Правильно Неправильно

      Много лет тому назад

      Впервые в жизни он почувствовал себя счастливым. Конечно, Том не показывал своих настоящих эмоций профессору Макгонагалл, которая водила его из лавки в лавку, чтобы купить школьные принадлежности.       Он смирно брел рядом, жадно разглядывая Косой переулок. Сердце в груди юного Тома трепетало. Периодически он задерживал дыхание, когда в глаза бросалось что-то совершенно невероятное.       — Подождите меня здесь пару минут, мистер Риддл. Мне нужно зайти кое-куда, — оповестила его профессор Макгонагалл.       Том сухо кивнул, и женщина скрылась.       Его оставили у какого-то кафе. Том наблюдал, как дети и родители ели сладости: мороженое, лимонные пироги, десерты…       В животе позорно заурчало. Том отвернулся, не показав виду, что голоден и тоже хочет съесть что-нибудь вкусное. Он, будучи ребенком из приюта, не имел денег. Вообще.       Том потупил взгляд и протяжно вздохнул. Внутри кипела ярость. Почему кому-то всё, а кто-то даже мороженое себе позволить не может?       — Да не нужны мне сладости! — буркнул Том, топнув ногой. — От сахара зубы болят.       — Да, болят, — раздался сбоку голос. — Но чуть-чуть можно.       Том оторвал взгляд от брусчатки. Перед ним стояла лохматая девочка, на вид его ровесница. Заметив, что она одета в розовый свитер с изображением кукол, он скривился: такая большая, а носит детские вещи!       — Я не люблю сладкое. Я уже взрослый и не ем такое, — заявил Том.       — Не верю. Все любят сладкое! — возразила девочка.       Том фыркнул.       — Да не верь. Вы, девчонки, вообще ничего не смыслите.       Девочка насупилась, сузив глаза.       — Вообще-то, — грозно начала она, уперев руки в бока, — я лучшая в классе! И в Хогвартсе тоже стану лучшей.       — Не станешь, — хмыкнул Том. — Потому что я буду лучшим. Я отличник по всем предметам.       Выражение на девичьем лице так позабавило Тома, что он решил продолжить.       — Уверен, ты маленькая врушка. Отличницы не носят такие дурацкие девчачьи свитера.       — Ах ты!       Кудрявая девочка налетела на него и с размаху треснула по плечу. Том не ожидал такого выпада и встал как вкопанный, смотря на место удара.       Он часто дрался в приюте, но никогда с девчонками, потому что те самые девчонки не позволяли себе подобного!       — Ты дура, — зашипел Том и, сделав шаг к ней, замахнулся.       — Так, что здесь происходит?! — взревела появившаяся рядом Макгонагалл. — Мистер Риддл, мисс Грейнджер, ученикам школы Хогвартс непозволительно такое поведение. Мисс Грейнджер, где ваши родители?       Красная мисс Грейнджер стыдливо понурила голову.       — Они покупают мороженое, — отозвалась она приглушенно.       — Я видела, как вы первая ударили мистера Риддла. Я вынуждена поговорить с ними, — укоризненно проговорила Макгонагалл. — Том, подожди меня еще немного.       Зловещая ухмылка расцвела на мальчишеских губах, и Том кивнул. Сейчас эта девка получит по заслугам!       Профессор снова ушла, пока Том и мисс Грейнджер испепеляли друг друга взглядами.       — Сейчас ты получишь от мамы и папы, — злобно произнес Том.       — Ты тоже! — сжала маленькие кулачки мисс Грейнджер. — Ты тоже виноват. Твои родители тебя тоже отругают!       Том медлил с ответом.       — Не отругают.       — И почему же? Они тебе всё разрешают? Ты поэтому такой избалованный?       — У меня нет родителей! Я сирота! — резко бросил Том, почувствовав нарастающую ярость.       Мисс Грейнджер тотчас обомлела. Она даже отступила и вновь покраснела.       — Я не знала, — едва слышно произнесла она.       — Забудь.       — Гермиона Джин Грейнджер, ты правда ударила мальчика первой? — из кафе вылетала низенькая кудрявая женщина, за ней следовал высокий мужчина в очках.       — Угу, — ответила мисс Грейнджер.       Женщина охнула.       — Как тебе не стыдно? Сейчас же извинись перед ним.       — Но мама!..       — Это не обсуждается, Гермиона, — присоединился мужчина. — Насилие не выход. Извинись перед юным мистером Риддлом.       Том ошеломленно наблюдал за всем происходящим: перед ним, правда, извинятся? Перед ним, бедным сиротой, никчемным Томом, которого презирали все в приюте?       Он сглотнул.       — Ладно, — проворчала девочка.       — Угости мистера Риддла мороженым.       Отец девочки передал ей в руки мороженое. Мисс Грейнджер кивнула ему.       — Прости, — вздохнула она, избегая смотреть ему в глаза, — я не должна была тебя бить. Это было неправильно.       Том не мог подобрать слов.       — Хорошо. Меня, кстати, Том зовут…       — А меня зовут Гермиона, — улыбнулась кудрявая девочка. — Держи, Том, — она впихнула ему мороженое.       — Я не…       — Ешь, я сказала! — гневно произнесла Гермиона и, задрав нос, вернулась к родителям.       Мир Тома, казалось, в эту самую секунду переломился, потому что она…       Она сделала для него больше, чем кто-либо за всю его жизнь. Ее имя было Гермиона Грейнджер. Девочка, которую он встретил в Косом переулке.       Девочка с самой красивой улыбкой.

