Детективное агенство по делам сверхъестественным

      Некоторое время назад       Прохладный ветерок проник в комнату вместе с тем, как тихо приоткрылось окно. Тигнари только поёжился сквозь сон и погрузил лицо в пушистый тёплый мех.       Лунный свет из окна отбросил тень. От тихого шороха дернулось чуткое ушко. Но не начал даже пробуждаться, как прямо во сне его стянули с кровати, подняли на ноги. Похититель резко приставил спиной к себе и запихал что-то в рот, завязав его куском ткани. Размера кляпа было достаточно, чтобы достать до глотки, полностью закрыв ротовую полость так, что звуку там больше не резонировать, а дальним краем почти вызывал рвотный рефлекс. Из глаз брызнули слёзы, он попытался хотя бы замычать, но тело от чего-то слабло. Лапы, что должны были стать руками, так и остались ими до сих пор, а ведь уже середина ночи. От предмета, столь странного и неровного, во рту исходил ужасный вкус, как будто он жуёт спирали от комаров с резким металлическим привкусом. Чем сильнее это растворялось на языке, тем хуже себя чувствовал Тигнари.       Ноги подкосились, медленно менялись, приобретая всё более звериную форму, но рухнуть ему не дали дрожащие руки, держащие крепко.       Кажется, это вещество ускоряет и усиливает превращение в зверя.       Осознание опасности отрезвило.       «Где Сайно? Что происходит? Нужно срочно что-то придумать. Нужно подать сигнал, что-то сдвинуть, создать шум… Почему ничего нет?!»       «Комната, подготовленная для гостей? Всё лежит на верхних полках, а на полу совершенно ничего помимо кровати, только ковёр, что приглушает слабые барахтанья фенека. Кажется, отсюда была вынесена некоторая мебель… Точно. Только сейчас заметил. Судя по обоям и мелочам это же детская комната, но без детской кровати и рабочего стола», — Тигнари в полубреду, держится за сознание, как за краешек ткани флага корабля, попавшего в шторм.       «Нужно как-то подать знак», — его обмякшее тело переволокли через окно дома, а в этот момент с пояса Тигнари на ковёр неслышно падает активированный шар благовоний. Он отстегнул его и запустил механизм поджога.       Странное наркотическое средство. Вот Тигнари уже чувствует, что его тело полностью покрыто мягкой шерстью, хотя он всё ещё человеческих размеров. Из-за обращения он теряет силы и накатывает слабость, чувствует, как вытягивается голова и череп, меняется челюсть, как приближаясь к фенеку, он становится всё меньше в размерах и… Чувствует, как во рту благодаря этому появляется больше пространства. Кажется, всё предусмотреть невозможно. В меру своих возможностей Тигнари взвывает так громко, насколько хватает дыхания, но почти сразу получает удар в грудь, что выбивает весь воздух из легких, и парень теряет сознание.       Последнее, что он помнит, как над ним будто навзрыд плачет мужчина. волочет тело фенека и говорит что-то:       — Прости… Он… Он украл мою дочь… Ему нужна кровьполуоборотня, а она… Я не хочу её терять… Прости меня, прости.       «Ясно… Так вот оно что.»       Всё становилось на свои места, а мысли объединялись в целостную картину, как будто башня Дженга собирается обратно из выпавших кубиков.       Вспоминаются слова заказчика, и всё сказанное им с самого начала было ложью. Дом слишком обжит и ухожен для того, чтобы иметь редких гостей, кажется, тут живут постоянно. Тем более тут живёт явно дворовая собака, за которой нужно ухаживать. Дочери на фото от силы лет 8, фотография не такая давняя, и сейчас она якобы одна в городе, не имея бабушек и дедушек?       «Проклятье Салема» повествует о старом доме, в котором после смерти владельца начали замечать странные звуки, будь то скрип дверей, шёпот или шаги. Стало ясно, что в этом доме поселился затворник-маг, творящий чудеса, но совершенно не преследующий цели помогать людям.       Для каких-то своих целей ему нужны полуоборотни. Он забрал и сказал, что убьёт дочь этого мужчины, если тот не найдёт ей замену. Тот метафорический пистолет, приставленный к голове заказчика, который почувствовал Сайно, проявил себя и оказался правдой. Жаль только всё так обернулось, Тигнари был слишком неосторожен. Они должны были спать с Сайно вместе в одной комнате, но из-за произошедшего вечером Тигнари убежал и решил спать отдельно, и именно из-за этого Сай не смог его защитить, и всё обернулось для них наихудшим образом.       «Это я во всём виноват.»       Тигнари знал, что судьба не оставит его безнаказанным, но он не думал, что это случится так скоро. Прикоснулся к легенде. Тигнари оказался в ней.       Когда Тигнари очнулся, дом находился в полной темноте. Кажется сейчас в полу-зверином облике прицеплен к тем же цепям, скребётся когтями по деревянному полу, как делали это и другие до него. Он видел, их шерсть ещё оставалась забита в зажимах этих кандалов. Эта белая короткая шерсть, прямо как с ушек у той девочки-зайчика на фотографии. Где она?       Начал осматриваться, и как только глаза немного привыкли к темноте, он неожиданно заметил пару крупных звериных глаз, смотрящих прямо на него всё это время. Света так мало пробивалось через щёлки, но он весь отражался в красных глазах волка-оборотня, покрытого чёрными сильно потёртыми одеяниями. Кажется, сама смерть заглянула ему в душу и дышала холодом, от которого кровь стыла в жилах.       Долго они смотрели друг на друга, а Тигнари боялся даже сделать вдох, отвести взгляд. По секундам считал минуту, затем медленно выдохнул, моргнул, но всё оставалось недвижимым. Волк смотрел, но Тигнари мог дышать, не боясь за свою жизнь. Кажется, он просто наблюдает в крайней степени любопытства, моргая очень редко. Или ждёт чего-то. Немного успокоился, кажется, пока ему ничего не угрожает. На долю секунды отвел взгляд — ничего. Опустил взгляд на ноги на пару секунд — посмотрел — ничего не изменилось, взгляд красных глаз всё так же пронизывал его насквозь. Для страха не было времени, так что Тигнари больше не боялся. Кристальная чистота разума ему свойственна даже в моменты опасности, однако... Бесполезное ослабленное тело, которое не способно выйти из простого захвата… Сайно же учил его приёмам для самозащиты. Жаль, в самый ответственный момент Тигнари впервые в своей жизни показал себя плохим учеником.       Но как не посмотри, Тигнари читал истории настоящих преступлений, а для сомнений не было места в сердце. Так, вместо того, чтобы думать «Где Сайно? Что с ним?», Тигнари думал «Что я могу сделать, чтобы спасти тех, кто ещё не стал жертвой и помочь Сайно, когда он придёт?».       Пока в зверином облике был дома, тьма стояла кромешная, и всё, что он мог, это закрыть глаза, чтобы не видеть взгляда горящих красных глаз, обратить всё внимание на другие чувства, на запахи. Оборотень ждал чего-то, может, когда Тигнари вернётся в человечески облик? Пока оставалось это время, не терял его.       «Травы, очень много разных трав. какие из них я знаю? Я знаю. Знаю почти все, они используются для ритуалов разговоров с мёртвыми. Это вуду-магия. Мы с Сайно не смогли тогда достоверно проверить её, потому что едва ли тогда дух хотел говорить, напал сразу же, но, может это из-за того, что мы допустили ошибку?»       Тигнари открыл глаза, чтобы вновь посмотреть на мага, и в этот момент осознал, что пара красных глаз застыла перед ним в пятнадцати сантиметрах перед лицом немигающим взглядом. Тот страх, что испытал Тигнари в тот момент: будто сердце остановилось и упало в желудок, от неожиданности дёрнулся, раздался звон цепей.       «Запугивает. Проверяет? Успокойся, если бы он хотел тебя убить, то сделал бы это прямо сейчас».       Сам принял вызов и стал смотреть в ответ, чувствуя звук собственного сердца в тишине. Неожиданная мысль пришла в голову:       «Мне нельзя думать. Он всё видит. Он видит мои мысли и намерения.» — вот теперь стало страшно, сжал челюсти от напряжения, — «Я не могу думать над тем, как мне спастись, потому что он узнает об этом по моему взгляду».       