член мягко погружает в ротик, и Тигнари несдержанно стонет, кусает губы. Его такая прямолинейность заставляет чувствовать себя обезоруженным, поверженным всего в пару его уверенных движений. Неужели ему действительно нужно отвечать в такой ситуации?       — Сайно, ты… дурак…       Мило наблюдать за тем, как говорит он одно, но хочет сказать совсем другое, потому что в этот момент его ладонь оглаживает Сайно по щеке, и затем проходит дальше и запускает руку в волосы, на затылок, чтобы мягко надавливать вслед за покачиванием его головы. Пока двигается медленно и с каждым следующим берёт всё глубже, и так почти целиком.       «Хм… как же Тигнари там делал?»       И вот его язычок мягко надавливает, прижимая к нёбу, и оглаживает прямо внутри, заставляя член проскользнуть немного глубже и в глотку. Для Сайно это было неожиданно, и он немного отодвигается, но, судя по громкому несдержанному стону Нари, всё делает правильно. Тот сжимает ладонь на затылке и тянет его обратно, прося ещё. И в следующий раз, когда, плотно сжав губы, Сайно притягивается вновь. Тигнари дрогнул, стонет и кончает, обильно проливаясь в ротик.       Его взгляд затуманен, представить сложно, о чём думает, но сейчас тихонько отодвигает Сайно, и член, медленно выходя из его рта, тянет всё за собой. И так Нари наблюдает, как с хлюпаньем его сперма стекает с покрасневших губ по подбородку и вязкими каплями по шее.       Как же… это пошло.       Пока Тигнари пытается собрать все мысли обратно, смотрит на Сайно. Тот вытирает своей рукой рот, встречается с ним взглядом, чуть призадумался и сглатывает. Такой терпкий его вкус — не особо приятно, но ради того, чтобы увидеть на себе этот проникновенный, затуманенный от наслаждения взгляд, можно и потерпеть немного. От такого жеста Тигнари окончательно потерян.       — Сайно, я люблю тебя.       Это его извинение: он сползает со стула к нему на пол, пододвигается и садится на коленки, ладонь на щёку и мягко проводит язычком по губам, затем ещё, чуть более настойчиво, и когда Сайно податливо приоткрывает ротик, сразу вовлекает его в глубокий поцелуй — это благодарность.       Заняться этим на полу прямо под столом уж точно не входило в планы Тигнари, поэтому, собрав всю свою волю в кулак, он отодвигается от поцелуя, от чего между языками провисла тонкая нить слюны.       — Пойдем на диван?       Это был не совсем вопрос, потому что, ничего не сказав больше, он поднялся и, взяв Сайно под локоть, повел за собой. Едва-ли тот удержался на ногах и поспевал за ним. Сайно немного растерялся, но вот его вновь утягивают в горячий поцелуй, чтобы потом чуть толкнуть в грудь и опрокинуть на диван. Его потерянный волчонок выглядит так мило.       — Нари?..       Но вот Тигнари уже стягивает с себя худи через голову.       — Стой, подожди.       — М? Что такое?       — Э…       Всё пытается вспомнить, что вообще хотел сказать, пока его взгляд следует за каждым движением. Теперь Тигнари полностью обнажëн, и это совсем не то же самое, как когда он видел его почти без одежды в любой другой ситуации. Его тонкое тело и мягкая хищническая грация с которой он сам сел ему на бёдра, расставив ножки в стороны. Его взгляд из полуприкрытых ресниц. Наклонил голову чуть в бок, как бы говоря: «я слушаю, что хотел сказать?». Конечно, Нари важно услышать ответ, но в этом нетерпеливом ожидании, он с подрагивающим упоением ощущает между своих ягодиц под тканью одежды твёрдый член. Будто об этом только мог думать, этого только хотел. Тихий выдох, он немного напрягает ягодицы и ведёт бёдрами, чтобы почувствовать, как мягко сжимает член, упираясь им себе между ножек.       В этот момент Сай и вовсе забыл слова родного языка, с губ срывается только несдержанный стон.       «Это… нечестно.»       