Правильно Неправильно

      — У меня есть идея, — твердо заявил Том и, не дожидаясь ответа Гермионы, потащил ее куда-то на верхнюю палубу.       В то же время заметно обескураженный происходящим шкипер, стоя чуть поодаль, пытался атаковать их, чтобы, видимо, передать в руки доблестным аврорам.       Том устало вздохнул, глядя на энергичного старика, который держал свою волшебную палочку так неловко, что Гермионе вспомнилась шпажка со сладкой ватой.       — Ступефай, — бросил Том едва слышно.       С его древка сорвался луч и мгновенно пронзил грудь шкипера. На удивление он не предпринял попыток сопротивления.       — Что дальше? — спросила Гермиона, глядя на бессознательное тело, распластавшееся на деревянном полу.       Она очень сильно нервничала, пока Том выглядел чересчур спокойным, чем немного раздражал Грейнджер.       — Мы полетим, — невозмутимо ответил Том.       Как плохо звучали его слова. Нет, скорее, они звучали отвратительно, потому что больше всего на свете бравая гриффиндорка Гермиона Грейнджер боялась полетов.       — На чем? — сорвался вопрос.       Она крепче сжала руку Тома, прикусив губу. Тот странно на нее взглянул, будто она снова спросила сущую глупость. Он порывался ответить, но раздался громкий треск аппарации.       Они обернулись на звук и увидели стоящего на корме смуглого мексиканца в зеленой аврорской мантии. Выражение его лица не сулило ничего хорошего.       — Дела плохи, — резюмировал Том ровным тоном. — Бежим, я видел метлу в кабине капитана.       Они рванули со всех ног на лестницу, желая пробраться вглубь верхней палубы, и им в спину полетело первое проклятье. Том протолкнул Гермиону вперед себя так сильно, что от неожиданности она приложилась лбом о дверной косяк, а сам, обернувшись, выставил щит. Направленный в них желтый луч превратился в искры, разбившись о Протего.       Снова послышался звук аппарации. Гермиона, поморщившись от боли, крепче обхватила палочку. Она не была бойцом, не посещала дуэльный клуб и мало времени уделяла практическим занятиям по Защите от темных искусств. Гермиона не считала умение вести бой нужным, потому что волшебники Британии жили в мирное время.       Как же сильно она ошибалась!       Ведь прямо сейчас Том ловко орудовал тисовой палочкой, отбиваясь уже от трех авроров, пока Гермиона мало чем могла помочь. Она, стоя за ним, переминалась с ноги на ногу, ошеломленно взирая на все происходящее.       Проклятия сыпались градом. Стекла бились. Заклинания рикошетили. Звучали взрывы. Сердце в девичьей груди заколотило по ребрам с неистовой силой.       — Метла, Грейнджер! Притяни метлу! — крикнул ей Том, пока в него, судя по цвету луча, летело Диффиндо.       Том не успел отбить заклинание, но вовремя увернулся, поэтому оно, пролетев мимо, рассекло плечо Грейнджер. Она вскрикнула, ощутив резкую острую боль.       — Драконье дерьмо, — гневно выругалась Гермиона, глядя на глубокую кровоточащую рану. Ей казалось, что в руку воткнули горячий паяльник.       Она посмотрела на авроров, которые не щадили Риддла, и, собравшись с духом, бросила первое заклинание, которое пришло на ум:       — Депульсо!       Низенький полноватый аврор, в которого она целилась, не успел среагировать. Его отбросило на пару метров. Он ударился о борт и грузно рухнул на палубу.       Эффект неожиданности сыграл ей на руку. Но везение — вещь отнюдь не постоянная.       Гермиона вновь обратила свой взор на Риддла. С самым грозным выражением лица он отражал атаки нападавших, рассекая воздух волшебной палочкой раз за разом. Его челюсти были плотно сжаты, волосы прилипли ко лбу, а глаза опасно сузились.       Гермиона видела, что ему нелегко, но он держался стойко, колдовал плавно и твёрдо стоял на ногах. Дыхание его было прерывистым, но он ни на мгновение не пошатнулся.       — Метла, Грейнджер! — потребовал он, обернувшись к Гермионе.       Она кивнула и взмахнула древком.       — Акцио, метла! — бросила она.       На яхту прибыла еще пара волшебников. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, но теперь, после ожесточенной схватки с аврорами, сдаваться было нельзя. Сопротивление представителям власти каралось законом не только у магглов.       Дождь из заклинаний не прекращался ни на минуту. Попасть внутрь верхней палубы не представлялось возможным, поэтому Гермиона и Том юркнули за угол, оставшись на открытом воздухе.       Спустя некоторое время в руки Гермионы прилетела старая обшарпанная метла. Том удовлетворительно кивнул и приказал:       — Запрыгивай.       — Что? — обомлела Гермиона. — Я не умею!       Том взмахнул древком, и близстоящий стол взмыл в воздух и полетел в сторону авроров. К сожалению, те быстро превратили его в груду щепок.       — Тогда прикрой меня! — крикнул Том. — Протего. Ты же можешь хотя бы его наколдовать?       — Том, я умею делать все: варить лучшие зелья, трансфигурировать овцу в сумку и наоборот, даже создавать артефакты, но я не боец, черт побери.       Том, высунувшись из-за угла, отразил заклинание, направленное в их сторону, и оно, срикошетив, ударило в стену, оставив в ней дыру.       — Значит, будешь импровизировать. Либо садись на метлу, либо прикрой меня, Грейнджер! — прорычал он. Его терпение явно было на исходе.       — Ладно, — рявкнула она. — Я выбираю Протего.       — У тебя вся рука в крови, — он заметил ее рану, про которую сама Гермиона ввиду бурлящего адреналина забыла вовсе.       — Ничего страшного, — произнесла едва слышно. — Садись на метлу, я сяду позади и буду отбиваться.       — Звучит-то как: отбиваться, — съязвил Том. — Просто Протего, Гермиона. Без самодеятельности.       — Ладно!       Том запрыгнул на метлу и кивнул Гермионе. Та, протяжно вздохнув, тоже залезла на черенок. Авроры громко призывали сдаться, сложить оружие, чтобы не увеличивать грозящий Тому и Гермионе тюремный срок, но Риддл уже взмыл в воздух.       Гермиона, прильнув к нему, крепко схватила его за талию левой рукой. Правой она держала щит.       — Чувствуй свою магию. Ты очень сильная ведьма, Гермиона. У тебя все получится, — подбадривал ее Том.       Гермиона же просто старалась не отключиться от нарастающей паники. И хотя его слова придали ей стойкости, страх был сильнее.       Том, не теряя времени, резко поднялся в воздух. Они отдалились от яхты, но пара лучей от проклятий все же успели до них добраться. Один Гермиона — с помощью Мерлина, не иначе, — отбила. Второй же попал в метлу.       Раздался хруст.       — Метла треснула, — оповестил ее Том, — Я попытаюсь выровняться, а ты пока залатай черенок.       — В смысле «треснула»? — леденящий страх окутал Гермиону. — Как треснула?       Гермиона ощутила, что метла под ними заюлила, Тому пришлось приложить усилия, чтобы выровняться и ненароком не рухнуть в океан.       Гермиона с удвоенной силой вцепилась в Тома, поскольку они оказались на значительном расстояние от яхты и заклинания их не достигали.       — Мы не долетим. Придется снижаться.       Гермиона посмотрела вниз. Под ними простирался бескрайний океан.       — Куда снижаться? Под нами вода!       — Да, но мы полетим к берегу. Наколдуй Люмос.       — Ладно, — пробормотала Гермиона, вняв его просьбе.       Люмоса оказалось мало, чтобы разглядеть что-либо. Благо вдали горели огни. Том решил лететь в ту сторону.       Гермиона с помощью магии более-менее подлатала черенок, но метлу все равно вело. Ей казалось, что она попала в самую мощную зону турбулентности.       — Обхвати меня, — обратился Том. — Боюсь, мы можем рухнуть в океан, а ты не умеешь плавать.       — Мерлин, блядь, всемогущий, — простонала она Тому в лопатки.       Берег приближался. Гермиона молила всех известных и неизвестных богов, желая скорее добраться до берега.       Дальнейшее происходило с невероятной быстротой. Метла внезапно вышла из-под контроля и со всей дури рванула вперед, по направлению к земле.       — Я не могу вернуть управление, — в голосе Тома отчетливо послышалась паника. — Гермиона, я не могу…       Они уже пролетали над джунглями, когда метла под ними окончательно «померла». Она переломилась пополам, и Том и Гермиона молниеносно устремились вниз с высоты, сравнимой с четырехэтажным зданием.