Через пятнадцать минут, которые, казалось, длились час, оборотень ушёл, чтобы через некоторое время вернуться и потащить Тигнари за собой. Волк был слаб, его руки дрожали от напряжения, а сам он сильно сутулился. Он не смог бы поднять парня при всём желании, и едва ли хватало сил волочить его по земле. Его шаги по мягкой земле медленны, неотвратимы. Они шли через лес по очень большому кругу, огибая деревню, и после такого пути использованная половая тряпка выглядела намного лучше, чем этот запуганный грязный почти обращённый фенек. Пусть это было больно, ему было плохо, но это было время на подумать, пока волк не мог смотреть на него.       «Разговаривать с мёртвыми… в той стороне, куда мы идём, там кладбище. Его цели почти наверняка связаны с мертвецами, что там лежат. Обмен живой жизни на мёртвую? Что он должен успеть такого, что потеря человечности для него критична? …. Вуду-магия, это магия душ и кукол. Но. она опасна для тех, кто ей занимается, а значит, нужны обереги… У него должен быть с собой оберег и то, что нужно для свершения ритуала. Нужно только это найти и украсть»       В какой-то момент волк тихо хрипло заговорил. Так, как будто всё время до этого у них была беседа и сейчас он продолжает, как ни в чём не бывало: "… Из-за проклятья этих мест. Я не могу уйти отсюда, при этом… оно обращает в зверей всех оборотней. Вода, почва, травы… всё это подталкивает на ту сторону. Мне нужна твоя человечность, чтобы сохранить рассудок и продолжить…"       Остановился так же внезапно, как и начал. Вот Тигнари набросили на забор. Волк перемахнул на другую сторону, спустил фенека на землю и поволок дальше. Вокруг могильные плиты и кресты — они оказались на кладбище. Волк спешил по мере своих сил.       «Вот где начнётся ритуал. Это было предсказуемо, надо было сразу проверить кладбище… надо было…»       Они прибыли на место. Кажется, Бахнам говорил, что ему отдадут дочь, но оборотень соврал. Её тело покоится в маленьком гробу в обнимку с какой-то кучей тряпок, что прикрывают маленькие дряхлые кости. Тигнари увидел её. Кажется, девочка жива, но без сознания.       Оборотень грубо поставил Тигнари на колени, впился когтями в плечо, оставив на спине длинные и глубокие полосы, с которых сразу кровью насквозь пропиталась одежда. Но как будто этого было недостаточно, и странная боль стала распространяться по плечу и всей спине. Обжигающая, как огонь. Боль, вперемешку со страхом заполнила сознание. Тигнари болезненно вскрикнул и взвыл, но нога в человеческом ботинке встала на голову и начала утапливать его в мягкую землю, заглушая крик.       Силуэт мага начал меняться: он выпрямился, с его рук осыпалась шерсть, а лицо обрело человеческие черты. Тигнари опал на землю, до него магу не было дела. Тот достал книгу и стал что-то начитывать, петь на неизвестных языках, затем из-за пояса достал флакон с зельем и окропил гроб.       «Вот оно! Нужно действовать.», — после этого коробочка стала медленно проваливаться в землю. Поджав ноги под себя, Тигнари стал вставать.       — Кха… Зря ты отпустил меня. Пока я стою на ногах, тебе не завершить ритуал.       Его сил хватало только говорить и стоять, остальное — блеф.       «Смена формы ему лучше не сделала, он ослаб, всё, что мне нужно…»       Тигнари думал, что сделал ловкий рывок вперед, но мужчина просто поймал его падающее тело, перехватил и поднял, сжав шею. Кажется, маг был очень недоволен. Момент удушья, казалось, длился бесконечно, потому что тяжесть собственного тела давила на шею, что вот-вот надломится. Мужество или глупость, у Тигнари всегда есть план, однако ж… неприятная ситуация, он сейчас…       Тишину мёртвых нарушил пронзительный свист.       — Эй, серый волк!..       «Сайно! Если бы ты знал, как я рад тебя слышать.»       — Бабушки вяжут во рту, так ты решил переключиться на полуоборотней? Скажу сразу, их шерсть может стать тебе по-мех-ой. Может, лучше полакомишься мной?       — Кха... – не мог сделать вдоха.       «Неужели я умру, услышав перед смертью только его ужасную шутку... За что мне это...», — в глазах отрешённость и разочарование в жизни.       Маг издаёт рёв: не то преисполненный гнева, не то насмешливый нечеловеческий хохот.       «Тигнари! Он жив!», — промелькнуло в голове. В глубине души Сайно пробудился огонь надежды. Конечно, он и раньше верил в лучшее, но верить и знать наверняка — совсем разные вещи. Раны на его теле заставили кровь закипеть от ярости.       