Его руки ложатся ему на бёдра, немного в нетерпении сжимает ладони. Хочет, чтобы не отстранялся. Хочет, чтобы не прерывал такую близость. А Нари и не собирался. Его любопытный, полный любви, но немного надменно смотрящий сверху вниз взгляд ловил каждую мелочь. Он не откажет его милому в удовольствии и вновь мягко двигает бёдрами, получая в ответ на эту ласку немного хриплый выдох.       — Снимешь?       Он немного приподнимается и встаёт на коленях, позволяя Сайно раздеться, но тот почему-то не спешит.       Это благоговейный трепет. Он задержал дыхание неосознанно, пока взгляду предстал Нари, стоящий над ним, а в каждом движении и каждом взгляде — намерение. Немного собирается с мыслями и подрагивающими руками выполняет указание. Нари наклоняется и забирает из своей одежды кое-что припрятанное. Вот он присел обратно, и стало так смущающе чувствовать, как не стеснённые одеждой члены теперь прижимаются друг к другу. Но стоило Сайно вновь поднять на него взгляд, как увидел, что Нари держит маленькую упаковку с презервативом во рту.       Хотя он предполагал, для чего они заезжали в аптеку сегодня. Тигнари отличается своей чистоплотностью, и всё равно Сайно покраснел до кончиков ушей. А этот полный возбуждения взгляд, который на себе поймал в этот момент…       «Он же не собирается меня…»       Если Тигнари прямо сейчас скажет ему лечь на живот и… как он поступит? Ответ на этот вопрос пришёл к нему в те пару дней, после того, как ещё тогда Нари, не помня себя, усадил к себе на бёдра и совершил то неаккуратное движение, поселив мысль, которая заставила пошатнуть его мировоззрение.             Вот Тигнари, придерживая зубами, одной рукой открывает упаковку, как будто делал это много раз.       И что же это был за ответ на вопрос? Тот, который заставляет приковать взгляд к каждому его аккуратному движению руки… Когда он надевает его на член Сайно. Что это за вздох, будто расстроенный, сошел с его губ в этот момент?.. Чтобы затем шумно сглотнуть оттого, как Нари своей нежной ладонью придерживает его член, приподнимается и медленно подаёт бедрами. Его ушки прижаты к голове, пока он сам так смущён, а на милом лице заметный румянец.       Горячий выдох. Ладони Сайно находят место на его узких бëдрах, сдерживая нетерпение, сжимает их и, не желая оставаться в стороне, подаёт бёдрами… Но член проходит мимо, слепо проглаживает. От этого движения Тигнари кусает губы, сдерживая неровный тихий стон. Может, и хотел бы возмутиться, если бы это не было так приятно, но вот он чуть приподнимается и пробует вновь, немного направляя рукой член на себя, ощущая, как головка уверенно упирается в его дырочку. Чувства в этот момент столь трепетные. Его смущённое покрасневшее личико и нежный приглушённый голос:       — Сайно… я люблю тебя.       Он говорит это вместе с тем, как насаживается на его член, что входит так туго…       — Нари, ты… А-ах… — «невероятен, я тоже люблю тебя» должны были быть его слова, но с губ срывается только несдержанный стон, а Сайно крепко берётся за бёдра. Кажется от этой мягкой боли на нежной коже потом останутся лиловые следы. По телу Тигнари прошла будоражащая дрожь и мурашки. Его милый волчонок порой в возбуждении не может сдержать свою силу. И это сводит с ума.       После нескольких часов Тигнари будто вновь такой тугой, но под собственным же весом и мягкими надавливаниями Сайно он медленно опускается всё ниже. Нужно немного времени, чтобы привыкнуть к этому ощущению, прежде чем продолжит и начнёт двигаться. Но сейчас всё внимание его будто вновь сосредоточено только вокруг того, как он плотно заполнен им, и это ощущение натяжения…       Но мысли прерывает то, как ласково ладони оглаживают его с боков бёдер вверх по талии. От этого всё беспокойство вылетает из головы, а по коже идут мурашки от лёгкой щекотки. Нари слишком чувствительный от его поглаживаний. От такой ласки он прикрывает глаза, ушки так мило прижаты к голове и подрагивают в наслаждении. Сайно ведёт ладонями выше и будто невзначай касается пальцами сосков и проглаживает дальше, пропуская их между пальцами.       