***

      — Вы сейчас это серьезно?       Гермиона разглядывала с десяток невесть откуда взявшихся фейри, которые изъявили желание им помочь за…       Сущую мелочь, конечно. Но вот Тому это явно не понравится. Он натура брезгливая.       — Абсолютно, — кивнула престарелая фейри, которая, судя по короне на ее голове, являлась главной. — Наша пыльца творит чудеса. Мы спасем вашего друга, а он… поцелует мою старшую сестру.       Что-то здесь точно было не так. Спасение жизни за поцелуй? Быть того не может!       — В чем подвох? — прищурилась Гермиона.       Фейри откинулась на маленьком троне и, достав что-то похожее на сигареты, протяжно закурила.       — Ну, она проклята. И спасти ее может только поцелуй любимого, — вещала фейри.       — Это что, шутка?       — Если бы, — удрученно хмыкнула фейри. — Моя сестра лет сто тому назад отказала одному фейри из соседнего племени. Он ее проклял. Теперь она вынуждена скрывать свое лицо.       — А Том здесь при чем, если поцелуй «любимого»? — задала логичный вопрос Гермиона.       Фейри закатила глаза.       — Для мотивации. Она совсем зачахла. Пусть немного, — глубоко затянулась сигаретой, — развеется. Поверит в себя.       — То есть это фикция.       — Именно, — расплылась в лукавой улыбке фейри. — Просто приободрить мою сестрицу.       Гермиона крепко задумалась. Больно гладко звучал план. Поцелуй принца взамен на спасение этого самого принца.       — Как вас зовут? — полюбопытствовала Гермиона. — И как вы нас нашли?       Фейри пристально изучала ее взглядом и, чуть помедлив с ответом, томно произнесла:       — Я все знаю. Деревья… Они все видят и все слышат.       — Как во «Властелине колец»? — удивилась Гермиона, но мигом одернула себя, мысленно отругав за чрезмерную болтливость.       — Что вы сказали? — вскинула бровь фейри.       Гермиона прочистила горло, теребя в руках тисовую палочку.       — Ничего. Так когда там нужно целовать вашу сестру? Уверена, Том не будет против.       Фейри поднялась с трона и, помахивая блестящими крылышками, подлетела к лицу Гермионы.       — В любое удобное для вашего парня время.       — Он не мой парень! — возразила Гермиона.       — Конечно-конечно, — хмыкнула фейри. — Пойдемте спасать любовь всей вашей жизни.       — Да прекратите. Мы друг друга терпеть не можем…       Сказала она, но совсем не уверенно.