Маг поднимает Тигнари за шею над землёй, тот хватается руками за его запястье. Вдруг в мгновение на всю округу мелькает вспышка света, что озарила могилы, пустила длинные тени от фигур и исчезла. В этот момент Тигнари испытал сильнейший перегруз, как будто на долю секунды побывал на электрическом стуле. Но этого достаточно, чтобы он почувствовал, как замедляется биение слабого сердца.       Неожиданная вспышка света застала Сайно врасплох. На сетчатке глаза отпечатался силуэт оборотня и яркое слепящее пятно.       У Тигнари с висков течёт кровь, а сознание вновь медленно ускользает...       «Нет, ещё не время.»       В момент маг обращается в волка и бросается в бой, отбрасывая Тигнари в сторону.       «Не уйдёшь просто так...»       Фенёк отлетает прочь... и пряжка пояса мага ломается, а на землю падает защитный амулет и стеклянная склянка. Последняя полетела в сторону и ударилась об могилу. Раздался громкий треск стекла, и содержимое зелья растеклось по надгробному камню на землю.       Свои кадила Тигнари всегда носит на цепи. Это удобно, так их и использует. Однако тогда в доме он освободил цепь, отцепив кадило. Теперь же в тот момент, когда маг на него разозлился и притянул к себе, Тигнари постарался и незаметно зацепил цепь за железное кольцо с пояса мага, на котором висела склянка и амулет. От резкого рывка не особо крепкий тканевый ремень порвался, выпустил железное кольцо, и получилось то, что получилось.       Не обратив внимание на посторонний шум, оборотень в один прыжок преодолел расстояние между ним и Сайно, готовясь вцепиться в шею. Глаза едва ли отошли от вспышки, теперь можно было видеть хотя бы расплывчатый силуэт. Этого достаточно. Волк широким прыжком летит на него, но Сайно заносит биту и точным рассчитанным ударом с размаха ударяет ей по морде. С оглушительным треском бита разлетается на щепки, а волк лишь слегка оглушается и отлетает в сторону. Поднимается, встряхивает головой, приходя в себя. Сайно посмотрел на свою любимую биту, от которой остались только ручка и веник щепок.       «Эта битва будет тяжелой..»       Пока Сайно сражался, Тигнари в этот момент думал, как ему спасти девочку. Тело подрагивало от предыдущей атаки.. его что, ударило молнией? Как такое возможно и.. «Как я всё ещё жив?»       Для этих мыслей сейчас не было места. Он просто полз к яме почти на ощупь, очень медленно.       Звуки пропали, Тигнари больше ничего не слышал. Видел только дыру в земле.       «Шевелись давай... ну же... Клянусь, если я выживу, то попрошу Сайно провести мне курс военных тренировок.»       Медленно подполз к краю. Он ещё видит гроб. Протягивает руку, открывает дверцу и.. Там внутри две девочки полуоборотня лежат в объятиях, одно только различает: одна ещё жива, а от второй остался только ветхий скелет.       Не будь Тигнари «насмотревшимся на всякое дерьмо», то непременно блеванул бы, но сейчас не до этого. Потянулся, чтобы взять девочку за руку, но не достаёт.       «Чёрт-чёрт-чёрт...»       Наклоняется ниже и почти переваливается через край ямы и только сейчас видит, что под землю гроб утягивают ожившие руки мёртвых людей.       Тигнари хватает девочку за руку, но это очень тяжело.       «Соберись! Твоя животная форма – фенек, маленькая лиса, роющий хищник с плоскими лапами, он слабее, но…»       Глубокий вдох. Глубокий выдох.       «Дай проклятью проникнуть в тело.»       Тело уменьшается. Задние лапы пропорционально укорачиваются, меняют форму и теперь вместо того, чтобы безвольно лежать на земле, упираются в неё истинно по животному, придав устойчивости. Чуть качнулся назад и смог вытащить девочку на поверхность. Без сил опадает на землю. Тигнари чувствует, как сознание ускользает медленно, как будто отступающая волна, что более никогда не набежит на берег.       Перед тем, как в глазах потемнело, он посмотрел на то, как сражается Сайно.       «Когда всё закончится... надо предложить съездить на море... вместе».       Веки тяжелеют. Он закрывает глаза и засыпает.