Неровный выдох закончился тихим стоном, и Тигнари кусает губы.       То, что Сайно видит перед своими глазами: на выставке мирового искусства ему будет нечего смотреть, если там не покажут Нари. Культ поклонения ушкам и хвостику стал чем-то много большим — стал культом поклонения его телу.       Кажется, Тигнари ещё не начал двигаться, а уже чувствует, как Сай горячо пульсирует внутри него. Не может понять, в чём дело. Но Сайно поднимается, крепко обнимает его за пояс и вовлекает в горячий поцелуй. Руками направляет его бёдра немного вверх, потом толчком прижимает к себе. Вновь немного отпускает и следующим движением плотно прижимает его к себе и кончает. В этом поцелуе ловит, мягко оглаживает его язычок и чувствует, как Тишнари недовольно мычит в поцелуй. Ведь это он хотел быть сверху, а подвигаться ему даже немного не дали. Сайно обязательно извинится… по-своему. Наклоняется на него и опрокидывает на спину, нависает сверху.       Никогда бы не подумал, что Сайно может быть таким. Его взгляд непокорный и пробирает до дрожи, что на мгновение стало страшно за свою сохранность… А может, за это Нари влюбился в него без памяти, получив себе такого страстного любовника… Хотя они друг друга стоят, если от ощущения его горячего дыхания на себе расширяются зрачки, и с притягательного приоткрытого ротика сходят волнительные вздохи. Как будто нарочно всем естеством своим обольщает.       Так не хотел выходить, убрать бы всё постороннее и продолжить, но… Нари приручает его к аккуратности. Как? Его губы прикрывает следующая маленькая упаковка, пока фенек хитро с предвкушением смотрит на него. Как будто говоря: «вначале это, потом поцелуи». Задумывается, вначале во взгляде некоторое недовольство, но затем проявляется некоторая доля осознанности, и хитрый огонёк.Аккуратно вышел из него, наблюдая, как Нари мило жмурится от этого действия. Снял и убрал использованный презерватив в сторону.       Тигнари уже было начал открывать, держа ртом один край, а рукой другой, как Сайно приковывает к себе внимание тем, что приближается и нависает над личиком. Нари немного смутился, но Сай поддаётся ближе, отодвигая его руку, чтобы укусить и, удерживая другую половинку, с небольшим усилием открыть упаковку за надорванный край. Ушки подрагивают, Тигнари так мило растерялся и смутился от такого действия:       — Э-это обязательно делать именно так?       Когда Сай ласково на выдохе произносит его имя и отвечает так, что от его голоса идут мурашки:       — Нари… мне нравится, как мило ты смущаешься.       Будто в подтверждении этих слов Тигнари сильно смутился.       — Сайно, ты… — наверно, хотел возмутиться, но, полностью противореча этому возмущению и не сказанным своим словам, притягивается и горячо целует его. Не только Сайно может так подлавливать его, и фенек отступать не намерен, так что нежно ладонь его ложится на член и прижимает к члену Сайно. С неровным полустоном волчонок будто инстинктивно чуть подаёт вперёд бёдрами под это движение, но Тигнари хочет другого — он сам желает направить его в себя, и для этого отпускает их друг от друга и, пока рукой немного сбоку придерживает его, сам подводит свои бёдра, немного прогибаясь в спине и отодвигаясь чуть назад.       