***

      Гермиона очнулась почти в кромешной тьме от мучительной боли, которая словно пронизывала всё её существо.       — Том, — прохрипела она, пытаясь правой рукой нащупать палочку.       Безрезультатно. Кисть нестерпимо болела. Она не могла пошевелить ею. Гермиона с трудом протянула левую руку до правой, чтобы найти на земле древко, и случайно задела запястье. Прикосновение причинило невыносимую боль. Острую, жгучую. Слёзы брызнули из глаз.       — Мерлин, помоги, — прошептала она.       Под пальцами нашлась рукоять древка. Но лишь рукоять.       Только гребаная рукоять.       — Сломана. Моя палочка сломана, — севшим голосом прошептала Гермиона. — Том! Том, ты здесь?       Тишина. Гнетущая тишина стала ей ответом.       — Том, если ты умер, я тебя убью, — произнесла она, стараясь вложить в свои слова как можно больше гнева. Однако, несмотря на все усилия, в её голосе не было достаточно решимости ввиду плохого самочувствия.       Сбоку послышался не то хрип, не то стон.       — Гермиона, — позвал ее знакомый голос. — Ты жива?       — У меня сломана рука. И палочка, — отозвалась она.       — У меня что-то… что-то с бедром. Очень… — он прерывисто вздохнул, сделав паузу, — больно. Возьми мою палочку. Она… здесь.       — Том, я почти ничего не вижу.       — Сейчас попытаюсь наколдовать Люмос, — предложил он.       Мгновение спустя мрак рассеялся, и пространство озарилось светом. Гермиона повернула голову к Тому, и увиденное поразило её: весь израненный, в крови, он едва мог держать палочку, но это было не самое страшное.       Из его бедра торчал черенок метлы.       — Мерлин и Моргана, — ужаснулась Гермиона, глядя на распоротую ногу. На белых брюках выступили алые пятна. — Том, я сейчас.       Она взглянула на себя и с облегчением выдохнула. К счастью, её конечности, за исключением запястья, были целы, только на коже виднелись ушибы и многочисленные ссадины. Значит, она сможет приподняться и приблизиться к Тому.       — Что у меня с ногой?       — Лучше не смотри…       Но Том уже приподнялся на локтях и ошеломленно разглядывал торчащий из бедра кусок дерева.       — Похоже, я немного поранился, — заметил он расстроенным голосом.       Он явно пребывал в шоке, так как речь звучала отстраненно, а реакция была заторможенной. Гермионе следовало действовать как можно скорее.       — Том, все будет хорошо. Мы достанем это из твоей ноги, — убеждала его Гермиона, медленно двигаясь в его сторону.       — Не стоит, — заявил он серьезно, не отрывая взгляда от бедра. — Я, конечно, не медик, но, возможно, деревяшка перекрыла бедренную вену, так как крови для такого ранения маловато. Если вытащим, я могу умереть от потери крови…       — А если не вытащим, умрешь от заражения крови, — перебила его Гермиона.       Том хмыкнул.       — Верно. Палка о двух концах, получается, — нервно хихикнул, — прости за каламбур.       — Ты в порядке? — Гермиона забеспокоилась не только о его физическом состоянии.       Опираясь на здоровую руку, Гермиона, двигаясь на коленях, приблизилась к Тому. Он выглядел бледнее обычного, и даже свежий загар не мог скрыть его нездоровый оттенок лица. Люмос освещал многочисленные раны, коими было исполосовано его тело. Рубашка разорвалась. Видимо, он принял весь удар на себя. У Гермионы же было меньше ссадин.       Том смотрел на нее странно, пронизывающе, будто пытался запечатлеть весь образ в памяти, невзирая на наверняка покрывающую каждый участок тела грязь.       — Нам повезло, что деревья смягчили падение. Мы могли разбиться насмерть, — едва слышно произнес он, — я бы не хотел умереть так… глупо.       — Ты не умрешь. Я… — Гермиона стала озираться по сторонам в поисках сама не ведая чего.       Лес. Бесконечные джунгли. Куда ни посмотри — всюду деревья, кусты и папоротники. Ни единого следа цивилизации, но она была уверена, что поселение должно быть где-то рядом.       — Утром я отправлюсь на поиски помощи, — решила Гермиона. — Не уверена, что смогу отыскать ингредиенты для кроветворного и костероста здесь.       — Это может быть опасно, — нахмурился Том. — Скорей всего, лес кишит разного рода тварями.       — У нас есть одна палочка. И одна рабочая правая рука, — натужно улыбнулась Гермиона.       На мгновение между ними воцарилось молчание.       — Тебе очень больно? — спросила Гермиона и прикусила губу, коря себя за глупейший вопрос.       Том вскинул бровь.       — Как ты думаешь?       Грейнджер вздохнула.       — Думаю, что очень.       — Терпимо, — бросил он и, призадумавшись на мгновение, продолжил: — Нужно залечить твое плечо, раны; наколдовать Протего Тоталум. Раны твои я залечу, а Протего Тоталум… — он шумно втянул воздух носом, — тебе придется заняться этим.       Гермиона взглянула на левую руку и прикинула, получится ли у нее сотворить столь сложные чары.       Сомнения снедали, но выбора не оставалось. Хотя…       — Может, к черту мое исцеление? Побереги силы, — предложила она. — Лучше окружить нас Протего Тоталум.       Том отрицательно помотал головой.       — Кто-то один должен быть здоровым, — возразил он, — чтобы позвать на помощь.       Гермиона обратила внимание, что его губы приобрели синеватый оттенок. Липкий страх пробрался под кожу.       — Том, я…       Гермиона замолкла. Шорох в кустах отвлек ее. Она устремила взор в сторону, откуда доносился звук. Неужели снова банда? Гермиона сглотнула, мысленно моля Мерлина уберечь их от очередной встречи с мексиканскими бандитами.       — Прижмись ко мне. Хотя нет! Если что, бери мою палочку и беги, — отозвался Том чуть удрученно.       Гермиона обомлела, услышав его слова.       — Я не брошу тебя, — без сомнений заявила она.       — Грейнджер, не пори чу… — Том внезапно замер. Гермиона нахмурилась.       Два желтых отблеска мелькнули в кустах. Громкое шипение пронзило лесную тишину, и Гермиона невольно отпрянула назад. А Том…       Он словно облегченно выдохнул.       — А, просто анаконда, — фыркнул.       Просто анаконда?       — Просто анаконда? — удивилась Гермиона. — Что значит «просто анаконда», Том? Эти змеи могут заглотить целого кабана!       Том посмотрел на нее чуть надменно и хмыкнул:       — Не переживай.       Гермиона тотчас запереживала в пять раз сильнее. Она заметила, как Том повернулся к змее и… прошипел что-то. Шорох в кустах прекратился, а спустя мгновение анаконда полностью показала себя.       Том с восхищением смотрел на рептилию и улыбался. Он выглядел очень счастливым.       — Какая красавица, — заметил он, разглядывая змею невообразимых, по меркам Гермионы, размеров: огромное туловище, гигантская голова, длинный раздвоенный язык. Одним словом, анаконда.       Грейнджер не разделяла его воодушевления. Она морально готовилась к смерти. Уже десятый раз за прошедшие сутки.       Услышав шипящий звук из уст Тома, Гермиона подумала, что это последствие шока и помутнения рассудка. Однако, когда она услышала этот редкий и почти исчезнувший язык во второй раз, у неё возник логичный вопрос: не является ли Том змееустом?       