***

      Нападать первым Сайно не планировал. Отбрасывает сломанную биту в сторону, достаёт цепь. От атаки лапой с одного удара цепь рвётся.       «Он слишком быстр! В открытом бою у меня нет шансов.»       Пусть атаки и удалось избежать, ход битвы шёл совсем не по плану.       Прыжок. Когти стремительно впиваются в грудь, а Сайно отлетает прочь и ударяется в деревянную стену домика смотрителя кладбища и проваливается внутрь хлипкой каморки. Маг не спешит заканчивать. Разломалась курильница, которую Сайно взял с собой. Домик наполнился запахами благовоний, эта курильница — последнее, чем может помочь Тигнари, что лежит сейчас без сознания, истекая кровью. Они напарники, и всегда работают в паре. В голове проносится воспоминания об их приключениях.       «И не в такое дерьмо влезали, хах..»       Полностью осознавал, что они могут умереть сегодня, здесь, в этой тишине, в глубине леса. Отчего-то вспомнил, когда им довелось справляться с одержимым. Помнил, как Нари держал его израненными, порезанными стеклом руками за запястье, не давая упасть из разбитого окна восьмого этажа. Сильно плакал, так, что слёзы лились по щекам, срываясь вниз, и что-то говорил, но ветер уносил прочь его слова.       «Я не могу его потерять.»       Сайно поднимается, но картинка плывёт перед глазами. Волк идёт к нему. Он слышит эти мерные, неотвратимые шаги.       «Если бы у меня была сила, я бы.. мог защитить Нари... И спасти отца».       Шарит рукой в полной темноте по полу, натыкается на какую-то палку. Судя по силуэту — это лопата.       «Выбирать не приходится.»       Поднимается. Небольшая каморка освещается бледным фиолетовым светом. Лопата в руках немного тяжелеет, почему-то её прямоугольное навершие касается земли... а черенок необычайно удобно удлинён. Это точно та лопата, которую он подобрал? Рунические ленты крепко привязывают руку к древку этого, теперь уже, копья.       Тишину разрушает тихий смех оборотня, становящийся всё более громким, и далее – истеричным. Но смех сменился страхом, когда маг видел, как в темноте дыры засветились глаза. Опешил и сделал неуверенный шаг назад, а навстречу ему, из темноты вышел Сайно в ритуальном облачении, в маске, изображающей шакала и ритуальным посохом.       — Жрец Смерти… — скованным от ужаса голосом прошептал маг.       Чувство, будто ему есть, что ответить, и эти слова томились в голове у Сайно, ожидая момента, когда смогут быть произнесены:       — Ты, твой род, и все, кого ты знал, должны были умереть ещё тогда, три тысячи лет назад, и ты должен был быть благодарен богам и молиться их милости. Ты признан виновным и проговариваешься к высшей мере наказания.       Кажется, услышанное оказалось для мага хуже того, что ему могла сказать сама Смерть. Но он уже перешёл все доступные грани, пути назад нет:       — Ты не в праве судить меня! Божественный порядок уже вынес свой вердикт! Их решение — вечная жизнь.       — Проклятье Каэнриах это твое наказание за совершенный грех. Этот приговор вынесли тебе боги, но моя повелительница никогда не считала его справедливым. Своими руками исполню её волю. Тебе был дан шанс. И ты его потерял.       — Даже так… Проклятый король, ты слаб и не в силах меня остановить.       Разговор далее бессмыслен, и они бросились навстречу друг другу, схлестнувшись в битве. Эта сила… Теперь они были на равных. Это была драка на истощение.       Оборотень рычал и скулил от боли. Сайно отступал, держа врага от себя на расстоянии копья, но в момент маг силой повалил того на землю. Удалось избежать широкого укуса, подставив копьё и сразу же оттолкнув оборотня от себя сильным ударом ногой в живот.       