В намерении просто направить свои бёдра под его член он будто неаккуратно плотно прижимает их тела друг к другу, а Сайно — к своей груди. Фенек такой ласковый, даже когда не осторожен. Тигнари направляет рукой и в момент ощущает, как головка упирается в его разработанную дырочку, от этого предвкушения кусает губы, отпускает приглушённый выдох-полустон… Но Сайно входить пока не спешил, и даже этого сделать ему не дал. Ловит его руками под поясницу и поддерживает, прижимает к себе, а головой прислоняется к его груди, ластится щекой и… его немного шершавый язык проходит по сосочку. От этой неожиданной ласки по телу пошла дрожь и мурашки, а с губ срывается неровный стон. Но на этом не останавливается, он широким движением проходит по нему вновь, затем языком мягко надавливает и игриво крутит самый кончик, чтобы потом легонько сжать зубами. Второй накрывает ладонью и мягко зажимает между пальцами. Фенек только неистово краснеет всё сильнее и не сдерживает стонов. Сайно слишком быстро учится. И Тигнари не знает, как спастись, обнимает его за шею — это ведь должно его остановить? Пока ладонь проглаживает по голове, ложится на затылок и прижимает к себе — он не то просит прекратить, не то умоляет продолжить… И всё же второе, учитывая, как с готовностью он расставил ножки и завел их ему за поясницу. В таком положении Сайно остановился — сработало ли? Неверно. Просто спровоцировать Сайно очень просто: нужно лишь страстно прижать его личико, чтобы у него снесло крышу.       Горячий выдох опаляет кожу, и личиком прильнул к груди и больно кусает, и вместе с тем, придержав бёдра, толчком входит в него. В момент тело прошибло как током, и Тигнари несдержанно стонет. Эта боль и наслаждение. Круглый покрасневший след вокруг соска. Сайно поглаживает его языком и мягко целует, затем ещё, как бы извиняясь.       На столе, может, ему больше понравилось делать это, но и сейчас… медленно выходит почти полностью, отчего наблюдал за тем, как мило Нари подаёт бёдрами, только бы член не вышел из него. Затем входит вновь, делает это медленно, как будто распробует, а в ответ слышит довольствующие постанывания и подрагивающий голос:       — Сай… прошу… быстрее.       Как в подтверждение своих слов, он так по мере своих сил подаёт бёдрами навстречу, будто чуть быстрее того тягуче-медленного ритма, что задал Сайно, как бы провоцируя и подначивая его. И это работает.       «Нари… Что ты делаешь со мной… Едва ли я смогу быть нежным с тобой, если будешь так делать».       Он так хотел оберегать его и быть аккуратным с любимым сокровищем в его руках, но Тигнари будто сам делал всё, чтобы оказаться грубо оттраханным. Сайно сильно напрягся и, остановившись вовсе, прислушивался к ощущению того, как нежно Нари сжимается вокруг него. Едва ли сохраняет самообладание…       Но шею опалило горячее дыхание, и вначале Тигнари мягко, но чувственно кусает, заставляя Сайно почувствовать кожей его заострённые клыки — так он показывает своё недовольство, а затем мягко, медленно оглаживает языком, проявляя нежность, чтобы потом прижаться губами к коже… а Сайно с такой готовностью податливо чуть наклоняет голову, открывая шею… чтобы после лёгкой боли на коже остался яркий лиловый засос.       Чтобы донести Сайно свои чувства, он решается воспользоваться его слабым местом. А Сайно только ловит ртом воздух, пока по коже бешено идут мурашки. Откуда это чувство, от которого, несмотря на то, что Нари снизу, хочется ему безотказно подчиниться? И если он желает, чтобы его волчонок страстно и грубо поимел его, то так и сделает.       Двигает в него вновь, слыша в ответ совершенно довольствующийся стон, и ускоряется, с каждой секундой всё быстрее, прижимается всем телом и в такой маленькой амплитуде двигается так быстро, вдалбливаясь в желанное тело, с удовольствием слыша его заливистые стоны на ушко. В исступление Нари обнимает, прижимая волчонка к себе, тем, как сжимает ладони на спине, оставляя на коже красные полосы, сладко стонет и кончает, неопрятно проливаясь на себя. И Сайно с хриплым стоном в пару грубых сильных толчков кончает следом и постепенно замедляется.