***

      Чудесное спасение, сотворенное пыльцой волшебного существа, привело Тома в чувство спустя минут пятнадцать. Он ошеломленно взирал на порхающих блестящих девиц, на чумазую Гермиону в рваных майке и шортах и на свою целую ногу. Уже без черенка в бедре.       — А рояль в кустах не стоит случайно? — прозвучали его первые слова. — Потому что меня терзают смутные сомнения, будто я в нахожусь в сказке.       Вот так всегда. Ни спасибо, ни «привет, Гермиона, как ты?», ни «расскажи, как я выжил». Ничего!       — И тебе привет, Риддл, — выплюнула Гермиона. — Тебя спасли не просто так. Есть дело.       Том приподнялся на локтях и бросил взгляд на раненую руку Гермионы.       — Твоя рука еще болит? — приглушенно спросил он.       — Ее нужно сломать, чтобы вылечить. Кость неправильно срослась, — встряла главная фейри. — Вот ждали тебя.       Гермиону пробрала дрожь от ее слов. Кисть ныла уже почти что сутки, и трогать ее сейчас казалось равносильно тому, что ей угрожали Круциатусом.       — Можно ли обойтись без этого? — сглотнув, уточнила она.       — Можно, — кивнула главная фейри, порхая рядом, — но тогда чудесное спасение будет стоить дороже. Одним поцелуем не отделаетесь. Пусть трахнет мою сестру.       Глаза Тома тотчас распахнулись. Гермиона же потеряла дар речи. Ее словно по голове ударили. Оговоренные давеча условия принимали новый оборот. Возможно, в мексиканских тропиках у фейри особая магия, обладающая извращенными наклонностями. Гермиона поморщилась: какая же мерзость.       — Прошу прощения, — Том поднялся с земли. — Вы как вообще, в себе? Каким образом, чисто теоретически, — он бросил странный взгляд на обомлевшую Гермиону, — я совокуплюсь с маленькой феей, которая размером, — он бегло посмотрел на руку, — примерно с мою ладонь?       Фейри подлетела к его лицу и, сплюнув на землю, хмыкнула.       — Это особая фейри, — в ее речи проскользнули коварные нотки. — Она крупнее, чем мы. Тем более твоя подружка уже продала твой поцелуй. Какая разница: секс, поцелуй? Делов на пять минут, — замолкла на пару мгновений и снова продолжила: — Ну так что, согласен?       Том перевел взгляд на Гермиону. Склонил голову вбок. Прищурился. Вскинул бровь. Гермиона скривила губы в подобие улыбки, но вышло, наверняка, скверно. «Он меня сейчас скормит Нагини», — мелькнула мысль в голове.       — Так, значит, моя, как вы выразились, подружка, обещала вам, что я поцелую вашу сестру?       Гермионе захотелось слиться с деревом. Стать деревом. Веткой. Листочком. Чем-нибудь, главное - избежать пламени, что заволокло темные глаза напротив. Гермиона нутром чуяла его гнев. Его магия будто волнами окутывала ее тело, сковывая в невидимые тиски.       — Короче, гринго, — фейри достала маленькую трость и начала тыкать ею в Тома, — ты либо выполняешь обещание, данное твоей девушкой, либо этот черенок, — она указала на окровавленную палку, что валялась на земле, — оказывается у тебя в заднице. Мы хоть народ добрый, но лгунов терпеть не можем.       Том насупился. Он сжимал и разжимал кулаки, хрустя костяшками пальцев. Эмоции на его лице сменялись молниеносно. Гермиона морально готовила себя к наказанию. О, Том непременно ей отомстит.       — Ладно, — видимо, смирившись с неизбежным, буркнул Том. — Поцелуй? Один?       — Всего один, — коварно улыбнулась фейри.       — Хорошо. Ведите.