Раскаты грома пронзили тишину и осветили мир. В этот момент Сайно увидел, что битва уже была закончена. Этот свет отразился от широко раскрытых красных глаз, всегда смотрящих в самую душу, но теперь смотрящих в самую пустоту, смотрящих в никуда — глаза слепца… Благовония — яд для мага — выжгли их, пока они сражались. По седой шерсти щёк стекали не слезы, а кровь.       — Стой! — на последнем издыхании вскрикнул маг, — Сын… мой сын… я не позволю, не уйду без него.       Земля задрожала. Зелье, разлитое Тигнари, наконец подействовало, а значит…       Ослепший старый маг       Ночью по лесу бродил,       На кладбище разлил       Он волшебный эликсир       И лишь проговорил:       «Что ж я, старый, натворил!»       Трупы оживали, землю разрывали,       Всюду выползали, дико бушевали,       Глотки драли, всё вокруг ломали,       Рвали свою плоть.       Земля словно взорвалась, и из неё появились костлявые руки, которые схватили мага за плащ, одежду, ноги и тело. Оттаскивали назад, скручивали, выламывали суставы и кости, утаскивали под землю. Сайно подошёл, занёс копьё и свершил приговор. Волчья голова покатилась по земле и, как и тело, медленно исчезла в недрах мягкой почвы, увлекаемая мёртвыми руками.       Собственное сознание едва ли вернулось ему. Сейчас Сайно чувствовал себя в полубреду, от чего едва ли вспомнит, что случилось, а скорее всего и не вспомнит вовсе, но сейчас, будто действуя по инерции, будто не он, а кто-то другой, спокойно наблюдал за происходящим и ощущал необычайную чувствительность к миру. Сейчас он будто всегда знал, чётко понимал, что его предназначение — уровнять баланс и отправить нечисть обратно на ту сторону, и чувствовал, что мертвецы здесь, потому что именно в этом месте истончается грань между жизнью и смертью. Но в происходящем Сайно чувствовал противоречие, как будто что-то неправильно. Что-то подталкивало его к совершению их массового успокоения.       Его рука сама крепко сжала копье, и, шаг за шагом, он стал медленно подходить к мертвецам. Но вот путь ему преградил скелет в кожаном плаще. Они встретились взглядом. Сияющие в темноте глаза жреца Смерти смотрели в пустую пару глубоких черных глазниц черепа.       Молчание. Этот немой диалог ясен для них обоих. Сайно пришёл и за их душами, а скелет не позволит ему это сделать. Молчание затянулось, каждый стоит на своём. Стоящие позади шумные бунтари обращались к жрецу:       — Смерть давно покинула эти земли, так и чего бы тебе тут появиться?       — С чего это ты вдруг пришел сюда? Пришел за нами?       — Знаешь, что это за место? Знаешь ли ты, что на той стороне ждёт живых? Не знаешь. Мы тут, чтобы оно не покинуло мертвые пределы и не пришло по души моей семьи.       — Мы сами заточили себя в мёртвые тела. Это наш выбор!       — Это наш выбор, и ты в жизнь не поймёшь эту нескончаемую боль и то, как гниют кости в мокрой земле.       Видно, как они заливают эту боль крепким алкоголем и громкими песнями — старые привычки.       — Мы здесь, чтобы защитить наших потомков и выпить пива, как видишь, кружка у нас уже в руках. Не так ли, братцы?       — Ахой!       Подняли все вместе кружки вверх.       —… И даже сама смерть нас не остановит!       Прозвучал тост и пролился алкоголь сквозь кости и дряблую плоть.       Молчание между ними первый прервал мертвец. Сделал шаг вперёд и сказал:       — Тебе тоже есть, что защищать. Так перестань залупаться на меня и займись делом, дурачьё.       «Тигнари», — сразу проскочила мысль в голове.       На этом их разговор был окончен. Скелет прошёл мимо, в сторону, где лежал Тигнари. Осторожно поднял на руки девочку-зайчика, что лежала рядом. Смотрел на неё и долго молчал. Пока вдруг не засмеялся так громко, что затрещали кости.       — Ахах, Давай, вставай, внучка, не дури.       Кто-то из далека крикнул ему:       — Панки не умирают!       — … Они обновляют печень! — вдалеке закричал кто-то в ответ и смеху скелета вторили его друзья-до-гроба, что так же громко ржали чуть в стороне.       — Вставай давай! — он чуть потормошил её за плечи.       Очень неохотно девочка открыла глаза, и сразу ей предстало ужасное лицо мёртвого пьяницы-скелета. По кладбищу разнёсся крик ужаса. Скелет сразу опустил её на землю, и та рванула прочь в деревню.       Сайно посмотрел на своё оружие в руках. Это лопата в крови. Удивительно, насколько обычная лопата смогла оказаться таким хорошим оружием. Руки все в пятнах, ночью не видно, это ведь просто гематомы? Наверно, в этом нет ничего страшного… Но это были отпечатавшиеся на поверхности кожи руны, что он не заметил. Через несколько минут они исчезнут вовсе, как и воспоминания о том, кем Сайно был, и кем стал. В голове не было противоречий, как будто он всегда был таким. Это его собственная сила, которой он победил оборотня. Только и всего. Разве не так? Сейчас не время об этом думать, он принял это, как данность.       Бросил импровизированное оружие прочь и, преодолевая сдавленную боль в груди после драки, побрёл к Нари. Он многое пережил в своей жизни и пока работал в полиции, но руки всё равно предательски дрожали. Сердце начало биться быстрее, чем во время боя. Несмотря на победу в бою, она ничего не значит без жизни Тигнари. Его тело неподвижно лежало рядом с небольшой могилой, как будто олицетворяя собой выражение «одной ногой на том свете». Встал на колени рядом, прислонился ухом к лицу, положил руку на грудь.       Время остановилось в этот момент. Прислушался. Он чувствует его слабое дыхание. Тигнари жив.       — Нари…       Частично превращённый в фенека, он выглядел меньше своих привычных размеров. Он никогда не видел его таким. Руки и ноги всё так же оставались лапками, а лицо превратилось в слабо продолговатую мордочку. Сайно осторожно взял его на руки.       — Я знал, что ты меня не оставишь, — еле слышным шёпотом произнёс волчонок, после чего ещё притянул его к себе.       «Всё закончено…», — думал он, будто не веря в такой исход. Переведя дыхание, Сайно набрался сил и неторопливым шагом отправился в сторону дома Бахнама.       Где-то мёртвые успели найти выпивку по домам, притащили её на кладбище и начали бухать. Стали слышны крики где-то вдалеке… а нет, это панки начали петь и с каждой новой строчкой подключались новые голоса:       Мёртвые не тлеют, не горят,       Не болеют, не болят,       Мёртвые не зреют, не гниют,       Не умеют, не живут.       В обнимку с почти разложившимся сатанистом пел дряхлый скелет с железным шлемом и амулетами на цепях.       Вся эта картина до боли знакома Сайно, который периодически подрабатывал вышибалой в барах. Конечно, стоило бы проследить за странными дебоширами, но в целом они выглядели… безопасно, несмотря на то, что вытворяли. Тем более после того, как поднявшиеся посреди ночи жители пошли унимать хулиганов. В какой-то момент показалось, будто жители не так уж и испуганы, будто это могло быть обычное дело. Так это и есть та тайна, которую они скрывали?       Да, мертвецы устроили погром и напугали местных, но примерно так же, как это сделала бы большая группа пьяных панков-дебоширов. Очевидно, что такое происходит не впервые. Да, ведут они себя отвратительно, но при этом совершенно безвредны, а в случае чего, под рукой всегда есть вилы. После такой длинной ночи наконец наступил рассвет.       Утро крестьянам помогло:       Солнце трупы за полчаса сожгло,       Но в тишине ночной       В подвале кто-то рявкнул «Хой!»