***

      — Точно хочешь домой? Может, останешься? - задав такие животрепещущие вопросы, его волчонок выглядел так неопределенно грустно. Может, его лицо действительно не очень передаёт эмоции, но он совершенно точно не такой безэмоциональный, как кажется со стороны. А может, Тигнари понимает это потому что они вместе так много времени, и уже научился понимать его.       — К сожалению, у нас здесь нет душа, ну а… в общем, он мне очень нужен. Сейчас фенек видел, как Сайно столь радостно воодушевлён, но при этом расстроился из-за того, что не хочет его отпускать. И в этих смешанных чувствах волчонок не знал, что сказать. От этого трогательного вида Нари чувствует, как тает. Ладонь мягко ложится ему на щёку, и он ощущает, как в наслаждении прикрыв глаза, тот чуть ластится к нему.       Собрались, и Сайно отправился проводить его до дома. В какой-то момент наступило недолгое молчание. Тигнари повернул голову, видит, как задумчивый взгляд Сайно направлен куда-то вдаль. Посмотрел на его руку, затем снова вперёд. Сердце волнительно бьётся в груди, на улице ночь, почти никого нет. Пока идёт, делает маленькие пол шажочка вбок, к нему ближе, и тихонько берёт за руку. На щеках смущённый румянец, и, обратив внимание, Сайно встречается с ним взглядом, а на губах расцветает мягкая улыбка, чуть сжимает его ладонь.       Поцеловал в щёчку на прощание, а Тигнари обнимает крепко и не отпускает. Летние ночи коротки, и до рассвета не так уж и долго.       Тигнари вернулся себе домой. Радовало, что никого нет, а значит никого не разбудит своим ранним приходом.       Со всеми делами разобрался быстро. Лёг на кровать, а мокрые волосы разбросаны по подушке. Пора спать, теперь, когда рассвет пробирается в комнату через зашторенные окна, но в этот самый момент Тигнари лежал на кровати и смотрел в потолок. Некогда реальная проблема, то, что беспокоило так сильно, превратилась в странную игру, а осознал это только тогда, когда Сайно вступил в неё и намеренно переписал правила.       Теперь его сложный эксперимент кажется не более чем наигранной постановкой. Этот эксперимент — наблюдение за ходом событий без вмешательства — попытка остаться «собой», соответствуя одному из важнейших правил научного познания «обезличенность». Провален с треском. Потому что, пока Тигнари скрупулезно старался держать всё под контролем, каждый случай «неудачи» необъяснимо сближал их, подталкивал к тому, чтобы раскрыть себя и донести свои чувства.       А эта постановка — играть не свою роль, пока твои собственные чувства где-то за ширмой… А Тигнари очень плохой актёр. Сайно всегда искренен с ним, и Тигнари просто не может не отвечать тем же.       Так и к чему же пришла его тайная серия экспериментов? В этих наблюдениях мало толку, но главное, что понял, так это то, что не один только Тигнари эгоцентрично является центром притяжения неудачи. Как бы странно это ни звучало, но его столь длительные наблюдения также были столь ограничены и слепы в познании, сосредоточены вокруг него самого. Не подпуская Сайно к себе, он и сам не принимал во внимание то, что тот также переживает на себе необъяснимые изменения, но понять закономерность, динамику этих событий совершенно невозможно на данный момент. Остаётся это только принять и продолжить наблюдения, но теперь вместе с Сайно.       «Потому что я хочу быть рядом, если что-то случится».       В мгновение в голове наступила тишина. Только мерные уверенные удары сердца. Путь, который он избрал когда-то давно — прятаться, в надежде избежать неблагоприятной судьбы. Теперь же…       Может, ему не хватает физической силы, может, он не видит врага и не имеет предчувствия опасности, но всё равно хочет быть способен защитить его.