***

      — Это пиздец.       Похоже, это стало неким девизом Гермионы во время их каникул в Мексике.       Когда Лулу, так звали главную фейри, сообщила, что ее сестра страдает уродством, она, видимо, немного преуменьшила, потому что перед ними, вся в грязи и тине, сидела помесь банши, русской кикиморы и Добби, домовика Абраксаса.       Цвет ее кожи был болотно-зеленым. Ее от и до покрывали волосатые бородавки. Губы сухие, с язвами, волосы седые, с колтунами и ошметками грязи.       Том, глядя на даму перед ним, сквозь зубы проговорил:       — Ты просто не представляешь, что я с тобой сделаю, Гермиона Джин Грейнджер. Просто моли Мерлина.       — То есть секса у вас с ней не будет? Как жаль, — внезапно даже для себя самой пошутила Гермиона.       Том метнул в нее настолько острый взгляд, будто зрачок стал катаной и, проникнув вглубь ее глазного яблока, покромсал мозг изнутри.       — Прости, я хотела сгладить углы, — неловко улыбнулась Гермиона.       Лулу вновь оказалась перед Томом.       — Гринго, — обратилась она к нему грубоватым голосом. — Она не знает английского, но прекрасно видит, как ты изумлен. Сделай лицо попроще, что ли.       Гермиона не понимала, какую эмоцию ей использовать: ей было жаль Тома, и в то же время ее разрывало от смеха. Но, если она издаст хоть звук, Риддл превратит ее в выдру. Он всегда только грозился это сделать, но после подобного унижения точно исполнит обещание.       Том отмахнулся от Лулу как от мухи и, сделав бодрый шаг по направлению к сидящей на земле проклятой фейри, скривил губы, будто у него защемило лицевой нерв.       — Он почему у тебя такой трудный? — спросила Лулу Гермиону, которая пыталась сдержать рвотный позыв.       — Это он еще сговорчивый, — удрученно произнесла Гермиона.       — То есть я должен ее поцеловать, и на этом все? — процедил он сквозь зубы, задержав дыхание.       — С любовью поцеловать. Нежно. Трепетно. С языком, — подсказывала фейри, жестикулируя маленькими ручками. — Сделай вид, будто ты безмерно влюблен.       Грейнджер решила затаиться и отойти в сторону. Принялась разглядывать деревья и, возможно, выискивать живность. В общем, делала все, лишь бы не лицезреть злосчастный поцелуй с грязным нечто, некогда называемым фейри.       Казалось, прошли часы, прежде чем она услышала рвотный позыв. Обернувшись, она увидела позеленевшего Тома и абсолютно счастливую фейри, растянувшую потрескавшиеся губы в широкой улыбке. При этом та бесшумно рыдала, и крупные капли стекали по обезображенному лицу.       — Спасибо, — выплюнула Лулу, чуть скривившись. — Могу переместить вас на пляж, ведущий в волшебный квартал. Хотите?       — Да, пожалуйста, — воодушевилась Гермиона.       Том же просто молчал. Казалось, он был глубоко травмирован пережитым опытом. Что ж, весьма печально, но что поделать?