Риддл зашипел в третий раз, и змея, заинтересованно качнув головой, подползла ближе. Она наклонилась к его лицу, принюхалась и… лизнула его, как какой-то лабрадор.       — Что происходит? — уточнила Гермиона, невольно отползая дальше от Тома и его новой питомицы.       Том не ответил, его внимание было полностью сосредоточено на змее. Он периодически морщился от боли, но продолжал беседу на парселтанге, пока Гермиона, поражённая увиденной картиной, пыталась переварить информацию: её бывший друг, а теперь заклятый враг, говорит со змеями.       Том перевел взгляд на Гермиону.       — Не бойся, — начал он ни черта не убедительно. — Ее зовут Нагини, — его пальцы погладили голову анаконды. — Она не будет нас есть. И чары Протего не понадобятся. Я ей поведал нашу историю. Она пожелала охранять наш сон.       — То есть мы доверимся змее?       — Змеи лучше, чем люди, — сказал Том. — Только давай я залечу тебе… — он скривился, видимо ощутив новый приступ боли, — пока я в сознании, а ты вырубишь меня Сомниумом.       — Хреновый план, — отозвалась Гермиона.       — Какой есть, — вздохнул Том. — Утром Нагини покажет, где растут бананы. Поедим. А пока, — глаза его лукаво блеснули, — подойди ко мне, Гермиона Грейнджер.

***

      На следующее утро, когда первые лучи солнца проникли в чащу леса и осветили густые тропики, Гермиона заметила, что раны, вылеченные прошлой ночью, исчезли. Но с рукой явно было что-то не так. Она как минимум криво срослась. Гермиона вздохнула, рассматривая опухшую кисть. Простенький Эпискей не подходил для подобных переломов.       Но то было меньшей проблемой, по сравнению с состоянием Тома. Ему стало хуже. У него поднялась температура, и Гермиона безуспешно пыталась наколдовать хоть что-то, дабы облегчить его самочувствие.       Чужая палочка вкупе со сломанной рукой были почти бесполезны. Гермиона еле держалась, чтобы не свалиться в пучину безудержной паники и не забиться в истерике.       Не поймите ее неправильно, она не была слабой. Но оказаться в джунглях без ничего, с раненым человеком, без знания местности… Любой бы запаниковал. Гермиона же держалась стойко. Настолько, насколько позволяла нервная система, истощенная за последние три дня чередой сумасшедших событий.       Как и обещала прошлой ночью, Нагини показала место, где бежал ручей и росли бананы. Гермиона с трудом смогла съесть полфрукта, просто для того, чтобы не свалиться с ног от голода. Она напоила Тома водой. Позже с десятого раза ей удалось трансфигурировать из ветки кривой железный стакан, Сс шестой попытки – сотворить чары огня и, вскипятив воду, промыть рану, не вынимая черенка из его бедра.       Гермиона бродила по местности в поисках знакомых растений: бадьяна, ингредиентов для рябинового отвара, хоть чего-нибудь.       Тщетно.       Гермиона оперлась спиной на дерево, скатилась по нему вниз, прикрыв глаза. Ей оставалось надеяться только на чудо, потому что если в течение двух суток она не найдет помощи, то Том погибнет от септического шока. Магия сдерживала инфекцию, но волшебство не всесильно. Этого недостаточно. Им нужно зелье или обычные антибиотики.       Хоть что-нибудь.       Гермиона обхватила колени руками и снова представила перед собой зеленое поле со стадом единорогов. Она пыталась дышать. Раз, два, три… Не помогало.       — Я, возможно, ошибаюсь, но мне показалось, что вам нужна помощь, — внезапно раздался тонкий голосок.