***

      Спустя несколько минут они стояли на знаменитом пляже, который Гермиона видела только в Пинтересте — Playa del Amor.       Скрытый от посторонних, похожий на природный бассейн, «Пляж влюбленных» кишел магглами, но те, судя по всему, не замечали Тома, Гермиону и порхающую вокруг фейри.       — Они нас не видят. Моя пыльца для них невидима, а вы ей обсыпаны. Кстати, давай руку. Так и быть… Залечу просто так. Вы славные ребята, — вздохнула Лулу.       Гермиона, улыбнувшись, протянула кисть. Фейри потрясла крылышками и волшебная пыльцa посыпалась на руку, и та почти мгновенно и безболезненно приняла первоначальную здоровую форму.       — Огромное вам спасибо! — радостно поблагодарила Гермиона. — А может, вы почините палочку?       — Ничего не треснет у вас? — цокнула Лулу и, покачав головой, презрительно добавила: — Вот там, — она указала на расщелину, находившуюся в десяти метрах от них, — вход в волшебный квартал. Прощайте.       И испарилась мгновенно, покинув ребят.       Гермиона еще несколько секунд игнорировала испепеляющий взгляд Тома.       — Что? — не выдержала она. — Что ты смотришь на меня, как мантикора в брачный период?       Том двинулся к ней, как настоящий кот: грациозно, медленно, вальяжно. Он подошел впритык. Долго пристально всматривался в ее лицо и, картинно вздохнув, сказал:       — Ты инфантильная до каждой клеточки тела. Абсолютно не приспособленная к жизни. Были десятки способов решить нашу проблему, но ты выбрала наипростейший, — каждое слово сочилось яростью, — ведь ты не смогла предложить чего-то более стоящего. Смею предположить, что за последние четыре года, которые ты провела без меня, ты привыкла расплачиваться телом, Гермиона?       Столь пылкая речь пригвоздила Гермиону к месту. Конечно, он имел право злиться, но разве она заслужила выслушивать оскорбления? Она же спасла его!       — Неужели? — съязвила она. — Представь мое состояние, Том. Я в безвыходной ситуации, с непослушной палочкой, сломанной рукой застряла в каких-то тропиках рядом с умирающим человеком. Просто подумай, что творилось у меня, черт возьми, внутри! Нет, чтобы сказать спасибо…       — Спасибо? — мужская рука опустилась на ее плечо и крепко сжала. — Спасибо, Гермиона? Ты сейчас серьезно? Я обменивался слюнями с грязным чудовищем. Это унижение и издевательство.       Гермиона вырвалась из его хватки и отступила назад, гневно посмотрев на Тома.       — Я сделала все, чтобы спасти нас. Все, что смогла. Я пыталась справиться с трудностями…       — Потому что ты не знаешь, что такое трудности. Настоящие, — он раскинул руки, указав на происходящее вокруг них, — ты жила словно принцесса в кукольном домике, окруженная родительской любовью, и не видела, что происходит за его стенами, — он больше шипел, нежели говорил, — поэтому сейчас я могу лишь снова повторить свои слова: добро пожаловать в реальный мир. Жестокий и несправедливый.       Гермиона горько усмехнулась, до боли прикусив щеку.       — Какой же ты высокомерный идиот, — вполголоса произнесла она. — Ты не можешь обесценивать мои трудности только потому, что они отличаются от твоих. Это неправильно!       Том снова стремительно приблизился и, грубо схватив ее за запястье, устремил на неё взор, наполненный злобой и, казалось, толикой старых обид.       — А что же тогда правильно, Гермиона? — спросил едва слышно. — Расскажи мне.       Гермиона вновь вырвала руку и со всей силы толкнула его.       — Правильно, Риддл, не выдавать себя за богатеев и пользоваться благами ради удовольствия, — крикнула она.       Приблизилась. Снова толкнула в грудь двумя руками. Как ни странно, Том не противился ей. Только чуть кривил губы в ухмылке.       — Правильно было бы никогда не встречаться с тобой… — она замерла, но все же добавила, заметив мелькнувшую тоску в темных глазах напротив: — В этот злосчастный сочельник. Правильно было бы сдаться аврорам, возместить убытки Блишвикам, отелю и…       Том вновь перехватил ее запястья своей одной рукой.       — И потерять зелье. Твою разработку, над которой ты работала без устали, — он держал ее цепко.       Гермиона сглотнула. Неужели даже сейчас, в столь патовой ситуации, он думал о выгоде?       — Я не шутил про тюрьму, Гермиона, — добавил Том. — Не шутил, что главной виновницей в потере ценного зелья станешь ты. Ты знаешь, что британское Министерство магии хотело запретить тебе покидать страну на ближайшие пять лет? Знаешь, что они готовили целый план, как бы заставить тебя работать над зельем для них? — он шумно выдохнул, не отрывая взгляда от ошеломленного девичьего лица. — Так уж случилось, что я бываю на частных неформальных встречах благодаря ненавистной тебе Беллатрикс. И ты даже понятия не имеешь, какое чудо ты создала, ведь «зелье, способное отражать Непростительные» — это не просто помощь аврорам, Гермиона, это оружие. Для нашего правительства — это карт-бланш творить бесчинства с нулевыми потерями.       — Ты врешь… — произнесла она одними губами. Она ощутила, как тело покрылось мурашками, грудь сдавило, тревожные мысли зароились в голове, кровь отхлынула от лица и застучала набатом в ушах.       Ведь не мог Джеймс Поттер, отец ее дорогого друга Гарри, размышлять о том, чтобы сделать из Гермионы ученого-марионетку. Министр магии относился к ней с теплом, заботой, всегда говорил, что она самый ценный зельевар в Англии…       — О, Мерлин! — вдруг воскликнула Гермиона.       В сознании проскользнул момент, как на недавней парижской конференции мистер Поттер несколько раз упомянул о своем предложении для нее — стать сотрудником Отдела тайн.       Всем в Англии было известно, что сотрудникам Отдела Тайн запрещено выезжать из страны длительный период времени.       Том отпустил ее и, отступив, стал снимать грязную рваную одежду.       — Вспомнила что-то? — бросил, не глядя. — Поздравляю.       Гермиона же словно от бессилия осела на горячий песок. Подняла глаза к небу. Они словно находились под куполом, с прорезью, где виднелось синее безоблачное небо. Волны омывали песчаный берег, разнося шум по округе, но не заглушали мысли, твердившие Гермионе, что никому в этом мире верить нельзя.       Том оказался прав, как бы прискорбно это ни звучало.

***

      Они провели полчаса в полной тишине, пока Гермиона пыталась совладать с собой и принять новую реальность. Конечно, она не до конца верила Риддлу, но ему удалось заронить зерно сомнения.       Искупались в море. Привели одежду в порядок с помощью заклинания. Пытались держаться ровно, игнорируя напряжение, которым как будто был заряжен окружающий их воздух.       — Давай я… Давай наложу на тебя очищающие чары и трансфигурирую майку или шорты во что-нибудь более целое, — смущенно предложил Том.       — Спасибо, — бесцветно отозвалась Гермиона.       Она разделась до уже давно не желтого, а очень грязного бикини и стала ждать. Но вдруг, откуда ни возьмись, в нее прилетел мячик. Гермиона чуть пошатнулась и стала оглядываться в поисках нарушителя ее неспокойного спокойствия.       — Простите, мисс, — обратились к ней. — Не могли бы вы подать мяч?       Сбоку, у воды, стоял мальчик лет девяти, но смутило ее иное — он их видел, что было невозможно. Если ты маггл. Хотя может здесь отдыхали и волшебники?       — Конечно, — кивнула Гермиона и, взяв мяч в руки, бросила мальчику.       Тот благодарно кивнул и побежал, видимо, к родителям.       — Опять болтаешь сам с собой? — грозно взревел на мальчишку мужчина. — Тебя точно следует показать врачу. Как вернемся в Даллас, первым делом — к священнику и врачу!       Мальчик понурил голову и вяло побрел к океану, а Гермиона осознала произошедшее.       — Магглорожденный, — в один голос вынесли вердикт Том и Гермиона.       Повернулись друг к другу. Губы озарились легкой улыбкой, ведь каждый из них не раз сталкивался с подобным непониманием в детстве.       — Знаешь, — начала Гермиона, смотря на Тома, — я бы хотела снова оказаться одиннадцатилетней Гермионой, которая впервые держит письмо из Хогвартса. Это было…       — Чудом, — с придыханием произнес Том. — Самым настоящим чудом. Ожившей сказкой.       Гермиона обернулась к плещущемуся в океане мальчишке и тепло улыбнулась.       — Я даже немного завидую ему, ведь через пару-тройку лет ему откроется новый прекрасный мир…       Внезапно что-то заскользило по ее спине, а потом резко содрало верх от бикини. От неожиданности Гермиона вскрикнула и, оставшись топлес, стала озираться по сторонам в поисках наглого вора.       Его, к ее большому сожалению, не наблюдалось. Он словно был невидим.       Том же, заметив, что его спутница стоит полуголая на людном пляже, где, кстати, могли находиться волшебники, и сверкает обнаженной грудью, подскочил к ней в два шага и сделал нечто совершенно дикое…       Положил свои ладони ей на грудь.       Мысли тотчас покинули Грейнджер. Она изумленно устремила взгляд к мужским рукам, которые бесцеремонно обхватили ее небольшой бюст.       — Ты чего творишь, Риддл?! — яростью сочилась каждая буква.       — Сохраняю твою честь! — сглотнув ответил Том и крепче обхватил грудь. Гермиона пискнула.       — Убери руки от моих сисек, Том!       — И не подумаю. Вдруг кто-то увидел, — он направил свой взор к местам не столь приличным и снова сглотнул. Прикрыл глаза. Открыл глаза. Прищурился.       Гермиона не понимала, почему она просто не отступит, почему позволяет Риддлу бесцеремонно лапать ее посреди пляжа.       Пожалуй, так могли пройти часы, потому что никто из них не намеревался разорвать странный контакт, но чуть поодаль мелькнул желтый лифчик и усмехающийся…       — Демимаска! — в один голос провозгласили Том и Гермиона.       Благо Том все же убрал руки, и Гермиона ощутила совершенно внезапную и необъяснимую потребность вернуть его ладони обратно. Тряхнув головой, она отбросила похабные мысли.       Воришка женского белья был найден. Волшебная тварь, описанная в учебниках по магозоологии, как миролюбивое создание с Дальнего Востока, которое становится невидимым, если чувствует опасность.       — Но что он делает в Мексике? — озвучила логичный вопрос Гермиона, укутываясь в трансфигурированную Томом белую рубашку.       — Скорее всего, здесь поблизости был магический зоопарк или же браконьеры выбросили, потому что покупателей не нашлось, — ответил Том. — Ладно. Пусть наслаждается добычей. Действие пыльцы скоро закончится, нам нужно раздобыть денег и еды.       — Интересно, и как это мы раздобудем деньги и еду?       Темные глаза засверкали очень коварным блеском. Том подошел к расщелине на пляже и провел по ней древком. Отталкивающая магглов завеса спала, и перед ними предстал вход в волшебный мексиканский квартал.       Гермиона же поняла, к чему клонит Риддл и куда направлен его хитрый взгляд: над входом висела вывеска, переливающаяся разными цветами. Надпись на ней гласила: «Станцуй, разденься, победи! Выигрыш: двести драгот!»       Гермиона поперхнулась.       — Ты же это несерьезно? — уточнила она, зная ответ наперед.       Том хмыкнул.       — Можем вырубить и обокрасть магглов. Выбирай: либо стриптиз, либо бедное ни в чем не повинное семейство.       Гермиона очень шумно вздохнула и, раздумывая буквально секунду, сделала один из самых непростых выборов в своей жизни.